В конце концов

***

У Цукишимы Кея есть только два способа справляться с последствиями: первый — делать вид, что ничего не произошло. Второй — вести себя как можно непринуждённо. Но если он целует кого-то прямо у школьных ворот, на глазах у сотни учеников, включая одного из членов его клуба, то первый вариант окажется абсолютно бесполезным. Цукишиме не остаётся ничего, кроме как прибегнуть ко второму: он надевает наушники и идёт в школу с видом полного спокойствия и холоднокровия. Только он переступает порог школы, как его тут же оттаскивают за угол. К его удивлению этим человеком оказывается его знакомый старшекурсник. — Энношита-сан? — приподнимает бровь Цукишима. — Что вы делаете? — Вопрос в том, что ты делаешь, — отвечает тот, отпуская его рубашку, когда они оказываются вне поля зрения. — Я иду на утреннюю тренировку. — И? — И… слушаю музыку? — пытается угадать блондин. — Прекрасно, — усмехается Энношита. — Я надеялся, что среди первогодок у нас будут всего два идиота… — Я не понимаю, в чём проблема, сэмпай. — Ты, — Энношита тычет в него пальцем, — поцеловал кого-то вот здесь, — его указательный палец был направлен в сторону школьных ворот. Цукишима тут же заливается краской, напрочь позабыв о своем "невозмутимом виде". — Если хочешь знать моё мнение, то это был довольно ловкий ход, — на секунду улыбается второгодка, но лицо его тут же мрачнеет, и у Кея начинает скручивать живот от дурного предчувствия. — Да, это так, — парень неохотно признается в этом. — И что? — спрашивает Чикара, складывая руки на груди. — Что ты собираешься делать дальше? Если бы не ужасное предчувствие, что что-то пошло не так, а он этого не заметил, Цукишима, вероятно, даже был бы благодарен семпаю за внимательность, но он уже смирился с тем, что ничего не может сделать, кроме как признать свою ошибку и жить с её последствиями. Он уже приготовился к реакции окружающих — странным взглядам, расспросам; накануне его мозг даже подкинул ему странно яркий сон о том, как вся его команда объявляет его предателем за то, что он поцеловал кого-то из Шираторидзавы. Как ни странно, Цукишима обнаруживает, что его не так уж сильно беспокоит то, что скажут другие. — Что я собираюсь делать? — переспрашивает он, стараясь успокоить бурлящий в животе страх. — Да ничего. В ответ Энношита безучастно смотрит на него; из-за постоянно сонных глаз он выглядит очень уставшим. Длинный, тяжёлый вздох вырывается из его груди — и застает парня врасплох. Обычно тот не тревожится по таким пустякам. — Слухи, Цукишима, — не спеша начинает тот. — Они уже распространяются со скоростью лесного пожара, и дальше будет только хуже. Разве ты не хочешь рассказать команде, прежде чем они узнают об этом невесть через кого? — Я не уверен, — говорит Кей, морщась. — Я не собирался никому об этом рассказывать. — Ага, — Чикара похлопывает его по плечу. — Может, тогда не будем целоваться у всеобщего обозрения? В любом случае. Сделай что-нибудь. Сегодня одна девочка из моего класса подошла и спросила, о том что правда ли у тебя есть какие-то странные наклонности? Видимо, она — глава фан-клуба Цукишимы и… — Прекрати, сэмпай, — бурчит парень, зажимая ладонью лицо второгодки. Он чувствует, как тот улыбается у него под рукой. — Осознал масштаб катастрофы? — спрашивает Энношита, убирая его руку. — Фан-клуб? — переспрашивает он, переваривая услышанное. — Вы уверены? — Угу. — …и «наклонности»? — Что-то про то, как ты держишь старшеклассников из других школ на поводке и заставляешь их умолять о поцелуе. — Угх… Что за… Старший парень лишь тихо посмеялся, видя ужас на лице блондина, и снова похлопал его по плечу. — Лучше проясни ситуацию, пока она совсем не вышла из-под контроля, хорошо? Цукишима болезненно ворчит, потирая глаза под очками. — Пошли, — кивает Чикара, мягко подталкивая его к спортзалу. — Остальные и так уже заждались. Они приходят чуть позже остальных, и Цукишима с интересом замечает, как все головы моментально поворачиваются в его сторону, как только он заходит в помещение. — Эй, Цукишима! Это правда, что ты держишь людей на поводке?! — выкрикивает Хината, даже не дождавшись, пока тот скажет обыденное "доброе утро". В спортзале мгновенно воцаряется тишина, и все взгляды, кроме одного — Ячи-сан что прячет лицо в ладонях, — устремляются на Цукишиму. — И тебе доброе утро, — невозмутимо произносит он, заходя внутрь зала. — Хината, — раздаётся строгое предупреждение от Дайчи, но, как обычно, его заместитель действует вразрез. — О, я тоже слышал про этот слух! — тут же встревает Суга. — Интересно, что бы это могло значить? — Я же уже говорил, что это большое недоразумение! — восклицает Ямагучи. — Цуки бы никогда такого не сделал…! — Всё в порядке, Ямагучи, — говорит Энношита, успокаивая парня. — Цукишима может сам за себя говорить, если захочет. — Ого? — в унисон восклицают Танака и Нишиноя. — Ты что-то знаешь, Чикара? — обращается либеро с большим количеством интереса. — Дайте Цукишиме сказать, — наконец вмешивается Нарита, ударяя обоих по голове. Заодно достаётся и Киношите, который как раз собирался открыть рот. — Спасибо, сэмпай, — бормочет Цукишима. И вот, когда суматоха улеглась и на лице Кея проступил некий румянец, он поворачивается ко всей команде: — Подтверждаю: я никого не держу на поводке, — спокойно заявляет он. — Можно мы теперь приступим к тренировке прямо сейчас? — А как насчёт того, чтобы заставлять людей умолять о поцелуе? — не унимается Хината. За ним раздаётся удивлённый возглас Кагеямы, подозрительно похожий на слово "поцелуй", только очень-очень высоким тоном. — Вы вообще хоть немного фильтруете, во что верите? — пожимает плечами Цукишима и бросает короткий взгляд на Ямагучи, тот подозрительно трясётся, будто пытается сдерживать прилив смеха. — Ладно. Вы хотите услышать всю историю, так? И если я её расскажу, вы снова сможете сосредоточиться на волейболе? — сдается он, глядя на Хинату. Рыжий коротышка энергично закивает. Второгодки (кроме Энношиты, ставшего очевидцем вчерашнего шоу) как по команде придвигаются ближе. Суга-сан даже осмеливается свистнуть. Асахи выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок. Ячи — не лучше, бледная и выглядывающая из-за спины Тадаши. Цукишима смотрит на капитана. Дайчи вздыхает, а потом кивает одобрительно: — Хорошо. Только быстро выкладывай свою грандиозную историю, а потом —все мигом возвращаемся к работе. — Я поссорился со своим парнем, — просто говорит Цукишима. Вот и всё — его жизнь, его тщательно выстроенная сеть лжи и тумана, скрывающая настоящие чувства, — рассыпается. Он никогда не собирался это говорить, прекрасно зная, что каминг-аут — не разовое событие, а процесс, который теперь будет сопровождать его каждый день. Придётся объяснять друзьям и семье снова и снова. Время от времени это станет темой обсуждения. Неизбежно встретятся предубеждения, мнения, советы, которых он не просил и не хотел. И всё — ради одного глупого, отчаянного поцелуя в панике, чтобы выйти из неловкой ситуации. Кей проклинает себя в прошлом… но что теперь поделать? Впрочем, удивлённое лицо Тендо стоило того. — Никаких поводков там не было, — продолжает он, замечая, как у всех отвисли челюсти, что даёт ему короткое, но приятное чувство удовлетворения. — Мой парень решил, что лучший способ извиниться — это прийти в мою школу и низко поклониться. Мы помирились, и я поцеловал его. Вот и всё. Вся история. Кто-то просто не так понял, проходя мимо, отсюда и пошли эти странные слухи. Конец. Можно теперь мы уже приступим к тренировкам? — Да! — хлопает в ладоши Дайчи и тут же отправляет всех на пять кругов вокруг школы. Облегчение Цукишимы, что никто не засыпает его вопросами, оказывается преждевременным — как только они начинают бег, Хината тут же подбегает и выравнивает шаг рядом. — У тебя есть парень?! — ошарашенно спрашивает он. — А у тебя нет? — парирует блондин. Хината молниеносно бросает взгляд на Танаку и мгновенно краснеет. Потом, будто пытаясь стряхнуть смущение, трясёт головой и вновь поворачивается к Цукишиме — уже с горящими глазами. — А кто это? — Из другой школы, — неохотно отвечает Цукишима. Говорить о Тендо всё ещё неловко, но в этом есть и нечто освобождающее. — Я его знаю? — Да, — признаётся Цукишима. — Даже не мечтай что я тебе расскажу, кто именно. — Почему?? — А почему тебе так сильно надо это знать? — Я… эээ… ну… — Хината резко начинает заливаться в краску. — Я подумал… может, на двойное свидание сходим? Ну, типа того? — Нет. — Почему бы и нет? — Послушай, я не хочу проводить с тобой больше времени, чем необходимо. Мне уже кажется, что я подхватываю твою тупость. Иначе как объяснить то, что я поцеловал Тендо-сан прямо у школьных ворот? — Теееен!!?!? Доооо!!?! — завопил Хината, и Кей тут же остановился. Язык, как водится, выдал его быстрее, чем он успел подумать. — Чёрт. — Ты встречаешься с тем самым Тендо из Шираторизавы?! Разве он не… ну… слегка пугающий?? — Говорит тот, кто встречается с парнем по прозвищу "бешеный монах", — буркнул Цукишима, сворачивая с дорожки и направляясь в сторону раздевалки. — Эй, ты куда??? — Домой, — не оглядываясь бросает блондин. — Ты плохо себя чувствуешь? Хочешь, я провожу тебя в медпункт? — Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, Хината. — Что мне сказать капитану? — продолжал тот не унимаясь. — Что пожелаешь. Хоть Дайчи-сану, хоть Танаке, хоть Кагеяме. Можешь всему миру рассказать, Хината. Цукишима Кей окончательно онемел. — Немота — это не болезнь! — Ты, наверное, знаешь об этом лучше, так ведь? — огрызается Цукишима, делая большие шаги в сторону раздевалок, сердце готово было выпрыгнуть из груди в любой момент. Он знает, что слишком много наговорил, бездумно болтал. Это не похоже на него, и это пугает. Какая-то часть его наслаждалась разговорами с Хинатой о парне — а это не то, что может легко принять такой человек, как Цукишима Кей. Он считал себя гораздо более уравновешенным, собранным и достаточно сдержанным, чтобы хранить свои секреты при себе. Всё началось с того, что Тендо заметил признаки, которые не заметил даже Ямагучи. Как тот мог заметить, что он смотрит именно на Хинату, Кей до сих пор не может понять. Он знает, что был достаточно осторожен. Он довёл до совершенства умение скрывать чувства. Но с тех пор, как Тендо вошёл в его жизнь, его тщательно выстроенный карточный дом, кажется, разваливается на части, его хладнокровие тает, а тайны вырываются наружу одна за другой — вместе с волнением которое он испытывает из-за всего этого. — Остановись прямо здесь! — Хината появляется перед ним в одно мгновение, и Цукишима замирает на месте от властного тона парня поменьше. В глазах того пылает огонь. Тот смотрит прямо на него, и Цукишима чувствует, будто эти ярко-топазовые глаза видят его насквозь. — Не паникуй, — говорит Хината, подтверждая его мысли. — Что? — с вызовом переспрашивает блондин. — Ты сходишь с ума, — говорит Хината, подходя ближе и поднимая голову, чтобы посмотреть Цукишиме в глаза. — Неужели так плохо то, что я знаю, с кем ты встречаешься? — Да, — не раздумывая отвечает Кей. — А я вот так не думаю, — пожимает плечами Хината, почесывая затылок. — Мы же могли бы делиться советами и всё такое. — Не думаю, что мне нужны твои советы. — А я думаю, нужны. — Почему это? — Потому что тебе легко выйти из себя. Огонь в глазах парня давно сменился чем-то более дружелюбным, и его голос больше не звучит громко и властно, но Цукишима всё равно теряет дар речи и резко вдыхает. — Видишь? — Хината касается тыльной стороной ладони его груди, чувствуя, как бешено колотится сердце другого. — Ты бесишь меня. — Ты всегда это говоришь, — улыбается Шоё. Под его рукой сердце блондина постепенно успокаивается, и та часть, что радовалась недавнему разговору, снова даёт о себе знать. — Знаешь, сначала я был против, — говорит Цукишима, и как только он начинает говорить, всё напряжение, которое он чувствовал, исчезает. — Тендо-сан, он нашёл меня после матча с Шираторизавой и сразу же пригласил на свидание. Я отказал ему. Хината отвечает лишь энергичным кивком. Он прекращает свои бесконечные расспросы, и Цукишима даже втайне благодарен ему за это. Он открывается больше, чем планировал, но по мере того, как слова слетают с его губ, стена, которую он возвёл вокруг себя, рушится по кирпичам, освобождая его. К концу своего монолога он понимает, как сильно ему нужен был совет и как тяжело он вчера обошёлся с Ямагучи. — Вот так обстоят дела сейчас, — заканчивает он свой рассказ. Дышит тяжело, словно и правда пробежал пять кругов вокруг школы. Голова чуть кружится — он даже не помнит, когда в последний раз говорил столько и с такой искренностью. — Хм, — на какое-то время раздумывает Хината. — Ты слишком много думаешь, не так ли, Цукишима? — наконец спрашивает он. — С чего бы? — Ну смотри. Вы встречаетесь. Он пригласил тебя, вы пошли на свидание, тебе понравилось с ним быть, и ты его поцеловал. По-моему, всё ясно. Хоть ты и в смятении, но у вас всё хорошо. Потом, немного поёживаясь, парень добавляет: — Я даже немного завидую. Мы с Танака-саном… ещё не целовались. ”На самом деле это даже не был поцелуй,” — отмахивается от этой мысли Цукишима. — Я просто прижался губами к его губам. Нельзя сказать, что это было романтично или что-то в этом роде. — Но всё равно! Цукишима, ты опять меня обошел! — Опять? — поднимает брови блондин в недоумении. — Ты заблокировал Ушиваку до того, как это сделал я, а теперь ещё и поцеловался раньше, хотя у меня парень появился раньше тебя… — Что ж, если тебе от этого легче, можешь повсюду хвастаться своим парнем сколько угодно, а я… — Ты тоже можешь. Он резко останавливается, было странно слышать подобное в свой адрес. — Я… я не знаю, как это сделать, — вставил Цукишима. — Я потратил столько времени на то, чтобы научиться контролировать свои эмоции, прежде чем они взяли надо мной верх. Я не могу просто взять и резко развернуться на 180 градусов и поддаться эмоциям. — Никто не просит тебя об этом. Но разве не лучше быть более честным с самим собой? — спрашивает Хината. — Я никогда не понимал, почему людям так важно скрывать, кто они есть, но… разве ты не будешь счастливее, если будешь делать то, что хочешь, независимо от того, что думают люди? — Я не знаю, — отвечает Цукишима. — Я никогда этого не пробовал. — Я не могу представить, как можно притворяться кем-то, кем ты не являешься, — говорит Шоё, и в его глазах появляется тот самый хищный блеск — взгляд ястреба, уверенного в цели. — Я понимаю, что мне ещё далеко до идеала в волейболе. Я понимаю, что Кагеяму пригласили в юношескую сборную Японии, тебя — в лагерь Мияги, а обо мне даже не вспомнили. Но это всё — то, над чем я могу работать. Стать лучше. Так же и с тем, если кто-то критикует меня за то, кто я есть и кого люблю… Всё, что мне остаётся — доказать, что они ошибаются. Правда ведь? Цукишима некоторое время молчит. Он всегда считал, что те, кто лгут ради видимости — жалкие. Но сам ли он так уж отличается от них? — Знаешь, мне трудно это признать, но, наверное, ты прав, — наконец произносит он, и лицо Хинаты озаряется лучезарной улыбкой. — Я так и знал, что не видел тебя на пробежке, — доносится голос рядом. Кей оборачивается — через школьный двор к ним идёт Энношита. — Я уже третий круг добегаю, а вы, похоже, и первый не закончили, да? — Эээ… — Хината тут же прячется за спину Цукишимы. — Не закончили, — чётко отвечает блондин. Энношита внимательно смотрит на него и улыбается. — Ну и? — спрашивает он. — Разобрались? — тот подмигивает с таким видом, будто всё уже знает, и Кея от этого передёргивает. Если он станет капитаном в следующем году — а это почти наверняка — то их ждёт апгрейд: немного от Сугавары, чуть смягчённый, но не менее устрашающий, чем Дайчи. Кей мысленно отмечает: быть с Энношитой на одной стороне — это вопрос выживания. — Отлично, — говорит Энношита, даже не дожидаясь ответа. Видимо, выражения их лиц выдали всё, что нужно. — Теперь — бегом. — Есть! — восклицает рыжий парень и срывается с места. — Ты тоже, Цукишима. — Есть, сэр, — выкрикивает он нехотя. — Если сделаешь три круга, я ничего не скажу Дайчи. — Спасибо, — говорит Цукишима, слегка вздыхая. — И спасибо за это утро.

***

Тендо склонился над партой, бессмысленно листая сообщения. Цукишима написал ему ещё на втором уроке, спросив, могут ли они встретиться, — и сам факт того, что угрюмый парень первым начал разговор, заставил сердце Тендо подпрыгнуть от радости. И, конечно, поцелуй, который он получил накануне. "Теперь мы встречаемся". Закрыв телефон после отправки стикера в ответ на приглашение, он уткнулся лицом в руку, сдерживая восторженный возглас. Ему с трудом удаётся уместить в себе все эти эмоции. К его удивлению, телефон тут же снова загорается от нового сообщения: — После школы? — Где? — тут же отвечает он. — Знаешь парк за станцией? — Я буду там. — печатает Тендо. — У меня больше нет тренировок, так что я подожду тебя. — У меня тоже. Это ощущение сладко отзывается в груди, даже несмотря на то, что лёгкие с трудом справляются с дыханием — сердце стучит, как спортивный автомобиль на пределе. Оставшаяся часть учебного дня пролетает в одно мгновение. Как только звонок возвещает об окончании последнего урока, Тендо уже мчится по лестнице вниз, едва не сбивая одноклассников с ног. Он и не мечтал, что Цукишима согласится на свидание. Он и сам понимал, что был навязчивым, настаивал на своём, но если бы тот не пришёл тогда в кино, Тендо бы прекратил попытки. Но Цукишима пришёл. Покраснел. После чего Тендо начал постепенно таять. А потом блондин сам потянулся к нему. И поцеловал. И сказал, что они теперь встречаются. Пока что. Тендо слишком неспокойно, чтобы ждать автобус, — он бежит вперёд, к ближайшей железнодорожной станции, чтобы как можно скорее добраться до места их встречи. Даже если ему придётся ждать Цукишиму, он не будет против. Потому что знает: в конце концов тот обязательно придёт. Надежда, которую он никогда не позволял себе испытывать, пустила корни в его сердце с тем самым поцелуем. Едва касание губ к губам, а внутри уже всё расцвело, словно плодородная почва, где пророс оптимизм — и теперь он едва справляется с переполняющим его волнением, выбегая со станции в парк, задыхаясь от бега. И его сердце чуть не останавливается, когда он замечает Кея, уже стоящего в тени старого дерева. — Ты пришёл, — говорит Сатори. — И ты тоже, — отвечает Цукишима. — Ты же сказал быть здесь. — Ага. Румянец медленно расползается по щекам блондина, окрашивая их лёгким розовым. Тендо искренне начинает сомневаться — может, он умер, и теперь в раю? Всё это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Цукишима выглядит почти как влюбленный юноша. — Я хотел извиниться, — продолжает Цукишима, теребя провод наушников. — Вчера я поцеловал тебя без предупреждения. — Правильно, — говорит Тендо. Его голос звучит игриво, но без насмешки или лукавства. — Тебе стоит извиниться. Ты просто взял и украл мои губы вот так. Он ждёт, пока Цукишима поднимет взгляд, и улыбается, когда их взгляды встречаются. — Это был и мой первый поцелуй, — произнес он. Кей, если это вообще возможно, краснеет ещё сильнее. Грудь Сатори сжимается так сильно, что кажется — сейчас взорвётся. — Прости, — вдруг бормочет Кей. — Прощаю, — немедленно отвечает Тендо, делая шаг ближе. — Если дашь мне шанс украсть его обратно. Цукишима сначала смотрит на него в замешательстве, а затем сглатывает, когда его взгляд падает на губы Тендо. Тендо приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться как идиот. Когда Цукишима говорит в следующий раз, Тендо едва слышит его — он не уверен, что это смущение или гордость заставляют Цукишиму говорить тихо, но в любом случае это очаровательно. — Я готов вернуть его, — бормочет Цукишима. Его лоб, уши, шея — всё горит ярким красным цветом. Сатори едва может связать два слова. Это не похоже на него — быть таким везучим. Не его это чтобы кто-то пригласил его в парк после школы. Чтобы кто-то захотел его поцеловать. Он странный ребенок. Уродливый. Жутковатый чудак. Однако, когда блондин поднимает голову и их взгляды встречаются, Тендо не чувствует в нём ни капли злобы. Это настолько непривычно, что он на секунду забывает, как правильно дышать. — Если… если ты хочешь, конечно, — добавляет Цукишима, переминаясь с ноги на ногу. Одна часть Сатори, ослабленная надеждой, которая прорастает в его сердце, счастлива до предела от мысли, что его снова собираются поцеловать. Другая же — в панике: что он натворил, какой контракт с дьяволом заключил, что Цукишима Кей влюбился в него? — Нет, — говорит Тендо, и сердце у него чуть не лопается, когда Кей, услышав отказ, будто сдувается. Правда. Наверное, он случайно подкупил какого-то божества. Уголки губ Тендо поднимаются, и он добавляет: — Я настаиваю на том, чтобы украсть его обратно самому. Цукишима выдыхает дрожащим дыханием — и это дыхание касается лица Тендо, тёплое, нежное. И он больше не может сдерживаться — улыбается открыто, как полный идиот. — Раз ты настаиваешь, — улыбается Цукишима в ответ, заливаясь румянцем. У Сатори дрожат руки. Он сжимает кулаки в карманах куртки и делает шаг ближе. — Ну, — выдыхает он, нервно, — пошло оно всё, да? Цукишима закрывает глаза. Тендо чуть наклоняет голову вбок, прикасаясь к губам блондина точно и уверенно. Его губы — тонкие, податливые — отвечают на поцелуй. Он планировал, что это будет короткий, целомудренный поцелуй — скорее намёк, чем что-то большее. Но всё становится сладким, когда Цукишима тянется к приоткрытым губам Тендо и снова накрывает их своими. Они стоят под деревом, и ничего, кроме их губ, не соприкасается и не движется вокруг, наполняя новыми ощущениями и невысказанными обещаниями. Тендо первым поднимает руки, запуская пальцы в волосы Цукишимы, медленно запрокидывая его голову назад, но Цукишима первым приоткрывает рот, высовывая язык для исследования. Тендо чувствует на своём плече пару тёплых и твёрдых рук и радостно мычит в поцелуе, притягивая Цукишиму ближе, прижимаясь к его груди. Их поцелуй резко обрывается, когда Кей спотыкается, слишком поглощённый моментом, чтобы заметить камни, разложенные у него под ногами. Тендо подхватывает его, и Цукишима выпрямляется, прежде чем румянец на его лице успевает смениться с ярко-красного на фиолетовый. — Ну вот, — хрипло говорит Сатори отдышавшись. — Я украл его обратно… с процентами.