Папина дочка

После выходных, проведенных у отца, Эбру было грустно. Она все чаще думала о том, как здорово было бы жить всем вместе или хотя бы в соседних домах, дворы которых соединяла бы общая калитка. Можно было бы вместе отмечать праздники, ходить друг к другу на завтраки — Эбру даже представляла, как могла бы готовить по выходным для всей своей огромной семьи. К ним приезжали бы бабушка Саджиде, Коркут и Сена, коллеги папы. А когда у папы и дяди родились бы дети, как весело было бы им носиться во дворе. В среду после уроков Эбру ждал Метин. Сейчас у них почти не было времени видеться. У него тренировки, у нее — школа, спецкурсы, после нее занятия по плаванию и барабанам. Хорошо еще не начались репетиции театра, а то она бы вообще разорвалась. Вот и оставались короткие прогулки между ее уроками и его тренировками. Хорошо, что Гюль теперь не приходилось забирать — уроки младшей сестры почти всегда заканчивались на час или два раньше, и за ней обычно приезжал Миран. А иногда девочка ехала домой сама на такси, как взрослая. — Куда пойдем? — спросил Метин, когда Эбру подошла к нему. — Не знаю, мне все равно. День какой-то не очень был… — Ну, идем, расскажешь, что случилось. А что тут рассказывать? После пребывания у папы все еще было грустно, на дом задали кучу заданий, Бирсен (вокалистка) сорвала голос, и концерты пока под вопросом. Спецкурс по кибербезопасности не радовал — девчонки откровенно засматривались на молодого учителя (студента какого-то университета), строили ему глазки и глупо хихикали, а тот смущался и запинался. — Ей-богу, лучше бы этот курс проводили папины коллеги! Там хоть что-то можно узнать, — сердито завершила свою тираду Эбру. — Потому что на малолетних поклонниц им наплевать. — А где твой папа работает? Просто ты не рассказывала. Эбру вспомнила, что отец строго-настрого запретил ей говорить кому-либо, где он работает. Мол, это то, о чем посторонним людям знать не положено. Даже Гюль не сказали, где работает ее любимый дядя Омер — малышка знала, что он борется с плохими людьми и часто ездит в командировки. — Папа… эм… Следователь в управлении. Организованная преступность или что-то вроде этого. В общем, ничего интересного. — А по-моему, хорошая работа, очень полезная. Но я бы никогда в следователи не пошел. Здесь нужен аналитический ум. — А кем бы ты хотел стать, если бы не баскетбол? — спросила Эбру. — Я… Бизнесменом, наверное. Окончил бы университет, работал бы у отца на фирме, чтобы опыта набраться. А потом бы свою фирму открыл. Но я и теперь думаю так сделать, только учиться буду заочно. Они не заметили, как дошли до набережной. Близился конец рабочего дня, и тут было полно людей, которые решили прогуляться после работы. Метин купил Эбру молочный коктейль, а себе взял воды. — Когда у тебя матч? — спросила девочка, облизывая губы после коктейля. — На следующей неделе. Это будет открытие сезона, играем с сильной командой. Приходи посмотреть. — Обязательно. Приглашу всех своих. А то Миран и Рейян тебя только по моим рассказам знают и по озеру. Но там ситуация была так себе. — Кстати, ты уже думала насчет новой поездки малышни? — Думала. Но я, наверное, не поеду — мои не пустят. Да и, скорее всего, у нас будет концерт в клубе, если Бирсен выздоровеет. — Эх, жаль… Мне все очень понравилось. Особенно как ты мне искусственное дыхание делала. — Что? — Эбру от удивления поперхнулась коктейлем, и ей потребовалось пару минут, чтобы откашляться. Метин усмехнулся. — Ты как скажешь… Я тогда очень сильно испугалась! — Извини меня, если бы я знал, что это так закончится, не потянул бы вас туда. Хотя Каан до сих пор вспоминает, как он на катере Гюль успокаивал. По-моему, ему очень нравится твоя сестренка. Эбру хотела было спросить: «А я тебе нравлюсь?», но по глазам вдруг что-то полоснуло. — Смотри, там не Неслихан ханым случайно идет? Вон, с какой-то девушкой, — толкнул ее в бок Метин. Эбру мигом повернулась: — Она, — в голове мигом сложились паззлы: опасность, о которой говорил Геральт, свет в глаза, Неслихан на набережной. — Черт! Метин! Это снайпер! Неслихан! Она, позабыв обо всем на свете, кинулась навстречу мачехе: — Неслихан! Здесь снайпер! Неслихан! Раздались выстрелы, и Эбру упала на землю, больно ударяясь носом об асфальт и обдирая колени. «Опять! Это опять случилось! И папа забрал у меня пистолет! Я даже не могу ответить! — вертелось в голове. — Меня ранили? Почему мне не больно?» — Эбру! Ты как? — Метин тотчас оказался рядом и обеспокоенно поднял ее. — У тебя кровь из носа… — Неслихан… — прошептала Эбру. Ребята повернулись и увидели Неслихан, которая склонилась над лежащей на земле девушкой. Эбру прищурилась, чтобы лучше ее рассмотреть, и поняла, что это Гизем. — Ох, черт, Метин! Гизем ранена… Но Метин уже и сам бросился на помощь. Он бегал куда быстрее Эбру, поэтому вскоре оказался рядом с пострадавшей. Вытащил из сумки спортивную футболку и прижал к ране на животе Гизем. — Она жива, — сообщил он, когда Эбру, тяжело дыша, оказалась рядом. — Но пульс очень слабый. Будь с Неслихан, я звоню в скорую. Эбру подбежала к мачехе, которая в какой-то прострации сидела на земле. Она была бледная, с окровавленными руками, и казалось, ничего вокруг не слышала и не видела. — Неслихан! — Эбру встряхнула ее за плечи. — Неслихан, ты в порядке? — Это я виновата, — прошептала она. — Я виновата! Я ее сюда потащила! — Не говори ерунду, слышишь? С Гизем все будет нормально! Вон, уже скорая летит. Успокойся, Неслихан! Я тебе приказываю! Неслихан вдруг схватилась за живот, и лицо ее исказилось. — Ох… Мамочки, как больно! Я что, рожаю? — Не рожаешь, тебе еще рано, — оборвала ее Эбру. — Все будет в порядке.

***

Рейян и Миран прибежали в больницу около шести часов. Обоим позвонили врачи и сообщили о том, что Эбру привезли на машине скорой. Правда, никто не сообщил, что девочка просто сопровождала свою мачеху и раненую Гизем. Гюль (к ее огромной радости) отвезли к бабушке Саджиде. Правда, женщине пришлось соврать, что все в порядке, просто срочные дела, а Эбру занята и с сестрой побыть не может. Саджиде ханым, вероятно, подумала, что у внучки свидание. Эх, знала бы она… Эбру была в больнице с Метином — ребята сидели в смотровой палате. Эбру расположилась на кровати, мальчик — на стуле в углу. Медсестра обрабатывала девочке ссадины на коленях, а та прижимала к носу пакетик со льдом. — Эбру! — Рейян подлетела к ней. — Боже мой, что случилось? — Рейян, — девочка обняла ее. — Это какой-то кошмар… Мы гуляли… Потом мне свет в глаза… Потом выстрелы… Неслихан рядом с Гизем… Ей плохо стало… Она разрыдалась. Рейян погладила ее по спине. — Не плачь, милая… — Надо узнать, как Неслихан и Гизем. Мне очень страшно! Там было столько крови! Неслихан очень сильно кричала… — Эбру, я схожу узнаю, — вызвался Метин и выскользнул из палаты. Ему неуютно было находиться рядом с Мираном, ибо тот как-то недобро посматривал в его сторону. Мужчина проводил паренька взглядом и присел рядом с Эбру. — Если это снова из-за твоего отца… — Это не из-за папы! Папа ни при чем! Геральт сказал, надо было раньше додуматься. — Кто такой Геральт? — Э-э-э… Не важно, — Эбру будто пришла в себя и обвела помещение взглядом. — Надо идти. — Эбру, куда? У тебя шок! — воскликнула Рейян. — Это из-за меня в Неслихан стреляли. Потому что я виделась с Геральтом. — Ничего не понимаю, — Миран недоуменно посмотрел на девочку. — Кто такой Геральт? Извините, — он окликнул медсестру, — может, стоит сделать МРТ? — Нет, у пациентки нет признаков повреждения мозга. — Да? А не похоже. — Идем умоемся, — Рейян помогла девочке подняться и повела в коридор. На выходе из палаты они столкнулись с Метином. — У меня хорошие новости, — сказал мальчик. — Неслихан ханым в порядке. — А Гизем? — Ее оперируют. — Ох… Умывшись, Эбру сразу же отправилась наверх, в палату, куда определили Неслихан. Там было тихо — мачеха спала под действием лекарств, обнимая живот. Эбру закусила губу. От этой картины на глаза наворачивались слезы. Если бы только вернуть время вспять и сделать так, чтобы никто не пострадал! Уметь бы стрелять, как папа, и запустить бы пулю в голову этому снайперу! Она всхлипнула, вытирая нос ладонью. — Эбру, пойдем домой, — сказал Миран, который неожиданно подошел сзади. — Угу. Надо с Метином попрощаться. — За ним приехали родители и забрали его. — М-м… А где реанимация? — Операция Гизем еще не закончилась. Не переживай, с ней все будет хорошо. — Откуда ты знаешь? Ты ведь не врач. — Не врач, — согласился Миран. — Но мне почему-то так кажется. Идем-идем. — А где Рейян? — Она тоже сейчас придет. Рейян они встретили на лестнице. На сгибе ее локтя Эбру увидела пластырь. — Я сдала кровь — у нас с Гизем одинаковая группа. Вдруг понадобится, — пояснила девушка. — Идем. Ночью Эбру так и не смогла заснуть. Перед глазами стояли картины сегодняшнего ужаса на набережной. Она и сама не знала, как перенесла это. Сегодня ей было очень страшно — хотя Метин, когда они мчались в больницу, сказал, что не верит в это. Мол, слишком хорошо Эбру держалась. Наверное, потому что осознание случившегося пришло позже, и теперь ее нещадно колотило под одеялом. Такого не было даже тогда, когда она спасала отца. — Эбру, тебе плохо? — спросила Рейян, увидев ее в кухне утром. — О, Аллах… — сказала она, притронувшись к руке девочки и затем ко лбу. — Ты же горишь! Иди в постель. Давай-давай. — А школа? — Иди ложись. Пропустишь один день, ничего страшного. Я сейчас заварю тебе чай. Эбру развернулась и побрела к себе в комнату. И замерла от изумления — на подоконнике сидела… белая сова. Точнее, нет, это была не настоящая сова, а игрушечная, и сидела она за окном. Девочка распахнула створку и затащила игрушку в комнату. К лапе совы было привязано письмо. Эбру развернула послание. «Спасибо, что спасла дочь и внучку».

***

Омер мчался в больницу, игнорируя все возможные правила дорожного движения. Как будто можно их соблюдать, когда любимая женщина и коллега, которую он считал сестрой, лежат в больнице! Сердце колотилось от ужаса. Но еще больший ужас вызывало то, что на месте расстрела Гизем была Эбру! Уже который раз из-за него дочка попадает в опасность! «Что же я за отец такой… Вроде бы должен быть защитником для своей девочки, а из-за меня у нее только проблемы… Может, и правда исчезнуть из ее жизни», — подумал он. Но тут же отогнал эту мысль. Поговорить с дочкой ему не удалось — на звонок ответила Рейян, сказала, что Эбру плохо себя чувствует. Омер решил заехать к ней вечером. А пока летел в больницу к Неслихан и Гизем. Гизем лежала в реанимации, и к ней пока никого не пускали. А палата Неслихан была в другом отделении — гинекологии. Подбегая к двери, Омер запоздало подумал, что не купил цветы. Но потом махнул рукой — до того ли сейчас? Он завалит Неслихан цветами потом, когда увидит, что с ней и с малышкой все в порядке. — Омер, — Неслихан слабо улыбнулась ему. Она лежала на кровати, а в руке виднелся катетер, к которому вела капельница. Омер опустился на колени рядом с ее кроватью, взял в ладони ее руку, приложил к губам. Затем поцеловал и погладил живот. — Как ты? Как малышка? — Врачи сказали, есть угроза преждевременных родов. Но уже все в порядке. Капают лекарства, чтобы матка не сокращалась. Успокоительное дают, — Неслихан сделала паузу. — Как Гизем? — Пока в реанимации. К ней не пускают. — Бедная девочка… Я до сих пор не понимаю, как это случилось. Вроде бы только говорили — а потом бах! — и все… — она вдруг резко повернулась к Омеру, будто вспомнила что-то. — Омер! Там Эбру была! — Я знаю… — Как она выдержала все это? — Я хочу сегодня вечером к ней поехать, поговорить. — Омер, — на лице Неслихан появилось скорбное выражение, — пожалуйста, только не думай, что ты в чем-то виноват! Ты ни при чем, это эти люди, которые стреляли в нас! — Знаешь, Неслихан… Слишком много несчастий я приношу людям… — Омер, как ты можешь так говорить? — она взяла его за руку и положила его ладонь на свой живот. Под ладонью Омер почувствовал уверенный пинок дочки. — Ты сделал для меня подарок, о котором я не могла мечтать! Ты осчастливил Эбру! Ты замечательный сын, друг, коллега и брат! Пожалуйста, ради всего святого, не думай так… — Я не знаю, Неслихан… Я не хочу причинять Эбру боль. Я не хочу, чтобы она видела подобное… — Омер, спроси у нее, что она хочет. Вряд ли она скажет тебе уходить из ее жизни. Эта девочка бросилась к террористам спасать тебя! Она все понимает… Он потер уставшее лицо, поражаясь тому, насколько глубоко его женщина чувствует всю его боль, все сомнения и переживания. — Ты устал? Хочешь, ложись рядом со мной? — предложила Неслихан. — Не переживай, места хватит. И мне не повредит. — Ладно, — Омер прилег с краю на ее кровать и обнял ее. Неслихан поудобнее устроила голову на его груди. И камень лежавший у нее на сердце, вдруг упал и исчез, будто его и не было. В больнице Омер пробыл до вечера. Сначала долго прощался с женой, которая с грустью смотрела на него и обнимала животик. Затем заглянул к Гизем — ему разрешили пройти всего на пять минут. — Омер, это был снайпер, — поспешила сообщить боец. — Я сама не знаю, как это случилось. Я увидела девочку, а потом отблеск. А потом она крикнула: «Там снайпер!», а дальше как в тумане. С главой все в порядке? — Да. Она только за тебя испугалась, но уже все хорошо. — Мальчик какой-то меня спасал… Кто это был? — Метин, друг моей дочери. Гизем улыбнулась: — Значит, мне это не приснилось… Я думала, что во сне видела, будто там Эбру была. Оказалось, это правда. — Гизем, поправляйся, — велел ей Омер. — Поправляйся и ни о чем не думай. Все будет в порядке. — Спасибо, — откликнулась девушка. Вечером Омер направился к Асланбеям. Он очень переживал перед этой встречей — будто идет просить руки невесты, хотя всего-то нужно поговорить с дочерью. Он даже специально зашел в магазин за сладким и цветами. Дрожащей рукой потянулся к звонку. Шаги за дверью послышались почти сразу, и на пороге возникла Рейян: — Омер? Здравствуй, проходи. — Вот… Это тебе, — он протянул ей цветы и угощение. Рейян приняла и, увидев, как он оглядывается, сказала: — Мирана дома нет, он повез Гюль на плавание. — Понятно. А… где Эбру? — Дома. Я не спрашивала у нее про вчерашнее, дала ей отдохнуть денек. Потом сама расскажет. — Можно к ней? — Конечно. Я пока на стол накрою, попьем чаю вместе. — Хорошо. Омер прошел в дальнюю комнату и постучал в дверь. — Открыто, — откликнулась девочка, и он послушался. — Папа? — Эбру, одетая в домашний костюм, явно не ожидала увидеть его здесь. Омер поддался чувствам — шагнул к дочке и заключил в объятия. — Эбру, как ты? — Я нормально, пап, — она всхлипнула. — Как Неслихан и Гизем? — Я только что был у них — все хорошо. Неслихан поправляется, и к Гизем пускают. — Слава Аллаху… Пап, я так испугалась! Я не знаю, с кем поговорить об этом, мне так не хочется пугать Мирана и Рейян! Но это было очень страшно… Так громко, ярко, столько крови! И крик Неслихан в ушах… Я так испугалась! Я вообще не помню, что я делала… — Тише, успокойся, успокойся, милая, все в порядке, — Омер бережно прижимал к себе дочь, радуясь тому, что она ему доверяет. С подушки ее кровати на него загадочно смотрела мягкая белая сова. Он отстранил от себя девочку. — Пап, я сказать кое-что хочу… — она взглянула на игрушку- сову. — Это касается Геральта.