LIFE AFTER DEATH.

— Поверить не могу, что меня действительно выдернули из того мира, чтобы использывать в своих целях! — блондин пыхтя толкал всех на своём пути. — Прекращай уже этот цирк. И как только нам позволили продолжить работу вместе? — Сасори закатил глаза. — Будто вы против, Сасори но данна. — Дейдара хлопнул дверью, отрезая себя и напарника от шума в коридоре. — … — Акасуна промолчал, проходя на кухню и ставя чайник на плиту. — Вообще, если быть честным, я рад снова видеть вас. — окончательно успокоившись, подходя к кровати пробормотал Тсукури. — Хм. — кукольник недовольно хмыкнул — Взаимно. Признаться, Сасори и сам был рад снова работать плечо об плечо со своим напарником, но просто не до конца признал это. Как никак, несколько лет они работали вместе, смогли добиться взаимопонимания и расставить все точки в отношениях по местам. Одним из немногих людей, о которых Акасуна вспомнил за несколько секунд до смерти, был как раз-таки Дейдара. — Нда уж. Вот это глаза конечно, ага. — блондин стоял у зеркала, рассматривая глаза как можно тщательнее. После техники воскрешения, к сожалению, всë же имеются несколько ньюансов. Чёрный белок глаз один из них. — У нас были такие красивые глаза, а теперь? — Ага. — мастер выключил чайник, тут же поднимая и наливая в чашку. — Данна. Что вы думаете о…— подрывник оборвался, повернув голову в сторону напарника, который шикнул, небрежно ставя чайник на стол и замахал кистью руки по воздуху. — Что случилось? — Я и забыл, что вода может быть настолько горячей. — глянув на Тсукури, внезапно оказавшегося рядом, кукольник цыкнул. — Данна, это же кипяток, хм. Понятно что он горячий. — Дейдара, не учи меня таким глупым вещем. — Сасори позволил блондину взять свою руку в его и осмотреть. — Просто будьте осторожнее, ага.

***

— И всë-таки вы глупо умерли, да. — Дейдара щурил глаза из-за полу-темноты. Сколько он помнит, его напарник всегда любил делать своих кукол чуть ли не в темноте. — Прекрати меня отвлекать. — мастер зло обернулся и посмотрел на пол — И хватит трогать моих марионеток. — А вы всё такой же нудный, хм. Неужели люди лгут, когда говорят, что смерть меняет людей? — подрывник посмотрел на незаконченную куклу около себя, будто разговаривая с ней. Окинув взглядом весь бардак в комнате, он продолжил дёргать деревянные руки, ноги и головы в разные стороны. — Вот я умер ради совершенного искусства, ага! Ради такого и жизни не жалко. — Я ожидал именно этого, когда ты вступал в Акацуки. Блондин вдруг вспомнил тот самый день. День, когда его искусство проиграло чëртовым глазам Учихи. Вспомнил, как его будущий напарник смотря сверху вниз заявил: «Такие как он умирают молодыми». Множество воспоминаний быстро прокручивались в голове, оставляя приятные и противные чувства одновременно. День, когда Дейдара впервые увидел Сасори без хируко. День, когда они сцепились в драке из-за разного мнения об искусстве. День, когда они в первый раз поговорили по душам. День, когда он умер. Вспомнить, какими были их с Акасуной отношения в самом начале пути подрывника в Акацуки, то прогресс просто огромный. Блондину удалось подобраться к куколнику так близко, как он не планировал. Это вызывает улыбку. Всё же не все парни могут добиться таких дружеских отношений между собой, сохраняя их даже после смерти. — Сасори но данна? — неожиданно для самого себя, тихо спросил Дейдара, рассматривая пол. — Что? — кукольник обернулся, пытаясь увидеть лицо подрывника. — Давайте поговорим? — О чëм, хм? — мастер заинтересованно хмыкнул. — Не знаю. Просто так, да. — Я слушаю. — О чëм вы думали, когда умирали? — Акасуна отвернулся, о чём-то задумавшись. Через несколько минут тишины, Дейдаре это надоело. — Ладно, если не хотите, не нужно. — О многом. О родителях. О бабушке. О Суне. О тебе. — Обо мне? — блондин вопросительно поднял бровь и указал на себя пальцем, хоть старший и не видел этого. — Именно. Ты меня даже в последние минуты кошмаришь. — снова молчание. Только копашение со стола мастера разбавляла ненавистную тишину. Тсукури поднялся с места, подходя к столу и останавливаясь сбоку от него. — А я тоже о вас думал. — Что же, интерестно? — Акасуна поднëс кулак к подбородку и уставился на Дейдару. — Ну…так, неважно. — Ясно всë с тобой. О чëм-то интимном, даа? — Сасори прищурил глаза. — Что?! Данна, почему чуть что, вы сразу делаете их меня извращенца, м?! — щëки блондина покрылись румянцем, а сам он отвернулся. Мастер посмеялся и продолжил работу. — Дай мне вот тот пакет. — Этот? — Сасори кивнул. Дейдара протянул ему небольшой чëрный пакет. Случайно, их руки соприкоснулись. Такое происходило достаточно редко, поэтому блондин всегда обращал внимание на любые прикосновения. Особенно намеренные. Сасори снова шикнул, отдернув руку. — Чëрт…сколько же проблем с этим человеческим телом…! — Собираетесь снова сделать из себя марионетку? — Не думаю. — Правда? Что же поменяло ваше мнение, Данна, м? — Маленький ещё, хм. — пробурчал Акасуна, не выпуская инструменты из рук. — Что?! Сасори но данна, да вы издеваетесь! Я совершеннолетний, какой ещё маленький?! Мне почти двадцать! — Хм. И вправду. — Кукольник задумчиво осмотрел напарника, будто никогда не задумываясь об этом раньше. — Бысто же вымахал. И снова тишина, прерываемая постукиванием деревяшек и железа. Дейдара откинулся на стену, смотря куда-то сквозь стол и Сасори, сидящего за ним. Он никак не мог придумать существенную тему для разговора, а шанс того, что кукольник продолжит болтать о всякой ерунде, которая ещё и отвлекает его от работы, ничтожно мал, если и есть. — Не пойму, — голос блондина разрезал тишину. — почему вы всё с такой же детской внешностью, если вас воскресили? Разве вы не должны выглядеть иначе? — Моё человеческое тело перестало существовать ещё когда мне не было и двадцати. А ты сам понимаешь, что для Эдо Тенсей нужны днк мертвых. Так что взяли, что было. — Сасори недовольно цыкнул, намекая, что блондин мог и сам догадаться о такой глупой вещи. — Как я и сам не понял, м. Дейдара отлип от стены и пошёл на кухню. Не успев включить свет, Сасори услышал лязг метала, оборачиваясь в сторону, куда и ушёл подрывник. — Данна…когда вы прекратите раскидываться своими куклами…особенно этим третим казекаге, он мне никогда не нравился! — блондин нервно вздохнул, стоя с кунаем в одной руке и излюбленной марионеткой во второй. — Верни его. Он в окно наблюдал, сказал, что хочет подумать о избавлении твоей персоны. — Дейдара сильнее сжал в руке кунай, брезгливо отодвигая от себя куклу чуть дальше. После того, как кукольник увидел, что у него задёргался глаз, он усмехнулся. — Расслабься. Шучу я. — Интересное у вас чувство юмора, м. — тихо пробормотал Тсукури, буквально скидывая куклу на пол. — А я уже было подумал, что вы совсем свихнулись и начали с ними разговаривать! — Дейдара с прищуром смотрел на третьего, прожигая в нём дыру, будто тот мог встать и сбежать. Всё же отстав от бедной марионетки, Тсукури снова пошёл на кухню, а вернулся уже с чашкой чая и бутербродом, садясь на кровать. — Данна, ну я так не могу! — он махнул руками, что чай чуть не оказался на кровати. — Уберите его куда-нибудь, он на меня смотрит, даже в рот ничего не лезет, м! Акасуна снова усмехнулся, но всё-таки развернулся и запечатал третьего в свиток. Дейдара благодарно хмыкнул. — Вы хоть спать будете? — Тсукури прожевал последний кусок булки и запил чаем. — Может позже. А ты хотел что-то? — не отрываясь от стола, спросил красноволосый. — Да нет, м. И снова тишина. Блондин хоть и не любил молчать, но поработав с данной успел выучить, что не всегда нужно открывать рот. Да и спугнуть ненужными словами разговорчивость напарника не хотелось. — Иди сюда. — Дейдара моргнул пару раз, после подходя к столу и ставя чашку подальше от края. — Дай руку. Сасори осторожно взял протянутую ему руку поворачивая ладошкой вверх. Подрывник не удивился подобной выходке, ибо кукольник и ранее иногда просил помощь: что-то подержать, подкрутить, принести и подобные мелочи. Так что Дейдара молча наблюдал, как напарник прорабатывает каждую маленькую складочку на деревянной кисти. Иногда он не обращал внимания на такие мелочи, а поначалу вовсе не понимал, зачем так заморачиваться над куклами. Но искусство оно на то и искусство, чтобы быть совершенным. — У вас в волосах какая-то фигня застряла. — Дейдара потянул свободную руку к красным волосам, что на ощупь были безумно мягкими и бархатными. Вытащив от туда какой-то кусок бумаги, блондин не успел убрать руку, когда рот на ней бесцеремонно лизнул чужую щëку. Тсукури тут же отшатнулся, заводя руку за спину, будто стараясь спрятать. — Ой. Данна это не я, это она! — он махнул рукой и указал на неё пальцем. — Вы ему это…понравились просто, да! Мастер зло смотрел то на не менее удивлённого блондина, то на его правую руку. Поняв, что щëки стремительно покраснели, он цикнул, отворачиваясь. — Может уже объяснишь им, что лизать всех и всë некультурно? Тебе повезло, что я в хорошем настроении, хм. — Как вы себе это представляете? — Дейдара встал с другой стороны стола. — Я могу их контролировать, но не полностью подчинить, мм. Тсукури посмотрел на свою руку. Сасори…человек. Его кожа такая тёплая…он больше не та холодная и невкусная деревяшка. Это так непривычно. — Нужна ещё помощь? — Пока нет. Блондини шагнул в сторону, взяв с пола чью-то сломанную голову. Он вглядывался в мёртвые, пустые, нечего не выражающие глаза даже не моргая. Сощурив глаза, он вздрогнул и выпустил голову из рук, та с грохотом покатилась по полу, то дело натыкаясь на чьи-то части тела. Обернувшись и поймав на себе недовольный взгляд Сасори, он тряхнул головой. — Она…моргнула. — Акасуна поднял бровь, Дейдара выдохнул — Ну, мне показалось, что моргнула, да. — Кажется кому-то точно пора спать. — Позже. Блондин некоторое время смотрел на сгорбленную спину кукольника, после чего подошёл ближе. Осторожно прикоснувшись рукой к красным волосам, он медленно лёгкими движениями изучал каждый сантиметр. — И всё же, так непривычно видеть вас человеком. Внимательно изучив реакцию на удивление спокойного Сасори, Дейдара продолжил более настойчиво массажировать голову. Когда рука прикоснулась к холодной коже шеи, Акасуна резко развернулся. Блондин почувствовал, как тело парализовало и на него давили нити чакры. Он молча смотрел на застывшего кукольника, который нахмурился и кажется всерьёз задумался. — Хотите убить меня? Не выйдет, я ведь бессмертный, мм. -подрывник хмыкнул, встречаясь взглядом серо-коричневых глаз. — Нет. — тело сдавило сильнее, Тсукури поморщился. — Я просто не узнаю тебя. — А что не так? — Твои выходки и поведение…совсем не такие, как раньше. — Вам не нравится? Снова тишина. Сасори смотрел на младшего расфокусированным взглядом и просто молчал, о чём-то думая. Когда молчание слишком затянулось, а тело начало колоть, Дейдара всё же заговорил. — Данна, можете отпустить? — через мгновение к телу вернулся контроль, а боль постепенно унималась. — Вы чего? — Ничего. Ложись спать, Дейдара. — мастер отвернулся. — Не сидите долго.

***

Дейдара проснулся от грохота. Резко подскачив на кровати, так, что в глазах потемнело, он быстрыми шагами направился к выходу из комнаты. За окном заметно посветлело, но до рассвета ещё было далеко. Оказавшись в главной комнате, блондин похлопал глазами. На полу, валялась брошенная, по-прежнему недоделанная марионетка, разлетевшаяся чуть ли не по всему полу. Акасуна стоял над ней, сжав кулаки и опустив голову. — Сасори но данна? Вы что тут, мм? — Из-за сна голос был чуть хриплый, а сам Тсукури ещё не до конца проснулся. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль, что подходить к кукольнику сейчас черезчур опасно, но она была гордо проигнорированна. Когда он оказался около мастера, не успев ничего сделать, оказался вжатым в стену. Красноволосый сдавил горло, заставляя поморщиться. Но блондин даже не дёрнулся, рассматривая лицо напротив. —…Дейдара. — его глубокие глаза выражали одновременно и любовь и ненависть, презрение и заботу. Простояв так ещё какое-то время, блондину надоело, он попытался убрать руку с шеи, но та не сдвинулась. Тогда он осторожно положил руку на бледное, холодное плечо. Сасори вздрогнул. — Данна. Что такое искусство? — подрывник ухмыльнулся, приближаясь к лицу кукольника. — Вечная красота. — Искусство — это мгновение. То, что исчезает быстро, подобно взрывам. То, что остаётся яркими красками в памяти. То, из чего должна состоять жизнь. И то, ради чего хочется жить. — Пример? — Сасори был готов начать очередной полюбившийся спор о искусстве, применяя те же аргументы, что и всегда. В последний раз они заводили эту тему, кажется, ещё до его смерти. — Да пожалуйста, — Дейдара за ворот притянул к себе старшего, накрывая его губы своими. Он положил одну руку на красный затылок, не отпуская. Аккуратно протиснувшись меж чужих сухих губ, Тсукури принялся изучать новое пространство, сплетая их языки вместе. Дейдара отстранился, воздуха стало не хватать, а ещё и сдавливающая на горле рука мешала. Осторожно убрав руку, он покашлял, потирая шею, на которой уже проявлялся красный след от чужих пальцев. — Кх, Данна, вы меня опять чуть не придушили, мм. — усмехнулся младший, поднимая взгляд кажется, на злого и смущенного Сасори одновременно. — Вот ублюдок. — Акасуна тыльной стороной ладони вытер влажные губы. Ощутив, что тело сново перестало слушаться, Дейдара перевёл взгляд на Сасори. Он быстро оказался на коленях, а перед глазами чужой член. Что-то явно пошло не плану. Хотя никакого плана и не было. — Эй, данна, мы так не до…ммх.! — заткнувшись блондин возмущённо промычал, как только ощутил чужую плоть во рту. — Завались, Дейдара. Ты первый начал. — лицо Сасори сейчас было под стать своим красным волосам, возмущённый, сам до конца не понимая, что происходит. — Соси. — М. — Дейдара вздохнул. Руку, которыми теперь мог свободно двигать, он положил на основание, рот на ней начал оставлять мокрые дорошки по всей длине. — Ммха, м мхм ммхмхам. — как понял Сасори, это могло значить: «Данна, я вас ненавижу».