Как известно, мы народ горячий! И не выносим нежностей телячьих

      Очередной концерт прошёл довольно удачно, если не считать парочки драк и недовольных возгласов нескольких одарённых о том, что они все наркоманы, педики, алкоголики и тому подобное, как обычно в общем: громкие крики поддержки, подвывания песен, чересчур много телодвижений, действий, приходилось отдавать сцене и зрителям всю свою энергию, все силы, так что неудивительно, что музыканты выматывались просто донельзя. Однако Оскар чувствовал себя по обыкновению хуже всех из-за того, что был энергетическим вампиром, которому необходимо забирать энергию, а не отдавать её, так что по окончании концертов он хотел просто упасть на пол, свернуться клубочком и рыдать, так как сил хотя бы держаться на ногах уже не было. Чаще всего Оскар или отдыхал в гримёрке столько, сколько ему нужно, пока все остальные без проблем давали это сделать, понимая состояние молодого человека, или кто-то из группы выносил его на руках до фургона, если времени на отлёживание не было. Почти всегда этим кем-то оказывался Дункан. Оскар не знал, понимал ли мужчина всё по его лицу, чувствовал ли малейшие изменения в его состоянии, но судя по всему да, потому что часто подавал знаки во время выступлений, жестами спрашивая о самочувствии, как бы обволакивая своей безразличной ко всему энергией, пустотой. Вот почему они начали встречаться: Оскар не уставал от него, позволяя себе расслабиться и не следить за своими мыслями ежесекундно, а Дункана просто умиляла его язвительность и чувствительность к миру, нужда в нём. А ещё секс был отменный. Ну и любовь тоже играет роль.       Сегодня как раз был тот день, когда было время отдохнуть в гримёрке, так что Оскар стёр натянутую на лицо до этого улыбку сразу же, как только оказался за кулисами, устало опустился на диван в отдельной комнатке, — важное условие проведения концертов: отдельная комната для мужчины… И его молодого человека иногда… — снял очки, положив их на столик с напитками, и устало потёр виски, силясь унять головную боль и рой навязчивых мыслей. Оскар сидел с закрытыми глазами и был полностью сосредоточен на своем внутреннем мире, поэтому вздрогнул, когда Дункан, вошедший в комнату и закрывший за собой дверь на щеколду, положил руки ему на плечи, медленно массируя их, надавливая на больные места — так часто это делает, что уже без слов знает, где именно напряжение — и разминая.       — Сильно устал в этот раз, милый? — спрашивает тихо, осторожно, словно кот, подкрадывающийся к своей добыче.       — В больших городах всегда много людей приходит поглазеть, — сочувствующе говорит Дункан в ответ на тяжёлый вздох и хмыканье своего партнёра.       — Просто ещё эти разборки с драками… Отвратительно, — Оскар как кот ластится к руке, оглаживающей его щёку, млея от такой нужной сейчас тактильности.       — Никто не просил тебя с этим разбираться, идиот. Тихон мог это сделать. Мы всё равно прервали ненадолго концерт из-за этих долбоёбов, — с упрёком сказал Дункан, сильнее надавливая на ямочки между основной частью плеч и ключицами и получая за это недовольное мычание и попытку уйти от прикосновения. Неудачную попытку.       — Он ведь солист, не пристало ему заниматься грязной работой, — излишне резко ответил Оскар, едва не сжимая зубы до играющих желваков.       Над головой мужчины только тяжело вздохнули и закатили глаза, тут же хватая его за щёки и заставляя развернуться к спинке дивана, приподняв голову. Обладатель янтарных глаз молча около минуты внимательно всматривался в лицо напротив, будто пытаясь что-то отыскать там, затем тяжело вздохнул, расслабил руку, перенося её на спинку дивана и перемахивая одним прыжком на сиденье, забираясь на него с ногами, прислоняясь спиной к подлокотнику и притягивая в нежные, тёплые объятия Оскара, моментально устраивающегося удобнее и расслабляющегося, чувствуя на себе крепкие горячие руки. Оскар трётся гладкой щекой о щетинистую щёку Дункана, устало улыбается и благодарно целует куда-то в шею.       — Твоя внутренняя батарейка сейчас? От 0 до 10, — заботливо спрашивает, легко касаясь губами виска в ожидании ответа.       — Мм, твёрдое 2, — мычит в задумчивости секунду, а потом серьёзно отвечает. На самом деле чувствовать себя после концертов на 2-3 балла — нечастое явление. Но сегодня именно такой случай.       Дункан копошится за его спиной, поджигая скрутку травки. Комната тут же наполнилась дурманящим запахом. Мужчина затянулся, выпуская кольца дыма в потолок и расслабляясь ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё.       — Давай, осторожно, — поднёс скрутку к губам Оскара, ласково приказывая и лениво ловя взглядом, как он аккуратно обхватывает кончик трубочки, вдыхает и выдыхает, облизывая пересохшие губы, — умница.       Они медленно раскуривают одну скрутку на двоих в течение некоторого времени, пьянеют, невзначай касаются друг друга, перебрасываются редкими фразами и плавятся от ощущений. Дункан бросает остатки в один из полупустых стаканов с каким-то напитком, возвращая руки на талию к молодому человеку, подтягивая его ближе к себе и начиная выцеловывать шею и плечи, периодически проводя по этим местам языком, будоража уже успевшую остыть кожу, вызывая мурашки и что-то отдалённо напоминающее мурлыканье, торопливо расстёгивает рубашку Оскара, помогает ему снять тут же ставший ненужным предмет гардероба, оглаживает худые бока и спину, надавливая большим пальцем на каждый из выпирающих позвонков, получая в ответ участившееся дыхание и смазанный взгляд зелёных глаз повернувшегося к нему молодого человека. Дункан быстро прижимается к губам Оскара своими губами, жадно сминая их, врывается языком в чуть приоткрывшийся рот, исследуя его, проводя по зубам, нёбу, пробуя на вкус, оплетая чужой язык кольцами голодной змеи, зарываясь пальцами в тёмные локоны, оттягивая пряди и усмехаясь тихому шипению.       Мужчины беспрерывно целуются, прощаясь с остатками одежды. Оскар пару раз шипит на партнёра за неосторожность, пока тот снимает с него атласные — между прочим дорогие — брюки, силится возмутиться, высказаться, но все мысли из головы моментально вылетают, а возражений не остаётся, когда горячий рот накрывает его член. Оскар сдавленно мычит себе в руку, воздерживаясь от стонов, потому что горло и без того болит после концерта, а минет Дункан делает просто потрясающий, что не оставляет никаких шансов не стонать во весь голос от его действий. Молодой человек запускает свободную руку в русые волосы, заплетенные в дреды, пытаясь контролировать движения головы под нужный ему темп. Дункан повинуется и расслабляет горло, насаживаясь до основания, а после полностью выпуская член изо рта, дразняще проводя языком по головке, и снова насаживается, упираясь носом в лобок. Повторение давно выученных действий. Он знает, как сделать приятно конкретно этому партнёру, как получить тот или иной эффект — эффект судорожно вцепившихся в плечи пальцев с острыми ногтями его более чем устраивает.       Когда Оскар уже на грани и вот-вот готов кончить, Дункан резко останавливается, получая за это разочарованный всхлип и возмущённый взгляд, встаёт и опрокидывает партнера на диван, тут же на пару секунд вжимаясь стоящим членом в его ягодицы.       — Ну же, приподнимись и расслабься, не в первый раз ведь, котёнок, — шепчет на ухо, опаляя его горячим дыханием и вызывая этим новый поток мурашек и нервное вздрагивание. Помогает приподнять бёдра вверх, оглаживает их и кусает за ягодицу. В ответ слышится недовольное шипение и чертыхание. Дункан хрипло смеётся.       На пальцы льётся смазка, наспех высунутая из дорогой концертной сумки Оскара. Длинные, ловкие, наученные игрой на музыкальных инструментах пальцы Дункана дразняще проходятся по сфинктеру. Под сдавленный, задушенный подушкой полувсхлип-полустон вставляет сразу два пальца, — они трахались всего за пару минут до выхода на сцену, поэтому могли позволить себе сейчас быть более торопливыми и менее осторожными — тут же сгибая пальцы, поглаживая стенку, безошибочно находя заветную точку. Далее цепочка заученных путём многократных повторов действий: растягивать быстрее обычного, несмотря на недовольные замечания, вызванные дискомфортом — «Ты не хрустальная ваза, прекрати» — и не прекращающиеся до момента потери возможности выдавать хоть что-то связное, периодически неизменно проходиться пальцами по простате, прерываться на то, чтобы полюбоваться открывшимся видом на партнёра, затем добавить ещё один палец и проделать всё то же самое. Дункан мучил его до тех пор, пока Оскар не начинал скулить и самостоятельно насаживаться на пальцы, затем входил сразу и до упора, — он единственный постоянный партнёр, они не колются, бояться нечего — игнорируя болезненное шипение и резко сжавшие обивку дивана пальцы, однако давая привыкнуть к чувству наполненности какое-то время.       Мужчина начинает двигаться сразу в своём темпе, не сосредотачиваясь на удовольствии партнёра, крепко вцепившись в его бёдра, — точно останутся синяки — периодически покусывает за шею, оставляя яркие налившиеся кровью пятна, стонет прокуренным голосом, зарывается рукой в тёмные волосы Оскара, оттягивая пряди и заставляя того прогнуться в спине, поднимая голову. Молодой человек скулит, громко стонет, пытается возмущаться, но с каждым разом всё менее и менее успешно, прикусывает свою ладонь, чтобы быть хоть немного тише, иногда пытается уйти от нового толчка, что не дают сделать удерживающие его руки на бёдрах.       Оскар двигает рукой на своём члене, ускоряясь всё больше и больше, пока не издаёт оглушительный стон и не закатывает глаза от удовольствия. Дункан и сам почти на грани, поэтому, когда стенки партнёра приятно сжимаются, кончает тому на спину с хриплым стоном, успевая вынуть член до наступления головокружительного оргазма. Тут же валится рядом на диван, собирая загорелыми пальцами с бледной спины капли спермы и заталкивая их в рот Оскару, наслаждаясь тут же недовольно закатывающимися глазами: фетиш у него такой — раздражать партнёра, видеть его возмущение и слышать язвительность.       Они уже приняли душ, переоделись и сидели в объятиях друг друга, когда услышали настойчивый стук в дверь:       — Вы там всё? Нам вроде как возвращаться в фургон пора, администраторы гонят нас отсюда ссаными тряпками, пришлось доплачивать из своего кармана, чтобы вы тут потрахались, — Жан открывает дверь и говорит довольно громко, закатывая глаза на их нежности и почти довольно замечает, что сумки собраны, а помолчав добавляет, — кстати, Оскар, сегодня не так громко, даже не все услышали, поздравляю, рекорд, — усмехается, подмигивает и моментально закрывает дверь, пока до него не долетела бутылка, брошенная Дунканом за его острый язык.       — Сколько баллов? От 0 до 10, — спрашивает буднично и ни капли не обеспокоенно, но Оскар чувствует в голосе заботу и промелькнувшую нежность.       — 9, отвечает без заминки, откидываясь на плечо партнёра.       — О, так до 10 не дотянуло? Стоило подольше тебя помучить? — смеётся в чужой висок, тут же сжимая пальцами его подбородок и поворачивает голову на себя, чтобы мягко коснуться своими обветренными губами нежных губ Оскара.       Оскар довольно улыбается и шепчет:       — 10.