Из Питера с любовью

— Да пошли вы все к черту. Москва вышел из конференции со столицами других стран, с громким хлопком закрывая крышку ноутбука. Политические разговоры ему порядком надоели. Обычно ему доставляло удовольствие отстаивать свою позицию, решать вопросы радикально, иногда переходя на крик, запугивая других, но сегодня у него на это не было ни сил, ни энергии. Конечно, откуда тут взяться энергии, если спишь по три часа в сутки всю неделю, а то и меньше, живешь на кофе, работаешь, не покладая рук, а обязанности не заканчиваются, а только прибавляются? Миша обессилено уронил голову прямо на ноутбук, жмурясь от громкого хлопка и резкой боли, а затем бахнул кулаком по столу, да так, что кофе, заваренное ещё пару часов назад, едва ли не пролилось на стол с документами, а эхо от удара гулко разлетелось по кабинету. Наверно, у каждого бывают периоды в жизни, когда на языке вертится лишь одно слово для описания всего происходящего вокруг — дерьмо. За долгую жизнь у Миши таких периодов было не сосчитать сколько, но каждый раз он злился на судьбу за то, что она заставляет его переживать всё это. В мире — полная неразбериха. Другие столицы — козлы. Другие города — козлы. Ещё и с Сашей умудрился поссориться из-за какой-то мелочи. Нет, конечно, Миша это мелочью не считал: пить чай с Вейно вместо того, чтобы ответить ему на звонок — это полноценное преступление, но все же, по сравнению со всеми событиями прошлых веков, наверно, назвать это мелочью имеет смысл. Ну да, вспылил. Ну да, крикнул что-то неприятное в трубку, тут же сбрасывая звонок, хотя так сильно хотел услышать голос возлюбленного. Но ведь у него трудный день был… И Саша провинился… Почему тогда на душе такой неприятный осадок и чувство вины, Миша искренне не понимал. Может быть ему позвонить снова? Нет, пусть теперь он звонит, это его очередь! Или все же стоит извиниться? А вдруг пошлет? Миша знал, что его возлюбленный редко таил глубокие обиды, но если уж обижался, то делал это по-крупному и с размахом. В такие моменты Миша понимал, как сильно проебался, и делал все, чтобы загладить свою вину: названивал, написывал, а когда понимал, что ответа он не получит, брал билет на ближайший рейс до Питера и покупал билеты в театр, на любимые сопливые мелодрамы Александра: чаще всего это срабатывало, и оттаявший Сашенька прощал его. Иногда этого было недостаточно, и тогда Миша шел обратно на улицу, чтобы принести любимому красивый букет цветов, кофе и выпечку из соседней кофейни: такой трюк срабатывал в 90% случаев. Но сейчас Миша не мог себе позволить просто взять и прилететь, решив все проблемы с Сашей лично: неделя только началась, работа не отпускала Мишу ни на секунду, а делегировать обязанности было попросту некому. Миша со злостью и досадой скрипнул зубами и достал документ, над которым он работал перед конференцией. Однако работа не шла. Мысли Москвы витали где-то совершенно в другой области. «А если он правда так сильно обиделся? Время к вечеру близится: он всегда пишет мне, когда садится ужинать или идет пить кофе. Да и вообще он с того звонка мне ни словечка не написал. Может просто занят? Да нет, не должен, у него там все спокойно, я бы узнал, если бы что-то произошло. Чертов Вейно, все из-за него. И зачем Саша до сих пор дружит с этим бесящим европейцем? Или все же дело во мне?» Миша и не заметил, как от злости то ли на Вейно, то ли на себя, то ли на весь мир, ручка в его руках с противным скрипом щелкнула, а затем раздался треск: пластик сломавшейся ручки неприятно впился Мише в пальцы, а чернила вылились прямо на лист, тут же растекаясь, делая содержание документа непригодным для чтения. — Твою ма-ать! — Миша не сдержал раздраженного возгласа. Он попытался убрать лист, но от этого чернила распространились ещё сильнее, стекая с листа бумаги на стол, оставляя там жирную черную кляксу. Миша выругался и откинулся на спинку стула, недовольно цокая. Все шло против него. Наверно, это карма мстит ему за то, что незаслуженно наругался на Сашеньку. Москва прикрыл глаза. Сейчас бы просто улететь в Питер, а не вот это вот всё. Саша бы приготовил пышки. Там Мишу бы ждала теплая постель, здоровый сон и любимый человек рядом. А после сна они бы гуляли все выходные. А хочет ли его теперь видеть Саша? Или ему лучше не стоит приезжать на этой неделе? Вскользь пронеслась мысль о том, что надо бы оттереть пятно со стола, но глаза не хотели открываться, а тело отказывалось вставать. Мысли Миши уносили его далеко из кабинета. С мыслями о любимом Санкт-Петербурге Москва и уснул. *** — Да, конечно. Да. Не знаю, вернусь через пару дней, к выходным. Звонить только в том случае, если что-то критичное, с остальным сами разберитесь. До свидания. Саша положил телефон обратно в карман пальто и задумчиво покрутил ручку чемодана. Он стоял на вокзале в ожидании прибывающего Сапсана. Здравый смысл подсказывал ему, что гораздо логичнее было бы выбрать самолет, но романтика путешествий на поезде оказалась сильнее. Лишние пара часов времени его не смутили: все равно Михаил Юрьевич работает и освобождается только к ночи. Говоря о Михаиле Юрьевиче, тот не отвечал уже второй час. Саша, конечно, был очень раздосадован их диалогом по телефону: Москва не имел права незаслуженно обвинять его невесть в чем, ещё и повышенным тоном, ведь Санкт-Петербург никогда не давал повода усомниться в своей верности. Однако Саша понимал, что у Москвы сейчас куча забот: работа нервная, вот и срывается на ком попало. И ему очень хотелось помочь своему возлюбленному хоть чем-то. Просто побыть рядом, пока тот не может навестить его сам. Этого должно быть вполне достаточно. Саша не знал, почему его сообщение осталось без ответа: то ли реально обиделся, то ли дел невпроворот. Именно поэтому он сейчас здесь, на вокзале. Едет сюрпризом в Москву. Прибывающий поезд издал пару звучных гудков, и Питер, поправив пальто, начал готовиться к посадке. *** Поездка в поезде не разочаровала: зимние пейзажи навевали приятные воспоминания, а стаканчик кофе, который, на удивление, оказался сносным, придал сил и уверенности. С таким настроением Саша ехал на такси прямо к офису Миши. Ответа на сообщение все еще не последовало. Более того, Миша даже в сеть не заходил с тех пор! А ведь у него, помимо чата с Питером, полно рабочих чатов: Москва практически 24/7 на связи. Это было очень странно, и Саша уже начинал переживать по этому поводу. Он попытался позвонить — послышались длинные гудки, и Питер затаил дыхание, готовясь услышать родной голос, однако в трубке услышал лишь: «Вызываемый абонент не отвечает». Саша с досадой выключил экран телефона, тяжело вздыхая. Все это было чересчур странным. В офисе на стойке регистрации его встретили как родного: все прекрасно знали, что Саша, культурная столица, был с Михаилом Юрьевичем постоянно на связи, и его появление не стало неожиданностью. Ему сказали, что Миша в своём кабинете. Саша благодарно кивнул и направился прямиком к лифту. Все нормальные работники к этому времени уже разошлись: в коридорах было абсолютно пусто, нигде не горел свет. То, что Миша сидит до последнего, Саша понимал, но нельзя же было так откровенно игнорировать все попытки связаться с ним! Дойдя до нужной двери, на которой красовалась золотая табличка с надписью «Московский М.Ю.», он, прочистив горло, постучал. Ответа не последовало. Саша недоуменно свел брови к переносице. Что за дела? Снова постучал. И еще раз, но только громче. Тишина. Волнение начало зарождаться в груди. — Михаил Юрьевич! Вы здесь? Миша! Плюнув на приличия и свой привычный этикет, Саша резко распахнул дверь, решительно заходя внутрь и готовясь выдать гневную тираду, но тут же его глаза распахнулись в удивлении, а брови поползли вверх. Миша, уютно расположив голову на спинке стула, мирно спал, приоткрыв рот, совсем как ребенок. Саша медленно подошел к нему и осмотрел со всех сторон. Во всем кабинете было слышно лишь ровное дыхание и тихое посапывание. Москва выглядел уж очень умиротворенно: лишь реснички подрагивали на его лице. Саша растроганно улыбнулся: так, оказывается, Миша не игнорировал его всё это время, а всего лишь спал! Он аккуратно провёл ладонью по щеке Москвы, и тот во сне прильнул чуть ближе к теплу, не открывая глаз, продолжая сопеть. Саша заправил светлую прядку волос за ухо. Ну до чего же милый! Убрав руку, Питер огляделся: по столу были раскиданы документы, а посередине красовалось большое чернильное пятно. Саша со вздохом достал влажные салфетки откуда-то из чемодана и начал оттирать его, затем аккуратно сложил бумаги и немного прибрался на рабочем месте любимого, после чего взял стул и аккуратно присел рядом с Мишей. — Мишенька… просыпайся… Москва смешно пошевелил носиком во сне, отчего Саша со своей эмоциональностью чуть не прослезился, но глаза не открыл. Тогда Саша наклонился и поцеловал его в щеку. Миша зажмурился. — Ммм, Саша? Глаза начали открываться, и Миша потянулся, разминая затекшую спину и плечи, потер глаза и сфокусировал взгляд на Питере, который его разглядывал. — Саша?! Саша тихо посмеялся, прикрывая рот ладошкой. — Конечно я. Кто же еще тебя будить осмелится? Миша похлопал глазами и огляделся. — А где мы?.. — В твоем офисе, — Саша фыркнул, глядя на недоуменное лицо столицы. — А какого лешего мы тут делаем?.. — Я приехал. А ты спал. Миша резко распрямляется и открывает телефон. В нем несколько сообщений из рабочих чатов и куча пропущенных от Саши. — Спал?.. — Ну да. Я тебе звонил, писал, а ответа не было. Я заволновался, подумал, что ты настолько сильно обиделся на ту ситуацию с Вейно, или случилось что-то, вот и решил приехать. Все равно у меня дел особых не было. А когда я пришел сюда, то нашел тебя спящим. Миша смотрит куда-то в стол, до сих пор пытаясь переварить ситуацию. — А… а я думал, это ты на меня злишься. Саша вздохнул и пожал плечами. — Если только немножко. Кричать на меня не надо было. Но я, как любящий партнер и очень дипломатичный человек, решил разобраться в этой ситуации и прояснить все. Миша широко улыбнулся на эти скромные слова. — То есть не обиделся? — Не обиделся, — уверенно мотнул головой Саша. Миша резко привстал и, притянув Сашу к себе, заключил его в крепкие объятия. — Я скуча-ал! Саша улыбнулся, и, положив руки на спину любимого, проговорил: — Я тоже. Очень сильно. Но ты весь уставший, поехали домой. Миша звучно зевает, а затем медленно кивает. — Только я тут один документ не доделал… — Завтра доделаешь, — безапелляционно отвечает Саша, гладя спину, а затем помогает Москве полностью подняться, — Сегодня отдых. Я тебе потом со всем помогу. — Ты у меня самый лу-учший, — довольно тянет Миша, целуя висок Саши. Тот смеется и поправляет его пиджак, съехавший с плеча во время крепкого сна. — Пойдем! — Саша протягивает руку, и Миша переплетает их пальцы. Вместе они покидают кабинет, не боясь быть увиденными, ведь офис уже давно пустует. И впервые за неделю Миша чувствует, что жизнь налаживается и все будет хорошо.