Часть II. Глава четырнадцатая
19 марта 2025 г., 10:00
На следующее утро близнецы чувствуют себя ни живыми ни мёртвыми, но они всё равно заставляют себя встать с кроватей и выйти на кухню; там что-то шкворчит и просто умопомрачительно пахнет, и они обвивают руками маму, которая уже наготовила целую стопку блинчиков для них.
— Я уже почти убегаю, милые, хорошего дня и не опоздайте, — она целует их в макушки, взъерошивает волосы на затылках и скрывается в своей комнате, чтобы переодеться, а близнецы выкладывают блины на тарелку, достают из холодильника сироп и заваривают кофе.
— Может прогулять? — риторически интересуется Аарон, пытаясь разлепить глаза.
Эндрю, глядя пустым взглядом на свою тарелку, щедро поливает блины сиропом и выглядит как человек, всерьёз раздумывающий над этим предложением.
— У вас сегодня контрольная по английскому! — доносится приглушённое из комнаты Бетси, и близнецы синхронно стонут. День обещает быть долгим.
Первая половина дня проходит слишком медленно, и Миньярдам кажется, что они застряли в густом сиропе — все движения, выверенные до идеальной точности, замедлены, головы не варят, из рук всё валится, и обеденный перерыв они встречают как благословенный отдых от всего остального.
Лисы взбудоражены завтрашней поездкой и коньками, и только на середине обеда Дэн замечает, что Нил занимался безразличным катанием еды по тарелке:
— Эй, Нил, всё в норме?
И только тут Эндрю к своему стыду замечает состояние Джостена. Близнецы — понятно, после поездок в Больницу они весь день потом ходят никакие, но вчера Нил был в порядке. Эндрю скользит взглядом по небольшим мешкам под глазами, бледному лицу, а затем опускается к рукам и вдруг сжимает до побелевших костяшек вилку. На правой руке больше не было глупых рисунков и надписей, только кое-где — маленькие ссадины, как будто после мочалки или пемзы.
— Я... Ребят, я не смогу поехать завтра, — выдыхает Нил так, будто прыгает в ледяную воду, и лисы замолкают.
Эндрю видит сбоку от себя резкое движение и оборачивается на Аарона.
— Что именно значит твоё «я не смогу поехать», Нил? — тихо переспрашивает он, и Эндрю прикрывает глаза, потому что предполагает, что сейчас будет; Больница ударила по обоим, но Аарон всегда говорил больше, чем это делал сам Эндрю.
— Мне нужно выйти на работу. У меня смены на все выходные, — Джостен приподнимает взгляд, окидывая им всех лисов, но сразу же опускает к полной тарелке. — Простите.
— Чувак, да о чём ты говоришь? Всё в норме, просто это... — начинает Мэтт, но Аарон перебивает его. У лисов замирает всё внутри, когда тот со звоном тарелок хлопает ладонями по столу.
— О каком «всё в норме» ты говоришь, Мэтт? Мы договорились на эти выходные вечность назад! Нил, и теперь ты говоришь, что не сможешь поехать?
— Прости, — шепчет Нил снова, и Аарон взрывается.
— Знаешь что, Джостен... — он задыхается от злости, и Эндрю не успевает перехватить брата, когда он вылетает из-за стола, едва не забывая свою сумку. — Мне не нужны твои извинения.
Эндрю не идёт за Аароном — знает, что у них сейчас совместный английский, — вместо этого он сверлит взглядом Нила, и он точно знает, что ему не нравится то, что он видит.
Джостен внезапно стал похож на себя-прошлого, себя из начала этого учебного года, когда он не чувствовал себя уверенным рядом с ними или в целом где-либо в школе. Он сжимается, старается стать ещё меньше, чем он есть на самом деле, и натягивает рукава кофты на пальцы. Какая-то раскалённая спица впивается в висок Эндрю, потому что Нил ни разу не хотел спрятать шрамы с того самого момента, когда они познакомились.
— Эй, — осторожно прикасается к чужому плечу Дэн. — Ты только не злись на него. Просто он отказался от важной встречи с преподавателем из одного медицинского колледжа ради этой поездки, и...
О да, Дэн, это же успокоит Нила, всё верно.
Джостен слабо улыбается, достаёт свой рюкзак из-под стола и встаёт, забирая свой поднос, к еде на котором он даже не притронулся:
— Я пожалуй тоже пойду, ребят. Простите ещё раз, — он посылает им настолько ободряющую улыбку, на которую вообще способен в данной ситуации, и разворачивается.
— Нил, — Эндрю знает, что он должен что-то сказать, но в голове так некстати устанавливается тишина, и он не успевает ничего сказать, когда Джостен уходит, бросив напоследок совершенно открытую ложь.
— Я в порядке. Просто не голоден.
🔆🔆🔆
Как назло, погода на следующий день была просто прекрасная, и все они пытаются улыбаться, пока шнуруют коньки перед озером, но все понимают, что без Нила это будет совсем не то. Он сейчас на работе, а они — здесь, и даже Аарон, остывший уже ко вчерашнему вечеру, чувствует, что ему не по себе. Джостен не ответил ни на одно их сообщение: ни вчерашнее, ни сегодняшнее. Лёд идеален, и помимо них тут есть ещё несколько человек, которые приехали раньше и уже расчистили небольшой пятачок льда от снега, а где-то вдалеке видно рыбаков, застывших с удочками над своими выщербленными лунками. Они проводят на льду всего около полутора часов, и на краткий миг даже забывают обо всём, когда Кевин нервно предлагает им сыграть в догонялки, но итог прост: они уходят, когда солнце ещё висит высоко над ними, тогда как планировали провести на озере весь день. В машине Аарон беспокойно трёт пальцы, а затем тихо выдыхает: — Может, съездим к нему? Эндрю отвлекается от дороги и смотрит на брата на соседнем сидении, а затем кивает; и при въезде в город он проезжает поворот к дому, вместо этого направляя машину прямо. Они паркуются на том же углу, где парковались в день рождения Джостена, и доходят по его дома пешком, но там им приходится замереть, потому что чужая машина стоит на подъездной дорожке. Как назло, окно в комнату Нила находится с другой стороны от дороги, и им приходится пригибаться, чтобы проскользнуть мимо окон первого этажа незамеченными. Две минуты, три, пять, две горстки мелких камушков в окно — всё тщетно, тюль не приподнимается и Нил не выглядывает наружу; один-единственный отчаянный звонок на мобильный не приносит никаких результатов также, и они решаются позвонить на домашний. Трубку снимает мать Нила, и они сбрасывают сразу же, как только слышат её голос. — На работе? — предполагает Аарон. — Скорее всего да, больше негде, — выдыхает сквозь зубы Эндрю и тянет брата обратно к машине. — Позвоним вечером. Но ни вечером, ни на следующий день Нил не отвечает на звонки, более того: в воскресенье его телефон оказывается выключенным, и бесстрастный нежный голос как-то грубо сообщает: «Абонент недоступен». Они не созывают собрание лисов по телефону только потому, что уже завтра встретятся с Нилом в школе, но по сообщениям в чате понимают: никто из них никак не может успокоиться. В понедельник Эндрю морозится на улице и курит до победного, даже когда слышит звонок на урок, но Нил не проходит мимо, и всё внутри падает: не пришёл. Время идёт слишком медленно, урок, на который он безбожно опоздал, никак не хочет заканчиваться, но затем на телефон приходит сообщение, и он выбегает из класса даже не спросив разрешения. Аарон: «Мы с Нилом в лазарете. Принеси что угодно сладкое» Два лестничных пролёта, длинный холл, автомат с едой, коридор, поворот, дверь в лазарет. Медсестра испуганно подпрыгивает, когда Эндрю врывается внутрь, но он только отмахивается от неё, видя на дальней койке сидящих Аарона и Нила. Он чувствует взгляд Аарона на себе, но сам только и может, что подойти ближе и, присев на корточки перед Джостеном, взглянуть в его лицо. На щеке вновь был огромный пластырь, а в носу были затычки из ваты, и Эндрю не может остановить себя, когда протягивает руку и осторожно кладёт её на неповреждённую щёку. Голубые глаза тотчас же распахиваются, но Эндрю может видеть тень узнавания в них. Нил скользит взглядом по его рукам и застревает на шоколадном батончике, который Миньярд выколупал из автомата с едой двумя минутами ранее. Нил отрицательно качает головой, когда Эндрю впихивает в его ладонь батончик, и тогда Эндрю по-настоящему злится: Джостен выглядел мертвецом со своей побледневшей кожей и ярко-алой ватой в носу, и теперь он пытается отказаться от шоколада, который поднимет ему сахар в крови. — Мне теперь тебя ещё и кормить, кролик? — вылетает из его рта быстрее, чем он может подумать об этом, и он самостоятельно разворачивает батончик, тыча им в губы Джостена. Нил морщится, но поднимает руку, чтобы есть самостоятельно, и пока в лазарете слышится шелест обёртки, Эндрю разбирается с медсестрой, с боем выторговывая у неё право самостоятельно забрать Джостена из школы. Нил заканчивает, и Эндрю передаёт ему стакан с водой, который Аарон вынужден поддерживать, потому что руки у Нила сейчас пиздецки слабые. — А теперь вставай, мы едем домой. Он видит, что Нил готов запротестовать, готов ответить ему, что в таком состоянии он на уроки не пойдёт, но затем из рта Нила не вылетает ни слова, и они с Аароном переглядываются. Аарон поднимается, и Джостен поднимается следом, всё ещё соприкасаясь с ним плечами для поддержки, и Эндрю, открыв им дверь и выпустив вперёд, быстро нагоняет их, пристраиваясь с другого бока. Чем бы ни было то, что подкосило Джостена, они не хотели, чтобы он в случае обморока шлёпнулся на пол. Уже в машине Аарон пишет маме и объясняет всю ситуацию, предупреждая также, что они забирают друга к ним домой, а Эндрю каждую минуту бросает быстрые взгляды на Нила в зеркало заднего вида. Тот всё так же тих и молчалив. Они добираются до дома, и в глазах Нила читается желание сказать: «Мне надо к себе домой», — но он всё ещё не говорит ни слова, и близнецы аккуратно сажают его на диван в гостиной. Стакан с водой, притащенный Аароном с кухни, остаётся незамеченным Нилом, и Эндрю, подавив в груди тяжёлый выдох, включает на телевизоре какую-то научную передачу про русалок. Тихое посапывание Джостена слышится меньше, через полчаса после начала, и Эндрю устало прикрывает глаза. — Что случилось? — шёпотом спрашивает он, и Аарон выдыхает сквозь зубы. — Он зашёл в класс совсем никакой, а в конце урока у него пошла кровь из носа. Я вызвался оттащить его в лазарет. Медсестра сказала — высокое давление. Усталость, я предполагаю, у него вон какие мешки под глазами. Эндрю мычит, показывая, что услышал, а затем вздыхает: — Надо лисам написать. — Напиши. Эндрю поворачивает голову, смотрит на устало откинувшегося на спинку дивана брата и, тихо кряхтя, выпрямляется, чтобы достать с низкого столика телефон. Чат лисов оживает уже через минуту после сообщения Эндрю о том, что Джостен сейчас у них дома, уставший и спящий, но Эндрю довольствуется только тем, что сообщает остальным информацию, а дальше запрещает им приезжать и отключает звук в чате. Спустя полтора часа передача заканчивается словами: «Как бы человечество ни хотело узнать больше о русалках, сейчас это не представляется возможным, но в будущем... Мы обязательно найдём их», — и Аарон с тихим фырканьем заглушает звук до едва различимых слов, а Эндрю тянется к их рюкзакам, чтобы достать несделанную домашку. Они раскладывают тетради по журнальному столику перед диваном, Эндрю едва не опрокидывает на своё наполовину написанное сочинение по литературе стакан с водой, и Нил продолжает тихо сопеть рядом с ними. Бетси возвращается домой ближе к семи часам, и к этому времени вся домашка сделана, несколько серийная передача про мировые океаны просмотрена, а Нил до носа укрыт мягким флисовым пледом; по-хорошему пора было его будить, чтобы отвезти домой, но по прибытии Би позвала их на кухню. — Как он? — тихо спрашивает она, когда они устраиваются около шкафчиков. — Спит весь день, не разговаривает, — отвечает Эндрю, смотря в пол. — Ему никогда слов было не занимать, мы не понимаем, что сейчас происходит. — Это может быть защитной реакцией на стресс, — мягко предполагает Бетси. — Такое бывает иногда у маленьких детей, у подростков немного реже, но тоже возможно. Не давите на него, он заговорит, когда будет готов. — Мгм, — мычит Аарон и подталкивает брата локтём, кивая на часы: — Разбуди его, я сейчас принесу таблетки. Его мать обычно возвращается в начале девятого, нужно отвезти его домой раньше этого момента. В гостиной темно, только пляшущий свет от работающего телевизора позволяет не споткнуться по дороге о рюкзак Джостена у кресла, и Эндрю огибает диван, присаживаясь перед Нилом на корточки. Тот немного морщится, почти просыпаясь самостоятельно, но Эндрю всё равно не может удержать себя от того, чтобы не уложить руку на помятые рыжие волосы. — Просыпайся, кролик. Выпьешь таблетки, и я отвезу тебя домой. Нил тихо ворчит и приподнимает себя на диване, и это, кажется, выпивает из него все силы, и тогда Эндрю осторожно прикасается к чужому лбу, удерживая себя от того, чтобы не отстраниться из-за явного жара, когда Джостен сильнее льнёт к его руке. — Что-то ты совсем расклеился, да? — сочувственно спрашивает Эндрю, не ожидая впрочем ответа, а затем тянется к ушам Нила, не давая себе разрешения притянуть парня ближе, но и прикрывая их, предполагая, что громкие крики Нилу сейчас не нужны. — Ну где ты там? Он уже проснулся! Аарон появляется практически мгновенно, у него в руках новый стакан с водой и несколько блистеров таблеток; он немного неаккуратно ставит воду на стол, а затем падает на диван рядом с Нилом, подпирая его с правой стороны. Эндрю усаживается на подлокотник с другой стороны и кивает на таблетки и воду: — Пей. Без этого ты отсюда не выйдешь. И в груди почему-то пусто, когда Джостен не говорит ни слова против и даже не посылает никакого пылающего взгляда, вместо этого безропотно выпивая всё, что ему принесли. — Едем? — пытается удостовериться Миньярд, потому что, честно говоря, совершенно не хочет отпускать Нила куда-либо в таком состоянии, когда ему приходится проверить свои силы, прежде чем уверенно встать на ноги. Джостен согласно мычит и не оборачивается на Аарона, даже когда тот вознамерился прожечь взглядом дыру в его виске; Нил проходит мимо, и Эндрю за его спиной делает страшные глаза, одновременно с эти однако же жестикулируя в сторону Джостена. Аарон молча разводит руками, одновременно разочарованно и вопрошающе, и Эндрю закатывает глаза, следуя за Нилом по коридору; он едва не врезается в его спину, огибая только в последний момент, когда тот замечает Би в проёме кухни. — Здравствуй, меня зовут Бетси, — мягко говорит она, и Эндрю видит тот момент, когда Нил злится на самого себя из-за невозможности ответить; мама видит это также: — Всё в порядке, милый, тебе не нужно ничего говорить. Мальчики мне всё уже объяснили, и тебе, я думаю, стоит поторопиться домой, да? Нил кивает и говорит что-то только губами, без звука, и от этого, Эндрю видит, улыбка Бетси становится ещё теплее. Он едва заметно касается пальцем мизинца Нила, обращая его внимание на себя, и ведёт к его выходу, чувствуя, как Аарон следует за ними по пятам, так что когда Нил наклоняется завязать шнурки на ботинках, он указывает сначала на брата, потом на Джостена и пожимает самому себе руку. Аарон закатывает глаза и едва успевает вернуть непроницаемое выражение лица, когда Нил выпрямляется. Эндрю отворачивается в тот момент, когда его близнец всё-таки протягивает Нилу ладонь, не желая видеть этой неловкости, и он старается не слушать тихий голос извиняющегося брата, возвращаясь только тогда, когда тот говорит, что им пора. Эндрю заставляет себя молчать на протяжении всей дороги, но не сдерживается в самый последний момент — тогда, когда они уже припарковались в привычном месте на углу улицы; он скользит взглядом по лицу Нила, по его волосам, а затем возвращается к большому пластырю на щеке. — Я не знаю, что сделаю, если она снова тебя ударит, — тихое признание срывается с губ одновременно с тем, как он укладывает руку на щёку Джостена, аккуратно настолько, насколько вообще может. Он понимает, что это нечестно по отношению к Нилу, знает, что тот сейчас не может ответить, и не может сдержать тихого выдоха, когда Нил неожиданно укладывает свою ладонь поверх ладони Эндрю. — Могу я иногда приходить к тебе по вечерам? Твоя мать не узнает, я хоть через окно забираться буду, Джостен, честное слово, — отчаяние слышится в каждом его слове, и он понимает, что звучит жалко. Но все его сомнения рассыпаются, когда Нил одними губами отвечает: «Можно».
