Пробивные кости

             Агентство Босатки встретило меня унылой обыденностью. Не то чтобы я ожидала увидеть хрустальный дворец с позолоченными колоннами, но хотя бы намёк на какую-то индивидуальность. Здание сливалось с серым городским пейзажем, будто его специально проектировали так, чтобы никто не запомнил. Стеклянные двери, стандартная вывеска, внутри — безликий офис с пластиковыми растениями в углу. Даже воздух здесь пах не героизмом, а заурядностью и тоской. Если бы не навигатор, я бы и вовсе прошла мимо.       Ни намёка на броские детали, ничего лишнего — просто функциональность. Впрочем, чего я хотела от человека, чей костюм буквально выглядит как мечта минималиста? Нет, у меня тоже не сказать, что самая броская экипировка, но не по моему же желанию так вышло!       Кстати о герое. Он должен был быть здесь еще час назад. Конечно, формально он не обязан встречать меня у входа с распростёртыми объятиями, но хотя бы присутствовать в собственном агентстве — разве это слишком много? Поэтому, когда девушка на ресепшене равнодушно сообщила, что понятия не имеет, где сейчас Босатка и когда он вернётся, я, мягко говоря, опешила.       В общем чате одноклассников ребята уже делились наспех сделанными фотографиями со своими наставниками, заставляя меня нервно кусать локти. Исключениями были разве что три главных мушкетера: Тодороки, Мидория и Бакуго. Насколько я знаю, Шото отправился на стажировку к отцу, что, признаться, удивляло. Я, конечно, не эксперт в их семейных делах, но по обрывкам услышанных разговоров складывалось впечатление, что там всё совсем не гладко. Хотя с другой стороны, если есть шанс поучиться у второго героя страны — кто откажется? Вряд ли там все настолько плохо, чтобы нельзя было потерпеть недельку.       Мидория, кажется, никому не сказал, куда именно попал. То ли забыл, то ли намеренно держал в секрете. Вряд ли его наставник был кем-то очень известным — иначе Изуку уже разнес бы новость по всей школе. Как это сделал тот же самый Кацуки, который орал на весь класс, что едет к Бест Джинсту.       Но больше всего тревожило другое: за весь день в чате не появилось ни одного сообщения от старосты. Мы даже не успели нормально поговорить утром перед отъездом. Иида лишь перекинулся парой фраз с Мидорией и Ураракой, а затем исчез. Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что он и в последние дни выглядел подавленным.       Об инцинденте с Ингениумом я прочла в новостях спустя пару дней после фестиваля. Неудачная стычка с, ныне крайне известным, злодеем закончилась не в пользу героя. Хорошо, что хоть жив остался. Судя по тому как заканчивали другие герои после перепалок со Штейном, Тенсея, если я правильно помню, можно назвать счастливчиком.       Хотя это даже звучит как ужасная насмешка.              Признаться честно, я сначала и не подумала про брата Теньи. Меня больше напугало другое — всё произошло в моём районе. Буквально в нескольких кварталах от квартиры. Ладно если я буду возвращать домой поздно вечером, но что, если это будет мама или Фуруичи? Брат, может, еще как-то и убежит, в конце концов он много лет потратил на футбол. На крайняк уж причуду попробует применить, того гляди и сработает его контроль эмоций. Но вот мама… Даже и не знаю. По рассказам папы, в молодости она была настоящим бойцом и всегда лезла в драку первой, пока он пытался решить всё словами. Но годы берут своё, здоровье у нее уже не то, да и причуда у слабовато развита. От обычного хулигана она, может, и увернётся, но от профессионального убийцы?       Единственное, что меня успокаивало, — этот злодей, судя по всему, нападал только на героев. А значит, маме и брату ничего не угрожало.       Когда же до меня наконец дошла мысль о том, что пострадал близкий человек моего друга, первым порывом было взять телефон и начать писать ему трактаты. Однако когда я настрочила огромный текст с вопросами и пожеланиями, то просто перечитала его несколько десятков раз, так и не отправив. Наверное, последнее чего он хотел в тот момент — это ненужные расспросы знакомых, на которые так или иначе пришлось бы ответить. Поэтому я просто удалила все, отправив лишь одно небольшое предложение с сочувствием.       С громким стуком о поверхность рядом стоящего столика опустился стаканчик с кофе, который наверняка бы разлился, если бы не крышка сверху.       — Это что, горячий? — Я скривилась, будто мне подсунули стакан кипящей серной кислоты. — Просила же холодный! — вымученно простонав сползла вниз по спинке кресла в зале ожидания.       — Ох, прости. Опять чем-то не угодил? — Знакомая едкая усмешка заставила меня обречённо вздохнуть и потянуться к стаканчику.       Как так вышло, что из всех возможных вариантов я попала на одну стажировку с Мономой? Не то чтобы он меня сильно раздражал или вроде того — мы с ним толком и не общались то. Так, перекидывались парой фраз в коридорах и столовой. Ну как «перекидывались». Стоило ему заметить хоть кого-то из А-класса, как он тут же начинал свою маниакальную тираду о том, какие мы все высокомерные и что нас всех надо свергнуть. Первое время это было забавно. Но через пару недель смешного осталось мало. Особенно несмешно становилось в те моменты, когда я пыталась сбежать с уроков и случайно натыкалась на эту орущую глотку, которая как не кстати выходила в туалет.       — Не угодил это еще мягко сказано. Погоду видел? — я указала большим пальцем на огромное окно, находящееся у меня за спиной. В последнее время температура на улице и вправду сходила с ума, жара стояла неописуемая. — Там градусов тридцать, а ты притащил мне кипяток. Кто в здравом уме будет его пить в такую духоту? —       — Горячее в жару помогает терморегуляции, — он сделал глоток, и я, готова поклясться, увидела, как его гланды закипают. — Но что взять с привилегированных?       — Привилегированных? Ну и выдал ты конечно — растрепала волосы, аккуратно прислоняясь губами к отверстию на крышке стаканчика. — Фу, боже! Он еще и с сиропом? — тут же брезгливо отдернулась, оставляя на пластиковой поверхности темно-розовый след от помады. — Нейто, как это вообще возможно? Два выстрела и ни одного попадания! —       — Ужасно, согласен. Надо бы пожаловаться директору Незу - пусть введёт урок «Как угождать капризам А-класса». — Расслабленно развёл руки, прикрыв глаза и сохраняя свою фирменную ухмылку. Мне на это оставалось лишь устало вздохнуть.       — Ты же понимаешь, что кроме тебя эту тему никто так истерично не мусолит? Расслабься уже, а то так и с ума сойти можно. — отстраненно пробормотала брезгливо хмуря брови и глядя на отпечаток собственной косметики на, до ужаса невкусном, напитке. Не нравились мне сиропы в кофе. Слишком приторно. Молока вполне достаточно.       — Жалоба принята. Занесу в список «Несправедливостей по отношению к А-классу». —       — Не забудь вписать там где-то сбоку свои вечные монологи. — хрустнула шеей. — Сколько с меня за это чудо? —       — Обойдусь без подачек. — не меняя выражения лица он пренебрежительно махнул рукой.       — Подачек? — я посмотрела на него так, будто увидела Айзаву в мини-юбке. — Ого, да ты у нас джентльмен. — Весело хмыкнула, доставая из сумки салфетку и вытирая выступившую на лбу испарину.       — А ты вот явно не леди. — Оценивающе скользнул взглядом вниз, эффектно развернулся и плюхнулся в кресло рядом, закинув ногу на ногу. Затем бросил взгляд на мои широко расставленные ноги и усмехнулся.       — И слава богу. В корсетах особо не подышишь. — нарочито развела ноги еще шире, задевая его собственные. Опять же - храни Господь тех, кто придумал носить шорты под юбками.       Как ни крути, а мы с ним сейчас — товарищи по несчастью. Оба пришли вовремя и оба теперь томились в ожидании. Может, даже к лучшему, что он здесь. Одна я бы уже начала самую настоящую панику, думая, что Босатка вообще не в курсе про стажировку и занимается где-то своими делами.       Да и есть возможность поболтать хоть с кем-то. Ну подумаешь, пара колкостей — просто шутки. По крайней мере, мне так казалось.       — Ну где его носит то? — я недовольно постучала ладонью по своей макушке, неприятно цепляясь волосами за кольца. — Учитель Айзава говорил, что он может задерживать меня до ночи, но я не думала, что это будет из-за его опозданий! Если он не появится здесь в течении пяти минут, то я просто взорвусь. —       — Все в А-классе такие нетерпеливые? — тон Нейто звучал надменно, но его нервно дёргающаяся нога выдавала солидарность.       — А-класс то, А-класс се! У тебя что вообще других увлечений нет, раз ты постоянно об одном и том же бубнишь? — я скучающей запрокинула голову назад, пялясь в клетчатый потолок. — Ты же не какой-то плоский персонаж, чтобы только на одной идее концентрироваться. И что значит все? У нас очень спокойный класс, чтоб ты знал. —       — Правда? А по военному преступнику так и не скажешь. — утрировано удивленный тон уже не вызывал никакого раздражения. Более того, сложно было представить этого парня без вечного сарказма.       — Военный преступник? Это еще кто? — лениво повернула голову к нему, чувствуя, что потихоньку начинаю сходить с ума от безделия и скуки.       — Бакуго. Или у вас есть кто-то похлеще? — быстрый ответ товарища на секунду заставил меня удивленно вытаращить глаза. Мозг, успевший превратиться в недееспособную жижу, на секунду завис, обрабатывая информацию.И стоило ему закончить, как я фыркнула ему прямо в лицо и расхохоталась так, что женщина за ресепшеном недовольно нахмурилась, косо поглядывая в нашу сторону.       — Бакуго? Военный преступник? — слова вылетали хриплыми обрывками. В голове сразу нарисовался образ одноклассника в рваной форме, с лицом, вымазанным сажей, и гранатами на поясе. — Да это ж гениально! — со всей дури хлопнула опешившего парня по плечу, отчего тот по инерции дернулся. — Ну вот хоть в чем-то мы сошлись. —       — Чего? —       — Ой, Монома, ну конкретно этот выстрел - явное попадание! — между слов вырывались звуки, отдаленно напоминающие сову. — А я то думала, что хорошо умею придумывать клички! —       Словесного ответа не последовало, но на его лице промелькнула целая гамма эмоций: удивление, растерянность, недоумение и… кажется, даже проблеск уважения.       Это раззадорило меня еще сильней. А так как у меня была одновременно очаровательная и ужасная привычка — бить конечностями все вокруг от смеха, то находится рядом стало просто напросто небезопасно. И Монома понял это именно в тот момент, когда я случайно пнула ногой кофейный столик, из-за чего стаканчик с моим напитком угрожающе дрогнул, закачался и упал. Пластиковая крышка не сумела сдержать напора жидкости, тут же отлетая в сторону. Мой капучино молниеносно разлился по стеклянной поверхности, тут же обжигая нас редкими горячими каплями.       — Химекава, ты что совсем дурная?! — о так вот как звучит его нормальный голос. Ну как сказать нормальный? Скорее истерично-возмущенный. Парень недовольно пытался оттереть белоснежную рубашку, на которую попало несколько коричневых капель.       — Что вы тут устроили? — Мой хохот и возня Мономы оборвались так резко, что в голове на секунду проскользнула мысль, будто нас поставили на паузу. А все потому что слева от нас раздался настолько низкий и глубокий голос, что сомнения в том, кто его владелец, даже и думали возникать.       Словно в замедленной съемке мы одновременно повернули головы на источник звука. А его источником был кто-то огромный, кто-то одетый в белый костюм, кто-то смотрящий на нас как на последних идиотов. Источником был кто-то по имени Босатка.       Вблизи он выглядит еще более устрашающе. Вот теперь у меня нет претензий к тем, кто создал список героев, похожих на злодеев. Раньше я возмущалась, мол: «Как так можно? Он же герой, он спасает ваши жизни, а вы так отзываетесь о невинном мужчине». Но это было до этой минуты. Нет, он не страшный. Ну в плане, не уродливый. Было бы странно негативно отзываться о «привлекательности» внешности мутанта. Вся эта тема вообще была довольно острой, так как с приходом причуд в этот мир, империя стандартов красоты была почти что разрушена. Все люди стали слишком разными, а впоследствии увеличилось и число мутантов, так что более не было единого определения привлекательности, и люди вообщем-то стали проще относится к этой теме. Хоть и не все, и не везде. К примеру, некоторые компании все еще придерживалось старых идеалов, что играло явно не в пользу людей с особенными причудами.       Но в этом герое было что-то… откровенно пугающее. Не из-за внешности, а из-за типажа. Бывают же люди, от одного взгляда которых хочется съёжиться.       — Здравствуйте! — Нейто тут же подскочил с кресла, прикрывая собой залитый столик и хватая меня за руку, чтобы я встала рядом и тоже загородила обзор. Ну а я и сообразить не успела, как поддалась.       — Э… Добрый день, уважаемый Босатка! — выпрямив спину я чётко, по-военному отчеканила каждое слово и тут же получила неприятный тычок в бок. — Что? Думаешь, слишком официально? — я неуверенно прошептала товарищу, в глазах которого, готова поклясться, увидела картину собственного расчленения.       — Добрый? Скажите это уборщице, которой придется убирать за вами. — герой недовольно сложил руки на груди и, вроде как, произнес самую обычную фразу, но прозвучала она как смертный приговор. Вот так баритон.       — Уборщице? А… а зачем? Не надо никакой уборщицы! — я нервно замотала головой в разные стороны, пытаясь как-то исправить неловкую ситуацию. — Мы и сами все уберем, правда ведь? — нервно глянула на стоящего рядом блондина, который все еще сверлил во мне дыру глазами. — Вот, сейчас-сейчас! —       Я попыталась найти глазами хоть что-то похожее на тряпку, но увы, поблизости все было слишком идеально вылизано и стерильно. Даже фантики на полу не валялись. Я нервно потопала ногой пару раз, растрепывая волосы. Жаль последнюю салфетку только только израсходовала. На секунду глянула на героя только для того, чтобы убедиться, что он все также недовольно пялится на нас. Выходит, остается только один вариант.       Печально выдохнула, расстегивая рубашку.       — Эй! Что ты делаешь? — Монома неловко отшатнулся и, мне даже показалось, что у него дрогнул голос. Его зрачки метались от пуговиц блузки к моему грустному лицу несколько секунд, перед тем как он отвернулся с раздраженным выдохом. На героя мне было смотреть страшно, поэтому, увы, я не могла даже предположить о чем он думает.       Дабы поскорее закончить с этим, кажущимся довольно двусмысленным, занятием, я сняла рубашку через верх, оставаясь лишь в лиловой майке. Мысленно поблагодарила себя за то, что именно сегодня решила поддеть ее. И не теряя ни секунды бросила белоснежную ткань на грязный стол, уже чувствуя, как дома мне прилетает по шее от мамы.       — Это что еще такое? — вновь раздался недовольный тон мужчины, наблюдающего за моими потугами очистить столик. Из груди вырвался выдох облегчения. Вот сейчас он скажет, чтобы я прекратила этот цирк и, может быть, мне удастся замочить рубашку в туалете, чтобы не пришлось покупать новую. — Если будешь так тереть, то только разведешь еще больше грязи. Собирай жидкость к центру и только потом промакивай ее! — эх, несбыточные мечты.       — Есть, сэр! Да, сэр! — мне, может, и хотелось бы задать ему какой-то глупый вопрос, но желание закончить с этим побыстрее и пойти реанимировать одежду было сильнее.

***

      — Ну теперь то я могу сходить в туалет? —       Небольшие окошки у самого потолка наглядно демонстрировали, что за стенами уже спустился поздний вечер, если не глубокая ночь. Почему окна расположены так высоко, а не посередине стены, как в обычных помещениях? Оказалось, что в этом неприметном и скучном на первый взгляд агентстве скрывался целый подземный комплекс — настоящий секретный бункер, если его можно так назвать. Выяснилось, что верхние этажи занимали скучные бухгалтерии, кабинеты юристов и прочих важных персон, отвечавших за административную сторону геройской работы. Зато внизу, на подземных уровнях, располагался грандиозный тренировочный зал, оснащенный по последнему слову техники. Кроме него здесь были собственный паркинг, зоны отдыха и прочие привилегии для местных героев. Теперь стало ясно, почему я ни разу не встретила ни одного из бойцов, работающих на Босатку, на ресепшене — они все прятались под землей.       Едва я закончила вытирать стол, как нас с Мономой буквально схватили за руки и потащили к секретному лифту. Ни объяснений, ни снисхождения — просто приволокли и приказали переодеваться в костюмы. На мгновение мне даже показалось, что я попала не к герою, а в колонию строгого режима. Как я ни пыталась вырваться, чтобы вернуться на первый этаж и забрать свою испачканную рубашку — она так и осталась жалко валяться на кофейном столике, — меня не пустили. Мысленно я уже устроила ей торжественные похороны. И заодно себе. Ну и влетит мне от мамы дома. Придется покупать новую за свои кровные, чтобы не клянчить у нее и не усугублять ситуацию. Эх, значит, скоро и кошельку придется устроить прощальную церемонию.       Честно признаться, когда мы вышли из раздевалок я не обратила внимание ни на костюм Нэйто, ни на объяснительную речь Бостаки — настолько меня выбила из колеи мысль о предстоящих незапланированных тратах. В реальность я вернулась лишь тогда, когда от громового крика героя, раздавшегося прямо у моего уха, чуть не лишилась скальпа. Растерянно озираясь по сторонам, я успела заметить, как мой напарник уже мчался во всю прыть, сверкая пятками. Так и не поняв толком, чего от меня хотели, в панике бросилась вдогонку. Не хотелось облысеть от повторного вопля этого громилы.       После десяти самых адских кругов последовали приседания, отжимания и прочие изматывающие испытания на выносливость. Что ж, с тренировкой я справилась — не зря же почти год провела в спортзале перед вступительными. Выдержала, хоть ноги уже горели после шестого круга — я так сильно рвалась обогнать Моному, что позабыла, что такие дистанции лучше бегать в спокойном темпе, трусцой. Не соревнование же. Но вот сосредоточиться на подтягиваниях, которые всегда давались мне тяжелее всего, было практически невозможно — Босатка, садист, затмевающий даже Айзаву, орал на нас так, будто мы вломились к нему среди ночи с воплями о приближающемся апокалипсисе. Иначе такой шквал недовольства просто не объяснить. Честное слово, я думала, что наш классный руководитель преувеличивал, называя его жестким преподавателем.       Я уже начала разочаровываться, задаваясь вопросом, точно ли это геройская подготовка, а не уроки физкультуры с элементами психологического БДСМа, и не лучше ли было выбрать другого наставника, — как вдруг нам, без лишних церемоний, велели продемонстрировать свои причуды. И вот тут-то во мне вспыхнул настоящий боевой дух — ровно так же, как горели мои икры. Кажется, теперь меня можно величать «грозой всех груш для битья» — судя по количеству дырок, проделанных в них моими костями, впредь их будут держать от меня подальше.       — Туалет подождет. — скрещенные на груди руки героя обещали стать главными персонажами моих ночных кошмаров.       — Но как?! Клянусь, я сейчас буквально взорвусь! — намеренно сжала ноги между собой и судорожно подёргалась, изображая крайнюю степень отчаяния. Хотя на самом деле я просто все еще надеялась, что рубашку можно реанимировать. Глупо, конечно — за несколько часов кофе наверняка въелся намертво, но надежда, как известно, умирает последней. В прошлый раз, когда я пыталась отпроситься по настоящей причине, меня, мягко говоря, послали подальше.       — Взорвись. Потом опять сама убирать будешь. — он оценивающе окинул меня взглядом. — Думаешь, во время патрулирования или схватки со злодеями они будут терпеливо ждать, пока ты сбегаешь в уборную?       — Но это же совсем другое! — я жалобно взвыла. — Да и в городе полно кустов! В крайнем случае, можно использовать самих преступников в качестве неожиданного… э-э-э… отвлекающего фактора! — договорила я уже под его тяжёлый взгляд.       — Прекрати. — он помассировал пальцами место на лице, где в теории должна была находиться переносица. — Айзава, конечно, предупреждал, но я не ожидал, что ситуация настолько… запущенная. — его голос впервые за день звучал тихо, но если дело касается меня, то я всегда услышу.       — В каком это смысле «запущенная»? — продолжала ёрзать на месте, нарочито обиженно растягивая слова.       — В том смысле, что у тебя напрочь отсутствуют манеры. Я тебе не приятель, чтобы обсуждать подобные вещи. — он строго ткнул в мою сторону пальцем.       — Это называется искренность! Может, я вам просто безгранично доверяю? — конечно, это была не искренность. И уж точно не отсутствие манер. Я же не полная дура, чтобы без причины распинаться о подобном перед, почти что, незнакомцем. Но, как показала практика, именно такой абсурд иногда срабатывает. На вступительных ведь отпустили, когда заныла про туалет, так почему здесь не попробовать такой же трюк?       — Довольно! — его громовой крик раскатился эхом по полупустому залу, заставив пару героев обернуться на нас с сочувственными взглядами. Монома, потягивавший воду в сторонке, даже подавился. Я же мгновенно вытянулась по стойке смирно. — Продолжишь пререкаться и кривляться - вышвырну тебя и расторгну стажировку. — его бас грозно раздался по всему помещению.       Теперь я точно никогда больше не буду жаловаться на школьных учителей. По сравнению с этим человеком, они все казались ангелами.       — Так точно, сэр! Да, сэр! — во мне вновь проснулся солдат, хотя я никогда им не была. Удивительно, что творит страх даже с самыми отъявленными разгильдяями. Косо глянула на приближающегося Нэйто с его привычной ехидной ухмылкой.       — Простите её, пожалуйста. Поверьте, она часто не понимает, когда нужно замолчать. — якобы вступился за меня новоявленный «товарищ», хотя всем было ясно, что это лишь попытка насолить. Откуда ж ему знать: часто или нет такое происходит.       — Не поддакивай. — коротко отрезал герой. Что ж, хоть фаворитов у него нет - он, кажется, всех ненавидит одинаково. И на том спасибо.       Блондин, не ожидавший такой реакции, тут же вытянулся рядом со мной. Клянусь, если это продолжится, у меня от таких перепадов случится нервный запор.       — Форма у вас неплохая. — слегка сбавив пыл, но всё ещё грозно произнёс герой. — Особенно у тебя, Химекава. Твоё тело хорошо развито - видно, что много в него вкладывала. — Кажется, от удивления моё лицо вытянулось в лошадиную морду. — Монома, ты физически слабее. Но в отличие от неё… — он кивнул в мою сторону, — …ты лучше соображаешь.       — Эй! — не сдержала возмущения, но, поймав его убийственный взгляд, мысленно дала себе подзатыльник. — То есть… Ух ты! Поздравляю! — нервно засмеялась, легонько толкая подростка в плечо.       — Химекава, ты действуешь исключительно на эмоциях, даже в самых рядовых ситуациях. Хватаешься за первую пришедшую в голову идею, не задумываясь о последствиях. Если продолжишь в том же духе, то тебе тяжело придется. — он грузно вздохнул. — А тебе… — перевёл взгляд на парня. — нужно поработать над выносливостью. Твоя причуда прямо не связана с физическими способностями, но это не значит, что они тебе не понадобятся.       Неужели он действительно способен давать дельные советы, а не только орать и раздавать унижения? Вот это поворот! Может, не всё так плохо, и я не зря выбрала эту стажировку?       — Что касается ваших причуд… — он задумчиво просмотрел записи в блокноте, который в его огромных руках казался карикатурно мелким. — У вас обоих есть лимиты, что усложняет задачу. — пробурчал он себе под нос.       — То есть вы поможете нам увеличить продолжительность работы способностей без побочных эффектов? — мои глаза буквально загорелись от восторга. Было бы просто замечательно избавиться от этой жуткой боли после перегрузки - одна только мысль о фестивале вызывала желание биться головой о стенку.       — Не совсем. Вы пробудете у меня всего неделю - этого недостаточно для серьёзного прогресса. Я могу дать лишь несколько рекомендаций. — снова что-то записал. — К тому же, прежде чем работать над продолжительностью, нужно улучшить базовое владение способностями.       — Что?! — Нэйто возмущённо нахмурился, явно недовольный таким поворотом. Я же, напротив, обрадовалась. Ведь контроль над своей силой был одной из главных моих целей на данный момент. Даже просить не пришлось! Конечно, увидеть геройские будни изнутри - здорово, но обуздать саму себя - ещё лучше. Те события на тренировочной арене до сих пор вызывали дрожь.       — В смысле «что»? — Босатка уставился на парня, будто тот произнёс нечто невероятно глупое. — Ты что, всерьёз считаешь, что тебе не над чем работать? Только во время демонстрации я насчитал как минимум пять тактических ошибок. —       — Пять ошибок?! Я идеально скопировал причуду Химекавы, а она даже не заметила! — он агрессивно ткнул в мою сторону пальцем.       — Чего? Когда это было? — я растерянно переводила взгляд от Мономы к герою, которые, казалось, полностью забыли о моём существовании, устроив перетягивание каната взглядами.       — К тому же ты не смог полноценно овладеть её причудой. Пока ты вытягивал кости, из-за боли замедлился почти на минуту, при твоём лимите в пять. Думаешь, в реальном бою такая задержка допустима? — Босатка методично разбивал аргументы моего «напарника».       — Хотел бы я посмотреть на вас, если бы у вас из-под кожи лезло не пойми что! — Монома явно не умел принимать критику. Честно говоря, я тоже её не любила, но сейчас какая-то гаденькая часть меня злорадствовала, а не сочувствовала. Чуть-чуть. Совсем немножко. Так, по-доброму. Почти по-дружески.       — Это оправдания. А в бою им не место. Твоя причуда даёт огромные возможности, поэтому вместо споров лучше послушай советы более опытного человека. Тебе нужно изучать другие причуды и готовить к ним своё тело и разум. Люди тратят годы на освоение своих способностей - ты не сможешь овладеть ими за секунду. И никто не погладит тебя по голове за простое копирование. —       Монома лишь злобно шмыгнул носом, сдаваясь.       — Ладно, сегодня отпускаю вас. Уже поздно, а вы всё же подростки - комендантский час никто не отменял. — Он взглянул на часы, а я нелепо хохотнула, сразу же зажав рот ладонью. Нет, ну правда, кто-то ещё соблюдает этот дурацкий комендантский час? — Завтра жду здесь в семь утра. —       — Что?! Семь?! — Меня парализовало от ужаса. Я к половине девятого в школу не всегда успеваю, а тут еще раньше. Я просто не проснусь!       — Вы знали, на что шли, поступая в ЮЭЙ. — Ох уж этот непробиваемый тон. — На этой неделе у вас плотный график. Утром - патрулирование со мной, после обеда - тренировки. — Мы с Мономой уставились на него в ужасе. — Не смотрите так. Это вам на пользу. —       Чёрт возьми, в нём определённо есть что-то от злодея.

***

      Это ж кем надо быть, чтобы отпустить нас в десять часов вечера? Мой последний автобус уже ушёл, и теперь оставалось только душное метро. А в такую жару идти в него совсем не хотелось. Такси, конечно, тоже вариант, но сейчас наверняка бешеные тарифы — хотя, с другой стороны, раз не придётся покупать новую рубашку, можно и потратиться.       Оказалось, что когда нас буквально затащили на нижний уровень, девушка с ресепшена уже отправила мою несчастную блузку в стирку — в агентстве, видите ли, собственная прачечная. Ну кто бы мог подумать! Настроение моментально взлетело до небес. Рубашка спасена, Босатка хоть и тот еще фрукт, но явно знает своё дело — в общем, день прошёл не зря.       Хотя такси я всё же брать не буду. Вдруг завтра он так измотает меня, что я ног под собой не буду чувствовать.       — Ну ты чего так раскис? — я глянула на непривычно тихого Моному, шедшего по правую руку от меня.       — Не надумывай, ничего я не раскис. — он тут же выпрямился, встряхнув волосами.       — Да? А чего тогда? Устал что ли? — усмехнулась, идя почти что вприпрыжку, как первоклашка.       — Не меряй других по себе. — и вот опять этот насмешливо надменный тон. — Это было легче легкого, учитель Секиджиро нас и похлеще тренировал. — он скрестил руки.       — Ну конечно. — закинула руки за голову, пялясь на ночное небо. — Ты что же, все еще переживаешь из-за того, что Босатка напихал тебе за причуду? — я заинтересованно выгнула бровь.       — Что? Делать мне нечего больше. — он презрительно фыркнул, но и дураку было понятно, что соврал.       — Ну он ведь отчасти прав, у тебя реально крутая причуда. И чем больше ты будешь знать о чужих способностей, тем больше плюшек тебе перепадет. — пожала задумчиво плечами, краем глаз замечая, как он уже открыл рот, чтобы парировать. — Ой, да забей ты и расслабься. Он меня вообще, считай, тупой назвал. И видишь, ничего, жива еще как-то. —       — Ну тебе не привыкать, — буркнул он, всё ещё хмурясь.       — Вот именно! Если бы я расстраивалась каждый раз, когда меня называют дурой или неумехой, давно бы в гробу лежала. — рассмеялась я. — Иногда я с ними согласна, а иногда хочется послать их на мужской детородный орган. Так что просто забудь - сам не заметишь, как жить станет легче. —       — Я разве просил твоего совета? — он резко остановился, заставив и меня замереть на месте. — Почему тебя так тянет лезть не в своё дело? Я достаточно наблюдал за вашим классом, поверь. Ты вечно суёшься к другим со своими дурацкими вредоносными советами. Что бы не произошло, ты всегда кинешь кому-то какую-то абсолютно бесполезную фразу. — его голос звучал непривычно естественно, без обычной напускной бравады.       — Э-э… Монома, ты чего так взъелся? Я же помочь хотела… — растерянно заморгала я, не понимая причины такой вспышки.       — А я просил о помощи? — он сузил глаза, эмоциональные обороты в его голосе начали набирать скорость. — Если человек идёт молча, как думаешь, он хочет, чтобы ему на мозги капали? Это твое «забей» или «какая разница»! Тебе может и всё равно, если тебя считают дурой, но у меня такой мечты нет. А эти твои «советы»... Они ведут только к плачевному результату. — Он раздражённо встряхнул головой, засунув руки в карманы. — Мы с тобой не друзья, даже не приятели, так что сделай одолжение - помолчи. —       Я застыла, переваривая этот неожиданный выпад, а он, в свою очередь, с грузным вздохом поспешил уйти куда-то вперед. Воздух внезапно стал густым, а его слова висели в тишине, будто отзвук хлопнувшей двери.       Спина Мономы постепенно растворялась в вечерних сумерках, оставляя после себя какую-то вязкость. «Лезу не в своё дело?» — эхом отозвалось в сознании, и вдруг перед внутренним взором поплыли воспоминания, как кинокадры: вот я кривляюсь перед одноклассниками, когда они хмурятся из-за плохих оценок; вот размахиваю руками, рассказывая очередную глупую историю из своей жизни, пытаясь приободрить; вот подсовываю конфету, когда замечаю чьи-то слёзы. Они же смеялись? Благодарили? Или… просто терпели, не находя в себе сил сказать правду?       Ноги медленно брели по асфальту, а мысли сплетались в причудливый узор. Мир — не учебник логики с чёткими аксиомами и теоремами. В нём нет той, столь ненавистной мне, математической стройности, где каждое действие следует за определённым условием. Люди говорят и делают, когда хотят, а не когда их об этом просят. Да, непрошенные советы могут раздражать, но они же никогда не исчезнут. Да и если в них нет злого умысла? Никакого негативно посыла, никакого оскорбления или радикального оспорения изначальных действий. Если я говорю лишь то, что и сама готова принять? Если эти слова — всего лишь добрая попытка помочь, пусть и неуклюжая, пусть и не вовремя? Такой ли это ужасный совет? Такое ли плохое деяние?       Кончик ботинка автоматически поддел валяющийся на тротуаре грязный пластырь. Насколько тонкая грань между заботой и навязчивостью? Как легко то, что мне кажется безобидным, может больно ранить другого? Вдруг за всеми этими улыбками и благодарностями скрывалось раздражение? Вдруг люди просто не решались сказать «хватит», боясь обидеть меня в ответ?       Но разве не бывает и обратного? Когда человек тонет в своих мыслях, но молчит, потому что не умеет просить о помощи? Когда вовремя брошенное слово — пусть и нежданное, пусть и до ужаса глупое — становится тем самым спасательным кругом?       Сознание разрывалось между этими полюсами. В моменте все смешалось в голове: сомнения, оправдания, новые сомнения. Нет, мир определённо не чёрно-белый. Да, возможно, я кого-то раздражаю своей навязчивостью. Но разве можно прожить жизнь, никому не мешая? Разве возможно всегда угадывать чужие желания и настроения?       Подняла глаза — впереди была лишь пустая улица, поглотившая фигуру Мономы. Наверное, мы просто разные. У него — своя манера воспринимать мир, у меня — своя. Это не делает ни одного из нас хуже или лучше.       Мысли текли медленно, как тягучий вечерний свет фонарей. Философские раздумья в ночной тиши — роскошь, которую можно себе позволить только тогда, когда город засыпает.       Какая-то мерзкая роскошь.       День прошел не зря. Но как-то он слишком странно завершается.

***

      Дневное патрулирование… В теории звучало так привлекательно: неспешные прогулки по городу, дружелюбные взгляды прохожих, ощущение важности своего дела. Но реальность оказалась куда прозаичнее. Слева — наставник, чей тяжёлый взгляд буквально прожигал в тебе дыру при малейшей остановке без причины. Справа — «товарищ», с которым после вчерашнего даже обменяться колкостями не получалось. И между ними — я, чувствующая себя зажатой в тиски этого неловкого молчания.       Меня всегда выбивало из колеи такое состояние — эти неразрешённые конфликты, висящие в воздухе недосказанности. Даже когда я была уверена в своей правоте, даже когда человек не значил для меня особо много — внутри всё сжималось в тугой, тошнотворный узел. Не смертельно, но… как назойливый писк комара у самого уха, от которого невозможно избавиться.       Дома я всегда первая шла на примирение. Особенно с мамой. В этом я — вылитый папа. И дело редко было в признании вины — чаще просто в желании разрядить атмосферу, снять это давящее напряжение. Брат и мама никогда не делали первого шага. Мама — гордая, непреклонная, ей жизненно важно было оставить последнее слово за собой, независимо от того права она или нет. Странный парадокс: она так свято верит в семейные узы, но её гордость всегда оказывается выше любых отношений. А брат… Брата, кажется, вообще не заботили эти неловкие паузы после ссор. Как будто сама идея гармоничных отношений была ему чужда. Он всегда был странным в этом плане — словно часть эмоционального спектра для него просто не существовала.       — Ну… Погода сегодня лучше, чем вчера, да? — неловко нарушила я молчание, чувствуя, как фраза повисла в воздухе неуклюжим комом.       Эта тишина сводила с ума. Как можно часами ходить рядом и не произнести ни слова? Это же настоящее мучение!       — Да. — односложный ответ мужчины не улучшил ситуацию. Нэйто и вовсе промолчал. Готова была закричать от отчаяния - что это за компания собралась? Сплошные зануды.       Не сдержавшись, я издала протяжный стон, с трудом подавляя желание дать обоим подзатыльник.       — Значит… мы просто ходим по кругу, пока не появится злодей? — сгорбившись, я задрала голову, делая самый страдальческий взгляд, хотя под шлемом это было незаметно.       — Да. — герой перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Ты говоришь так, будто надеешься на происшествие. —       — Я? Что? Нет, конечно! Тогда же придётся бегать, а у нас ещё тренировка… Правда, Монома? — ткнула парня в плечо, пытаясь расшевелить. Но он лишь вздохнул, отводя глаза. Никогда не думала, что буду скучать по его напыщенности.       — Босатка! — сзади раздался до боли знакомый голос.       Мы втроём обернулись. Сердце ёкнуло — Сущий Мик и Айзава! Не знаю, что привело их в город по середине буднего дня, но мне было плевать. Наконец-то хоть какое-то развлечение!       — Мик. Сотриголова. — кивнул Босатка. Погодите-ка, а с ними он говорит куда дружелюбнее! Вот несправедливость - нас он чуть ли не тряпками мудохает, а с ними прям по-человечески общается.       — Патрулируете? — учитель английского сиял всеми тридцатью двумя зубами, показывая большие пальцы. Айзава лишь коротко помахал рукой. Правильно говорят - все познаётся в сравнении. Раньше я считала его слегка занудным, но со своим шармом. Однако на фоне моих нынешних компаньонов он казался душой компании. — Ну как вам, ребятишки?       — Всё просто прекрасно. — о, так теперь к тебе вернулась спесь, Монома? Что за дела, почему оба моих спутника так преобразились при посторонних? Чем моё общество их не устраивает?       — Ага, замечательно. — мой ответ прозвучал менее радушно, чем планировалось. Я бросила косой взгляд на подростка. Правда это было бесполезно - шлем опять скрыл выражение лица.       — И всё? — разочарованно протянул Мик. — Я ожидал чего-то вроде: «Вау, это шикарно! Я сейчас взорвусь от счастья!» — он пародировал по большей части меня, заставляя рассмеяться. Наконец-то хоть капля веселья.       — Они тебя не слишком достали? — встрял Айзава.       — Бывало хуже, — ответил Босатка, не прекращая сканировать улицу взглядом, дабы случайно не упустить какое-то правонарушение. — Всё, как ты и говорил. Хотя я не ожидал, что Химекава окажется настолько откровенной. — кивнул в мою сторону.       — Я вообще-то всё слышу! — упёрла руки в бёдра, чувствуя как внутри растет интерес. — Обсуждаете меня за спиной, да? —       — Просто профессиональное обсуждение, не более. Не придумывай лишнего. — Шота утомленно провёл рукой по лицу, его пальцы на мгновение задержались на носу, будто пытаясь стереть накопившуюся усталость.       — А вы что здесь делаете? Разве учителя не должны быть в школе? — неожиданно оживился Нэйто, выпрямляя спину и поправляя воротник костюма. Его голос звучал неестественно громко после долгого молчания.       — Ну так, почти у всех студентов стажировки, школа пустует. А с бумагами… — Мик сделал театральную паузу, шлёпнув себя по лбу раскрытой ладонью. — можно разобраться и позже! — внезапно его лицо приняло преувеличенно-серьёзное выражение, когда он указал пальцем между мной и Мономой. — Боже, Химекава, я буквально чувствую, как твой взгляд прожигает дыру в бедном парне! — его плечи тряслись от сдерживаемого смеха. — Поссорились? —       — Что вы, совсем нет. — Монома вежливо помахал руками. Ну прямо-таки образцовый студент.       — Ну прям уж таки совсем. — нарочито манерно протянула я, делая вид, что рассматриваю ногти, которых вообщем-то тоже не было видно из-за костюма, чем словила удивленные взгляды обоих учителей.        — Ух ты, голубки бранятся что ли? — продолжал хихикать учитель английского.       — В каком смысле голубки? — Нэйто оскорблено уставился на него. — У нас с ней и в помине быть ничего не может! —       — Вот тут я с тобой согласна. — я вновь уперлась руками в боки. — Он совсем не в моем вкусе! — рядом раздался оскорбленный фырк.       — Мик, это не педагогично. — тяжело вздохнул Сотриголова, массируя переносицу.       — Ой, да ладно! — Он по-дружески обнял Айзаву за плечи, чем вызвал у того ещё более страдальческое выражение лица. — Сам-то сколько раз учеников в свои ленты заматывал! — вновь похохотал. — А вы оба не отрицайте давайте. —       Босатка в этот момент стоял, скрестив массивные руки на груди, его подобие брови медленно ползло вверх по мере развития «дискуссии».       — Так вы что встречаетесь? — даже он заинтересовался. Как мало оказывается нужно было, чтобы его разговорить.       — Нет! — оскорблено выдал парень, резко махнув рукой, чуть ли не заехав мне по шлему. С громким кряком я успела пригнуться, чтобы избежать такого удара.       — Ну даешь, Химекава. Я то думал, что ты с Бакуго крутишь. — будто бы игнорируя все слова продолжал Громкий Герой. Да ведь видно же, что он просто издевается! Правда не понятно над кем: мной, Мономой или вовсе Айзавой.       Не знаю, меня это даже немного веселило. Да и что уж сказать, мне это льстило. Столько романов мне еще никогда не приписывали.       Что поделать, наверное я просто неотразима.       — Да с Бакуго то куда? — удивленно выдала я, искренне поражаясь. — Что вы думаете, меня на неуравновешенных блондинов тянет? — нет, одно дело когда девчонки в классе мне приписывают какие-то интрижки, но чтоб учителя! Это одновременно поражало и веселило.       — Кого ты неуравновешенным назвала? — вновь прозвучал повысившейся от возмущения голос молодого человека.       — Нет, ну вот Полночь думала, что у вас с Тодороки что-то есть, так что не скажи. — учитель весело помахал пальцем, а мои брови чуть ли не пробили шлем.       Айзава в этот момент, как в замедленной съёмке, опустил лицо в ладони. Его плечи безнадёжно поникли.       — Интересные там у вас разговоры в учительской. — все еще не врубаясь на все сто процентов проборматала я.       — Это ты еще самый сок не слышала. Айзава вон вообще думал, что ты и И… — Айзава молниеносно выпрямился и железной хваткой схватил Мика за плечо. Его пальцы буквально впились в ткань костюма, нервно подрагивая.       — Тебе нужно объяснить еще раз что такое субординация? — да это ж голос самой смерти!       — Учитель Айзава, так вы тоже? — клянусь, мой голос сейчас больше напоминал хрип какого-то чудовища. Нормальный тон выдержать не удалось, просто потому что я не поняла какую эмоцию мне нужно вообще сейчас использовать. Хотелось одновременно и расхохотаться, и удариться головой об стену, и заорать. — Нет, погодите, мне теперь интересно! —       — Неважно! — Мик пытался вырваться из хватки Сотриголовы, поправляя помятый рукав. — У вас же патрулирование! — он махнул рукой, с опаской поглядывая на разнервничавшегося коллегу. — Не будем вам мешать! —       Айзава, кивнув, злобно схватил его за воротник второй рукой и буквально потащил за собой, как непослушного щенка. Мик только успел криво улыбнуться и показать нам большой палец, прежде чем они скрылись за углом.       Кто бы мог подумать, что преподаватели такие же сплетники, как и студенты.       — У вас всегда так? — раздался озадаченный баритон Босатки.       — Ага. И даже лучше. — я хохотнула, встряхивая головой. Ну, это определенно меня взбодрило. Да и вон, Монома тоже вроде оживился. Не знаю только в хорошем ли смысле этого слова.       Может, он и хотел что-то сказать, но увы не успел.       Позади раздался женский истошный вопль.