Там где звёзды ярче солнца

      Эндрю, облокотившись на раковину с улегшейся там Сэр, пристально смотрит на крошечную новую серёжку в своём ухе; бога ради, у него проколоты все уши, он задумывается над проколом брови, он привык к пирсингу, но то, как новая серьга поблёскивает голубым цветом в свете ванной комнаты неожиданно выводит его из равновесия.       Он довёз Нила до дома час назад, он уже успел помыться и вытащить вездесущую кошку из душа, даже высушить её успел, а перед глазами всё так же стоят только глаза Джостена — лукавые, искрящиеся довольством и улыбкой, такие, которые не оставляют сомнений: Нил выбирал их серьги не наобум.       И то, что же это могло значить, заставляет Эндрю теряться.       Аарон нетерпеливо барабанит в дверь ванной: — Ты там утопиться решил или задумал стать русалкой, Эндрю? Ты не один в доме живёшь, я тоже хочу помыться! — откуда-то из гостиной доносится голос Би: «К слову, я тоже!».       Эндрю выдыхает и отталкивается от раковины, забирает оттуда Сэр и выходит, пропуская брата внутрь; тот скользит по нему ровным взглядом и выхватывает глазами новую серёжку. Эндрю готов ударить его за то, в какую усмешку выгибаются его губы, но он благодарен за то, что Аарону хватает благоразумия хотя бы промолчать.       Вечер пятницы, завтра свободный день, потому что они с Аароном взяли выходные на работе после игры, и Эндрю заваливается в своей комнате на кровать, почёсывая кошку между ушами; та позволяет ему это, но уже спустя пару минут выбирается из его рук и с горем пополам забирается на стул, устраиваясь там на его старой домашней футболке.       Эндрю позволяет себе просто полежать ещё минут пять, а затем тянется к столу за книгой.       На часах уже порядка десяти, когда во входную дверь дома раздаётся быстрый громкий стук; Эндрю уже почти встаёт, когда слышит голос Би: — Я открою! — и он едва успевает найти на странице то место, где он остановился, когда мама зовёт его: — Эндрю!       Её голос наполнен чем-то, и Эндрю подрывается с кровати, едва не падая из-за запутавшего ноги одеяла и пугая резким движением Сэр на стуле; он преодолевает расстояние до прихожей в несколько шагов, и слышит, как за спиной открылась дверь в комнату Аарона.       И первое, что он видит — это закрытая входная дверь, второе — Би, непривычно паникующая и взволнованная. А дальше он смотрит на того, кто стоял за мамой, и в груди у него что-то падает.       Нил, в одной толстовке под конец марта, с рюкзаком на плече, опустивший голову так низко, что его распущенные волосы и капюшон прикрывают его лицо; но не это заставляет Эндрю броситься к нему, а то, что Джостен дрожит как осиновый лист на ветру и старательно прячет глаза.       В голову сразу приходят десятки мыслей, но Би стирает их все разом: — Эндрю, пожалуйста, забери его в комнату, я сейчас сделаю чай.       Эндрю только и может, что кивнуть и поддержать Нила под руку, когда тот спотыкается, разуваясь; тот непривычно выпутывается из его хватки, и Эндрю как огнём обжигает.       Стоявшего у них на пути Аарона он просит отойти одним взглядом и кивком головы, и тот не говорит ни слова, скрываясь в своей комнате, но Эндрю знает, что через минуту на его телефон придёт сообщение с вопросом, что случилось.       Нил сам не свой, он застывает у самой двери комнаты, и Эндрю аккуратно прикрывает её и обходит Джостена, стараясь не зацепить его даже малейшим прикосновением, но он останавливается прямо перед ним, ожидая, когда Нил поднимет голову.       Тот молчит и не делает ничего, он просто застыл на месте, не двигая даже руками, и только быстро вздымающаяся грудь доказывает, что он живой человек, а не статуя. — Нил, я хочу прикоснуться, — Нил не отвечает. — Кролик, ну же: да или нет, — Нил даже не двигает головой, чтобы согласиться или отказаться, и тогда Эндрю медленно поднимает руку и касается чужого подбородка самыми кончиками пальцев.       Они замирают в таком положении, но Нил не сопротивляется этому прикосновению, и тогда Эндрю поднимает его голову; пальцы на левой руке дрожат, но Эндрю не позволяет этой дрожи затронуть правую руку на лице Нила, когда он видит искусанные губы, покрасневшие припухшие глаза и дорожки ещё не высохших слёз на щеках.       Оба вздрагивают, когда в дверь слышится осторожный стук, и Эндрю забирает у мамы дымящуюся чашку и тарелку с овсяным печеньем, пока она смотрит на спину стоящего Нила. Он говорит ей едва слышное: «Спасибо», — она слабо ему улыбается, и он закрывает дверь, проходя вглубь комнаты, чтобы оставить чай и печенье на столе.       Нил невидящими глазами сверлит чашку, и Эндрю возвращается к нему, так же медленно и аккуратно разжимая его хватку на лямке рюкзака, перехватывая его и убирая в сторону, а после берёт со стула проснувшуюся напряжённую Сэр и буквально пихает её в грудь Джостена.       И тот наконец отмирает, забирает кошку и вновь опускает голову, хлюпая заложенным носом. Эндрю стягивает капюшон с его головы и устраивает одну руку на рыжей макушке, бережно массируя кожу, а вторую кладёт на сырую щёку. В сердце колет, когда на пальцы скатывается слеза.       Дальнейшее инициирует сам Нил: он подаётся вперёд и утыкается лицом в стык шеи и плеча Эндрю, и тому приходится переместить руку с его щеки на спину; Сэр, осторожно зажатая между ними, выполняет свою роль превосходно и успокаивающе тарахтит так громко, как Эндрю не слышал ещё ни разу.       Сколько они так стоят — никто из них потом не скажет, но футболка Эндрю пропитывается слезами в области плеча насквозь, когда Нил осторожно отстраняется и Эндрю ему это беспрекословно позволяет. — В ванную? — спрашивает Эндрю, и Нил кивает. — Останешься на ночь? — Нил поднимает на него взгляд, но затем вспоминает про покрасневшие веки, опускает голову и снова кивает — на этот раз чуть более неуверенно. — Одежда сменная нужна? — Нил качает головой и подбирает с пола свой рюкзак, когда Эндрю ведёт его в ванную комнату.       Эндрю получает твёрдый отказ на вопрос о помощи с одеждой и выходит, направляясь не в свою комнату, а к брату; тот, сидящий на кровати и нервно крутящий в руках телефон, поднимается ему навстречу и конечно же сразу видит мокрую футболку. — Вам нужна помощь? — осторожно спрашивает он, подходя ближе, и Эндрю опустошён настолько, что приваливается к плечу близнеца так, как всего пару минут назад делал Нил. — Я не знаю, — с долей беспомощности шепчет он, и его плечи немного расслабляются, когда Аарон обхватывает их руками, прижимая его ближе. — Он снова молчит, а я боюсь его о чём-либо спрашивать. — Он останется на ночь? — Да. — Тогда завтра может быть станет лучше, — пытается успокоить его Аарон и неловко треплет по спине. — Помнишь, что в тот раз сказала мама? Нужно дать ему время.       Эндрю что-то согласно мычит и отстраняется, напоследок благодарно сжимая брата: — Зайду ещё к маме. Ты можешь не заходить к нам с Нилом? Если что-то случится — я напишу. — Да, хорошо. Давай, — Аарон ободряюще ему улыбается, и Эндрю выдавливает улыбку в ответ. — Удачи.       Эндрю хмыкает, шепчет тихое: «Спасибо», — и выходит; в ванной ещё шумит вода, когда он стучится в комнату Бетси. — Как он? — спрашивает Би, отвлекаясь от чтения; на её комоде Эндрю замечает вытащенные из шкафа дополнительные подушку и одеяло. — Плохо. Снова не говорит, почти не реагирует на меня, — Эндрю благодарно улыбается ей, забирая спальные принадлежности для Джостена. — Если получится, скажи ему, что он может поговорить со мной в любой момент, ладно? — Твои психологические штучки, — неловко пытается подколоть её Эндрю, но сдаётся; одеяло и подушка в его руках кажутся неподъёмными. — Спасибо, я скажу.       Би улыбается ему, и он подходит к ней и целует её в щёку; она, посмеиваясь, стискивает его щёки и наклоняет его голову, чтобы поцеловать в лоб: — Спокойной ночи, милый. — Спокойной ночи, ма.       Нил ночевал у него уже пару раз за то время, пока его мать была в командировке, а Сэр только переехала в новый дом, и все те разы Эндрю, отыгрываясь, стелил ему постель на полу, но сейчас он кидает подушку и одеяло на кровать, рядом со своими, но ближе к стене. Его кровать была шире, чем у Джостена, но всё ещё не двухспальной; если Нилу будет некомфортно сейчас спать с ним в одной кровати, Эндрю просто уйдёт на пол сам.       Нил возвращается переодетый, с мокрыми волосами и окутанный запахом мази для шрамов, и Эндрю безмолвно кивает ему в сторону кровати; Нил замирает на несколько секунд, глядя на две подушки рядом и ворох одеял, и Эндрю уже готовится сказать, что он сам будет спать на полу, когда Джостен кидает рюкзак ближе к шкафу и валится на кровать, сразу поворачиваясь на левый бок лицом к стене.       Эндрю выдыхает и осторожно опускается на кровать следом за ним, ложась на спину и чувствуя плечом лопатки Джостена. — Я ещё почитаю, не буду пока выключать свет, ладно? — он поворачивает голову в сторону рыжего сырого затылка и видит короткий кивок Нила. — Спи, — Нил кивает снова и сильнее закутывается в одело, вновь закрываясь от Эндрю.       Эндрю же сгоняет с книги Сэр, зависает взглядом на нетронутом чае и печенье на столе и находит страницу, на которой остановился; чтение интересной книги не приносит ему такого удовольствия, как прежде.       Эндрю просыпается от того, что под одеялом стало слишком душно и жарко, и он выпутывается из него, только в последний момент вспоминая о том, что Сэр любила спать у него в ногах. Он приподнимает голову, но кошки там нет, как нет её и в комнате, и только тут он вспоминает, что здесь должен был быть и Джостен.       Вторая подушка уже прохладная, и Эндрю хоть убей не может вспомнить, как Нил перебирался через него, чтобы вылезти из постели; он оборачивается на часы — начало десятого утра. В нормальный день он бы просто глубже зарылся лицом в подушку, закрыл глаза и уснул дальше, но сейчас он заставляет себя подняться и осмотреть комнату.       Рюкзак Нила лежит там же, где тот оставил его прошлым вечером, его телефон Эндрю видит подключённым к зарядке рядом; тот в это время как раз загорается, и Эндрю плетётся в его сторону, думая, что это уведомление о том, что тот зарядился полностью.       Но экран светится вызовом «Мама», и Эндрю застывает, не зная, что лучше: ответить или проигнорировать. Вызов обрывается, и телефон ещё несколько мгновений светится уведомлением об уже трёх пропущенных звонках.       Эндрю мотает головой, останавливая себя от дальнейших рассуждений в эту сторону, и выходит из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь — точно зная, что Аарон ещё спит и шуметь не надо. Со стороны кухни слышатся приглушённые голоса, и Эндрю идёт туда.       Первой его замечает Би и прерывается, улыбаясь ему; Нил сразу же оборачивается, и Эндрю замечает в его руках чашку с остатками зелёного чая. — С добрым утром, — неловко произносит Эндрю с полной уверенностью, что он помешал какому-то важному разговору, и подходит к кухонной стойке, чтобы налить себе воды. — С добрым, — Эндрю замирает, потому что ответил ему Нил, и когда он оборачивается, он точно знает, что его глаза горят удивлением и слабой надеждой; Нил на такой взгляд неловко потупляется, и Би ласково сжимает его ладонь. — Закончим на этом, хорошо, милый?       Нил кивает, и Бетси поднимается из-за стола, убирая свою пустую чашку в раковину; она кладёт руку на плечо Эндрю, когда проходит мимо него: — Нил ещё не завтракал, будь радушным хозяином и приготовь поесть. Я буду у себя в комнате.       Когда они остаются на кухни одни, Нил всё ещё не смотрит на него, и Эндрю задавливает на корню неуверенность: — Омлет? — Да, пожалуйста.       Пока Эндрю изображает из себя «радушного хозяина» и готовит омлет для них двоих он точно не ожидает, что Нил будет что-то говорить, и он замирает с венчиком в руках, подавляя желание обернуться, когда слышит голос Нила: — Мы с Бетси поговорили. Она думает, что нам с мамой нужен серьёзный разговор и возможно семейный психолог, даже дала номер хорошего специалиста из Нью-Йорка. Я... думаю об этом.       Эндрю мычит, показывая, что слушает, и возвращается к взбиванию яиц и молока. — Прости, что вот так свалился как снег на голову прошлым вечером. Я... сбежал из дома, не знал, куда ещё прийти. — Всё хорошо, — тихо говорит Эндрю. — Я рад, что ты пришёл ко мне, а не решил ночевать где-нибудь на скамейке в парке.       Нил хмыкает, и Эндрю вдруг слышит тихое мурчание; короткий взгляд через плечо, и Миньярд замечает маленькую утреннюю пропажу на коленях Джостена: — А я думал: куда она делась.       Нил воспринимает смену разговора положительно и продолжает почёсывать Сэр под подбородком: — Увязалась за мной утром и исцарапала мне всю ногу, когда пыталась забраться вверх по штанине. Не отлипала от меня весь разговор.       Эндрю проверяет воду в чайнике и ещё раз щёлкает переключателем, чтобы её подогреть, насыпает в чашку кофе и оборачивается к Нилу; тот наконец поднимает на него взгляд, и Эндрю видит припухшие веки, но сухие и светлые глаза. — Ещё чаю? — спрашивает он с улыбкой и облегчённо выдыхает, даже не пытаясь этого скрыть, когда Нил слабо улыбается в ответ. — Да, спасибо.       Сэр приподнимается на коленях Нила и высовывает из-за стола морду, когда Эндрю ставит на стол тарелки с омлетом, но Нил убирает её голову подальше от своей еды, и та, недовольно уркнув, забирается ему на плечо, не совершая впрочем никаких поползновений в сторону омлета. — Мы поссорились из-за пирсинга, — тихо признаётся Нил, и Эндрю невольно сжимает вилку крепче. — Прости, — тихо выдыхает он, понимая, что это произошло из-за него.       Нил осторожно тыкает его под столом пальцами на ноге в лодыжку: — Эй, это было твоё желание, но ты дал мне выбор. Я согласился с полным понимаем того, что она может сказать на это, — и Нил убирает волосы за уши, поворачиваясь правым ухом к Эндрю, и тот видит поблёскивающую серьгу на том же месте, где она была прошлым вечером. — Я наконец-то сказал ей «нет».       Эндрю требуется сделать глубокий вдох, чтобы вернуть себе привычное равновесие в мыслях: — У тебя на телефоне несколько пропущенных от неё.       Нил замирает с вилкой на половине пути ко рту, но затем хмыкает и продолжает есть: — Я поговорю с ней после завтрака. — Ты же знаешь, что можешь остаться здесь на столько, на сколько понадобится? — осторожно уточняет Эндрю. — Бетси сказала мне то же самое, — фыркает Нил. — Но я не смогу прятаться в твоей комнате вечно.       Эндрю сдерживает всего себя, чтобы не ответить: «Ты можешь попытаться».       После завтрака Нил забирает из комнаты заряженный телефон, просит у Эндрю сигарету с зажигалкой и на его волнующийся взгляд отвечает слабой улыбкой, выходя из дома на крыльцо. Он успевает только зажечь сигарету и разблокировать телефон, когда Эндрю высовывается из двери и бросает в его сторону куртку.       Так намного теплее, и Нил зарывается носом в воротник, чувствуя запах сигарет и обычного парфюма Эндрю; Мэри отвечает после первого же гудка. — Где ты? — У друзей. Со мной всё в порядке. — Возвращайся домой. — Пока что не могу, прости, мам, — выдыхает Нил вместе с сигаретным дымом; он не привык курить, и горло вместе с лёгкими жжёт. — Нам нужно поговорить. — Да, именно поэтому я хочу, чтобы ты вернулся домой, — Нил замечает в её голосе не только обычную сталь, но и тщательно скрытое за ней волнение; сердце из-за этого пропускает пару ударов. — Нет, потому что тогда мы снова поссоримся. Я не хочу ссориться с тобой, мам, — тихо признаётся он, и Мэри на другом конце провода выдыхает. — Я вернусь завтра вечером, обещаю, но давай пока что поговорим так? — он дожидается от неё согласия и только тогда продолжает. — У нас много проблем, и мне... посоветовали вместе с тобой обратиться к семейному психологу? У меня есть её номер телефона, и мы могли бы разговаривать с ней например по скайпу? Мне правда это нужно, потому что мы не понимаем друг друга.       Он зажмуривается, когда она молчит несколько секунд перед вопросом: — В чём именно мы не понимаем друг друга? В том, что ты не хочешь возвращать свой обычный внешний вид? — Я не гей, мам, — устало выдыхает Нил, но старается взять себя в руки. — Я не понимаю тебя, когда ты хочешь меня во всём контролировать, а ты не понимаешь, что мне нужна своя жизнь. И если мы пытаемся говорить на эти темы, вот как сейчас например, мы начинаем ссориться. Нам нужен человек, который будет направлять разговор, чтобы мы смогли обговорить эти темы просто так, без ссор. Нам обоим это надо, мам, пожалуйста.       И Мэри снова молчит, и Нил ждёт от неё привычного: «Дома об этом поговорим», — но та выдыхает и шепчет что-то настолько тихо, что Нил не может разобрать её слов. — Абрам, ты же понимаешь, что это дорого, сложно, и я работаю определёнными сменами, поэтому мы не сможем установить нормальный график с этим твоим семейным психологом?       И Нил не верит тому, что слышит собственными ушами, а потому позволяет их диалогу прерваться на добрый десяток секунд; но время идёт, и он придумывает, что можно ответить: — Я уверен, что можно будет договориться о графике. И я работаю, мам, нам не будет сложно оплачивать сеансы. — Я хочу, чтобы ты поговорил с ней до возвращения домой. И скинь мне её номер. — Хорошо, — он чувствует, как дрожит его голос, но его глаза сухие. — Спасибо, мам.       Она хмыкает и отключается первой, и ещё несколько минут Нил смотрит на свой телефон так, будто вместо него держит грёбаный святой грааль, и дрожащими пальцами набирает номер, который ему дала Бетси. — Добрый день, Амелия Бэнс, слушаю вас. — Добрый день, — неуверенно здоровается Нил. — Вы семейный психолог?       Женщина замолкает на несколько мгновений, а затем Нил слышит, как её голос смягчается: — Да, милый, тебе нужна помощь?       Он выдыхает: — Да, точнее мне и моей маме. Мне дала номер Бетси Добсон. У нас с мамой есть проблемы, и мы бы хотели записаться на сеансы. — Как тебя зовут? — Нил Джостен, мэм. — Хорошо, Нил, приятно с тобой познакомиться. Я бы хотела поговорить с тобой, какие у тебя проблемы с мамой, и мне также нужен будет её номер телефона, чтобы она согласилась на проведение сеансов.       Когда Нил возвращается в дом, он продрог до самых костей, отморозил руки и нос, но внутри его встречают близнецы с горячим чаем, обеспокоенными взглядами и предложением спуститься вниз и поиграть в приставку, и он говорит им, что всё хорошо, и он готов согласиться на все их предложения. Когда он видит за ужином Бетси, он улыбается ей и говорит твёрдое: «Спасибо».