Огненное сердце

      Время шло, близился конец марта, однако увидеть весну Остальским жителям в новом году, увы, пока не довелось — Не желала зима-чародейка уступать своё место весенней капели.       Вечером внезапно началась метель. Задул холодный ветер, налетели тучи, затмевая луну свинцовой пеленой, и пошел мелкий, липкий снег. Уже к утру сильно похолодало. Мороз превратил мокрые, мягкие снежинки в острые иглы, которые вонзаясь в лицо, казалось, проникали до самых костей, царапая нежную кожу. Замело дорожки, сметая следы, которые ещё совсем недавно оставляли ученики, не видать было из окон покачивающихся на ветру крон величественных деревьев Драголиса.       Молодой человек, порядком долгое время наблюдавший за стихией, прорезая тишину, с грохотом захлопнул тяжёлые деревянные ставни, и, подойдя к зеркалу, придирчиво, с холодным прищуром оглядел себя. На остром лице, слегка заветренном и покрытым румянцем, играла кривая ухмылка. Тонкие пальцы зарылись в белокурые волосы, пытаясь поправить выбившиеся из-за порывистого ветра пряди. Немного подумав, рука часовщика всё-таки потянулась к баночке с гелем для укладки. Нанеся немного средства и распределив его по волосам, причёска, наконец, приняла надлежащий вид. Идеально выглаженный, темно-зеленый костюм выигрышно подчёркивал подтянутую фигуру парня, который, казалось, немного раздался в плечах. Ну и наконец, последний штрих, нужно было поправить съехавший набок галстук-бабочку. Да-да, сегодня Нортон Огнев должен блистать как никогда, ведь именно в этот день, двадцать первого марта, он будет встречать свой семнадцатый день рождения.       Раздался мелодичный звон, оповещая хозяина стрелы о пришедшем письме. Заинтригованный, Огнев в миг вызвал часолист, параллельно перебирая имена людей, которые могли бы ему написать.       «Неужто матушка решила поздравить с утра пораньше?» — ухмыльнулся Нортон. — «В её стиле. Или, не приведи Великие Часы, отец? Хотя, может это Фрида вспомнила о моём дне рождении? Или Лазарев? Нет, вряд ли… Стоп, а если всё-таки… Лисса?» — об одной лишь мысли о рыжеволосой девушке сердце юноши волнительно затрепетало.       Как бы Нортон не старался, выкинуть из головы столь прекрасное создание, как Лииса, у него никак не получалось. На каждом совместном занятии, мероприятии, да даже, Святой Эфларус, на обеде, взгляд всегда находил её, жадно цепляясь за отросшие до поясницы медные волосы, заплетенные с небрежную косу, бледную кожу, утратившую былой румянец, и конечно, не оставался без внимания и хоть и совсем слегка, но подросший бюст. Собственно, никто кроме Норта и не замечал этих, казалось, незначительных перемен в Лиссе. Но как можно было не заметить их в человеке, с которым было проведено так много времени? Тем более, что кроме неё Нортон ни с кем не общался. Да и, признаться, не хотел этого делать. Пару раз к нему подсаживалась Елена и надоедливо что-то жужжала на ухо, мешая любоваться объектом его душевных страданий. Селена же пыталась развеселить Нортона, рассказывая об очередном сорвавшемся свидании, и даже сидящий рядом с ними Диаман перестал задирать Нортона после той ночи.       «Да как же мне отделаться от мыслей о тебе, Рыжая, если вечно перед глазами маячишь? Куда ни глянь, повсюду ты…» — гневно тряхнув головой, подумал Нортон.- «Твой запах, твои волосы, силуэт, звонкий голос. В тебе осталось всё то, что я любил в моей Лиссе. Ты прячешь только взгляд. То уводишь его в сторону, а то вовсе не отрываешь от пола, делая вид, что тебя может интересовать дурацкая шахматная плитка. Небось, уже все трещинки разглядела. Так боишься меня? Или же того, что если увидишь мой ответный взгляд, вновь захочешь оказаться рядом и больше никогда не расставаться? А может думаешь, что это я не сдержусь и прижму тебя к себе, заставив смотреть мне в глаза до тех пор, пока сам не утону в чёрно-синей глубине?» — от переполнявших чувств Нортон прерывисто вздохнул. — «Скучаешь ли ты по мне также как и я по тебе, Лисса? Придаешься ли перед сном мечтам снова оказаться на нашем месте, утопать в нежных поцелуях, согреваться в объятиях друг друга и не думать ни о чём?»       Неожиданный перестук за спиной привёл Нортона в чувства, заставляя обернуться. Набежавшие кучевые облака заставили превратиться ледяные иглы в мощные градины, которые падали, цепляясь о карниз, резкими порывами врезались в окна, разлетаясь множеством осколков.       «Что-то мне это совсем не нравится.» — недовольно цокнул языком Нортон. — «Град — удел тёплой погоды. Будто и впрямь времена года сцепились, не желая уступать друг другу.»       Наконец, Нортон коснулся часовой стрелой до часолиста, невольно затаив дыхание, открывая письмо. В следующую же секунду юноша издал разочарованно выдохнул. Крупным, каллиграфическим почерком было написано:       «Жду тебя в моём кабинете, Нортон Огнев.        Подготовил для тебя весьма интересное задание к твоему семнадцатилетию. Астрагор»       Нортон ещё раз подошел к зеркалу, оглаживая и так идеальную ткань пиджака. Так он делал всегда, когда находился в растерянности. Улыбнулся своему отражению, будто бы приободряя самого себя. Только вот серо-зелёные глаза юноши, увы, окончательно потухли.

***

      Астрагор терпеливо ждал юного Огнева в своём кабинете, время от времени посматривая то на часы, тикающие подозрительно медленно. Видит Эфларус, младший из Огневых давненько притянул к себе внимание Великого Духа Осталы, ещё в далеком прошлом, когда Нерейва впервые показала ему мальчишку. Но что с неё взять — молодая, амбициозная, не чурающаяся запретного часодейства, женщина мечтала о великом будущем как для себя, так и для для сына, сама того не подозревая подводя его к пропасти.       Благо вовремя вмешался Родион Хардиус, повсюду следуя за Нерейвой и внимательно наблюдал за тем, как бы дочь не «прощёлкала» клювом и не дала посмотреть Астрагору нить судьбы внука. Впрочем, Остальский Дух ни за что бы и не решился проворачивать подобные махинации в присутствии Хардиуса. Как бы то ни было, старый плут был слишком опасен, чтобы вступать с ним в прямую конфронтацию, поэтому Астрагор принял, пожалуй, самое верное решение -выжидать.       Почему же Норт не оставил тогда равнодушным Астрагора? Этого дух не знал. Было множество догадок, касаемо того, какой же силой будет наделён мальчик, но чтобы ему передался тот самый фамильный дар не ожидал никто. Ещё с детства в Нортоне Огневе прослеживался недюжинный потенциал, и ожидания оправдались — высшая степень часодейства. Удивился ли кто-нибудь этому? Пожалуй, нет. Фамильное сходство между мальчиком и известным дедом были на лицо как внешне, так и внутренне. Только вот хитрости и изворотливости Нортону не хватало.       «Ну и пусть, дело наживное» — успокаивал сам себя Родион Хардиус каждый раз, когда задумывался о том, как же внук будет справляться без него в этом жестоком мире, полном интриг и несправедливости.       

***

      Скрипнула дверь, впуская в комнату красиво одетого молодого человека. Нортон было хотел глубоко поклониться, но Астрагор остановил его резким движением руки.       — Ох, прошу тебя, Нортон, давай сегодня обойдемся без фамильярностей. Садись же на кресло, есть разговор. — Астрагор кивнул на кожаное кресло, стоящее напротив его рабочего стола.       На негнущихся ногах Нортон покорно подошёл, неловко плюхнувшись в кресло, оказавшимся неожиданно слишком мягким.       — Мой драгоценный ученик, Нортон Огнев, — улыбнувшись одними уголками губ произнёс Астрагор. — сегодня ты стал на год старше, не так ли?       Нортон молча кивнул, совершенно не понимая к чему клонит его учитель.       — Знал ли ты, что именно сегодня на Остале встречают такое замечательное явление, как день весеннего равноденствия?       Парень отрицательно покачал головой.       — Что ж, не удивительно, даже сами Остальцы перестали считать этот день праздником. — Астрагор как-то болезненно скривился. — Только подумать, эти бестолочи совсем перестали ценить наследие своих предков. И вот — результат, — Астрагор махнул в сторону окна. — Видишь это? Метель, холод, град — всё это не спроста. Древние славяне верили, что в это время землю посещает Ярило — бог весеннего солнца, плодородия и страсти. Это время, когда по-настоящему приходит весна, когда день побеждает ночь, и добро побеждает зло.       — Честно говоря, больше похоже на сказку, чем реальность… — несмело высказался Нортон.       Астрагор коротко хохотнул.       — Можешь считать как тебе угодно, но моё задания для тебя связанно именно с тем, чтобы восстановить равновесие на Остале. Ты отравишься в Драголис, чтобы задобрить тамошних духов, попросить их о помощи и вернуть весну.       — Но как?! — искренне удивился Огнев.       — О, не переживай, всё гораздо проще, чем тебе может показаться. Я уже приказал Жан-Жаку напечь печенья в форме жаворонков. Часть выпечки ты должен будешь оставить под деревьями на корм птицам, а часть предложишь существам, населяющим Драголис. Но учти, — Астрагор приподнялся, приблизившись к лицу Огнева так, что тот мог развидеть каждую морщинку на его лице. — Пока хотя бы одно из них не согласиться взять угощение — дороги назад тебе не будет. — грозно закончил Астрагор.       Нортон не знал, что ответить учителю. Создавалось ощущение, что Астрагор просто-напросто решил тихонечко избавиться от Огнева, посылая того совершенно одного в Драголис. Перед глазами поплыла страшная картина: мары со всех сторон обступают Нортона, тянут к нему свои тощие, бледные руки, истерично хохоча и подводя к озеру, в котором его уже поджидают русалки, нетерпеливо хлопая чешуйчатыми хвостами о чёрную непроглядную воду. Каждая живая или неживая душа желает ему навредить, утащить в чащу, навести морок,       — Ну так что, Нортон? — ухмыляясь спросил Астрагор. — Готов ты доказать мне и всему роду Драгоций из какого теста ты слеплен?       «Из какого теста?» — растерялся Нортон. — «Да мне то откуда знать? А что, если я не вернусь оттуда?!»       Стоп.       «А что, если…не вернусь? А есть ли мне куда возвращаться? Вернее, к кому.»       Решение пришло само собой. Нортон горделиво вздернул подбородок и чётко произнёс:       — Готов.

***

      Нортон вернулся в свою комнату, накинул поверх костюма меховой тулуп и нацепил тёплые зимние сапоги, потом зашёл к Жан-Жаку, забрав обещанные для лесных тварей угощения. Передавая свёрток с выпечкой, пекарь постоянно тяжело вздыхал и охал, то и дело жалостливо поглядывая на Нортона, что порядком нервировало юношу.       — Ох, мальчъик, за что же Господъин с тобой так? — покачивая головой, сетовал Жан-Жак. Узнав о задании для одного из старших учеников, бедолага так разволновался, что совсем перестал контролировать свой французский акцент.       Нортон выдавил из себя доброжелательную улыбку и резонно ответил:       — Не волнуйся ты так, Жан, учитель бы не доверил мне задание, с которым бы я не справился, всё-таки он в ответе за меня перед отцом и матушкой. — на самом деле Нортон так думал лишь отчасти, ведь уже давно не секрет, что далеко не каждый заканчивает обучение у Великого Духа Осталы. Кто-то не выдерживал строгих правил, кто-то отправлялся домой после ужасных часовых ранений, кто-ко ломал кости, падая со своих луноптах. Нередко ученики становились предметом травли «коренных» змиуланцев, уж в чём-чём, а искусном унижении Драгоциям не было равных. Ну а некоторые, особо невезучие, навсегда пропадали в Драголисе…       — Чтожъ, надеюсь так и будет, малъенький Огнев.       Жан-Жак протянул большую сухую ладонь, и Нортон от души ответил на рукопожатие.

***

      Выйдя за пределы Змиулана, Нортон мрачно подумал о том, что время близится к вечеру. Но назад дороги нет — он должен был выполнить задание, доказать всем, что он не тепличный сынок богатых родителей, не баловень судьбы и не довесок к имени его великого деда. Он — Нортон Огнев, и он ещё покажет чьё имя будет на устах людей произноситься чаще, чем слово «время».

***

      Несмотря на то, что Нортон уже давненько числился среди старших учеников, поход в Драголис для него всегда был под запретом даже в команде с другими учениками. Было ли это из-за того, что Нортон не являлся частью семьи Драгоциев, или же по личным соображениям Астрагора, Нортон не знал, но часто ловил себя на мысли, что не прочь был бы оказаться в древнем лесу. И вот — он здесь, продирается через кусты, то и дело напарывается на голые ветки, готовые разорвать его верхнюю одежду, расцарапать лицо, выколоть холодные серо-зелёные глаза.       Через какое-то время Нортон понял, что сугробы в чаще леса больше напоминают ему зыбучие пески. Словно в кошмарном сне, Нортон то и дело вырывал ногу из рыхлой ловушки, чтобы попасть в следующую, ещё более глубокую. Снег комьями заползал в ботинки, отчего ноги коченели, а шаг становился всё медленнее. С каждой минутой силы стремительно покидали его, и парень решил облокотиться о ближайшее дерево, дабы немного перевести дух. Сколько времени он бродит здесь? Сложно было сказать, может быть часа два-три, а может и дольше. Нортон поднёс к лицу побелевшие ладони в надежде согреть их горячим дыханием, как вдруг, под натужный скрип веток, на голову осыпался громадный ком снега. Нортон грязно выругался, в спешке смахивая с головы снежные хлопья, и с недовольством посмотрел вверх.       Там, на самой вершине дерева, сидела Гроза. Столкнувшись с недовольным взглядом хозяина, лунопташка насупилась и заинтересовано склонила голову набок.       — Тррр?       — Гроза, зачем ты здесь?! — не скрывая удивления, спросил Нортон.       Луноптаха раскрыла свои крылья, и оглядываясь по сторонам, издала истошный крик. Мол, неужели ты, белобсырая башка, не видишь где находишься? Давай, сматывай удочку и возвращайся назад.       — Тише, девочка, тише, — замахал руками Нортон.       «Глупая птица, не приведи Великие Часы на её крик сбегутся хищники, а хуже того — мары…»       — Я в порядке. Всё будет хорошо, лети домой.       — Уррр…       Гроза всем своим весом оттолкнулась от ветки, но улетать не стала, напротив, спикировала вниз, оказавшись рядом с Нортоном. Осторожно приблизив пернатую голову, тщательно осмотрела юношу, и когда увидела замерзающие руки, аккуратно прикоснулась к ним клювом. Затем снова насупилась, да так, что жёлтый хохолок расправился, напоминая взъерошенный кошачий хвост. Ярко-жёлтые глаза луноптахи требовательно обратились к Нортону, будто бы спрашивая:       «Зачем обманываешь? Вон как замёрз.»       — Ты-то моя защитница. — тихо рассмеялся Нортон, потрепав любимицу по пернатой макушке.       — Да, Астрагор дал мне сложное и опасное задание, но я справлюсь, обещаю тебе. — тихим, вкрадчивым голосом успокаивал Грозу Нортон.       Не смотря на уговоры, Гроза издала глубокий гортанный звук, и шлёпнулась белым пузиком на сугроб. Расправила одно крыло, и активно замахала им, разгребая снежную кучу. Когда под крылом осталась лишь лёгкая ледяная корка, покрывавшая землю, лунопташка удовлетворительно зажмурилась. Затем Гроза кивнула Нортону, приглашая погреться:       — Тр. — произнесла она тоном, не терпящих пререканий.       Нортон закатил глаза и вновь рассмеялся.       «До чего же чудная.»       Пришлось повиноваться. Нортон залез под крыло и сам удивился от того, как же там было тепло. Почти сразу же начало клонить в сон, и Нортон, не в состоянии противиться ему, лишь облокотился на пернатый бок. Так они и провели всю ночь. Гроза не смыкая глаз сторожила сон любимого ей хозяина, а Нортон набирался сил перед тем, как отправиться в самые дремучие части леса Драголис.