Предложение с огоньком

Под вишневым светом бутылка с вином переливалась всеми цветами радуги. Шумели голые ветки кустов от ветра, а над верандой дома Гоэтии раздавались выстрелы револьвера. Можно было подумать, что на королевскую семью напали. Нет, это всего лишь принц Вассаго пытается себя развлечь. — Неси еще. — бросил грозно он прислуге, указывая пистолетом в груду расстрелянных кукол, брусьев и даже яблок. Все это смешалось в безобразную кашу. Прислуге было только в выгоду нести еще, ведь пока Его Высочество стреляет во всякий хлам, он не начнет целиться по ним. Пока один член семьи устроил домашний тир, второй, как и обычно, занимался работой. Сегодня она была такова — отмазать парня от очередной заварухи. — Отпусти-и-и меня! — капризно ныл Блиц на руках у Столаса, запрокидывая рогатую голову и щурясь от ярких фонарей. Принц был непоколебимо строг в своем виде. — На секунду тебя оставить нельзя. — праведно ругался Столас, — Вчера людские компроматы, сегодня плен у контрабандистов, а завтра что? Люциферу шляпу прострелишь? — У Люцифера шляпа есть? — восхищенно переспросил Блиц. Столас только недовольно вздохнул и опустил парня на землю. — Давай ты мне пообещаешь, что больше в подобные дела ты не лезешь? Особенно в мире людей. Ты не только себя подставляешь, товарищей своих, дочь, но и меня. — рассудил принц и усмехнулся, — Хватило мне чудаков тех... смешное слово. — Это моя работа! — возмущался Блиц, — Мне за нее деньги платят. Столас только развел руками и заорал, отчего бес поморщился: — Работа старушек-мафиозниц до контузии доводить? — он сменил тон на более мягкий и заметно погрустнел, — Деньги не проблема, дорогой, я просто хочу, чтобы ты был в порядке... Блиц только обиженно передразнил: — Говоришь, как Асмодей Физзу, а ему это нравится. — здесь его слегка осекло, что и ему самому, возможно, нравится такой тон обращения, однако, признаться себе в этом он не мог, — И вообще, а что мне тогда делать? Может, агентство бросить, содержанкой сделаться? — Никто тебе не говорит бросать свое дело, просто сохраняй нейтралитет профессии. Пришли, убили, ушли, все! — тут он повысил голос, как будто Блиц оглох, — Не надо старику последние патлы выдирать с криками "За Спарту"! Откуда ты это взял вообще? Оправданием беса было скромное: — Сам виноват, что у него книжки по истории на столе лежали... — Ты понял меня, надеюсь? Чтобы больше таких эксцессов не было. Иначе запру в доме и буду тебя по вечерам на поводке выгуливать. — закончил Столас, снова подняв Блица на руки, и, дождавшись его вынужденного кивка, поцеловал в лоб. Так они добрались до дома. Обстановочка вокруг была далеко не ангельская, а где-то за два километра даже из машины стали слышны характерные залпы. Блиц ошалело глядел по окнам, а Столас наоборот жался к сиденьям. В один момент он испуганно взвизгнул: — Кажется, это из нашего дома! — Не бойся, если что, я покажу им, где раки зимуют. — пафосно произнес Блиц, заведя руку к своему пистолету, после чего в ответ услышал недоумевающее: — У того мафиозника и словарь фразеологизмов лежал? Выйдя из машины у ворот особняка, оба в подозрении осмотрелись, старательно выискивая место стрельбы. Приглянувшись получше, Столас наконец увидел брата на балконе, целящегося в стену и вслед за этим метко в нее стреляя. Прихватив Блица и собственную шляпу, апатичный принц потащился в дом. — Закончились, несите еще. — приказывал Вассаго, расправляя перьевую шевелюру. Гора мусора возросла чуть ли не вдвое и сейчас была высотой во весь рост Блица. — Что нести, милорд? Фрукты закончились, а муляжи Вы все давно перестреляли. — Напугано сказал слуга, заикаясь. Строгий взгляд Вассаго темной тенью лег прямо на его маленькую фигуру, после которого мотивация поискать получше выросла в разы. Слуга, цокая копытцами, убежал. — Ты что тут за плац расстрельный устроил? — спросил со странным выражением лица Столас, отпуская Блица к столу и снимая шляпу. — Да скучно мне! — капризничал Вассаго, откидывая пистолет слуге на чистку и перезарядку, — Настроение сегодня... немотивированное. Столас ухнул хитро, взмахнул руками и вздохнул: — Еще один скучающий на мою голову! Один канонаду устроил, второй людских старух кошмарит своей этой... — он обернулся к Блицу за напоминанием, — сектой? — Спартой! — поправил Блиц с набитым ртом, довольно уплетая пирожное. — А у меня, между прочим, встреча сегодня, и она через... пятнадцать минут, черт возьми. Я у себя! — крикнул напоследок Столас и удалился по направлению к своему кабинету. Вассаго же, с большим нетерпением ожидая новые мишени, обратился к Блицу, раскинувшемуся на кресле: — Что на этот раз за дело, из-за которого мой брат вынужден спасать твою непутевую рогатую голову? — Сущий пустяк! — усмехнулся бес, — Всего-то надо было кокнуть парочку верзил, что в свою очередь кокнули моего клиента за долги. Дело пяти минут. Вассаго, наклонив голову, присвистнул и указал на Блица: — Всего-то! А пожертвовать пришлось нехилой частью дешманского пиджака. — Блиц в ужасе стал пытаться разглядеть потери, от которых глаза его чуть не залились слезами, а принц хмыкнул: — Не волнуйся. Если Столас решит заключить с тобой mesalliance, то тебе все равно придется с ним попрощаться. Одернувшись от осмотра подола, Блиц удивленно покосился на Вассаго: — Чего заключить? — Морганатический брак. Ты же простолюдин, а он нет. — принц осекся, — Хотя, в таком случае, не придется. — А с чего вообще Вы взяли, что Столас пойдет за меня замуж? — немного неуверенно спросил Блиц, — Я же, типа, правда, как Вы сказали, простолюдин. На кой ему я со всеми его богатствами? — Любовь зла — полюбишь и козла. — мечтательно произнес Вассаго и тут же вернулся, — Извини. Если бы он тебя не любил, то не лез бы за тобой во все передряги, в которых его самого нехило может подкосить. Единственное только, что ему самому не комильфо было бы предложение делать... Внезапные рассуждения Вассаго о личной жизни брата затронули и пробудили давние помыслы Блица, и о них он предпочитал помалкивать. Вечно находящийся рядом Столас, его искренняя забота и преданность были парню в новинку. В ответ на новое проявление доброты Блицу оставалось только криво улыбаться, укрывая в душе все тепло, разожженное поступками возлюбленного. А оно потом долго могло греть его маленькое тело и заставлять, глядя в одну точку, глупо посмеиваться. Блиц не понимал, что таким образом он испытывает настоящую любовь. Все это он называл детскими небылицами, но в итоге снова оставался наедине и думал в тишине о родном голосе, не имея возможности это контролировать. Оковы влюбленности вызывали у него чувство стыда, однако, это было приятно. Идея о предложении нравилась Блицу все больше. Закралась она всерьез после меткого подкола дочери с утра пораньше. Она сказала: — «Когда ты там принцесским мужем станешь, чтобы мы не ели больше эти бумажные макароны ежедневно?» — Блиц тогда подавился этими проклятыми макаронами, но с тех пор мысль о браке со Столасом его не отпускала. — Ваше Высочество... — осторожно начал слуга, медленно выходя из тени, — Ничего нет больше... Волнение за судьбу несчастного слуги в крестьянском кругу возросло, но Блиц тем временем достал телефон и стал увлеченно смотреть строку уведомлений. Среди прочего, среди всех напоминаний о занятиях верховой ездой, которые он сегодня опять благополучно пропустил, нашлась и подборочная по интересам новостная статья. «Герцог круга Зависти Калионне продает на аукционе древнее кольцо. Стартовая цена — 20». Пролистав пониже, Блиц прыснул от шока — на фотографии красовалось золотое кольцо с большим рубином во главе. Его так и прояснило. Он сохранил закладку и мигом сорвался с веранды. Бедный бес-слуга слезно молил о пощаде. Вассаго, недовольно фыркнув, обернулся к столу с расстроенным тоном: — Блиц, можно я тебе челюсть сломаю? — но его уже и след простыл.

***

Вокруг Дворца Торгов собрались толпы состоятельных и важных персон со всего ада. В их числе каким-то невероятным образом затесались Блиц, Мокси и Милли. Они долго в молчании наблюдали за потоком толстосумов у ворот из-за стен левого крыла, пока Мокс не прервал все вопросом. — Сэр, а что нам здесь нужно? — Боюсь, Мокси, ты не поймешь, — высокопарно бросил Блиц и ткнул помощника в лоб, — Для этого надо быть бесом с большими рогами, как у меня. — Ты хочешь выкрасть это кольцо? — уточнила Милли, поглядывая в окно на зал, где будет происходить процесс аукциона, и куда уже занесли объект торгов. — Почему выкрасть? — удивленно воскликнул Блиц, воспрянув во весь рост и поковырявшись в кармане. Его громкое поведение привлекло внимание сторожащих по периметру дворца охранников. Одного из них заметила в боковых дверях Милли и обрубила Блица. Охранник, двухметровая акула в сером костюме, отшатнулся к выходу и начал что-то шептать. Бесы напряглись, но виду не подали. Смысл давать деру, если их уже заметили? Тем более, если они правда не собирались ничего красть. Из дверей, из ярко-рыжего света на холодный уличный вышел немолодой человек. Статный, в дорогом наряде и с сигарой. Твидовый пиджак играл при свете фонарей, и порванный плащ Блица уж никак не мог с ним соревноваться. На лице господина заиграла флегматичность. Черты лица его были так спокойны, словно он не выходит из этого состояния. В них все и узнавали герцога Калионне. — Это эти бесята здесь играются? — фальцетом пропел господин, вышагивая, словно журавль. Блиц заступился за свою команду, вышел вперед и, вытянувшись, ответил: — Мы вообще-то на аукцион. Прошло некоторое время в молчании. Калионне переглянулся со своими охранниками, выпустил дым от сигары и рассыпался в полном и громогласном смехе. Такая реакция главаря бесов совсем не устроила. Он насупился, подбоченясь, а из-за его спины высказалась Милли: — А в чем, собственно, проблема? — Вы себя-то видели? — басом спросил один из охранников, но Калионне, успокоившись, остановил его. — У вас там написано, что стартовая цена — 20. — напомнил Блиц. — Так у вас на большее, наверняка, не найдется, а здесь торговаться надо. — объяснял Калионне, — Аукцион — это то место, где покупатели торгуются за большую цену. Блиц не то что сконфуженно — недоумевая, склонил голову в бок и очевидно спросил: — А если они не будут торговаться? Продадите вашу реликвию за 20 золотых, как кусок вяленой рыбы? Калионне поморщился от такого сравнения, но старался не подать виду. Продолжил за него все тот же охранник: — Идите, ребята, по-хорошему, отсюда. — Калионне удалился с охраной. Милли и Мокси обступили босса с озадаченными выражениями лиц. Блиц завис на полминуты, после чего закусил губу и сказал: — Тогда придется украсть. В зале собрались большие шишки, жужжали, как шмели ,толкались, задевая друг друга локтями, а бесы, как белки, сидели у вентиляции под потолком и следили за всем с высоты. Мокси и Милли осматривали зал и довольного Калионне, в то время, как Блиц завороженно глядел только на кольцо. — У Вас есть какой-нибудь план, сэр? — спросил Мокс, балансируя на перекладине. Блиц устремил на него отягощенный раздумиями взгляд, растянулся, точно кошка, и выдал: — А если они реально торговаться не будут? — Логичнее будет совершить это до начала аукциона. — рассуждала Милли, но Блиц её уже не слушал. Он завис, глядя в зал, дернулся всем телом назад, вцепился хвостом в перекладину, неуклюже перекрутился от неожиданности и шепотом возмутился: — Столас?! И не только! Недовольный принц тащился к своему месту в компании брата Вассаго и шурина Андреальфуса. Проанализировав внутреннее ощущение королевских особ, можно было со стопроцентной уверенностью утверждать, что инициатором похода был Андреальфус. — У нас, как будто, в семейной коллекции колец мало. — ворчал Столас и обернулся к Вассаго, в печали обмахивающемуся буклетом. — Будет еще одно. — буркнул Андреальфус, вознеся лорнет повыше с большим интересом. — Кому, как не нам, здесь торговаться? Я был бы не прочь выиграть это колечко для любимой сестренки. — Ну да, — усмехнулся Столас, — у тебя-то она любимая. — как бы принцу не хотелось, он не мог не пересекаться с Андре, особенно, когда из ссылки вернулся Вассаго. По родству, он приходился Андреальфусу двоюродным братом. Вассаго был старшим сыном старшего брата отца Столаса, а отец Андре и Стеллы — его средним сыном. Таким образом, Столас приходился Вассаго и Андреальфусу, а заодно и Стелле, одним из многочисленных троюродных братьев. Сложно не запутаться в их ужасной родословной, но делать это приходилось из раза в раз. — У Вас так и не появилось плана? — с укором спросил Мокси, на что в ответ получил повеление заткнуться в привычной манере. Блиц был в ступоре, но отступать не планировал. На экран вывели обратный отсчет до начала мероприятия. На реализацию задуманного по-хорошему оставалось не больше пяти минут. Нахождение возлюбленного в зале, которому Блиц, хоть и не слезно, но обещал больше ни в какие заварухи не лезть, задачу усложняло в разы. — Так не пойдет. Либо надо вылезти из кожи вон, чтобы никто нас не заметил... На сцене, под софитами. Либо... Вассаго обмахивался от духоты. Его настроению посещение массово-увеселительных мероприятий совершенно не поспособствовало. Он был слегка взбудоражен и даже расстроен. Вокруг все двигалось и нервировало его. Казалось, что еще один неудачный смешок сзади, и он достанет револьвер. Всю его охоту оборвало то, что возле его лица, слева, медленно вырисовывалась голова. Боковым зрением Вассаго заметил ее и замер. Наконец она приняла статичную высоту, и теперь принц увидел сбоку от себя невинное лицо Блица. Вассаго молчал, краем глаза поглядывая на спокойного, ни о чем не подозревающего Столаса и, честно сказать, завидовал ему. — Ваше Высочество, не могли бы вы мне помочь? — с натянутой улыбкой спросил Блиц. — Чем, родной? — сквозь сомкнутый клюв шипел на первый взгляд достаточно безобидно Вассаго, — И что ты тут вообще делаешь? Явно, внезапное появление с небес озадачило сидящих позади аукционеров. Было даже слышно, как один громко всхлипнул и шепнул отрешенно: «Надо заканчивать бухать...» — Я потом подробнее объясню. Вы не могли бы увести Столаса из зала буквально минут на пять? — попросил аккуратно Блиц через вытянутые в улыбку зубы, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Вассаго помолчал несколько секунд в задумчивости, коротко глянул на брата, после чего оглядел беса и сделал движение, похожее на кивок. Блиц из поля зрения резко пропал, зато вовремя обернулся Столас с невинным вопросом: — Что случилось? — Ничего. — кокетливо дернув плечами, ответил Вассаго, — Давай выйдем на воздух, душно мне. Блиц вернулся из подвешенного состояния обратно на перекладину. Супруги, оказывающие ему всесильную поддержку, выдохнули. Он понаблюдал минутку, увидел, как Столас вместе с Вассаго уходят из зала, и, успокоившись, стал размышлять. Над зрительным залом качалась люстра со свечами. Дорогая, роскошная, цепляющая внимание, и очень хорошо цеплючая для бесовского шипованного хвоста. Блиц хитро улыбнулся. По ветру из вентиляций, люстра слегка покачивалась на своем мощном тросе в сторону сцены и обратно. В голову беса пришла незамысловатая, но очень недурственная идея. — Господа, аукцион начинается через две минуты. Занимайте свои места. — громко объявил аукционист в микрофон и сошел со сцены. Блиц заметно занервничал и стал думать активнее. Стратегический склад ума хорошо помогал ему в этом. В конце концов, он начал объяснять. — А ты уверен, что у нас получится выхватить его? Оно под колпаком. А если сбить его — он разобьется, и это привлечет много внимания. — говорила Милли, разводя руками. — Нет какого-нибудь варианта потише? Блиц задрал нос и, указывая на её мужа, бросил: — Только если Мокса подкинуть отвлекать внимание, тогда на колпак всем будет плевать. — Мокси недовольно скуксился. За время обсуждений оставалась минута. Блиц не на шутку бесился. — Зачем оно Вам? — допытывался в искреннем непонимании Мокси, пока босс совсем не вышел из себя и не выпалил: — Я хочу сделать Столасу предложение! — Блиц сел спиной к помощникам, свесив ноги с перекладины, не видя совершенно удивления Мокси и восторга Милли, и продолжил грустно: — Нормальное, достойное его. Он столько для меня делал, а я... что я могу ему дать? Полтора квадратных метра на окраине города? Драный пиджак? Мне тоже хочется хоть что-нибудь сделать для него стоящее. Я же... Бес заткнулся, устремив взгляд в никуда. Тогда Милли вызвалась на помощь и подсказала: — Любишь его? — Да... — как зачарованный, произнес Блиц, — люблю. Тем временем ожидание начала закончилось. На циферблате загорелись нули. Вассаго и Столас вернулись на свои места. Блиц пришел в себя. Времени на раскачку уже не было. Аукционист Калионне вышел на сцену, не выпуская сигары, и размеренным, усыпляющим тоном начал: — Рад всех видеть здесь! Вижу, в первых рядах представителей семьи Гоэтия, очень польщен вашим присутствием. Давайте начнем. Сегодняшний лот — золотое кольцо моего прадеда. 505-ая проба, чистый рубин с бриллиантовыми вставками по длине кольца. Стартовая цена — 20. Начинаем торг. С конца зала начали сыпаться издевательские подъемы по одной монете, но и их торговщики принимали, повышая ставку. Гоэтия сидела с постными лицами. Столас был неподвижен, Андре только дергал глазом время от времени, в то время как гиперактивный Вассаго тряс ногой, вынуждая братьев обращать к нему ненавистные взгляды. Торги подобрались к 50. Зал молчал, шел отсчет до трех. — Ну нет! — воскликнул от нетерпения Блиц и, вытащив свой кремневый пистолет, шмальнул прямо в стеклянный колпак на сцене, а затем в другую сторону — в дверь. И все четко под счет аукционистов. Раз, два, три. Толпа переполошилась и сразу начала глазами искать источник стрельбы. Блиц запрыгнул на люстру и амплитудой раскачал ее до невозможности. Свечи предательски посыпались с нее, и несколько угодили прямо на красный занавес. Команда бесов успешно свалилась за сцену, успев ухватить кольцо, и сбить карниз занавеса, который безвозвратно начинал гореть. Злой Калионне выронил сигару и приказал ловить злостных нарушителей порядка. Гоэтия в переполохе, как и все, вскочила с мест, а Столас, вглядевшись в пространство за сценой, ошарашенно выдал: — Блиц?! Вассаго, с растерянностью глядя на брата, чесал тыльную сторону ладони и максимально наигранно восхищался: — Вот это да! Блиц? Как же он тут оказался? Тем временем троица сидела под горящим занавесом, образовавшего шалашик, и Блиц с удовольствием глядел на кольцо. Оно переливалось огнем, рубин сиял, словно закатное солнце. Картинка нравилась бесу, и он бы смотрел на нее, задержав дыхание, если бы Милли не схватила его, мужа и не потащила к боковому выходу. Но там их уже ждала "благодарная публика". Охрана оцепила дворец и была готова встретить зачинщиков беспорядка. — Так это Ваш бесенок? — в шоке переспрашивал Калионне у Столаса, на что тот, не желая отпираться, кивнул, — Следить надо за своими приспешниками. А если они завтра Люциферу шляпу прострелят или того хуже, стариков-мафиозников начнут кошмарить? Столас только вздыхал. Подъехали пожарные, заняли всю парковку перед дворцом, толпа разъехалась, разошлась, и только охрана, одержав в соперничестве с бесами безоговорочную победу, принесли гуттаперчивых соперников своему начальнику. Андре и Вассаго смотрели за всем издалека, но четко видели, как Блиц, увидев возлюбленного, повис, как тряпочка, и виновато понурил голову. Столас осматривал его то ли печально, то ли с укоризной. В конечном итоге, беса и его помощников оставили Столасу, а кольцо отобрали. — Надо тебя в тазике промыть с хлоркой, видать, уши не моешь. — ругался Столас, тряся Блица, держа его, как котенка, и снова заорал: — Я тебе что утром говорил, заразочка? Пока над бесами производилась профессиональная воспитательная работа, к разочарованному Калионне примазался Андреальфус. Вассаго с неудовольствием на лице стоял рядом. — А можно узнать, когда будет следующий аукцион по поводу этого колечка? — спросил Андре, — Я не прочь был бы поторговаться на его счет. Калионне не баловал длинными фразами. Обведя маркиза критичным взором, он сказал: — 10000, и оно Ваше. — Андре улыбнулся, но рядом показал свое присутствие Вассаго. Он важно нахохлился, кашлянул и прибавил: — Торг уже был, и финальная цена — 50, плюс 15 процентов коммиссионный сбор. Итого — 57,5. — Калионне возмутился, но поспорить с принцем-математиком, увы, не мог.

***

Блиц стоял в приемной Столаса с гипсом на руке. Под глазом светил нехилый фингал, на подоле плаща огромная заплатка, а в здоровой руке маленькое позолоченное колечко, купленное на выручку с последнего задания. Столас, сведя руки, скромно глядел на лицо возлюбленного, всеми силами выражающее извинение и благодарность одновременно. Через секунду он сказал: — Можно я на одно колено вставать не буду? нога болит. — Столас смущенно посмеялся, но всю идиллию сбил появившийся внезапно Вассаго. Он хлопнул Блица по лбу и потряс его за грудки. — Вассаго, успокойся! — воскликнул Столас, отбивая Блица у брата. — Ты ж мог нас сжечь всех, рогатая ты головешка! — возмущался принц, отпрянул от беса, фыркнул и, уходя вглубь дворца, прокричал скучающе брату, ублажающего сестру кольцом по цене двух кусков рыбы, вместо одного: — Андре, можно я хоть тебе челюсть сломаю? Столас посмеялся, а Блиц буркнул обиженно, трогая лицо: — Она у меня и так сломана, говорить больно. Принц взял его на руки, ожидая дальнейшего развития диалога. Бес подождал немного, смутился и заговорил: — Я хотел сделать предложение, достойное тебя. А откуда у меня другое возьмется? — Зажигательное предложение, дорогой. — улыбнулся Столас, — Важно же совсем не то, сколько стоит кольцо, свадьба, а чувства, которые ты во все это вкладываешь. Я рад был бы любому, зная, что ты делаешь это искренне. — Я стараюсь искренне, но меня стопорит. — признавался Блиц, — Откуда ты знаешь мои настоящие чувства, если я боюсь о них говорить? Столас поцеловал его осторожно, чтобы не причинить лишней боли, прильнул пушистой щекой к рогу и вдохновленно сказал: — Я вижу это. Необязательно говорить о том, что любишь, чтобы человек знал это. Блиц в задумчивости завис на несколько секунд, после чего поднял на принца сверкающий взгляд и, подпихивая кольцо, кротко спросил: — Так ты все-таки выйдешь за меня? — и Столас, нежно прижимая к себе возлюбленного, долго закивал.