пятиугольные звёзды объединяются в созвездие.

это случилось.. спонтанно. резко, сильно, крепко и необратимо. если бы их спросили о причинах, они бы разом ответили, что просто хотели этого. и они действительно хотели, это была наичестейшая правда, без даже крохотной доли утайки, но у любой ситуации есть если не причина, то отправной момент. их отправной момент — жан. вернее, спасение его из эвермора. говоря о косвенных причинах, у некоторых из них — кевин и нил — это началось ещё раньше, но тогда они не могли не то что объяснить этого, даже понять для самих себя, и потому началом всё-таки негласно признали спасение воронёнка из гнезда. жан был сломан и сломлен, жан был хрупок, жан был в отчаянии и намёках надежды, но на самом деле жан просто был. этого было достаточно. кевина перемкнуло первым. он не мог оторваться от изломанного ворона, просто не мог — неизбежно приходил к нему, вертелся рядом, порой даже не заходя в комнату, останавливаясь на первом этаже дома и вытаскивая мозг и всё возможное терпение из ваймака и эбби, пока спрашивал про его состояние. кевину было плохо, откровенно плохо — он не мог ничего поделать ни со своей беспомощностью в отношении жана, ни со своим чувством вины за то, что бросил его в чёрно-алом аду. когда жан, не выдержав его переполненного сожалением взгляда, послал дэя на все стороны света на всех языках, какие знал, а после, в отчаянной попытке достучаться до его понимания и вбить наконец в его несчастный мозг мысль «это не твоя вина, это делал рико, я не виню тебя за уход», рванул кевина за ворот футболки и грубо припечатался своими губами к чужим, кевин наконец понял. не то, что не был виноват, но то, что хранил в себе очень долгое время. кевина трясло, когда он сознавался жану в своих чувствах, но он и не думал брать их обратно. и уже никогда не подумает. вторым, на удивление, стал эндрю. уже насмерть привязанный к нилу и на полусмерть к кевину (он ненавидел их обоих, честно), однажды он случайно (придя проведать медленно срастающегося ворона вместе с нападающими) стал свидетелем нервного срыва жана, и то, какой знакомой и понятной была его боль, пронзило эндрю насквозь. эндрю не знал, что именно стало триггером, но знал, что отчаянно пытавшийся что-то исправить кевин и тревожно оглядывающийся нил не могли никак помочь жану. но эндрю мог. — вон отсюда. оба, — его голос был ледяным и стальным настолько, что вздрогнул даже нил. нападающие ретировались из комнаты за долю секунды, потому что кевин не имел никакого права голоса и возможности сопротивляться, когда джостен до боли сжал запятье его левой руки и буквально одним взглядом — почти что отцовским — заставил вылететь за дверь. жана трясло. он жался к изголовью кровати, по привычке прикрывая дрожащими руками голову, и тихо шептал непонятные просьбы на французском, которые эндрю, не знающий и слова на этом языке, понимал слишком хорошо. эндрю осторожно сел на край кровати, никак не касаясь жана, и почувствовал, что надламывается где-то внутри, когда тот мгновенно замер, ощутив, как прогнулся матрас, и без раздумий уронил оборонительную стойку рук, подчиняясь чужой воле. эндрю знал, что жан чувствовал, знал так хорошо, что начинало тошнить, а в пальцы пробирался уже собственный тремор. — я не прикоснусь к тебе, — тихо и спокойно сказал эндрю, прекрасно понимая, что жан ему не поверит. жан посмотрел ему в глаза — не верил, ни капли — и принялся молча ждать момента, когда мужчина перед ним перестанет играть роль хорошего человека. эндрю не шевелился. абсолютно. даже на сантиметр, даже когда из-за неудобной позы затекла и онемела голень. эндрю знал, что её вот-вот сведёт судорогой, но продолжал неподвижно сидеть и просто смотрел. прошла ни одна минута, прежде чем жан начал понимать, что ему не навредят. от эндрю несло.. чем-то. чем-то, что заставляло если не доверять, то как минимум не испытывать естественного страха и ожидания насилия. — почему? — жан звучал отчаянно хрипло. эндрю давно заметил, что он всегда тянулся именно к горлу, пытаясь травмироваться. будто хотел лишить себя возможности сказать хоть что-то, прежде чем последовало бы очередное, ещё более жестокое, чем прошлое, наказание. первые секунды эндрю думал, что ответить. ещё около минуты потратил на оценку возможных рисков и попытку понять, почему этот вариант вообще крутится в его голове. так и не найдя лучшего оправдания, кроме «он поймёт. мы похожи», эндрю потянулся к повязкам на предплечьях. жан понял. сразу. мгновенно. судорожно вздохнул и отвёл взгляд. эндрю подумал ещё пару секунд, а потом что-то в нём решило, что жану можно об этом рассказать. это было дико, потому что он не говорил этого даже бетси, даже нилу, но жан почему-то казался безопасной территорией. над тем, что ему сулило это открытие, эндрю решил подумать потом, а пока что: — сыграем? правда за правду, по очереди, по одному вопросу. и они вдруг рассказали друг другу всё. вывернулись наизнанку, вспоролись в грудной клетке, выложили всю подноготную. в какой-то момент жан понял, что рыдает. в какой-то момент эндрю понял, что осторожно прижимает его к себе, получив четырёхкратное «да» на просьбу коснуться. жан отключился прямо на его промокшем от слёз плече. эндрю высвободился из роли подушки с невероятным трудом и абсолютно неожиданной для него самого бережностью. убедился, что жан спит, вышел из комнаты, нашёл на первом этаже внезапно спевшихся и прижатых друг к другу плечами нила с кевином. нил не объяснил их внезапную близость, кевин не шугнулся вида миньярда, но оба в унисон спросили: — как жан? эндрю начал не то чтобы понимать, но чувствовать, к чему всё это ведёт, растолкал нападающих по разным краям маленького дивана и упал между ними, вполне осознанно оказываясь зажатым по бокам двумя телами. когда ничего внутри не взбрыкнуло, протестуя такой физической близости, эндрю вздохнул и ответил: — плохо. тяжёлый вздох нила едва ли был легче почти отчаянного вздоха кевина. — но мы это исправим, — продолжил миньярд. свои собственные слова показались ему слишком смелыми, но он не взял их обратно. судя по тому, как парни удивились, но не высказали ничего против — эндрю начинал чувствовать правильно. третьим стал нил. он провожал жана к троянцам вместе с ваймаком, потому что моро нужна была хоть какая-то стабильность в жизни, и, кроме кевина (и, по причине, которую жан не мог объяснить даже себе, эндрю), это мог быть только нил. нил не был способен сказать, почему, даже когда ваймак попрощался с жаном и ушёл ждать посадки на обратный самолёт, он сам не мог отойти от моро. жан словно тоже этого не хотел — мялся на месте и всё никак не решался ступить в новую жизнь. нил вдруг спросил, глупо и спонтанно, не понимая своих мотивов: — можно обнять тебя? жан ощутимо вздрогнул, потупил взгляд в пол несколько очень долгих секунд, а потом, что-то решив для себя, шагнул навстречу. то, какие чувства породило короткое, но крепкое касание, чуть не взорвало им эмоциональный спектр. жан ощутил на коже — и своей, и нила — мурашки, откровенно испугался этого и, поспешно и скованно попрощавшись, ушёл. нил смотрел ему вслед непозволительно долго, прекрасно понимая, что жан чувствует его взгляд, и ещё не скоро смог совладать с внезапной пустотой, поселившейся где-то внутри грудной клетки. по возвращении в пальметто нил почти отчаянно спросил у эндрю разрешение на объятия и, получив мгновенное «да», не отпускал его до последнего. а потом, окончательно переставая понимать себя, провёл остаток дня, крепко прижавшись плечом к плечу кевина и смотря очередной матч троянцев, пока не заболели глаза. последним, но не по значимости, стал джереми. джереми ждал жана ещё с того дня, когда кевин попросил его о переводе одного из воронов в троянскую команду. у них не слишком заладилось знакомство, с трудом строились взаимоотношения, но жан медленно открывался ему — по-настоящему открывался, — и джереми был готов ждать столько, сколько было нужно. джереми ни за что не забудет, как позвонил кевину с расспросами о его сломанной руке, а в ответ получил нешуточное беспокойство дэя о жане. — будь с ним осторожен, — то ли просил, то ли ставил ультиматум голос кевина из телефонной трубки. — будь с ним очень осторожен. джереми насквозь пронзил непрозвучавший смысл этих слов. «будь осторожен с ним, потому что он заслуживает этого» «будь осторожен с ним, потому что я не прощу тебя, если ты сделаешь ему больно» «будь осторожен с ним, потому что иначе всё это было напрасно» — я постараюсь, — пообещал джереми, потому что не мог не пообещать. кевин сбросил вызов, а джереми вдруг понял, что увяз. уже увяз в жане, уже точно, уже насмерть. джереми успел заметить взгляд жана, обращённый на него, и его грудная клетка почти разорвалась от эмоций, скрытых в этих глазах. джереми одним жестом выгнал из комнаты навостривших уши кэт и лайлу и подошёл к жану так осторожно и трепетно, как только мог. — я не должен чувствовать этого, — выдержав всего лишь минуту его понимающего взгляда зашептал жан. — не должен, просто не должен. ни к тебе, ни к.. жан резко осёкся и его глаза буквально панически расширились. джереми вдруг осознал, что понимает его так чётко и ясно, что не сдержал улыбки. внутри всколыхнулась юношеская, не забытая и не закончившаяся влюблённость в кевина, которую джереми хранил в себе уже далеко не первый год. — всё в порядке, — с теплотой отозвался джереми. жан ошарашено застыл, уловив непрозвучавшее «я тебя понимаю» в его словах. — кевин, да? жан вздрогнул всем телом, будто от удара, и не нашёл в себе сил соврать, когда джереми — солнечный и яркий, нежный и умеющий держать так необходимую ему, жану, дистанцию, явно чувствующий к нему что-то и даже не пытающийся это скрывать — стоял так близко и готов был услышать и принять что угодно, что только мог произнести жан. — не только он, — у моро пересохло горло от правды, в которой он до этого дня не признавался даже себе. он ждал насмешки, ждал оскорблений, ждал кулаков, которые будут направлять его на путь истинный, но джереми только вздёрнул вверх брови и очень аккуратно поинтересовался: — я могу с ними познакомиться? он буквально рвал жану шаблоны и превращал его из холодного и состоятельного юноши в розовеющего щеками мальчишку. жан посмотрел на него чуть ли не с отчаянием от взрывающегося эмоционального диапазона внутри, что не мог вместить в себя столько чувств одновременно. неуверенный кивок был встречен такой облегчённой и искренне-радостной улыбкой, что жан счёл бессмысленным сопротивляться самому себе и дальше. джереми замер, когда жан протянул к нему руку, но смело подставился под касание после того, как жан притормозил в паре сантиметров от кожи, не желая трогать джереми без чёткого разрешения. ох, жану было так чертовски важно показать, что его собственные границы должны оберегаться также, как и границы джереми (которых на самом деле практически не было, но которые насильно провёл жан, высказывая максимально открытое уважение и признательность, какие только мог). джереми понял. сразу. ох. — я не против, — уверенно, но всё ещё очень нежно уведомил его джереми, подаваясь вперёд, чтобы ладонь жана наконец легла на его скулу. он обменялся с жаном долгим взглядом, а потом тихо спросил. — можно я тебя поцелую? и жан сдался. отчаянно резко кивнул, сам приблизился, пока между их лицами не осталась пара сантиметров, и вверился джереми целиком и полностью, позволив его губам обрушиться на свои. джереми целовал так, словно поклонялся ему, но это было не рабское поклонение, а скорее признание его не только равным себе, но и (жан испугался этого слова, но мысль закончил) любимым. джереми целовал его с улыбкой и трепетом, даже не думая распускать руки, но с восторгом принимая любую инициативу со стороны жана. и это было так ценно, это было так сильно, это было так.. ох. жан вдруг почувствовал, что его хаотичная и полная боли жизнь начинает ровно вставать на ноги и, кажется, даже налаживаться. и жан бы нагло соврал, если бы сказал, что это чувство ему не нравится. джереми внутренне запищал от восторга, когда жан улыбнулся в поцелуй.

***

если началось всё с жана, то окончательно всё скрепилось руками джереми. он был улыбчивым, ярким и солнечным, он был тёплым и надёжным, он давно нравился кевину, он с первых же минут негласно одобрился нилом, в него очевидно и искренне был влюблён жан, а эндрю.. эндрю пал ещё тогда, когда протянувший ладонь для приветственного рукопожатия и не получивший никакого отклика джемери по-птичьи склонил голову на бок и осторожно поинтересовался: — можно? или ты не принимаешь никаких касаний? — глаза эндрю мгновенно стали внимательнее и чуть приоткрылись в удивлении. джереми продолжил с мягкой улыбкой, словно заранее говоря, что его не сможет обидеть ни единый вариант ответа миньярда. — я хочу знать на будущее, чтобы не доставить тебе дискомфорта. лицо нила почти не выдало удивления, только глаза распахнулись, а вот кевин в полной мере своим поражённым видом сдал истинную ценность и важность момента, когда эндрю всё-таки пожал всё ещё протянутую руку и серьёзно ответил: — только с разрешения. джереми ничуть не смутился, лишь улыбнулся шире и понятливо кивнул. эндрю отчётливо прочитал между строк его непрозвучавшее «спасибо за доверие». стоит ли говорить, что весь остаток дня, шатаясь по солнечным улочкам незнакомого штата и вполуха слушая разномастные беседы джереми, кевина и нила, эндрю почти не мог оторвать заитересованного взгляда от нокса? даже если парни и замечали, то ничего не говорили и не смели его винить — джереми действительно очаровывал всех окружающих за пару секунд. знакомство лисов с калифорнией протекало почти незаконно хорошо. джереми водил их по улочкам, показывая достопримечательности, советовал лучше места для перекусов, учтиво интересовался предпочтениями парней в еде и запоминал их буквально мгновенно, в последующие разы без распросов принося им именно то, что они хотели. жан удивился, когда в самый первый заход в кофейню джереми не спросил, что будет он, а потом его накрыло воспоминанием, как нокс однажды готовил ему кофе, и уже тогда отметил его любимое сочетание. в груди безбожно потеплело от такой внимательности, и жан поспешно переключил взгляд на болтающих кевина и нила, сидевших на достаточно свободном диване подозрительно близко друг к другу. уже под вечер, когда они остановились на пляже, чтобы посмотреть на утопающее в морских водах закатное солнце, жан, молчавший почти весь день, если только отвечать его не обязывала ситуация, подсел к эндрю, сохраняя между ними небольшую дистанцию для комфорта обоих, и негромко сказал: — ему невозможно сопротивляться, да? — его мог услышать только эндрю, и миньярд мгновенно проследил за взглядом моро, направленным на джереми. ох. вот как. что ж, это имело смысл и объясняло если не всё, то очень многое. — да, — игнорируя собственное лёгкое удивление от такой яркой и откровенной искренности согласился эндрю, но вдруг стал куда более серьёзным. — ты в безопасности? жан метнул на него удивлённый взгляд. эндрю и сам от себя не ожидал такого, но творить идиотские поступки сегодня почему-то казалось нормальным. почти что поражённые глаза жана внезапно потеплели, и это так незаконно и сильно подействовало на эндрю, что по спине катнулась короткая, но острая волна мурашек. — да, — уверенно ответил жан. эндрю почти возненавидел себя за то, какое облегчение он испытал, просто услышав одно это слово. — с джереми.. с ним.. — жан замялся и, кажется, даже смутился, подбирая слова. — он сексуален, но он знает границы и никогда не позволит себе лишнего. с ним действительно.. безопасно. эндрю смотрел на откровенный, сдающий хозяина с потрохами, румянец жана, и думал, что сходит с ума. иначе он никак не мог объяснить, почему моро казался ему милым, а на кончике языка отчаянно вертелось необдуманное «можно поцеловать тебя?». эндрю отвёл взгляд на троих нападающих, что сейчас активно и абсолютно по-детски дурачились на мелководье, обливаясь солёными морскими брызгами и пытаясь шутливо утопить друг друга. они выглядели.. странно, но правильно. их поведение и взаимодействие друг с другом казалось абсолютно естественным. непривычно яркая и широкая улыбка кевина, с теплотой смотрящего на попытку нила придавить тело джереми к песчаному дну, клыкастый оскал джостена, явно задерживающего ладони на сильной груди капитана троянцев не только из-за желания победить в детской дурости, взгляд самого джереми, искрящийся неподдельным интересом к нилу и становящийся почти незаконно заворожённым, когда в поле его зрения попадал кевин в насквозь промокшей и красноречиво облегающей красивое тело футболке. — эндрю.. — негромкий голос жана вернул миньярда обратно на тёплый песок, на котором он сидел, и заставил ёкнуть что-то внутри — французский акцент сделал с его именем незаконную вещь — жан буквально промурчал шальную «р», и эндрю всеми силами постарался скрыть, как сильно ему это понравилось. дождавшись, пока чужие глаза остановятся на его лице, жан спросил. — сыграем в правду? эндрю удивился, но вида не подал. — спрашивай. — какие у тебя отношения с нилом? эндрю чуть не подавился воздухом от столь неприкрытой наглости. никто, кто знал его хоть немного, ни за что не осмелился бы задать такой вопрос. эндрю почти успел сгенерировать красноречивый посыл жана в далёкое и пешее эротическое путешествие, но вдруг замер, понимая, что в нём не появилось даже малейшей агрессии на моро. ещё через мгновение пришло осознание, что жан не боится его вовсе не из-за того, что плохо знает, а из-за того, что знает слишком хорошо. эндрю проглотил эту информацию с лёгким — слишком лёгким — усилием и принял условия игры. — я его ненавижу, — спокойно изрёк миньярд и выдержал почти что насмешливый взгляд жана. отбил наглый вопрос не менее компрометирующим. — тебе нравится джереми? жан тут же смутился и стрельнул глазами в нокса, которого нил таки завалил на лопатки и теперь пытался отбиться от ответной атаки кевина, предательски вставшего на сторону троянца. нападающие смеялись и активно делали вид, что не замечают тонкой грани, по которой ходят, касаясь и смотря друг на друга с не слишком дружеским подтекстом. — наверное, — наконец сдался жан, когда понял, что взгляд цепляется не только за чёткий пресс под промокшей футболкой джереми, но и за сильные руки кевина, и находящиеся в безбожно хорошей форме ноги нила. это постепенно начинало поджаривать ему мозг. — что насчёт кевина? ох, по какому же тонкому льду они ходили сейчас. эндрю решил, что обдумает возможные последствия позже, и без раздумий ответил: — мы целовались с ним пару раз, если ты об этом, — вытянувшееся лицо жана стоило прозвучавшей правды и абсолютно точно её окупало. — ты тоже, верно? — верно, — чуть охрипшим от неожиданности голосом отозвался жан. этот разговор гарантированно привёл бы кого-нибудь либо в могилу, либо к счастливому финалу, но сейчас было ещё слишком много пробелов, чтобы делать ставки. — под «мы» ты имел в виду?.. — себя и нила, — быстро отчеканил эндрю, бесстрашно смотря на него в ответ. это было похоже на абсурд, но эндрю начинал как никогда остро чувствовать и постепенно даже понимать, чем было это странное «нечто» (он бы сказал «ничто») между всеми ими. — ты чувствуешь себя в безопасности рядом со мной? — вот такого эндрю от себя ожидал в самую последнюю очередь даже при учёте постепенного смирения с происходящим, и уже представлял примерные варианты развития событий, в которых жан немедленно плюнет ему в лицо и уйдёт. почему-то одно представление такой картины принесло эндрю острую вспышку боли в груди, но он всё ещё покорно ждал ответа. — да, — без сомнений отрезал жан, и это ударило по эндрю так сильно, так чертовски сильно, что миньярд задумался о том, что может возненавидеть моро в любую секунду. а потом жан спросил, и у эндрю не осталось даже малейшей мысли в голове. — можно поцеловать тебя? эндрю не узнал свой голос, когда ответил. столь тихо, ошарашено и скрыто-восторженно он звучал, когда миньярд шепнул «да» одними губами. жан подался вперёд, предусмотрительно упёрся обеими ладонями в рассыпчатый песок, чтобы ненароком не коснуться там, где не позволили — эндрю почти затрясло от этого немого жеста — и поцеловал его. эндрю официально закончился как человек. жан был так чертовски учтив, когда целовал его, что эндрю твёрдо решил, что ненавидит и его тоже. когда миньярд не выдержал и осторожно прикусил моро нижнюю губу, давая зелёный свет на более явную инициативу, он точно не был готов к тому, что жан, будучи французом, может так громко оправдать свою национальность. когда они разорвали французский поцелуй, эндрю уже можно было откачивать — он был почти уверен, что видит звёзды, а вкус языка жана так чётко отпечатался на его собственном, что эндрю не думал, что в ближайшее время сможет избавиться от этого привкуса. едва ли он был против такого исхода, но всё же. — всё ещё в безопасности? — хрипловато спросил эндрю, потому что ему было буквально необходимо сказать хоть что-то (хотя никогда раньше он не нуждался в заполнении возникающих пауз словами), и не менее необходимо увериться, что жан в порядке. — в полной, — легко ответил жан, и в его глазах заплескалось такое яркое облегчение, что эндрю ничего не смог с собой поделать. показательно приподняв ладонь, чтобы жан точно заметил, эндрю спросил: — да или нет? моро потратил секунду на понимание, что тот хочет сделать, а потом просто кивнул: — да. эндрю лёгким движением переплёл их пальцы и оставил замóк из ладоней лежать на песке, будто его и не было. откровенно частивший пульс жана остался культурно проигнорирован ими обоими. когда они наконец перевели взгляд друг от друга на подозрительно притихших в воде нападающих, то чуть ли не синхронно задержали дыхание. кевин явно вспомнил, что был лисом и должен был оставаться на стороне нила, поэтому вдвоём они опять опрокинули джереми в воду, но тот, по всей видимости, успел утащить за собой и джостена, потому что сейчас буквально лежал спиной на его ногах, явно мешая встать. но причиной затишья была вовсе не маленькая победа лисов над троянцами (хотя тут уж как посмотреть). нил, абсолютно не чувствуя себя побеждённым, позволил джереми удобно разлечься на своих коленях и с какой-то уж слишком умиротворённой улыбкой вплёл пальцы в осветлённые волосы, ласково перебирая их, пока кевин, несомненно ощущавший себя королём положения, внаглую восседал у джереми на бёдрах и.. да, ни жану, ни эндрю не могло показаться — целовал его. кевин определённо целовал джереми. нил, почувствовав на себе их взгляды, повернул голову в сторону временно опешивших от такого зрелища парней, внимательно вгляделся, пытаясь понять их мысли, заметил переплетённые пальцы и ласково им улыбнулся. жан с эндрю синхронно покраснели.

***

им было сложно поначалу, и это вовсе не было удивительным — едва ли хоть кто-то из них мог полноценно довериться даже одному человеку, что уж говорить о целых четырёх. они не то чтобы сильно ругались или ссорились, но державшаяся между ними дистанция ощущалась буквально болезненно. это действительно было кошмарно — они все были влюблены, но при этом они все были настолько разными и настолько изломаными жизнью, что просто не могли достаточно сблизиться друг с другом, чтобы переступить последнюю удерживающую черту. слишком тактильный джереми, относясь с почти что незаконным уважением к чужим личным границам, откровенно страдал от невозможности касаться любимых ему людей — жан и эндрю позволяли прикосновения к себе исчезающе редко, нил тоже не был фанатом тактильного контакта, а кевин, видимо, никак не мог принять для себя, что имеет право быть участником такой связи, и поэтому даже короткие объятия с ним были для джереми редкой благодатью. нил, в чьей голове всё ещё порой всплывал яростный голос матери, временами отстранялся от парней на чистом инстинкте — он боялся им навредить и, даже слушая их общие уговоры, что они вовсе не боятся ни его прошлого, ни возможных последствий, не мог поверить в это до конца. его отстранения хорошо понимал (но только разумом — на чувства это не распространялось) эндрю, пытался понять джереми, но жан и кевин, плывшие с нилом в одной лодке под названием «инвестиции ичиро мориямы», буквально выламывались от желания быть ближе из-за банальной схожести их положения, но каждый раз натыкались на болезненную стенку, за который скрывался не нил даже — натаниэль, отчаянно боявшийся своей сути и того, что может нанести им непоправимый вред. жан с эндрю были похожи в своём недоверии к окружающим в частности и ко всей этой затее в целом, но их опасения начинались из разных истоков. жан всю осознанную жизнь был исключительно товаром — его покупали, продавали, передавали, и при этом никогда не вставало даже теоретического вопроса о том, хочет этого сам жан или нет. оказавшись же в ситуации, когда он сам мог выбирать свой жизненный путь и обязан был действовать исключительно по собственной воле, жан испытывал нешуточный страх и потерянность — он ждал наказания, ждал указаний, но парни из раза в раз интересовались (по-настоящему, не притворно) «хочешь ли ты этого?», и жан никогда не знал правильного ответа. эндрю тоже не доверял, но не себе, как жан, а окружающим, и это было едва ли не хуже. эндрю отрицал не только существование такой вещи, как любовь, но и пресекал на корню любые попытки парней донести её до него. когда-то он с трудом смог открыться нилу, и не был уверен, что сможет сделать это вновь для остальных троих, не потеряв всё то, что отстраивал в себе непомерным трудом и множеством жестоких ошибок. он пытался, честно пытался, перебарывал себя и шёл на минимальный контакт, но липкий и острый, абсолютно ненавистный ему страх опасно и больно впивался во внутренности, когда эндрю позволял кому-то оказаться чуть ближе, чем на расстоянии вытянутой руки (и, что самое кошмарное, это было не только в отношении физического контакта). кевин, осознавший свои чувства раньше всех остальных, страдал по большей части из-за их общей раздробленности, но не мог никак придумать способ скрепить всех в единый организм, и позорно даже для самого себя убегал в самый быстрый способ решения (на деле просто избегания) проблемы — алкоголь. и это было плохо, это было опасно, и парни невольно становились ближе хотя бы ради того, чтобы не дать дэю утонуть в начинающейся зависимости. немалой проблемой стало также расстояние, что пролегало между ними — южная калифорния была чертовски далеко от южной каролины. километры нещадно дробили их на два шатких лагеря, непомерно изнывающих и скулящих от невозможности быть рядом. джереми сбился со счёта того, сколько раз и он, и жан тяжело вздыхали и почти неслышно шептали «если бы они были рядом..». лисам было ничуть не легче — кевин изводился разлукой до того отчаянно, что его порой приходилось чуть ли не запирать на стадионе, чтобы переключить на игру и не дать взять в руки очередную бутылку. тоска нила отражалась в его долгих взглядах в пустоту и постоянно крутящемся в пальцах телефоне, где на первых двух строчках вызовов и сообщений вечно сменялись имена пары троянцев. а эндрю, активно отрицавший, что факт разлуки хоть как-то влияет на него, в какой-то момент понял, что уже не в первый раз заказывает в кафетерии не свой любимый карамельный раф, а обожаемый жаном холодный американо. когда в кармане кофты он однажды наткнулся на обёртки от любимых конфет джереми, которые, как оказалось, употреблял в просто неприличных количествах, он наконец признал, что его ломает не меньше. это было сложно, это было трудно, это было даже невыносимо временами, но они яростно отказывались сдаваться, и в итоге именно их почти что отчаянная целеустремлённость смогла победить все трудности и сломать все стены, которыми они окружали себя, чтобы спастись самим и спасти друг друга. они поняли, что справились, также спонтанно, сильно, резко, крепко и необратимо, как и начали это. однажды нил, задержавшийся в тренерской с ваймаком для обсуждения капитанских вопросов, а потом провёдший лишний десяток минут, бегая по магазину и забивая корзину для покупок любимыми вкусностями парней, переступил порог своей комнаты в лисьей башне, и чуть не поймал инфаркт, увидев две лишние и слишком знакомые пары обуви в прихожей. он ворвался в гостиную с горящими глазами, только чтобы замереть на месте, выронить из пальцев шуршащий пакет и оказаться схваченным жаном в крепкие объятия и цепкие руки кевина, заглушающие поражённо-радостный вскрик. жан привычно быстро отстранился, дождался судорожно-разрешающего кивка джостена и оставил на его губах лёгкий приветственный поцелуй. кевин, наглый в силу собственной радости, несдержанно чмокнул нила в давно зажившую щёку, но не получил на это даже малейшего возмущения. — они только уснули, — еле слышно шепнул жан по-французски, отступая на шаг назад, чтобы дать нилу возможность увидеть гостиный диван и мгновенно распасться на зачарованное умиление. на мягкой обивке, полностью игнорируя присутствие других людей в комнате, спали эндрю и джереми. и эта картина уже была чарующей, но то, что добило джостена окончательно — они спали в обнимку. эндрю полулежал, откинувшись спиной на угол между подлокотником и спинкой дивана, а на его мерно вздымающемся от спокойного дыхания животе устроилась лохматая блондинистая голова джереми. руки нокса по старой и выработанной в отношении эндрю привычке не прикасались и никак не удерживали миньярда на месте, но пальцы левой ладони были крепко зажаты между пальцев правой руки эндрю по явной инициативе второго и покоились около них таким надёжным замкóм, словно могли бы удерживать собой само мироздание. нил в буквальном смысле задохнулся восторгом от этой картины и еле как оторвал от них взгляд, чтобы посмотреть на не менее искрящихся удовольствием кевина и жана. моро понимающе усмехнулся, а кевин, видимо растеряв от счастья остатки инстинкта самосохранения, громко прошептал на всё том же французском: — они очаровательны, скажи же. нил успел согласно кивнуть, прежде чем слишком чутко спящий эндрю показал им красноречиво выставленный средний палец свободной левой руки и сонно прохрипел на общепринятом английском: — ещё слово по-рататуйски и вы все пойдёте на хуй. парни искренне попытались сдержаться, и если у кевина и нила как-то получилось не засмеяться в голос, то жан не смог и тихо прыснул в кулак, тщетно пытаясь скрыть смешок за негромким кашлем. от такой наглости миньярд даже открыл глаза и опасно зыркнул на него, правда все присутствующие знали, что в нём нет и капли агрессии сейчас. — тебя тоже касается, француженка. — не рычи, милый, — чуть ли не мурлыкнул жан на французском, и кевин с нилом не выдержали, отчаянно захихикав. до того, как эндрю окончательно решился бы на кровавую месть, жан подошёл к дивану, опустился рядом с ним на колени, чтобы быть на одном уровне с глазами миньярда и тихонько шепнул по-английски: — да или нет? эндрю просверливал его глазами всего две секунды, прежде чем отозваться уверенным «да». жан, вопреки общим ожиданиям, не поцеловал эндрю, а лишь склонился над ним и нежно потёрся о кончик носа миньярда своим, повергая голкипера в крайнюю степень шока и лёгкого, предательски ярко видного на его бледной коже смущения. жан улыбнулся, коротко прикоснулся губами к его лбу и шепнул, добивая всех присутствующих: — прости, что разбудил. нил не знал, как он сам ещё не запищал от очарованного умиления, потому что ну, кевин-то пищал и жмурился от свербящего в груди радостного удовольствия, пряча лицо у нила в плече, что со стороны выглядело до невозможного комично из-за разницы в их росте. эндрю тихо пробубнил что-то на немецком и показательно закрыл глаза, делая вид, что всё происходящее никоим образом его не касается. жан кинул вопросительный взгляд на нила, как на единственного человека в комнате, кто понимал немецкую тарабарщину, и тот одними губами прошептал: — он сказал, что ненавидит тебя. жан попытался скрыть слишком явную улыбку и слишком яркий румянец, но не особо преуспел в этом даже с учётом того, что калифорнийское солнце щедро добавило загара на его кожу за прошедшее время. вдруг джереми издал непонятный сонный звук, похожий на что-то среднее между мычанием и скрипом, и с дцатой попытки продрал глаза. жан сразу же протянул ладонь, по заученной привычке из продолжительной совместной жизни запустив пальцы в осветлённые волосы, и неожиданно столкнулся с пальцами эндрю, сделавшими то же самое. джереми, благодарно и довольно жмурясь, подался под поглаживания, напоминая огромного ласкового кота, и кевин одновременно с нилом (которого сейчас обнимал со спины, пользуясь тем, что джостен слишком расслаблен, чтобы быть против физического контакта) почувствовал неудержимое желание зацеловать его всего. пока лисьи нападающие преисполнялись в нежных чувствах к троянскому капитану, эндрю и жан решили устроить соревнование за лучшего гладительщика, и джереми, которого невольно щедро подёргали за волосы, начал отмахиваться от них, бурча что-то притворно-суровое. эндрю отступил первым, за что получил благодарный взгляд от джереми и самодовольный от жана, и, картинно закатив глаза, столкнул с дивана их обоих. толчок был мягким, но джереми не пожалел короткого звонкого вскрика, а сразу после безболезненного приземления на ковёр — громкого смеха. эндрю глянул на него с непонятной эмоцией, которую нил для себя определил как «нежность», а потом джостен перестал сдерживаться и навалился на нокса всем телом, приветственно и коротко целуя в уголок губ, чтобы оказаться мгновенно сжатым в медьвежьих объятиях. — ты задержался, — по-доброму заворчал джереми, через полминуты выпуская нила и позволяя ему скатиться с себя к коленям усевшегося по-турецки прямо на ковёр кевина. — капитанство, сам понимаешь, — беззаботно отозвался нил, откровенно наглея и укладываясь головой кевину на скрещённые голени. кевин тут же обомлел, растаял и постарался не распускать больше рук, хотя ему и безумно хотелось затискать проявившего тактильную инициативу нила. — о, это просто ужас, — со знанием дела закивал джереми, поднимаясь в полусидячее положение и откидываясь спиной на диван между ногами эндрю и жана, который в непонятно какой момент успел телепортироваться на мягкую обивку. — особенно когда тебя отказываются слушать и играют, как сумасшедшие. — некоторых ещё и с поля не вытащить, кошмар, — поддержал нил и ответственно постарался удержать лицо, когда на них злобно зыркнули кевин с жаном. — будто ты сам оттуда вылезаешь, — беззаботно парировал эндрю, и джереми, предатель, засмеялся. нил посмотрел на него взглядом, красноречиво заявляющим «джереми, блин, мы же были в одной лодке», но уже через секунду сменил вектор диалога: — когда вы приехали? я один об этом не знал? — пару часов назад, — отозвался жан с дивана. — мы никому не сказали, потому что сами решили в последний момент. на вопросительный взгляд кевина джереми ухмыльнулся, стрельнул глазами в жана, и начал увлекательный рассказ: — утром мы спокойно оттренировались в зале, уже собирались на поле, как вдруг пришёл реманн и заявил, что корт закрывают на несколько дней в связи с какими-то там санитарными вопросами — вроде одного из уборщиков прямо в здании покусала бешенная крыса, поэтому весь стадион травят химией, — джереми сокрушённо выплеснул ладонями, выражая крайнюю степень возмущения подобным абсурдом, лишившим его команду любимого корта. — ребята протестовали, но так ничего и не добились, — тут нокс кинул говорящий взгляд на жана, но он проигнорировал очевидный намёк на свою скромную персону. — поэтому пришлось разбегаться по домам и сокрушаться уже там. кевин, похмурев до состояния тучи на грозовом небе, вздохнул с неприкрытой досадой, а нил обменялся искренне сочувствующим взглядом с недовольным жаном. эндрю чуть ли не фыркнул, наблюдая за ними, как за детьми, у которых забрали любимую игрушку. — однако, — вдруг ярко улыбнулся джереми, а жан почему-то еле заметно напрягся за его спиной. — наш прекрасный защитник быстро придумал гениальный план по спасению нашей бренной души и физической формы. — не утрируй, я просто предложил решение, — пробормотал жан, старательно избегая смотреть на кого угодно из лисьей тройки. — да, разумеется, — примирительно кивнул джереми, но тут сразу же сдал его с потрохами. — ты просто схватил меня за руку, как только мы переступили порог зала, и сказал «поехали к парням». — корт лисьей норы один из лучших в стране! — отчаянно попытался отбиться жан, но уже было поздно — три пары глаз смотрели на него с лёгким удивлением и проклёвывающимся сквозь радужку обожанием. — конечно, именно поэтому мы вылетели из калифорнии через полтора часа, даже не заехав домой за вещами, — ровным голосом согласился джереми, явно испытывая почти маниакальное удовольствие от безбожно краснеющего жана. жан не мог поднять глаз, испытывая чуть ли не стыд от столь открытого проявления собственных чувств. он не злился на джереми за то, что тот сдал его, но всё равно мстительно ткнул пальцами правой ноги ему в плечо, пытаясь использовать эту заминку, чтобы справиться с собой и своим частившим дурным сердцем, которого почему-то хватало на этих четверых идиотов. он знал, что парни поймут, что они рады сейчас быть рядом, что они любят его, но это говорила только рациональная и не слишком громкая часть его сознания. другая же, куда более болтливая и мешающая, в открытую заявляла, что жан — влюбчивое посмешище, что нельзя открываться людям таким образом и с такой силой, что это обязательно ему аукнется в худшем свете из всех возможных, и что.. — жан, — осторожно позвал его кевин, и моро чуть не отшатнулся от того, что он внезапно оказался всего в паре десятков сантиметров от него. жан не успел понять, когда кевин подобрался так близко, но не смог не ответить на его просьбу, а потому поднял глаза и вдруг увяз в зелёной радужке без шанса выбраться. кевин смотрел на него очаровано и будто заново влюблённо, и жан внезапно понял, что абсолютно беспомощен перед этим взглядом. — мы очень скучали по вам, — доверительно прошептал кевин, и у обоих троянцев перехватило дыхание от искренности его слов. — спасибо, что приехали. жан почувствовал, как по грудной клетке разливается тепло, и понял, что не сможет ничего ответить на это — голос пропал от придушивших горло эмоций. на осторожный вопрос кевина «можно?» жан смог лишь кивнуть, а потом закрыл глаза и расплавился до жидкого агрегатного состояния за считанные секунды — кевин французом не был, но в французских поцелуях не уступал самому жану. оставшаяся без внимания троица притихла, чуть ли не загипнотизированная развернувшимся зрелищем, а потом эндрю, первым пришедший в себя и понявший, что до жана с кевином сейчас попросту не дозваться, соскользнул с дивана прямо на колени джереми. — да, — тут же уверенно сказал нокс, поставив миньярда в секундный ступор. — я даже не спросил, что именно, — эндрю скептически поднял бровь, но на джереми это не подействовало. — для тебя всегда «да». джереми пожал плечами, не теряя и капли уверенности, и явно проигравший эту партию эндрю сразу же накрыл его губы поцелуем, лишая возможности сказать ещё хоть что-то, что сможет заставить сердце миньядра пропустить пару ударов. джереми чертовски хотелось его коснуться, показать, как он любим и желаем в лучшем смысле этих формулировок, но он помнил уговор — только с разрешения — и потому держал руки при себе, невольно стиснув пальцы в кулаки. эндрю, не разрывая поцелуя, скользнул ладонями по его шее к плечам, потом вниз к предплечьям, вслепую разжал хватку пальцев и уложил ладони джереми себе на внешнюю сторону бёдер, давая молчаливое согласие. джереми распахнул глаза и посмотрел на него с таким спектром эмоций, что эндрю вынужденно отвёл взгляд и как-то слабо прошептал куда-то вбок: — не трогай спину. от количества доверия, которое эндрю проявлял к нему, у джереми чуть закружилась голова, но его хватило на то, чтобы уверенно кивнуть и вполголоса ответить: — конечно. эндрю не удостоил его взглядом, уже активно плавясь под поцелуями подобравшегося к ним нила, и джереми на секунду подумал, что может умереть от того, какой правильной, горячей и нужной была картинка перед его глазами. он уловил боковым зрением, как в сторону отлетела чёрная футболка кевина, услышал, как жан шепнул что-то на французском, а потом прижался губами к оголённой шее эндрю, и мир схлопнулся, когда миньярд, от неожиданности не успевший сдержаться, звучно и коротко застонал нилу в губы. — твоя школа? — не особо злобно, но угрожающе прошипел эндрю, впившись тяжёлым взглядом в небесную радужку нила. джостен даже не попытался скрыть клыкастой ухмылки. — тебе же нравится, — ласково поддел он эндрю. — и нам нравится, что тебе нравится. — ненавижу тебя, — по-кошачьи ощетинился миньярд, стрельнул глазами в довольного джереми. — и тебя тоже. — мы знаем, — в один голос ответили парни, и кевин, краем уха слушавший их перебранку, негромко рассмеялся с дивана. жан успел поменять их местами, уложив кевина на лопатки, и теперь жадно бегал глазами по его не скрытому одеждой торсу. кевин шумно, на всю комнату, вздохнул, когда жан опустился губами на его ключицы, и пустил по спинам парней табуны мурашек — кевин вообще был самым громким из них в постели, и все они, если быть честными, нагло этим пользовались. — мне тебя раздеть или ты сам справишься? — издевательски протянул эндрю, вернув к себе внимание джереми. его голос сочился сарказмом, но нокс знал, что вопрос был искренним — эндрю бы не стянул с него ни единой вещи без согласия. джереми улыбнулся и показательно поднял вверх руки, будто ему действительно нужна была помощь, и пусть эндрю с силой закатил глаза, джереми всё равно знал — на самом деле ему это нравится. воздух в комнате не был прохладным, но на разгорячённое тело подействовал контрастным душем — по коже очередной колкой волной побежали мурашки. эндрю мастерски отвлёк его внимание очередным поцелуем, поэтому джереми оказался абсолютно не готов и чуть ли не заскулил, возможно на рефлексе слишком сильно сжав бёдра миньярда, когда нил скользнул языком по его шее к чувствительному уху и аккуратно прикусил мочку. — один-один, — ухмыльнулся чересчур довольный эндрю, окидывая взглядом победителя временно дезориентированного джереми, и обменялся хитрым прищуром с задорно подмигнувшим ему нилом. джереми подумал, что его разберут на атомы этой ночью, и с удовольствием понял, что его более чем устраивает такой исход.

***

провести летние каникулы в калифорнии было официально лучшим решением, которое они принимали в своей жизни. впятером они абсолютно точно не помещались в квартире, где жили жан с джереми, поэтому кевин с широкой руки (и богатого банковского счёта) оплатил им огромный люксовый номер с видом на побережье тихого океана и просто неприлично огромной кроватью, на которой они без труда могли поместиться все вместе. проспавшиеся и отдохнувшие от перелёта лисы с позднего утра были разбужены заботливыми поцелуями жаворонка-жана и почти умоляющей просьбой подняться, пока джереми, преисполняясь к новоприбывшим парням в самых нежных и тёплых чувствах, не спалил к чертям небольшую газовую плиту на маленькой кухне внутри номера. на вполне логичный вопрос злобного спросонья эндрю, от чьей атакующей руки жан еле как увернулся (поэтому досталось ни в чём не повинному кевину), «на кой хер в президентском люксе ебучая кухня?» никто не смог дать нормального ответа, поэтому, во избежание умышленного поджога, парни плохоскоординированной и местами лохматой (ну не укладывались кудри у нила, не укладывались!) компанией спустились на вполне себе ресторанный и богатый завтрак на первый этаж отеля. эндрю сгрёб на тарелку всё, что имело в себе хоть каплю сахара, джереми не устоял перед разнообразием мяса с гриля (хоть это и слабо смахивало на блюдо для пусть и позднего, но утра), жан ужаснулся их выбору, взяв себе витаминный салат с холодным американо, кевина еле оттащили от разнообразия свежевыжатых соков, а нил, как самый простой и скромный человек в вопросе питания в их компашке, решил урвать от жизни всё и уложил на тарелку по кусочку от каждого предложенного шведским столом блюда (спойлер: в него не поместилось и половины этого разнообразия). прикончив завтрак и почти выкатив из-за стола нила, который жаловался, что объелся и теперь похож на шарик, парни не успели толком вернуться в номер, как джереми заявил, что они идут на пляж, и это не предложение, а «я скручу голову каждому, кто скажет, что не взял плавки, потому что я предупреждал. нет, жан, твои я положил с собой, даже не надейся. кевин, ты!.. о, спасибо, эндрю, ты лучший, как они вообще без тебя справляются» и всё в таком духе. поэтому, переваривая остатки еды уже в машине, они поехали на пляж, жариться под калифорнийским солнцем и превращаться из бледных поганок в стейки медиумной прожарки. идея, изначально воспринятая почти всеми в штыки, быстро стала казаться отличной: океан был тёплым, песок — чистым, коктейли из пляжного бара — вкусными, а джереми, и в лучшие (то есть холодные) времена не шибко уважавший одежду как явление, — почти голым. жана вымазали в солнцезащитном креме буквально полностью, та же участь настигла и эндрю с нилом, а вот кевина сначала пришлось доставать из воды, потому что он любил океан на удивление сильно, и вытаскиваться оттуда активно не желал. только когда жан пообещал ему полное обгорание и неспособность даже спать нормально ближайшие несколько дней, дэя получилось выманить на берег, обмазать и усадить сохнуть на шезлонг с бокалом безалкогольного мохито в руках. нил, тоже успевший окунуться, развалился на втором арендованном шезлонге, эндрю ушёл за добавкой прохладительных напитков, жан маячил в тени большого пляжного зонта где-то за спиной кевина, обсуждая с ним последний матч национальной сборной, а джереми, пользуясь своим неоспоримым очарованием, солнечной натурой и высокой коммуникабельностью, успел за пару реплик познакомиться с группой местных парней, и теперь на правах «своего человека» играл с ними в пляжный волейбол. нил поймал себя на том, что засматривается, далеко не сразу. просто в какой-то момент пришло осознание, что он уже которую минуту не сводит глаз с джереми и его крепких бёдер, буквально некультурно красивых и предательски хорошо видных под мокрыми, прилипшими к золотистой коже плавками. мозг уже услужливо принялся рисовать красочные картинки, но внезапно оказался потревожен сторонним вмешательством. — попробуй как-нибудь оседлать его, тебе понравится, — вдруг мурлыкнул жан по-французски ему на ухо. нил вылупил глаза, резко обернувшись и поймав лукавый взгляд жана, показательно стрельнувшего глазами на причину повышенного интереса джостена. сидевший рядом кевин подавился мохито и отчаянно закашлялся, покраснев до кончиков ушей от недостатка кислорода — жан преувеличенно заботливо похлопал его по спине, старательно сдерживая широкую ухмылку. — жан, ты!.. — начал было кевин отчаянно сиплым голосом, но вновь закашлялся, и жана всё-таки прорвало на тихий смех. — девочки, поделитесь с классом? — вмешался в их идиллию подошедший эндрю с напитками в руках. жан благородно подождал, пока миньярд поставит бокалы на стол, а потом дословно повторил на английском ту же самую реплику. еле как отошедший кевин закашлялся опять, а эндрю только вздёрнул бровь, обернулся на всё ещё увлечённого игрой джереми, пару секунд оценивающе поразглядывал его бёдра, с невозмутим видом повернулся обратно и спокойно ответил: — пробовал, понравилось. нил отчаянно хрюкнул от смеха, чуть сам не подавившись коктейлем, благо, что пил из трубочки, а не из бокала, а вот бедного кевина уже было необходимо откачивать от переизбытка новостей за один раз. он судорожно крутил головой, бегая глазами по улыбчивым лицам парней, и пытался понять, как он вообще попал в эту секту, даром, что чуть ли не основателем оной являлся. — я.. вы.. — отчаянно блеял он, пытаясь подобрать слова. нил с жаном внаглую засмеялись с его поведения, а эндрю, явно находящийся в превосходнейшем из доступных ему настроений, присел на край его шезлонга, упёрся ладонью в пластмассовую спинку, нависнув над дэем, и ровным голосом спросил: — да или нет? кевин, всё ещё пребывая в состоянии переваривания информации, кивнул глупым болванчиком, даже не особо поняв, о чём именно спрашивал эндрю. осознание, правда, пришло к нему достаточно быстро, а обработка новостей резко отодвинулась на самый дальний план из возможных — всё-таки целовался эндрю просто ахуетительно. за пару секунд размякнув под его напором, кевин довольно вздохнул через нос, аккуратно цапнул пальцами край миньярдовской свободной футболки, не касаясь кожи, но не успел окончательно улететь в радужный и полный счастья мир, где по светло-зелёной траве скакали белые единороги, как эндрю отстранился и шепнул ему в губы: — не переживай, я попрошу джереми, чтобы он тебя покатал, если ты сам стесняешься. жан чуть не грохнулся от накатившего хохота, нил заржал в голос, прикрывая глаза ладонью, кевин, что предсказуемо, опять подавился, только на этот раз воздухом, и эндрю, сияя самодовольной ухмылкой, поспешил ретироваться на шезлонг нила, чтобы его не закашляли насмерть. — у нас праздник или намечается драка? — вдруг раздался голос джереми, среагировавшего на неожиданный шум от парней. ситуацию объяснить ему никто не смог — всех сложило новым приступом смеха (кевина, на удивление, тоже, но это было скорее истерическое). джереми не знал причины, но всё равно улыбался, как дурной, вслушиваясь в мурлычущие переливы жана, неожиданно высокие ноты, издаваемые нилом, и тихие смешки эндрю — эта троица так редко выражала эмоции, что каждая была на вес золота, а уж смех так вообще был бесценен. каркающе-булькающие (ну точно истерика) звуки от кевина почему-то только добавляли ситуации правильности, и джереми просто чувствовал, что находится на своём месте в этой жизни. — кевин тебе расскажет, — предательски перекинул ответственность эндрю, когда все более-менее успокоились, и секундно цапнул нила за запястье, кивнув куда-то в сторону. нил намёк понял, выудил из кармана шорт пачку сигарет и поднялся с шезлонга, кинув поясняющее «мы курить» и сбегая с места преступления (и потенциальных похорон нежной психики кевина). — возьмёте кофе на обратном пути? — уже в спину попросил его жан. — без сахара? — на всякий случай уточнил нил, зная, что моро пьёт холодный американо вне зависимости от погоды на улице, но в особо жаркие дни предпочитает не добавлять сладости, чтобы не словить теплового удара. получив кивок и мимолётную благодарную улыбку, нил нагнал эндрю за пару шагов, крутанул зажигалку между пальцев и беззаботно поинтересовался: — не хочешь послушать попытки кевина объяснить джереми ситуацию? эндрю лишь беззаботно махнул рукой: — жан потом в подробностях перескажет. нил согласно кивнул, и короткий остаток пути они провели в комфортном молчании. дойдя до тенька курилки, нил передал эндрю пачку, получил обратно уже подожжёную сигарету (они никак не могли (да и не хотели) отвязаться от привычки прикуривать сразу две — для себя и друг друга) и с удовольствием затянулся. калифорнийское солнце нещадно пекло, и нил подумал, что будет неплохо затащить всех парней в океан, чтобы не перегрелись. ну или хотя бы перемазать их ещё раз солнцезащитным кремом — жан всё ещё плохо переносил воду и даже в лютую жару содрагался от мысли оказаться в ней. его желание все остальные уважали и зачастую кто-то из парней (чаще всего эндрю, потому что «я не водоплавающее, как вы, сами идите») оставался с ним на берегу, пока остальные могли убежать и поплескаться. когда-то жан попробовал загнаться по поводу того, что мешает им полноценно отдыхать — его быстро переубедили несколькими десятками поцелуев и быстрым отсосом от нила в кабинке для переодеваний. нил улыбнулся, смотря на береговую линию, почти не заполненную людьми — всё-таки было слишком жарко, — и вспоминая смущённый лепет жана на французском (он во время секса почти всегда только на нём и говорил) о том, что их могут заметить, переодически прерывающийся еле слышными мурлыкающими стонами. в мир реальный его вернул щелчок пальцев прямо перед лицом — нил чуть вздрогнул от неожиданности и наткнулся на прямой взгляд эндрю. — что-то не так? — сразу нахмурился нил, судорожно перебирая в мыслях все произошедшие за последнее время события, но эндрю быстро махнул головой. миньярд последний раз затянулся, собираясь с мыслями, затушил окурок, подождал, пока нил сделает то же самое, и задумчиво на него посмотрел. — тебя устраивает это? — наконец спросил эндрю. его лицо выражало привычное ничего, но нил уже давно научился читать между строк — эндрю явно очень долго думал, прежде чем задать этот вопрос, и сейчас ждал ответа в лёгком напряжении. нилу не нужно было уточнять, что миньярд имел ввиду под «это» — очевидно, что их странную пятиконечную связь, неожиданно оказавшуюся очень крепкой и долговременной — он и сам поражался этому первое время. нил задумался, пытаясь найти подходящие слова для описания своих чувств, но в голову настойчиво лез лишь один образ, и он быстро сдался, уповая на то, что эндрю поймёт его и так. — мне кажется, что так ощущается дом, — спокойно сказал нил, и эндрю замер, обратившись в слух всем своим существом. — помнишь, как ты дал мне ключи от дома в колумбии? — эндрю послушно кивнул. — это ощущается также. будто мне больше не нужно никуда бежать, и я могу просто остаться здесь и быть собой. быть под защитой. быть рядом с людьми, с которыми я хочу быть. эндрю молчал несколько минут, но нил почему-то совершенно не переживал о его возможном мнении об этой откровенности. наверное, нил просто разучился его бояться. наверное, он этого никогда и не умел — эндрю никогда не был «монстром», как любили говорить старшие лисы. это всегда был просто эндрю миньярд. это всегда был «дом» для нила, просто тогда в нём не хватало ещё трёх стен. — я тебя ненавижу, — наконец выдохнул эндрю, приняв для себя какое-то важное решение. нил не смог сдержать улыбки. — а их? — он кивнул головой в сторону оставшихся на шезлонгах парней. услышать их с такого расстояния было невозможно, но судя по ярко-красному пятну, в которое превратилось лицо кевина, и смущённо улыбающемуся джереми, нокс уже узнал о причине их недавнего безудержного смеха. — их тоже ненавижу, — буркнул эндрю, с трудом отрывая взгляд от оставшейся троицы. когда эндрю посмотрел на него, нил вдруг почувствовал, как с плеч валится последний камень, о котором он и сам не знал до этого момента. ощущение, что теперь всё обязательно будет хорошо, было странным и до ужаса непривычным, но нил без особых раздумий решил, что оно ему нравится. — да или нет? он спросил с улыбкой, заранее зная, какой будет ответ, но не спросить не мог, и не только потому, что это нужно было сделать. просто эти три слова были частью «дома», что они впятером так долго и кропотливо, ошибаясь и обжигаясь, но отчаянно надеясь на успех, строили всё это время. «да или нет?» было доверием, фундаментом, их необходимостью и самой значимой частью их взаимоотношений. наверное, оно было даже важнее «я тебя ненавижу» от эндрю или «останься со мной» от засыпающего жана, или «обещаю, что брошу» от давно уже не пьющего кевина, или «вы важны мне» от солнечного и искреннего джереми, или «ощущается как дом» от вечно бежавшего нила. это было признание, громкое и значимое, но при этом житейское и мимолётное. его говорили, когда выпрашивали утренние сонные поцелуи, когда брали за руки в общественных местах, когда нуждались в тёплых объятиях и когда просто хотели быть чуть ближе. его говорили, когда не оставалось других слов, и когда слова были не нужны, и все понимали, что оно на самом деле значит. — да. нил поцеловал его, чувствуя, что может жить вечно. эндрю ответил на поцелуй, ощущая, что наконец нашёл то, ради чего стоит жить. в лёгких несколько раз успел закончиться воздух, когда они наконец-то оторвались друг от друга, тяжело дыша то ли от кислородного голодания, то ли от ощущения безграничного тепла внутри. — жан просил кофе, — шепнул нил ему в губы. — без сахара? — понятливо хмыкнул эндрю. — ага, — кивнул нил, чувствуя себя опьянённым. эндрю улыбнулся — легко, еле заметно (у нила чуть не остановилось сердце от восторга), — взял его за руку (точно остановилось) и легко пошёл к небольшому пляжному бару. когда они вернулись к парням, кевин лежал на песке в тени пляжного зонта, откинувшись головой на бедро занявшего его шезлонг джереми, что мягко перебирал между пальцев тёмные волосы, а ноги дэя были бесцеремонно закинуты на противоположный лежак и переплетены с ногами читавшего какую-то книжку жана. жан по-французски мурлыкнул благодарность за кофе, джереми с радостью принял внепланово купленный ему коктейль, а кевин чуть не застонал от удовольствия от бутылки ледяной минеральной воды, которую нил благородно приложил к его лбу, прежде чем передать в руки. нил с улыбкой сел на песок рядом, параллельно кевину, подставляя рыжие кудри под тонкие пальцы жана, а эндрю ловко скользнул между шезлонгами, урвав с каждого из парней по лёгкому «да» и быстрому поцелую, и упал в последний оставшийся тенёк, беззаботно устроив голову на животе восторженно замершего от такого поворота событий кевина. нил широко улыбнулся на его поражённо-щенячий взгляд, обменялся понимающими усмешками с не менее радостно-удивлёнными троянцами, и беззвучно рассмеялся, когда эндрю, не открывая глаз, буркнул чуть ли не дрожащему от восхищения кевину: — гладь, не кусаюсь. кевин тут же запустил пальцы в светлые волосы миньярда, жмурясь от счастливого удовольствия, и нил умиротворенно прикрыл глаза, слушая, как сбоку тихо посмеиваются жан и джереми. нил знал, что не пройдёт и десяти минут, как джереми растолкает их всех, чтобы не перегрелись на солнце, знал, что уже через полчаса они поедут в ресторанчик неподалёку, который им весь день рекомендовал жан, знал, что вечером они будут смотреть очередной матч национальной сборной, потому что фильм сегодня выбирает кевин, знал, что ближе к концу первого тайма эндрю утащит бóльшую часть его мороженого, ссылаясь на слишком жаркий климат калифорнии, знал, что ночью они впятером уснут на большой кровати люксового номера в отеле, окончательно измотанные друг другом, но сейчас он просто закрыл глаза, подставлясь под ласковые прикосновения пальцев в волосах, и почувствовал то, о чём так давно мечтал. сейчас он просто был дома.