Пробивные кости

      Интересно, Иида разнесет меня в щепки голыми руками или изрежет в мясо листами с домашкой по математике? Стоило и без того ответственному парню стать старостой, как он превратился в педанта высшего разряда. Здорово, конечно, но немного напрягает.       Мы выбирали старосту в начале прошлой недели, то еще дельце было. Когда гусеница поставил перед нами выбор человека на эту должность, я впервые в жизни увидела то, что в народе называется «лес рук». Что уж врать, я по инерции и сама вскинула руку, правда, также быстро пригвоздила ее обратно к парте, ибо за считанные секунды в моей голове пронеслись самый ужасные сценарии того, где на меня сбрасывают грязные дела и обязанности. Ну нет. Я за себя то не хочу ответственность нести и еле как справляюсь с этим делом, а тут еще двадцать таких человек. Как бы крепок мой позвоночник не был, но шея бы у меня сломалась моментально от такого количество ножек на ней.       Уж лучше я свешу свои с чьих то плеч. Плохо? Да. Стыдно ли мне? Немного. Хотелось бы иначе? Не уверена.       Сначала выбрали Мидорию, что знатно меня удивило. Нет, парень прекрасный, да и чего греха таить — умный. Но, боюсь, не слишком то стрессоустойчивый. На такой должности должен быть кто-то более упрямый. Даже не так. Каменный. Тот, кого никак не прогнуть под себя, как бы этого не хотелось. Нет, конечно, очень удобно когда староста потакает всем желаниям класса, но даже я понимаю, что к хорошему это нне приведет. А я вообщем-то говоря не особо хорошо складываю два плюс два.       Мидория хороший и, наверняка, пытался бы помочь всем, путая наши безалаберные желания с нуждой, отчего бы вся система класса порушилась бы. Однако долго он на этом месте не задержался. Небольшой инцидент с папарацци довольно круто изменил все в сторону Ииды. Но я не особо то и удивилась. У него даже внешность подходящая. Вылитый лидер.       Изначально я голосовала за Асуи, все-таки она довольно прямолинейна, что немаловажно, а еще довольно неглупая. Но, пожалуй, Иида подходит на эту роль лучше. Да еще и Яойрозу как заместитель. Ну просто убийственная парочка. Надо было видеть лицо Ватанабэ в тот момент. Его белоснежная кожа вся покраснела от зависти и гнева, а из ушей чуть было пар не пошел. Он был похож на фарфоровый чайник. Я даже фотку сделала. Правда звук не выключила и потом пришлось удирать от кипятильника со скоростью света, чтобы он мне телефон не разбил.       Но как знала, что Тенья спуску никому не даст. Урок начнется через пять минут, а я еще даже не вышла из метро. Опаздываю. Опять. Черт, ну что за отстой. Я сама терпеть не могу тех, кто приходит позже положенного времени и стараюсь приходить заранее. Но как-то так выходило, что в школу я всегда являлась с задержкой. Девять дней Иида находится в должности старосты и все девять из них я получаю утром кипу сообщений от него о том, что я опаздываю и урок вот-вот начнется. Очень мило, дружище, но я и так это знаю. Не могу же я заставить поезд ехать быстрее. И уж тем более не могу заставить себя быстрее краситься по утрам.       Глянув на седьмое сообщения от одноклассника за сегодня, я устало выдохнула и закатила глаза. В тесном вагоне было и без того душно, а подобный спам заставлял еще и подниматься внутреннюю тревогу. Совокупность раздражающих факторов выдавала невероятную эмоцию — злость. Хотелось кому-то врезать, да по сильнее. Бесит все. Так еще и месячные скоро. Отстой. Полный.       От гневных мыслей меня оторвало внезапное прикосновение к собственной талии. Первая мысль — у меня отросла третья рука, ибо левой я держалась за поручень, а в правой лежал телефон. Вторая мысль — очередной извращенец метрополитена. Печальная и распространенная практика, особенно в Японии. Казалось бы, мир развивается, технологии выходят на новый уровень, люди меняются, но эти уроды все еще существуют.       Резко дернув рукой с телефоном я скинула, очевидно, мужскую руку со своего бока, при этом неприятно задев себя же. В тесноте вагона было тяжеловато двигаться, но сделав определенные усилия, я хмуро развернулась туловищем к мерзавцу. Ну кто бы удивился. Офисный клерк лет сорока, с абсолютно непримечательной внешностью. Бывали такие люди. Серые. Вот абсолютно без изюминки. Не то чтобы это плохо, но немного удивляло. Черные волосы не первой свежести были зализаны назад, серый костюм слегка износился, но все еще был приемлем, а пуговки белой рубашки были застегнуты под самой горло. Чтоб ты удушился.       — Ты че творишь, мужик? — хриплым, еще не отошедшим ото сна, голосом грубо бросила я. Мужчина приторно улыбнулся, не отодвигая руки далеко от меня. Ну, сука, попробуй только.       — Ну чего так грубо, девочка? Я случайно, видишь же, что тесно. — с невинной интонацией ответили мне. — Ты из ЮЭЙ? — он окинул взглядом мою форму. — Не знал, что там учатся такие красивые девушки. — все также улыбаясь, он уперся глазами в мою грудную клетку.       — Завали свое ебало, пока я тебе его не разнесла. — вышло резко. Сквернословить я любила, но чаще всего это было что-то абстрактное, брошенное в воздух, во вселенную, а не в человека. Но иногда случалось и так, что резкие и неприличные слова были обращены к кому-то конкретному. Терпеть не могла таких людей. Смотри, но молчи и не трогай. На мысли закон и наказание не распространяются. Мне нет дела, что такие ушлепки обо мне думают, но слышать, а тем более чувствовать - последнее чего мне бы хотелось.       — Потише, девочка, а то у нас обоих проблемы будут. — предостерегающе прошептал извращенец, вновь кладя свою ладонь на ткань моей незаправленной рубашки, явно опьяненный чувством безнаказанности. Ну да, точно. Это же «стыдно». Такие как он считают, что могут творить подобные вещи абсолютно спокойно, ведь молодые девушки побояться или постесняются дать сдачи. Вдруг кто не так посмотрит, вдруг кто скажет, что сама виновата, ведь надела такую короткую юбку, хотя тело уже «взрослое», вдруг осудят за лишний шум.       Но времена меняются. Девушки становятся смелее, а общество маленькими шажками идет навстречу к понимающему будущему. И пусть оно еще не скоро настанет, но зерно посажено. Да и вообще плевать. Если кто подумает, что скандал, разведенный из-за посягательства на самую дражайшую собственность, себя, — лишний, то он может смело идти на детородный орган этих самых извращенцев.       Вновь хлопнув его по руке телефоном, я угрожающе уставилась на него. Мне не нужно ждать героя, который меня спасет, я и сама за себя постоять могу. Кого-кого, а себя я в обиду никогда не дам.       — Я тебе эту руку сейчас в задницу запихну, да так глубоко, что она через глотку выйдет. — впиваясь в него уничижительным взглядом рявкнула я на весь вагон, от чего парочка пассажиров на нас оглянулась. Кто-то нахмурился, явно осуждая клерка, кто-то тут же отвернулся, а кто-то устало вздохнул, явно желая побыстрее добраться до работы и не забивать себе мозги. — Еще раз тронешь меня и окажешься в кабинете проктолога. —       — Совсем озверели. — синеволосая старшеклассница, стоящая рядом с нами окинула пренебрежительным взглядом мужчину, искажая лицо в гримасе омерзения. Парень стоящий рядом с ней, держащий ее руку, переплетая их пальцы в замке, также смотрел на извращенца с осуждающим видом.       — Я ничего не сделал. — слегка нервничая, почти ровным тоном возразил черноволосый. — Не знаю чего она взъелась, я лишь слегка столкнулся с ней, когда поезд качнуло. — раздраженно поправляя тугой воротник рубашки, он вздохнул. — Сами же знаете, стоит ребенку почувствовать себя крутым, как начинается беспредел. Чему вас только учат. Нападать на всех без разбора?— он кивнул в сторону моих «погонов» на рубашке, отмечающие мою принадлежность к академии. — Но ничего, бывает, девочка. Я не злюсь. — мерзопакостно и притворно добродушно хихикнул он.       И когда все отвернулись, рассчитывая на то, что ситуация исчерпала саму себя, я раздраженно вздохнула, также отворачиваясь от злосчастного клерка. Хотелось высказать ему все что только можно, но я предпочла не раззадаривать и без того полыхающее пламя внутри меня. Следующая станция моя. Лишь бы не убить никого. И без того гневное настроение переросло в настоящую ярость. Будто во мне лава кипела, сжигая меня изнутри. Надо ее куда-то выплеснуть, вопрос лишь в том — куда?       Стоило этой мысли проскочить в моей голове, сзади почувствовалось очередное прикосновение. На этот раз более отвкровенное. Более мерзкое. Более выворачивающее. Обещанная оказаться в глотке рука, оказалась на ткани юбки, гораздо ниже талии. Нервы, натянутые струной гитары, дернулись с такой силой, что мне показалось, сейчас порвутся.              Сюда.       В вагоне раздался гудок, означающий прибытие на станцию, а вместе с ним и вскрик несскольких пассажиров. Я со всего размаху зарядила досаждателю кулаком по лицу. Под рукой что-то отвратительно хрустнуло и скребнуло, раздавая неприятную вибрацию даже на меня. Мужчина по инерции откинулся назад, наваливаясь на толпу людей позади него, вызывая у них недовольные комментарии. Он еле устоял на ногах, испуганно кося глаза и хватаясь за лицо. Сильно зарядила. Нижняя, слегка разодранная, челюсть съехала в сторону, уродуя тривиальное лицо в некрасивом искривлении. По подбородку текла густая кровь, пачкая накрахмаленный воротник и стекая на грязный пол с ошметками еды и фантиками. Неподалеку от хаотичных алых капель покоился зуб, отлетевший, похоже, вместе с куском десны. Желтоватое костное образование слегка испачкалось в крови, а отходящее от него мясо больше походило на плоть разодранной свиньи.       Клерк жалобно упал на колени, мыча какие-то молитвы, вперемешку с проклятьями. Через его пальцы лился нескончаемый поток крови, окончательно пачкая пол. Нижняя губа, очевидно порвана. Я сжала зубы, злобно смотря на него сверху вниз, а после покосилась на свой кулак. Кости слегка выпущены. Так вот почему столько крови. Похоже из-за злости не уследила.       Двери вагона открылись и, слегка ошарашенные люди, тут же поспешили выйти из него. А я следом за ними. Негоже так сильно опаздывать в школу. Но стоя в шаге от перона, я на секунду замедлилась, обернулась и собрав всю свою желчь и лаву, бурлящую внутри, плюнула прямо под колени извращенца. Жаль. Я целилась в лицо.       Выйдя из вагона, я не успела пройти и пары метров, как за плечо меня остановили. Резко обернувшись, я встретилась глазами с женщиной в полицейской форме. Вот дерьмо. На вид лет тридцать, больше не дала бы. Она строго вперилась в меня взглядом.       — Девушка, постойте. — она отпустила меня, однако было ясно, захочу ринуться в бега — она догонит. — Пройдемте со мной. —       — За что? — я явно не в настроении, чтобы сюсюкаться и вежливо себя вести.       — Вы напали на человека. — она изумленно вскинула бровь, очевидно, не разделяя моего негодования.       — Он первый на меня напал. — скрещивая руки под грудью, я вскинула подбородок. — Об извращенцах метрополитена слышали что-нибудь? —       На лице у женщины отразилось понимание, вперемешку со строгостью. Давно известный факт, что метро Японии, а уж тем более Токио — гнездо домогательств. Поверить в мои обвинения было не сложно. Она шумно втянула воздух носом.       — Я понимаю. — в холодном голосе слышались нотки сочувствия, но, похоже, это не особо меняло ситуацию. — Но, боюсь, увечия мужчины могут быть расценены как превышение самозащиты. — похоже, ей самой не нравилось то, что она вынуждена была говорить по уставу.       — Мне нужно было дождаться, когда он меня прям в вагоне изнасилует? — еще больше хмурясь, все еще защищалась я.       — Нет. — она потерла переносицу носа. — Я все понимаю, но нужно заполнить протокол и позвонить родителям. Я не могу просто так отпустить вас и… — на половине фразы служительницу закона прервали.       — Он залез ей рукой под юбку. — справа от нас возникла парочка из фагона. Та самый синеволосая девушка и, похоже, ее парень.       Я удивленно уставилась на них. Это была ложь. Так далеко он не зашел, но был близок. Неужто приукрашивают, чтобы оправдать мои действия?       — Еще чуть-чуть и могло случится что похуже. — добавил русоволосый старшеклассник.       Женщина в форме перевела взгляд на них, потом на меня, потом на них, а потом снова на меня. И в конце концов она лишь тяжело выдохнула и махнула на меня рукой.       — Иди, только быстро. Сегодня я закрою на это глаза, но больше не попадайся так. — быстро протараторила она, разворачиваясь.       Я же, в свою очередь, наконец-то выдохнула. А после посмотрела на парочку рядом. Девушка подмигнула мне, а ее парень лишь спокойно кивнул. Не успела я их поблагодарить, как те поспешили ретироваться. Ах да, точно. Учеба. Они, наверное, тоже опаздывают.       Я устало включила телефон, просматривая новые сообщения от Ииды и время, показывающее половину девятого. Урок уже начался, а значит можно не спешить. Впрочем, после такого я и не собиралась. Надо слегка проветрить, а то убью кого-то уже в здании академии.

***

      Прошло уже больше половины урока, а здание академии только-только виднелось на горизонте. Я решила, что раз уж опоздание, причем довольно сильное, неизбежно — то лучше и вовсе не идти. Да простит меня Мик, но после такого стресса, сил отчаянно бежать в школу, а после смирно сидеть за партой не было совсем. Я медленно вышла из метро и поплелась к ближайшему магазинчику, чтобы купить чего-то холодного и охладить остатки бурлящей лавы внутри меня.       Неторопливо шагая ко входу и попивая прохладную газировку я невольно задумалась о том, насколько все это было опасно. Не в том плане, что могло бы произойти со сной, будь я более боязливой и неуверенней. Это и без того понятно. А в том плане, что это вполне себе могло бы отразиться на моей карьере и жизни в будущем. Ведь если так посудить, если бы не эта парочка, то меня бы поставили на учет и в моем личном деле красовался бы привод в полицию. А если я стану довольно успешным героем, то журналисты будут делать все, чтобы нарыть на меня компромат или какую-то шокирующую новость, а чтобы достать личное дело человека у полиции сильно то думать и не нужно. Есть много лазеек и обходных путей, это я еще на курсах выучила. И опубликуй они этот момент, то я бы значительно упала в рейтинге, если бы вовсе не лишилась работы. Общество довольно жестоко и двулично, вообщем-то как и все люди. Я же тоже не святая. Мало кого бы волновало за что и как я напала на этого мужчину, большинство бы просто увидели факт насильственного действия.       Я на секунду остановилась, поправляя сползшие гетры. Выходит, быть героем не так уж и просто. Нет, конечно, я не полная идиотка и знала, что в этой профессии есть свои подводные камни, однако их чуточку побольше, чем я ожидала. Получается, чтобы стать героем нужно быть либо исключительно святым и не нарушать закон ни в коей мере, лио хорошо скрываться и уворачиваться от любого наказания, либо же быть несусветным богачом и подкупать правоохранительные органы. Тяжело. И как-то не особо приятно. А если в будущем будут всплывать какие-то истории из средней школы или, чт еще неприятней, из внешкольной деятельности? Вдруг лет через пятнадцать объявится какой-то мой бывший одноклассник, что захочет рассказать о моих пакостях в молодом возрасте? Поверят ли ему люди? Встанут ли на его сторону или предпочтут считать, что он лишь лжец, желающий нажиться на моем имени? Или кто-то скажет, что это вовсе не так уж и важно, если я исправно выполняю свою работу?       Сколько таких случаев уже было, но каждый раз ситуация разворачивалась новым образом. Одного героя, издевающегося в школе над одноклассницей, моментально вычеркнули из списка всенародных любимцев и вскоре тот потерял работу. Другого же люди быстро простили, несмотря за такой же проступок в прошлом, сославшись на изменения с возрастом. Я тоже считаю, что люди могут меняться, но почему же тогда одних прощают, а других закапывают? Двуличие — это нормально. Все люди лицемерят, лгут и противоречат себе. На то мы и люди, в этом нет ничего шокирующего. Но разве подобное не абсурдно? Могут ли люди судить тех, кого не знают? Откуда им знать кто повзрослел, а кто нет? В праве ли они решать судьбу других? Да и тогда выходит, что герои и вовсе не герои, а лишь бренд. Лишь имя и лицо, которые люди любят. Грань между работой и медийностью окончательно стерлась?       Как-то это все странно. Даже неприятно. Чья же в этом вина? Героев, что открываются миру и выходят за грань механической работы или людей, что судят всех со своей колокольни, путая личностей и их деятельности? Выходит, если я хочу общаться с людьми и распространять собственные идеи, мысли и вдохновлять общество, то я должны быть готова к тому, что могу столкнуться с огромными проблемами. Одно дело, если меня просто назовут инфантильной и не согласятся, другое же если меня заходят согнать с моего места, посчитав что я не имею права спасать людей и делиться своими советами, если в прошлом я не было идеально вылизанной картинкой.       Я тяжело выдохнула, делая очередно глоток газировки. Ну и отстой. Зачем я вообще об этом сейчас думаю? У меня еще три года до момента, как я присоединюсь к этоф экосистеме. Наверняка нам в школе еще все расскажут. Да и не может же быть все настолько мрачно и сложно? Не хочу я верить в то, что мир настолько тяжелый. Даже если это и так, то лучше концентрироваться на чем-то более нереалистичном и вдохновляющим. Если буду так тревожиться из-за возможного будущего, то просто напросто потеряю свое настоящее. В конце концов, мне всего шестнадцать. Я не обязана думать о том, что заставляет нервы натягиваться до предела. Пока что в мои обязанности входят лишь безалаберное поведение, мечты и романтичное восприятие мира. Того гляди, я и закоренюсь в этом, оставшись такой навсегда. Не хочу становиться печальным и уставшим взрослым человеком, как мама или брат. Лучше быть глупой оптимисткой, чем истерзанным реалистом.       Сделав финальный глоток газировки, я выкинула банку в мусорку, стоящей радяом со входом в Академию и потянувшись, вошла внутрь. Прочь подальше от меня, гнусные мысли. Не позволю я испоганить вам этот день.

***

      Кто бы сомневался, что на второй урок меня так просто не пустят. Стоило мне только перешагнуть порог класса, как Полночь, на плечи которой свалился второй час обучения, сразу же послала меня в учительскую, чуть ли не избив своей плеткой. Пришлось уворачиваться от своеобразного первого опыта БДСМ, благо тело было уже размято во время утреннего инцидента.       Поэтому прямо сейчас я лениво плелась в обитель страха всех учеников, мыча какую-то незатейливую песенку и посматривая в панорамные окна школы. Красиво. Весна все-таки. Я не особо переживала, все-таки Полночь направила меня к Всемогущему, единственному свободному на данный момент учителю, а не гусенице. Этот, как я поняла, отсыпается дома после ночного патрулирования и прийдет в академию только ко второй половине дня. Ну и славненько.       Нет, даже не так. Просто восхитительно! При всем уважении к нашему классному руководителю, но сейчас смотреть в эти уставшие и хмурые глаза не хотелось. И без того слишком пасмурное утречко выдалось. Нет, нет, мрачные события и мысли обязаны быть в жизни каждого человека, но все в меру. Должен же быть баланс между позитивом и негативом, так? А Айзава создавал впечатление не самого энергичного и заряжающего человека. Это не плохо, это такая же норма, как, скажем, и ярые активисты, да и чего греха таить — такие люди тоже крайне важны, но просто именно сейчас мне нужно, чтобы кто-то или что-то подняло мне настроение. А разговор с героем номер один — это то, о чем я и мечтать не могла.       Пусть, он сейчас сделает мне небольшой выговор за опоздание. Пусть, он не даст мне автограф и вряд ли будет крайне рад. Но зато это хоть какое-то личное взаимодействие с любимым героем. До этого я видела его лишь на экране, издалека или же на занятиях. А тут буду говорить с глазу на глаз. Это немного будоражило и тревожило. В хорошем смысле. Скажем, ощущения примерно такие же, как если бы мне нужно было сейчас получать Нобелевскую премию. Только вот, премия мне не светит, а разговор — да. И от этого сбивалось дыхание.       Завернув в очередной коридор огромной академии, у меня чуть легкие не выпрыгнули из груди. Всемогущий собственной персоной. Мужчина был повернут ко мне спиной и шагал вперед, очевидно, как и я направляясь в учительскую. Нет, я ожидала увидеть его, но не так же резко. Мне нужно было помяться минут пять у двери, собраться с духом и подготовить себя к этой встрече. Все таки, даже несмотря на то, что теперь он — мой учитель, я не могла заставить свой мозг переключиться и относиться к нему так. Если к другим преподавателям я привыкла недели через две, то Символ Мира так и оставался для меня «Символом Мира», а не «учителем Всемогущим». И каждый раз, когда он вел у нас занятия сердце замирало. Будто я смотрела на какое-то волшебное создание, а не на человека. Все таки, он многое для меня значит. И даже, если он — всего лишь бренд, во что мне совершенно не хотелось верить, этот бренд крайне дорог мне.       — Всемогущий! — резко выдернув саму себя из мыслей, я окликнула героя, тут же хлопнув себя по лицу. Черт, я забыла, что в классах вообще-то идут уроки и орать не стоит.       Мужчина замер, мне даже показалось, что он слегка вздрогнул, а после развернулся на пятках, улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Юная Химекава! — точно также, как и я, громогласно обратился он ко мне, похоже тоже ззабыв, что идут уроки. — А я как раз шел в учительскую, чтобы встретить тебя! — широким шагом он начал приближаться ко мне, не снижая громкость своей тона ни на децибел.       Но не успел он подойти, как остановился в странной позе из-за резко распахнувшей слева от нас двери. На пороге стоял, наверное, злющий Эетоплазм, но из-за маски этого не было видно.       — Всемогущий, можно потише? Тут уроки вообще-то идут. — раздался его раздраженный голос.       — Ой... — герой номер один неловко потер голову своей громадной ладонью, а после показал тому большой палец. — Конечно, Эктоплазм! — ровно таким же громким голосом заявил символ мира, но тут же понял, что вновь привысил дозволенный лимит громкости. — Прости. — уже чуть тише посмеялся мужчина.       Герой в маске лишь тяжело выдохнул, очевидно потирая переносицу, но опять дже, из-за маски было на особо то понятно. Я в этот момент стояла тише воды, ниже травы 6лишь бы учитель математики меня не заметил. На прошлом уроке он дал нам какой-то сложнейший тест, по моему мнению — для гениев, а я сдала ему абсолютно пустой лист. Ну если не учитывать каракули на нем. Вчера я удачно избегала его, стоило завидеть бежевый плащ на горизонте, как я тут же пулей убегала в соседний коридор, чтобы не получить неформальный выговор. На уроке то он вряд ли стал особо заострять на этом внимание. Так, сказал бы парочку слов и забыл.       Но увы и ах, убранство в академиит была уж больно скудным, так что спрятаться в тихую не получилось. А убегать из прохода было бы довольно странно, все-таки сейчас тут нет толпы учеников. Так что мое присутствие не осталось незамеченным.       — Химекава! — пока я старательно пыталась превратиться в призрака, Эктоплазм начал атаку. — Наконец-то смог поймать тебя, а то ты вечно убегала. — мое лицо в этот момент нужно было видеть. Я неловко повернулась к нему, приторно улыбаясь, словно не понимала о чем он говорит. Черт, мне казалось, что я незаметно скрываюсь.       — Не понимаю о чем вы говорите, учитель. — каким-то уж больно писклявым голосом заговорила я. — В школе же нельзя бегать, как я могу нарушать устав? — активно кивая продолжила я.       — Боюсь, ты слишком громко кричала «Палундра», когда расталкивала учеников, в попытках бегства. — ну тут уж было очевидно, что он усмехается. — У тебя неуд за тест, потом придешь переписывать его. — складывая руки на груди, вынес свой приговор герой.       — Чего? — еще болееписклявым голосом заговорила я. Остаться в школе после уроков, так еще и ради математики? Ну уж нет! — А вы разве не можете так и записать, что у меня неуд? —       — Это уже второй неуд за месяц учебы, Химекава. — вновь вздохнул мужчина в плаще. — За три неуда в триместре по любому предмету следует отчисление, если ты не забыла. Так что скажи спасибо, что я даю тебе шанс все исправить. — в этот момент моя челюсть приземлилась на пол.       В каком это смысле — отчисляют?!       — Э… Эктоплазм? — привлек наконец-таки к себе внимание Всемогущий. — Разве у тебя сейчас не идет урок? —       Секундная пауза, потом встревоженный вскрик учителя математики и захлопнувшаяся дверь. А моя челюсть все еще висела на уровне моих коленей.       Я совсем забыла, что за отвратительную успеваемость могут отчислить и расслабилась. Черт, это ведь так очевидно. ЮЭЙ же непростая старшая школа, а специализированная, да и желающих сюда поступить необъятное множество. Тут держать никого не будут.       Не хотела больше мрачных новостей сегодня? Не получилось, Теру, не получилось.       — Юная Химекава, с тобой все нормально? — видно, заметив мой шок и растерянность, обратился ко мне символ мира. — Не волнуйся так, сама же слышала, что Эктоплазм разрешил тебе пересдать. Так что постарайся на славу и покажи ему свои знания! — попытался он меня подбодрить.       — Были бы у меня эти знания… — обреченно пробубнила я, отрешенно пялясь в стену. В голове пробегали самый печальные сюжеты о том, как я проваливаю пересдачу, а потом и очередной тест, меня выгоняют из школы, потом из дома, и вот мне тридцать лет, я без образования и особых умственных способностей живу где-то под мостом.       Резко дав себе пощечину, чем знатно напугала героя, я выдернула себя изомута депрессивных мыслей о будущем. Нет, нет, нет. Я же сказала, никаких мрачных дум сегодня. Уже хватило. Нормально все будет, разберусь. В первый раз что ли?       — Химекава, это самое… — слегка нервно в очередной раз обратился ко мне Всемогущий. — Давай пойдем ко мне в кабинет, а то ты так и на третий урок не попадешь. — возвращая к себе самообладание подытожил он.       — Да, конечно! — а вместе с его самообладанием, ко мне вернулся мандраж от встречи с идолом моей жизни. Слова Эктоплазма совершенно выбили меня из колеи, отчего я забыла обо всех своих переживаниях по поводу символа мира.       Быстро дойдя до заурядной дверцы в одном из коридоров школы, мужчина распахнул ее, пропуская меня внутрь.       — Спасибо. — поблагодарила я его слегка дрожащим от предвкушения голосом, собрав все свои малочисленные крупицы вежливости в кучу.       Он рукой предложил присесть мне на бежевый диванчик, а сам уселс на небольшой, по сравнению с ним, стул напротив. Зрелище забавное. Нет, скорее комичное. Но волнение внутри меня просто напросто сожрало все веселье, поэтому я, на удивление, даже не усмехнулась. Словно робот я машинально уселась на диван, складывая руки на коленях, пытаясь строить из себя примерную леди. Вряд ли это хорошо гармонировало с моей внешностью, да и характером в целом. Наверное поэтому Герой слегка посмялся. Глянуть на нас обоих, так мы больше на клоунов похожи.       — Итак, юная Химекава, Полночь сказала, что тебя не было на уроке Сущего Мика. — хлопнув себя по массивным коленям, начал он. — Хотя это я знал и без того. —       — А? —       — Ну, на перемене мы с ним пересеклись и он был слегка раздосадован. — он поднял указательный палец, словно объяснял что-то маленькому ребенку. Вообщем-то, так и было. — Говорил, что одна из лучших учениц сегодня не пришла. Мне даже показалось, что он обиделся. — потирая подбородок, продолжил мужчина.       — Одна из лучших учениц? — эти слова заставили сердце сжаться. Не так уж и часто за последние годы меня называли «лучшей». Я всегда либо в топе худших, либо где-то в середине. Не то, чтобы это сильно печалило, но когда тебя выделяют в чем-то, то становится крайне приятно. Наверное поэтому некоторые люди так сильно стремяться забраться на вершину. Чтобы почувствовать одобрение и услышать хвалебные слова.       Английский был одним из тех малочисленных предметов, что мне не только нравились, но и поддавались. Поэтому на уроках «кричащего героя» я выступала с энтузиазмом, что не могло не радовать ни его, ни меня. Поэтому сейчас я даже почувствовала небольшое чувство вины. Или, может, это стыд? Лучше бы я пришла под конец и извинилась за опоздание, чем так вот прогуляла. Все таки, он один из немногих учителей, кто видит во мне кого-то большего, чем просто веселого и глуповатого заводилу. Ну или мне хотелось так верить из-за его добрых слов.       — Да, так и сказал! — с энтузиазмом закивал мускулистый герой. — Он довольно часто говорит о тебе в учительской. Предполагаю, что ты его любимая ученица среди первогодок. —       Стало еще стыднее. Приятно, конечно, но теперь я чувствую себя неловко.       — Поэтому советую тебе сегодня извиниться перед ним. — он слегка поерзал на стуле, который, впрочем, для него приходился табуреткой.       — Да, хорошо. — слегка сжав ладони в кулаки сказала я. Волнение от встречи с Всемогущим, опять сменилось на другое переживание. Не сильно приятное, по правде говоря. Вина вообще не может быть приятной. — У какого класса он сейчас ведет урок? —       — Дай-ка посмотрю… — герой достал из кармана кремовых брюк смартфон, который, также как и стул, на его фоне казался просто микроскопическим, и начал искать в нем что-то. — Так, сейчас он должен вести Английский у 2-Б класса. Это на четвертом этаже. — указал он пальцем на потолок.       — Хорошо, спасибо большое! — я тут же поднялась с места и решительно направилась в сторону двери.       — Химекава, постой! Урок же еще не закончился! — не успела я открыть дверь, как меня остановил громкий голос блондина. Я тут же замерла на месте и в который раз за последние пятнадцать минут мой вектор эмоция переключился. Да что ж такое то. Почему переживания из-за одного учителя сменяются на другого, а потом возвращаются первому? Теперь мне стало стыдно, что я так вот глупо повела себя перед такой фигурой, да еще и несмотря на всю абсурдность ситуации, не попрощалась с ним. Ну что за дела, Теру!       Одно дело, когда это друзья или учителя, но совсем другое, когда это сам Всемогущий!       — Простите! — я тут же развернулась на пятках и поклонилась, едва не пробив пол головой. Стыдоба то какая.       — Все в порядке! — тут же встрепенулся символ мира, поднимая ладони в успокаивающем знаке. — Лучше присядь, хочешь чаю? —       Я вновь плюхнулась на диван, вздыхая и отрицательно мотая головой. Черт, ну что за день то такой. Слишком много событий и эмоций, чувствую себя глупой растерянной девчонкой. Даже если это и так, то это не значит, что я хочу смотреть правде в глаза.       — Ну, до конца урока еще двадцать минут. — поправляя рукава полосатого пиджака, подметил герой. — Так почему ты опоздала, юная Химекава? — с его стороны прозвучал задорный вопрос.       — Я? Э... ну... — все еще находясь в смущении, я не сразу поняла суть вопроса. Пришлось подождать пару секунд, пока мозг обработает информацию. — Ну вообще я не планировала так сильно опаздывать… —       — Но все равно планировала задержаться? — улыбнулся мне мужчина.       — Ну разве что немного. — неловко хихикнула я, пытаясь унять волнение. Черт подери, завтра вообще в школу не пойду. После такого энергозатратного на эмоции дня, мне нужно будет хорошенько отоспаться. — Просто в метро случилась неприятная ситуация, вот я и пришла позднее, чем планировала. — нервно поправила волосы.       — Что за ситуация? — все еще ерзал на стуле великан.       — Ну знаете, в метро довольно много извращенцев, мне не посчастливилось сегодня столкнуться с одним из них. — устало вздохнула я, вспоминая рожу офисного клерка. Учитель тут же напрягся, фактурные очертания его лица будто бы стали еще острее, отчего я поторопилась добавить пару слов. — Но не волнуйтесь, я с ним разобралась! У мерзавца теперь нет зуба. Правда потом меня остановила полиция вроде бы. — пытаясь вспомнить кто конкретно следит за порядком в метро и что за форма была у той женщины, я все-таки решила обозначить ее как служительницу правоохранительных органов. — Но и тут все нормально, мне удалось избежать всяких разбирательств, так что не стоит беспокоиться, на репутацию школы это никак не повлияет. — молниеносно протараторила я, не в силах полностью сдержать собственную взбудораженность.       После, где-то минуты, молчания, символ мира нкаонец подал голос, все еще сохраняя строгое выражение лица.       — К сожалению, это довольно распространенная проблема в нашей стране. — вздохнул он. — Несмотря на активную геройскую деятельность, этих злодеев искоренить все еще не удалось. И я даже не знаю когда удастся. — он немного печально посмотрел в окно. — Ужасно, что столько юных девушек и молодых людей вынуждены сталкиваться с этим. — он сжал ладони в кулаки. — Ты молодец, что не дала себя в обиду. — он перевел взгляд на меня. — Наверное, как учителю и герою мне не стоит так говорить, но с такими людьми иначе нельзя. Если не поставить их на место изначально, то они не прекратят. Будем надеяться, что ты преподала ему должный урок, и он больше не решиться на подобные действия. — он слегка улыбнулся мне. — И хорошо, что разобралась с полицией. Печально, но они вынуждены выполнять свою работу, даже если это и неправильно с их моральной точки зрения. — он вновь шумно втянул воздух носом. — Химекава, ты нормально себя чувствуешь? — мужчина слегка обеспокоено и тоскливо посмотрел на меня.       — Да. — в ответ я ободряющее улыбнулась. Волнение постепенно уходило. Такой недосягаемый, как мне казалось, в личном разговоре создавал впечатление совершенно приземленного человека, отчего ощущение диалога с высшим существом растворялось. А на смену ему приходило лишь большее уважение к человеку. — В плане, конечно, это неприятно. Но знаете, не первый раз, и если смотреть на вещи реалистично, как бы я это дело не презирала, не в последний. — глядя в глаза героя, казалось, что я смотрю на ночное небо, возвышающее над морской гладью. Уж больно глубокими были эти голубые глаза в обрамлении иронично черного белка. — Однако я могу за себя постоять! — я стукнула кулаком о раскрытую ладонь. — И никому не дам себя в обиду. А тем более не позволю себе думать о том, что проблема во мне. — я весело улыбнулась. — Если кто-то ведет себя как мудак, то он просто мудак! — я задорно хихикнула.       Лишь спустя пару мгновений до меня дошло, что я сморозила. Я испуганно зажала себе рот руками, не зная куда смотреть. Больная что ли? Нет, он, конечно, знает мою любовь к скверным словечкам. Вспомнить хотя бы сколько раз я выплескивала грязные выражения из своего рта на его занятиях. Но чтоб вот так вот в личном разговоре…       Вышеупомянутый герой же лишь посмеялся, явно не удивленным моими необдуманными словами.       — Простите, я вечно говорю, а потом думаю… — чувствуя, как краснеют щеки от стыда, я попыталась как-то оправдаться. Не то чтобы эти ощущения мне чужды. Я же человек, я тоже испытываю неловкость, но не так часто и не в таком количестве. Мне не стыдно показать дурой перед друзьями, незнакомцами или учителями. Но если перед тобой сидит твой вдохновитель, тот, на кого ты ровнялся с самого детства… Хочется показать лучшую сторону себя.       — Все в порядке, Химекава. — все еще слегка посмеиваясь поспешил успокоить меня герой. — Ты вправе ругать этого человека, но постарайся не сквернословить при учителях. — тепло подмигнул мне символ мира.       Я вновь посмотрела в глаза, равные ночному морскому небу. Все таки он герой. Герой миллионов, миллиардов. Люди говорят, что твои идолы должны тянуть тебя вверх, должны заставлять тебя расти, самосовершенствоваться. За Всемогущим хотелось идти, глядя в эти глаза, хотелось хотя бы на миллиметр приблизиться к тому же уровню человека. Не знаю даже в каком смысле. Геройства или человечности. Он ведь человечный, да? Должен быть человечным, обязан. Я же вижу, это не популярное имя. Не популярный слоган. Передо мной сидит существо, сеющее по всему миру надежду. Может это существо и не идеально, может со своими грехами и пороками, и, может, когда-то я разочаруюсь в этом создании, но сейчас я вижу лишь одно. Я вижу что-то светлое.       Я тоже хочу. Хочу спасать людские сердца и души. Тоже хочу дарить им веру. В людей, в себя, в жизнь, во что угодно. Просто дарить им что-то приятное, даже если это и звучит до отвратительного по-детски.       — Спасибо. — так странно. Почему-то внутри меня произошел очередной скачок, снимающий все волнение. Даже не знаю, нормальны ли такие перепады настроения или у меня проблемы какие. — Я постараюсь фильтровать свою речь. — я одарила его улыбкой, столь искренней, что казалось, щеки сейчас разорвутся.       — Правильно! Героям очень важно следить за своей речью! — возвращаясь к прежнему стилю общения, согласился со мной блондин. — Представь что будет, если ты внезапно выдашь что-то подобное во время интервью! — он замахал массивными руками.       — Тогда это точно разлетится в сети и я моментально поднимусь в рейтинге популярности. — пошутила я в ответ, тут же задумавшись. — Слушайте, а это отличный маркетинговый ход… —       — Юная Химекава! — возмущенно попрекнул меня символ мира, чем вызвал у меня приступ такого родного и приевшегося глупого смеха.       — Но Всемогущий, разве вы сами не допускали таких ошибок? — отступившее волнение сменилось слегка панибратской смелостью. — Помню, что на заре своей карьеры, где-то в двухтысячных, вы довольно часто говорили всякие неприличные словечки в прямых эфирах! Наверняка так вы и заработали свою популярность! — я оперлась руками о диван, слегка наклоняясь вперед.       Герой тут же покраснел и закашлялся. Я невольно задумалась о том, можно ли мне было говорить нечто подобное и не слишком ли я расслабилась. Но он же ну будет ругаться? Не будет же?       — Все верно, но это было давно! — все еще немного смущаясь, возразил мне мужчина. Казалось, что мы сейчас поменялись местами и теперь он - растерянный подросток, а я - веселый взрослый. Это еще раз придало мне уверенности и спокойствия. — Я просто не хочу, чтобы ты совершала моих ошибок! Знаешь, какой был скандал, когда я… — он запнулся и поспешил прокашляться, увиливая от такого интригующего рассказа. — Вообщем, может такие оговорки и принесут известность, но вместе с тем и проблемы. Если так хочет стать популярной, то лучше взбирайся на эту вершину действиями, а не словами. У тебя должно получится. — он глянул на меня.       — Вы так думаете? — голос прозвучал так, словно мне было необходимо подтверждение собственных надежд. Я верила в себя. Знала, что все должно получится и я смогу достичь своей цели. Но иногда хотелось услышать, что в меня верит кто-то еще. Мама считала, что мои идеи пройдут с возрастом и я стану серьезнее, брат вовсе думал, что я глуповата. Лишь друзья считали, что я крута и что точно взберусь к такой желанной мечте. Но мы не так уж и часто это обсуждали.       — Конечно! — вновь одарив меня фирменной улыбкой заголосил он. — Юная Химекава, я вижу в тебе то, чего так не хватает многим героям. — он секунду помедлил. — Любовь к людям. Я вижу в тебе искреннюю нужду дарить им счастье. — улыбка не спадала с его лица. — Люди начали считать разговоры о любви и счастье поэтичными и глупыми, совсем позабыв, что именно эти вещь - основа наших жизней. — улыбка, застывшая на мужском лице приобрела очертания легкой тоски, а лицо вновь повернулось в сторону окна, через которое в комнату пробивались яркие лучи солнца. — Храни это в себе. Не смей терять это желание. Храни и развивай, а самое главное — никогда не сдавайся. В наших жизнях есть падения, есть моменты, когда хочется все бросить, сама знаешь, но только те, кто прошли их и не отказались от самих себя могут направить тех, кто стоит на перепутье. — он медленно повернулся обратно. — Стань той, кто направляет людей на перепутье. —       Глядя в глаза, похожие на сумрачное небо, мне хотелось закричать. Закричать от набежавшей волны мурашек, от прилива вдохновения. Я словно исповедовалась, словно получала совет свыше. Словно я вела беседу с тем, кто знает этот мир так, как не знает сам Бог. В этот момент все почему-то ощущалось нереальным. Дереализация охватывала каждую клеточку моего тела, каждый атом.       — Я стану. — уверенно смотря вглубь голубых радужек, я словно давала обет. — Обещаю. —       Герой номер один всматривался в мое лицо, продолжая улыбаться и уходя в дебри собственны мыслей. Не знаю о чем он думал, что хотел сказать, но почему-то мне казалось, что сейчас субординация ученицы и учителя нарушается. Будто бы сейчас он разговаривает со мной не как со своим подопечным. Будто бы сейчас мы сидим где-то в парке, болтая как старые знакомые.       — Ты чем-то напоминаешь мне меня в юности. — также не отрываясь от моих глаз, внезапно сказал герой. — Хотя многое в тебе и отличается от моей молодой версии. — задумчиво прошептал мужчина, уходя куда-то в дебри собственных мыслей.       — В каком смысле? — хотелось узнать, неужели есть что-то приобщающее меня к тому, кто заставил меня встать на этот путь.       — Может, я и поделюсь этим как-нибудь. В конце концов, ты ведь не планируешь исправляться и прекращать «задерживаться», юная Химекава? — ловко увильнул от вопроса символ мира. — А пока что остановимся на этом. Все таки урок скоро закончится, а тебе нужно еще извиниться перед Сущим Миком, не забыла? — он подмигнул мне. — Я передам учителю Айзаве причину твоего опоздания. Думаю, он все поймет и не будет придумывать тебе наказание. —       — Ох, надеюсь. — по спине пробежал рой мурашек от воспоминаний о прошлом наказании. Эта гусеница заставила меня перемывать весь класс за то, что я опоздала всего на десять минут!       — В таком случае, до встречи на уроке, юная Химекава! — поднимаясь с несчастного стула, чтобы проводить меня, герой уперся руками в бока.       — Буду ждать с нетерпением… — я на секунду запнулась. — учитель Всемогущий. — и глупо, некрасиво, но по-живому улыбнулась, склонив голову набок.       Выйдя из кабинета, меня не покидало ощущение тепла. С каким волнением и трепетом я заходила туда, и с каким спокойствием и покоем я оттуда вышла. Воистину геройская сила. Обернувшись на дверь, не отличающуюся от остальных в ЮЭЙ, на моем лице вновь расплылась улыбка во все тридцать два.       Словно вспомнилось что-то давно забытое, что-то что не появлялось в моей жизни уже давным давно. Что-то крайне родное и такое нужное. Словно к картине моей жизни прикрепили потерянный кусочек пазла, которого не хватало для полной красоты вида. Это ощущение, такое светлое и безопасное. Такое глубокое и нужное.       Это ощущение вновь появилось внутри, заполняя все нутро и давая огромный толчок в самое сердце.

***

      Боже, как же я сегодня вымоталась.       Утренний инцидент, беседа со Всемогущим, разговор с Сущим Миком, а потом еще и нудная лекция от гусеницы. Чувствую себя выжатой, как лимон. Надеюсь, соки, вышедшие из меня превратились в лимонад.       Прокручивая в голове все сегодняшние события, на губах начала расползаться до отвратиельного идиотская улыбка. Почему-то утренний инцидент меня не коробил. Было все еще неприятно, как и всегда. Ощущение омерзения не прошло до конца, но осталось где-то позади. Его перекрыло нечто светлое. ЮЭЙ.       Сразу после разговора с героем номер один, я ринулась на четвертый этаж, чтобы успеть перехватить другого блондинистого учителя. Стоило ему меня завидеть, как он тут же начал отчитывать меня в привычной для него манере. Громко, слегка театрально и крайне забавно. Его слова не обижали, скорее наоборот. Было приятно, что он и вправду видит во мне нечто многообещающее, ведь иначе он назвал бы меня «мелкой нарушительницей» или «несносным ребенком», как это делала наш классный руководитель. Но Мик лишь указал на то, что мне не стоит растрачивать потенциал из-за собственной лени, как бы этого не хотелось.       Когда я объяснила ему причину моего пропуска, он слегка затих. Тогда в его глазах, также как и в глазах Всемогущего, промелькнула напряженность. Именно напряженность, а не жалость. Ни он, ни символ мира не жалели меня. Не начинали речи о том, какая я несчастная и не пели слезливые успокоительные оды. В их глазах не было намерения защитить, но было понимание. Это немного задевало мое тщеславие, но с другой стороны радовало. Разве это не означало, что они относятся ко мне как к равной? Как к коллеге, что живет в том же мире, что и они, а не как к простому беззащитному подростку.       В итоге разговор с Миком прошел хорошо и закончился на приятной ноте. Герой, снизошел до меня и в театрально простил меня, в конце подмигнув, давая понять, что он ни капельки не злиться. Так странно. Вроде бы ЮЭЙ — место серьезное, с такой невероятно сложной задачей, но тем не менее, приходя туда всегда хотелось улыбаться. Глядя на одноклассников, на учителей, оборачиваясь на саму себя хотелось заливисто смеяться. Там было так спокойно.       Даже уроки хмурого классного руководителя дарили приятные воспоминания, пусть даже в моменте и казались пыткой. Взять хоть сегодняшний классный час. Несмотря на скучнейшее чтение новостей и правок в расписании, были и забавные моменты. Когда, к примеру, все мы дружно обрадовались отмене первого урока завтра, а после смиренно сидели, опустив глаза в пол из-за уничижительного взгляда брюнета. Или когда я, не заметив его приближение к аудитории, начала жаловать на то, что я тоже хочу спать до обеда, как и он, и только после этого приходить в школу. Сердце в пятки упало, стоило мне обернуться.       Лениво перевернувшись на другой бок, я посмотрела на телефон. Девять часов вечера, довольно рано для сна, но как же меня тянуло к нему. Наверное, сегодня и вправду случилось слишком много всего, и моя батарея просто напросто села. Нужно было подняться с упругого матраса, скинуть с себя форму, снять линзы и, желательно, смыть макияж. Но так не хотелось. Прохладное одеяло так приятно обволакивало мою кожу, словно заманивая. Глаза, уставшие от ярких цветов комнаты, по-тихоньку закрывались. Нужно было с этим бороться, но зачем? Мне сейчас это точно не нужно.       Медленно проваливаясь в такой нужный мне сейчас отдых, в голове была пустота. Убаюкивающая, стерильная пустота. Но среди этой тихой глади, была лишь одна мысль, лишь семь слов.       «Стань той, кто направляет людей на перепутье»

***

      — Бакуго, ну черт подери! —       — Отстань от меня, обоссанка. —       Прошла пара дней и все вернулось на круги своя. Хотя ничего вообщем-то и не уходило, просто на время спектр внимания поменялся. Но сейчас все также, как и всегда. Сейчас я вновь опаздываю на некритичные пять минут, смеюсь с Миной и Киришимой, обедаю с Аоямой, играю в гляделки с Ватанабэ, перекидываяюсь записками с Кодой, отчитываюсь перед Идой и бегаю в соседний магазин вместе с Мидорией, Серо и Ураракой. Все также продолжаю раздражать гусеницу необдуманными поступками и словами, восхищаться Полночью, активничать на уроках Мика, спать на занятиях Цементоса и делать вид, что я призрак во время лекций Стрелка.       Единственное, что, наверное изменилось так это то, что трепещущий мандраж на уроках Всемогущего, сменился на теплый покой. Тот, казалось бы, обычный разговор, приблизил меня к нему. В том смысле, что больше мне не казалось, что он некто отдаленный. Да, он все также был моим идолом и вдохновителем, и я все также продолжала равняться на него. Но теперь мне казалось, будто он не так далек, как кажется. Будто в нем открылась новая черта, которая вызывала чувство приобщенности и близости.       Ну и была еще одна мелкая деталь. Малюсенькая. Мне нужно было пересдать тест Эктоплазму, но, к сожалению, в арсенале у меня не было великих или даже средненьких познаний в его предмете. Зато была отвратительная самодисциплина и неусидчивость. Я искренне пыталась вызубрить тему, понять все эти формулы, которые больше напоминали древние языки, я даже смотрела какие-то обучающие видеоролики в интернете. Но мой мозг напрочь отказывался понимать их, а после и вовсе сдавался, подавая сигнал о том, что нужно отдохнуть.       Мне нужен был кто-то, кто смог бы объяснить мне эти злополучные логарифмы. Двух зайцев разом. Не придется самой копаться, так еще и избежать своеобразных занятий не удастся, некрасиво все-таки. Нанимать репетитора и тратить свои карманные совсем не хотелось, а просить у матери денег — себе дороже. Если она узнает, что у меня проблемы на учебе, то просто напросто уничтожит меня. Поэтому мной было принято самое гениальное в мире решение — обратиться за помощью к одноклассникам. К тем, кто в топе лучших по оценкам. Они то наверняка смогут вбить эти знания в мою безнадежную голову.       Но к моему большому горю, Эктоплазм не дал мне длительной отсрочки и поставил пересдачу на пятницу, в то время как сегодня был вторник. Оставалось совсем немного времени и далеко не каждый мог освободить для меня местечко в расписании. Точнее, у большинства новоиспеченных товарищей будни были свободными, но именно у тех, кто разбирался в математике — как назло уже имелись планы на неделю.       У Яойрозу что-то связанное с помощью родителям в работе. Мидория сослался на какие-то неотложные дела и тренировки, знатно нервничая, мне даже показалось, что он просто напросто не хочет тратить свое время на меня, но не может прямо отказать. Иида весь погряз в обязанностях старосты и долго извинялся, что не может мне помочь.       А потому оставалось три кандидата. Ватанабэ, Бакуго и Тодороки. К первому идти вообще не хотелось. Если Бакуго просто поорет на меня, то этот просто молча уничтожит меня напряжением. Я человек высокочувствительный и просто напросто не смогу сосредоточиться на усвоении материала в такой атмосфере. С Шото мы почти не общались, да и у меня к нему было немного странное отношение. Я ничего не знала о парне, но чувствовала легкую неприязнь из-за, как мне казалось, снисходительно-надменного отношения к своим одноклассникам. Да и было бы это довольно странно, если бы я вот так вот ни с того, ни с сего, попросила бы его о помощи.       Вот и вышло, что пришлось обращаться за помощью к взрывной бомбе. Не сказать, что я прямо-таки сгорала от желания, но с этим чертом у нас уже сложилась своя история, пусть и довольно странная.       — Ну почему? Я же знаю, что у тебя нет никаких дел! Неужели так сложно помочь другу в беде? — взвыла я.       — Мы не друзья, сисястая. — откидываясь на спинку стула, запрокинул голову парень. — Нахер ты мне сдалась? —       — Да брось ты, мы почти лучшие друзья! Я даже дома у тебя была! — никак не сдавалась я. — Ну, Бакуго, пожалуйста! К кому мне еще обратиться? Не к Тодороки же я пойду, и уж тем более не к Горо! — взвыла я.       — Мне то какое дело? Разбирайся со своими проблемами сама. — громко закидывая ноги на парту, заявил парень. — Свали уже и не делай мне мозги. —       — Ну хочешь я на колени встану? — хлопнув руками по злополучной парте, я чуть ли не крикнула от отчаяния.       Блондин на это лишь нахально улыбнулся, глядя на меня, что было воспринято мной, как знак согласия.       Ни капли не думая, я плюхнулась на колени, театрально складывая руки в замке, чем вызвала смешки со стороны некоторых одноклассников. Несмотря на растерянность и безнадегу от предстоящей пересдачи, я тоже едва сдерживала хохот. Вся ситуация в очередной раз превратилась в какой-то сюрреализм. Может, кому-то это могло показаться странным или кто-то посчитал бы, что у меня нет гордости, но я воспринимала это не более как шутку. Просто забавный вычурный этюд из повседневной жизни.       — О, великий и могучий, Господин Бакуго Кацуки, соизвольте помочь мне, кривозубой крестьянке, разобраться в такой сложной науке, как математика! — нарочито драматично взмолилась я, чувствуя себя актрисой третьесортного театра. Это даже весело.       — Неа. — в очередной раз едко усмезнувшись, Кацуки отвернулся от меня, посмотрев в окно.       Секунда и он с грохотом упал со стула, из-за моего резкого пинка. Выпрямившись, я скрестила руки под грудью, довольно оглядывая свою работу.       — Невероятно событие! Лорд Бакуго свергнут со своего трона, бунт крестьян! — с другого конца класса раздался веселый восклик Серо, с которым мы часто подшучивали над взрывным одноклассником. Потом, правда, вместе от него же и убегали.       — Обоссанка, совсем охренела! — дергаясь, как больной шизофреник, блондин рявкнул на меня, расставляя искрящиеся ладони по бокам от себя.       Ой.       Еще одна секунда и я вновь рвусь к выходу из класса, стараясь избежать смерти от рук нестабильного подростка. Больно стукнувшись ногой об, откуда не пойми взявшейся, парты, я издала звук, похожий на сирену скорой помощи и неприятно грохнулась на пол. Говорю же, пора бы мне с ним уже составлять брачный договор, такое притяжение нельзя игнорировать.       Проползая парочку метров и удивляясь тому, как наш классный руководитель передвигается в своем спальном мешке, я задумалась о том, что неплохо бы взять у него парочку индивидуальных занятий по технике жизни гусеницы. Ну а еще и поблагодарила Незу за предусмотренный шорты под юбкой, а то иначе светила бы тут своей несчастной пятой точкой.       Еле как поднявшись на ноги, я ринулась в бегство, попутно спотыкаясь и ругаясь. Да этого смуасшедшего даже школа не остановит! Ну подумаешь, столкнула со стула, что такого? Сам виноват!       И пока неслась куда глаза глядят, заворачивая в любой попадавшийся мне поворот, ор позади затихал, пока вовсе не исчез. Наконец остановившись, чтобы отыдашаться, я боязливо обернулась. Если этот белобрысый черт меня сейчас догонит, то тут все подлетит, вместе с моей грешной душенькой. Он еще долго не простит мне этого. Такое прилюдное унижение! Какой кошмар!       Я присела на такой любимый холодный пол академии, в попытках нормализовать работу легких после пробежки. Черт, и что теперь делать? Последний, пусть и крайне неприятный, вариант просто напросто подорвал сам себя. И как прикажите теперь готовиться к тесту? Неужели я вот так вот и вылечу? Из-за какой-то глупой математики?       Я обняла собственный колени, громко мыча и устало взводя глаза к потолку. Какой же идиотизм. Ну не хочу я учить этот предмет и что же теперь? Я не достойна стать героем? Глупость, полная глупость. Можно подумать, что профессионалы каждый день в борьбе со злодеями высчитывают интегралы и строят прямые углы. Ну зачем эту науку вообще впихнули геройскому курсу. Полная лажа.       Неужели я и вправду настолько глупая, что вылечу из ЮЭЙ из-за не специализированного предмета? Поверить не могу, что из-за собственного недостатка знаний, я могу лишиться мечты.       Иногда я завидовала таким людям, как Яойрозу или Мидория. Блин, да тот же самый Бакуго или, будь он проклят, Ватанабэ. Они такие способные. У них хорошие оценки, сильные причуды, а самое главное невероятная выдержка. Глянуть хоть на Ииду. Все время сидит за учебниками или тренируется как ни в себя. Словно других занятий нет. Неужели они настолько сильно хотят стать героями, что готовы посвятить этому всю жизнь и отказаться от других радостей?       Я завидовала. Не потому что они лучше или сильнее. Потому что в отличии от меня они ставили в приоритет то, что им по-настоящему дорого. Я тоже хочу быть героем, но не выкладываюсь на полную каждый день. Иногда я ленюсь, а иногда слишком поверхностно отношусь к заданиям. Они такие старательные. Такие упорные. Сравнивать себя с другими плохо, я знаю. И каждый раз я пытаюсь убедить себя в этом. Каждый раз повторяю самой себе, что каждый организм индивидуален, у каждого тела свое развитие, и смотря на других никогда не достигнешь вершины.       Но иногда эти мысли так и норовили пробежать в голове. Не очень часто, но бывали моменты. Иногда, посматривая на них, помимо восхищения я чувствовала и неловкость. Мне было неловко от того, что я не такая же. Хотя могла бы быть. Могла бы заставить себя выкладывать на полную каждый день. могла бы заставить себя стремиться к месту номер один, сделать это целью моей жизни. Хотя это и никогда не являлось моей мечтой.       Я хочу дарить людям улыбки, заставлять их радоваться и чувствовать себя спокойно, подтверждая это своими действиями. Оказаться на пъедистале приятно, очень-очень приятно. Слышать похвалу и уважение со всех сторон до мурашек блаженно. Но несмотря на все эти лавры, мне хотелось другого. Хотелось просто дарить людям то, что всем нам так необходимо.       Но почему я тогда так завидую их трудолюбию, если это не мой путь? Если мне этого не нужно? Что это? Чем это вызвано, на чем основано?       Я тяжело вздохнула, тормоша себя за волосы. Хватит, хватит. Какая сейчас разница? Просто живи в привычном темпе, не задумывайся об этом. Если ты всегда думала об одном, то значит это верный путь. Теру, прекращай с этими самокопаниями, они лишь усложняют все. У тебя и без того сейчас проблема есть.       Массируя виски, я старательно пыталась найти выход из такой простой, на первый взгляд, ситуации. К Ватанабэ не пойду. Он меня недолюбливает, а я даже причину понять не могу. Да он, мне кажется, почти всех недолюбливает. Даже если попытаюсь, то просто напрото ничего не запомню. Да и как бы и без того сомнительную ситуацию не испоганить, я же это умею.       Обреченно облокотилась на стену позади. Остается лишь один вариант. Странный, непонятный и, наверняка, обреченный на провал.       Тодороки.