Ангел неупокоенных

       Как больно. Как горько. Марроу с пустотой на душе смотрит на затянутые прометиевым дымом небеса. Обессилен. Практически вбит проклятым обломком дрянной стены в мягкую, воняющую застоялой водой, потрохами и кровью лежащего рядом брата податливую почву. Не может выбраться. Руки не слушаются, но он хотя бы чувствует их, в отличие от ног.       Доспех… некогда его гордость, теперь он напоминал лишь бледную тень от самого себя: Алая, испещрённая рунами его покровителей и хозяев поверхность потеряла былую величественность, стала напоминать позорную робу того, чья голова скоро покатится по эшафоту на казни без зрителей и палача. Кстати о голове… непокрытая, она безупречно дополняла столь гнусную насмешку судьбы, словно даже собственное тело Марроу отреклось от него в смешливом презрении. И мёртвый брат… пусть у мёртвого брата не было кроме половины тела ещё и четверти головы, Марроу казалось что он, этот проклятый труп, тоже смеётся над ним. Смеётся подло, беззвучно, и даже когда Марроу делает передышку от своих попыток выбраться.        «Боги… молю… помогите…» - Позорная мысль, подпитываемая беспомощностью. Он никогда раньше не взывал о помощи. Он никогда раньше не умолял, наоборот, он слушал мольбы хрупких смертных скотских тел и возносил гордые молитвы верного слуги, того, кто несёт слово и волю Богов.

***

      Но ни помощь, ни окончательный покой не приходили. Как он вообще остался жив до сих пор? Неужели его приняли за покойника не только враги, но и братья? Или это насмешка и намеренно организованная медленная гибель в ожидании, что тянется между приступами потери сознания и лихорадочными попытками выползти из под обломка? Он не знал, но желал исхода, что стал бы прекрасным подарком. Подарком, который он не может подарить себе. Он может лишь со жгучей завистью вглядываться в пелену дыма. Он может лишь знать, что у лежащих там мертвецов есть оружие, что было способно помочь если уж не облегчить попытки обессиленного тела выползти из под обломка, то хотя бы вернуть жалкую долю контроля над своей судьбой вопреки словам о том, что никто кроме Владык его не властен над ней. Ведь он не может так просто ожидать смерти, верно?

***

      К тому моменту как пелена дыма начала рассеиваться, а звуки боя вновь приближаться, Марроу почувствовал насекомых, что начали пожирать его умирающую и прижатую обломками плоть. Он не знал, правда ли это, но и не горел желанием знать, гниёт ли он заживо, или его мёртвый брат, что не отрывал от него замутнённого глаза, разлагается в гордом одиночестве. Он всегда был горд. Желал, чтобы Владыки гордились им, заметили его, он был готов ради этого на всё. А Марроу шёл за ним, наивно считая, что этот ублюдок знает, что делает.        – И вот к чему мы пришли… Ты сдох. И я за тобой… -Почти одними губами проговаривает Марроу, готовясь вновь провалиться в беспамятство, как вдруг… Пелена дыма всколыхнулась.              Характерный шум. Кто-то с прыжковым ранцем. Нет. Не просто «кто-то». Это был Ангел. Мифический, оперённый, несущий смерть и с печалью взирающий на этот мир. Почти копия этих фресок, витражей и легенд, что казались лишь глупыми сказками тех, кто был покорен Трупу-Императору! Это его, Марроу, шанс! Шанс прийти к исходу, выйти из этого мучительного цикла ожидания окончательного разложения своей почти мёртвой туши!        – Помоги!-Глотка почти разодрана изнутри, а вместо крика лишь жалкий хрип. Практически обезумевший, почти умирающий десантник дёргается, тщетно силясь всё-таки привлечь внимание ангельской фигуры. Их взгляды встречаются на одно жалкое мгновение. Ангел, Жнец, лёгкая смерть равнодушно отворачивается, вглядываясь куда-то вдаль. Он безмолвно отказал Марроу в своей милости. Отказал в исходе.       Тишина. Руки Его пришли в движение. Странные, чуждые даже взору Марроу па завораживали воспалённый разум. Ангел перебирал струны, играл на музыкальном инструменте, что видел и чувствовал только он.       Мир вокруг потерял все свои краски.       Боль.       Чувство тоски и отрешенности впилось в саму душу, вырывая дыхание и вливая в кровь холод и сырость могилы.        Дым… он сгустился, стал холодным, в нём нечто двигалось, словно поле боя вновь ожило, пусть и осталось безмолвным.        Гнетущая тишина и боль души.       

Пространство пульсировало.

      

Сознание грозилось вот-вот покинуть невольного зрителя.

***

      Постепенно, тишина отступила.              Скрежет доспехов. Влажное хлюпанье. Ангел бросает невидящий взгляд на Марроу вновь. Проверяет, подонок, и слёзы его кровавые льются не по зажатому обломком врагу… Движение слева. Марроу чувствует, как кровь стынет окончательно.       Новые фигуры встают подле Ангела. Мёртвые, гниющие братья, что сжимают окоченевшими руками оружие. Скалятся. Подобно сервиторам они дёргаются, синхронно поворачивают головы туда, откуда слышны звуки боя. Новое движение слева. Марроу медленно поворачивает голову. – Хлюп!-Это кусок гнилого и изъеденного червями мозга мёртвого брата падает в лужу из свернувшейся крови и воды. Мутный глаз продолжает смотреть на живого «счастливчика». Гнилая пасть с выбитыми зубами исторгает смрад и нечто, напоминающее речь. – …Ма-а-а-ар-ро-о-у…-Стонет труп, конвульсивно пытаясь прийти в движение не смотря на то, что половины его тела давно не было. Подползает, кишечник волочится за ним следом, оставляя свои куски и извивающихся, толстых червей на гнилом смрадном следе из крови и слизи. Страх впивается в оба сердца вопреки совершенству психической обработки, и Марроу тщетно пытается продолжать выбираться, дотянуться до камня, сделать хоть что-то, способное изменить его судьбу. Но что может ослабевшее тело противопоставить трупу, что не чувствует боли, истощения и поглощающей тоски с ужасом?

***

      Когда дым рассеялся, на поле бойни осталось лишь одно тело. С обглоданным лицом, вырванным куском шеи и помутневшими глазами, оно продолжало попытки выбраться из заточения и присоединиться к маршу мёртвых, что искупали свои грехи перед Императором в посмертии.        Оно упрямо продолжало дёргаться. Раз за разом. Не прекращая, лишь иногда исторгая стон, после которого из пасти высыпались вскормленные его языком жирные личинки, падая на влажную почву.              

Он присоединится к братьям.

      

Искупит свои грехи перед Человечеством.

      

Обретёт исход.

      

Только бы выбраться.

      Только бы выбраться. Исход. Обрести исход. Выбраться… Исход…       Выбраться…            Выбраться…                   Исход…                   Выбраться… Выбраться…       Выбраться…                                                                                          Выбраться…       Выбраться…                               Исход…                    Выбраться… Исход…                   Выбраться…       

Выбраться…

      Исход…