obsessed? no. maybe. yes?!

если так посмотреть — сколько ынче смотрит на фотографии вонён, то она, наверное, зависима. если послушать сколько раз ынче говорит о вонён, можно подумать, что она, наверное, зависима настолько, что практически влюблена. каждый пост, просмотренный сериал, прослушанный альбом и подобранный образ — ынче смотрит хищно, не отрывая взгляд, и старается запечатлеть всё настолько ярко, чтобы воспоминания и мысли никогда бы не были похожи на тусклые фильмы, проигрываемые с проектора на белую простынку или стенку без постеров. интересно, устраивает ли вонён такие же пижамные вечеринки? она же устраивает. ынче не слушала, правда совершенно честно не слушала, что происходит за партой позади. просто нежно и вежливо грела уши, потому что юджин противоположно тихо восхищалась кем-то там высоким и угловатым, эйфорией и трагедией между двумя подружками, а потом ещё двумя, но одна из них при этом наркоманка. ынче готова впитать ушами любое упоминание вонён, её интересы, отрезать себе узнаваемую чёлочку покороче и сказать, что не зависима. независима. а вонён кивает — ынче не слушает, не оборачивается и молча сжимает карандаш, стараясь представить натянутую белую простыню, нагретый проектор, летающую пыль и её рядом. покраска волос не то чтобы не решила проблемы, сколько усугубила — родители, наверное, так и продолжают не любить ынче, смотреть в сторону других детей и думать, что вот вонён идеальна во всём. она же идеальна, ынче изучила почти всё, что могла увидеть и заметить. ни единого поражения, только пятёрки и всегда похвалы, записи без единой помарки, всегда разложенные по правильным местам учебники и тетрадки без помятых листов. ынче не поднимает взгляд выше колен — у вонён даже нет ни единого шрамика, неосторожной царапины и незамеченного синяка. она стоит у доски и не читает доклад, а рассказывает так, как будто создала науку с нуля и с момента большого взрыва, от момента собственного божественного рождения. у ынче большой взрыв вот-вот случится от блестящего сияния прозрачного блеска для губ — может, если бы у неё были такие же губы, она бы чувствовала себя лучше? у ынче есть крутые красные волосы, которые на солнце забавно переливаются. у ынче есть прозрачный блеск, который тускнеет рядом с вонён практически каждый раз, как она нежно взмахивает рукой и хихикает вместе с юджин, перебирая свои секретики, проблемы и симпатии. у ынче нет стопроцентной успеваемости и единственная причина хорошей посещаемости — не/зависимость от чан вонён. ынче морщится от солнца и сияния вонён, её блеска на губах и точной уверенности, что между ними давно стоит что-то вроде соперничества, потому что вонён всегда отворачивается, когда замечает на себе взгляды. поправляет юбку, воротник и затянутость форменого галстука, зачем-то ищет несуществующие складки на выглаженной одежде. заправляет волосы за ухо и что-то с беспокойством уточняет у юджин, с перерывами рассматривая ынче в ответ. она её точно ненавидит и говорит об этом юджин каждый раз. ынче просто не слышит, что там происходит и о чём они перешёптываются, поэтому ставит уверенную точку и пялится на вонён уже более раздражённо, лбом вперёд. — как думаешь, что она ей там шептала? — ынче провожает вонён без слов, когда они обе выходят из школы. точнее, вонён уже проходит ворота и скрывается за деревьями на аллее, а ынче только спускается по ступенькам на крыльце и прячет свои мысли по карманам. даже тут она впереди. — спрашивает, почему ты смотришь на неё, как идиотка, — бахи пожимает плечами и не хочет даже думать что-то там об их однокласснице и её неразлучной подружке. которую внезапно невзлюбила её подружка. — что, правда, как идиотка? если так посмотреть на себя со стороны в отражениях стёкол и зеркал — ынче совершенно не смотрит на вонён. если послушать сколько раз ынче упоминает чужое имя и интересуется совершенно не имеющими значения вещами — она не зависима от вонён. ынче трогает себя за щёки, поправляет волосы, ещё раз подтягивает лямки рюкзака и разглядывает себя в каждом отражении затонированных стёкол машин, луж, витрин магазинов и в любом месте, где только подсвечивается сияние вонён. неужели, она не так красива и идеальна? может быть, если бы у неё были не только такие губы, но ещё и замечательные брови и совсем другие глаза, всё сразу стало бы лучше? — а ты интересуешься и так прихорашиваешься, потому что влюбилась, да? — бахи снова жмёт плечами, только чтобы подхватить лямки рюкзака и быть готовой бегом исчезнуть из поля зрения дикой ынче. ынче обводит щёки, крутит подбородком по всем осям координат, пересчитывает сколько у неё ресниц в отражении стекла телефона. делает вид, что фотографируется и до слёз отчаянно надеется, что её видят симпатичней, чем она есть в искажениях сетки фронтальной камеры. ынче краснеет и сливается с цветом волос, когда появляются мысли о том, как вонён делает фотографии себя и о словах про влюблённость. между ними только соперничество. ынче ненавидит чан вонён, а вонён должна закономерно не любить ынче. внутренний мир во взгляде ынче и правда стал бы лучше, если бы её воспринимали также, как вонён. вечные пятёрки, бесконечный кредит доверия и призовые места в школьных олимпиадах, центровые позиции в мероприятиях и концертах, роли ведущей, и ведущей толпу ведомых. ынче настолько независима, что хотела бы снова сидеть на задних рядах актового зала в начале учебного года и обсуждать, как же удивительно, что платье вонён отличается от её подруг. и молчать о том, как оно ей подходит. она не влюблена. не завидует. не зависима. и вонён смотрит на неё украдкой тоже только потому, что ынче для неё враг номер один. потому что ынче так решила. — она снова на меня пялится, — ынче вообще достаточно самостоятельная. самостоятельно краснеет, когда замечает на себе взгляды вонён и её подружек. они сидят на другом конце, за дальним столом и прячутся за школьными обедами, прикрывают рты, когда смеются, и наклоняются друг к другу близко. и все смотрят на ынче — вонён без прикрытия, иногда смущённо рассматривая уголок стола, потом снова ынче, а потом свою тарелку. заправляет волосы за ухо и даже посылает украдкой улыбочку уголками губ. если бы ынче имела такую родинку, может быть она была бы самой... интересно, что они там снова шепчут друг другу? — если что, она думает, что ты правда дура, — бахи наклоняется поближе и копирует всё напротив, толкает ынче и хихикает. ынче не смешно до боли и она сжимает от нервов уголок стола, как будто он поможет. ей ничего не поможет, кроме утоления жажды и исчезновения идеальной, безупречной чан вонён. а лучше бы неисчезновения, потому что ынче хочет знать, неужели она правда выглядит как дура, если посмотреть со стороны? хочет знать каждую мелочь, прикоснуться и знать ещё больше, чем удалось урвать при изучении профилей в соцсетях, статусов и открытых плейлистов. они ведь все про неё? независимо не выдерживает и хватается за телефон — при первичном осмотре у ынче не торчат волосы, она достаточно аккуратно ест и вроде как пока что не испачкала свою одежду. — правда-правда? — она вот-вот заплачет. — ага, она вчера мне об этом сказала. — она? — да не правда, это шутка, — эри отмахивается и готова расплескать свой бульон на побледневшую и сошедшую с ума ынче, чтобы испортить и без того патовую ситуацию. вонён больше на них не смотрит. — хочешь я вам устрою совместный проект по английскому? работа в паре вроде как сближает. работа в паре самый ужасный и некомфортный способ уничтожить и разбить без того тонкую душевную организацию ынче — эри, на самом деле, всего лишь практикуется в этой школе и сама должна ещё делать эти совместные проекты по английскому и другим предметам, а не красоваться бейджиком с подписью учинага-сенсей. ынче в этой школе борется со своими подростковыми проблемами, домашними заданиями и социализацией. и с чан вонён, которая оборачивается на истошный крик страданий и боли от предложения об уроках английского. — НЕТ! НЕ СМЕЙ! вонён снова разглядывает ынче. открыто, с интересом и аккуратной улыбкой — в меру дружелюбно, осторожно и без резких движений. ей так хочется узнать причину таких глупых криков, может быть, даже быть причастной, потому что ынче светится всеми эмоциями и никогда не стесняется быть глупой. веселится искренне. вонён отводит взгляд, чтобы никто не заметил, чтобы не создавать ещё больше неудобств и неловкостей от мыслей — она не считает ынче глупой. ни в коем случае, ни за что. она считает ынче... милой? ынче считает вонён — нет, она не зависит от этого имени, переглядок и ощущения, что стоит быть даже лучше, чем главная активистка и отличница школы. ынче хмурится и не считает саму себя милой. — не хочешь английский? ладно, можем устроить что-нибудь ещё, — эри смеётся и подмигивает вонён, хотя не особо видит со своим плохим зрением, смотрят ли на них все в столовой. она вообще не видит ничего, кроме бесконечной заинтересованности ынче, на грани с влюблённостью. если так посмотреть — сколько ынче смотрит на вонён на занятиях, пока она стоит у доски, ждёт своей очереди и уходит домой, то она, наверное, зависима. если послушать сколько раз ынче говорит о том, что связано вонён, можно подумать, что она, наверное, зависима настолько, что практически влюблена. темы докладов, общие варианты заданных на дом самостоятельных, проблемы с оценками и поражения — ынче независима от цифр в дневниках и на листках с работами. ынче просто расстроена, что, наверное, если бы она была такой же отличницей, то её бы любили больше. её бы, наверное, любила бы чан вонён. ынче отрывается от учебника, когда осознаёт, что думает об этом даже серьёзней, чем о плане как бы так поднять руку раньше, чтобы попасть в пример сложнее, чем решила вонён только, чтобы уделать её в молчаливом соревновании на алгебре. она задумчиво приоткрывает рот и водит челюстью, как будто только что открыла в себе эту способностью — пробует на вкус и это похоже на тёплую, почти выдохшуюся газировку, на остывшую лапшу, на маленький кусочек начинки в булочке. это похоже на что угодно, кроме радости. а что если она не ненавидит чан вонён? а что если? это похоже на новый виток агрессии. вонён вздрагивает от хлопка обложки учебника, когда ынче закидывает его в сумку и срочно убегает из класса. вонён так нежно любопытно, жалобно интересно и от стеснения коленки становятся плюшевыми. хочется невольно комкать юбку, поправлять волосы, спрашивать юджин не смазалась ли помада, не осыпалась ли тушь, а может быть, не слезла ли заколка с бантом? она осторожно берёт себя в руки и вздыхает. вместе со звонком бежит по коридорам и лестницам. ей так хочется прикоснуться к жизни громкой ынче, которая бежит перед ней и не боится ошибаться — вонён готова съесть, ни оставив ни крошки от этого желания быть такой же смелой. вонён готова взять ещё один дополнительный доклад по химии, чтобы только ынче смотрела на неё, на её пятёрки. потому что ей льстит ответный интерес и страстное рвение — вонён видит в ынче отражение своих чувств. ынче до жути жадная и совершенно независима. не зависима от чан вонён. слишком сияющая от ненависти или идеальности. они обе перебивают друг друга, ведь так? ынче бежит, перепрыгивает лишние ступеньки, хватается за перила и спотыкается возле кабинета английского. со злостью отворачивается и передумывает — от неожиданного желания остановиться и признать поражение, она не самая лучшая и чан вонён победила в неозвученном и несуществующем соревновании. догнала её во всех смыслах. до желания лопнуть от злости и стыда — ынче сдаётся и ей холодно от беззащитности. ещё бы от неё вонён что-нибудь услышала, не в этой жизни. она же её ненавидит. ынче не хочется, чтобы кто-то видел её неумение деть себя хоть куда-то. не хочется терять переглядки на уроках и переменах — ей так хочется знать, что там вонён думает о ней. посвящены ли ей строчки из песен в постах, слушает ли она некоторые песни и при этом вспоминает о существовании ынче? интересны ли ей её увлечения, а сколько раз ей хотелось поделиться чем-то новым? заметна ли в её идеальной жизни неидеальная и независимая ынче? — у тебя всё хо...? — вонён борется с желанием прикоснуться к чужому плечу. вежливо, в знак поддержки, ненавязчиво, чтобы утолить жажду и любопытство. впервые они наедине и в пустом коридоре напротив кабинета английского. чтобы поговорить с такой недоступной ынче, которая уже не борется и злобно фыркает, убегая домой. потому что у неё всё откровенно плохо. безответно. спустя несколько дней безответность ощущается так остро, что ынче хочется ударить себя из прошлого. теперь она не стесняется и смотрит в упор, теряет бдительность и самообладание. вонён старательно избегает взглядов, ответов на уроках и почти исчезает вместе с солнечной погодой. сегодня даже пошёл дождь и ынче вообще так часто думает о вонён и представляет её, что не замечает, как проводит свободные минуты по пути домой в мыслях. как ищет повод и ждёт каждого взгляда с нетерпением. как ложится вечером в постель и думает, что на самом деле совсем не одинока, но бесконечно-безнадёжно вляпалась и в груди тянет от осознания. спрашивает ли вонён у юджин и одноклассников про неё и догадывается ли о том, что ынче краснеет не от ненависти, а от— она старается укусить подушку поглубже, чтобы точно заглушить отчаянный крик от запоздалого осознания, что момент на последнем уроке безвозвратно упущен? пока ынче рассматривает себя в ванной, на фоне софи эллис-бекстор поёт про убийство на танцполе — это потому что кто-то невероятно крутой пришёл туда. ынче пританцовывает и следит за неясным силуэтом из недостатков. кто-то, с кем все хотят познакомиться и быть рядом, на кого все хотели бы равняться и, может быть, стать такими же. ынче злится и чувствует стыд за дурацкий танец после душа. может быть, ынче так сильно ненавидит вонён, потому что хочет быть такой же идеальной? она протирает запотевшее зеркало полотенцем и наконец-то отчетливо видит саму себя. если так подумать — она до безумия зависима от вонён и её недоступности, невозможности. независимости от мира, в котором существует маленькая злобная ынче, которая боится признаться только в одном. в своей влюблённости в чан вонён. в бесконечном интересе и желании прикоснуться к идеалу без соревнований. — совместный проект по английскому в силе или у тебя есть новые идеи? — за неделю ынче заметила, что вонён на неё посмотрела только два раза. а сегодня вообще только сидит за столом и болтает с юджин, что-то перебирает в тарелке, даже не поправляет расправленные волосы. если честно, ынче безразлично на волосы, банты, школьную форму. ей безразлично на — свой обед она тоже не стала есть. слишком волнительно от осознания нового факта и импульсивного желания поскорее с ним разобраться. и тяжело от мысли, что погоня за идеалом и ненависть стали казаться притяжением. или она сама всё придумала и никакой влюблённости нет? эта неделя далась с большим трудом, чтобы продолжать думать. если так посмотреть — сколько ынче смотрит в сторону вонён на уроках и в столовой, то она, наверное, зависима. если послушать сколько раз ынче думает вслух по вечерам в ванной о ненависти и желании стать, как вонён или ей самой, можно подумать, что она, наверное, зависима настолько, что практически влюблена. за ещё недели от двух до четырёх ынче полностью перешла от злости к полному бессилию и ничего не помогло. ни долгие разговоры с горячо любимой тётей юнджин по телефону и на небольших ночёвках. потому что ынче отвлекается, думая, в какой день день недели за этот молчаливый период вонён вместе с её подружкой оставались вдвоём. ни попытки увильнуть от обеспокоенных родителей. потому что ынче стыдно о таком жаловаться — ынче стыдно за саму себя. ынче ревниво и завистно рассматривает вонён на школьной вечеринке в конце четверти. они всё также молчаливо-жадно переглядываются. возможно, ненавидят друг друга — ынче теперь смотрит на вонён с томной болью от собственных мыслей, что её точно ненавидят и это перечеркивает новую, за последние месяца два, действительность. ынче представляет, как танцевала бы под знакомые песни, но не может даже повеселиться среди остальных и стесняется не только саму себя, но и подобных мероприятий. ей хочется отлипнуть от стены и оказаться дома, может быть, оказаться рядом с чан вонён. и чтобы обстановка не давила темнотой, душностью, громкой музыкой и повышенной тревожностью. — привет? — а? — привет, — у вонён подкашиваются коленки от необходимости повторить и неловкости, громкой музыки и очень нерасполагающей ситуации. ей так плохо и кажется, что ынче её ненавидит, потому что они никогда не разговаривали, кроме самых ужасных моментов — с падением возле класса английского или где-нибудь ещё. вонён старается не отвлекаться и поймать глазами лицо напротив, но сдаётся и рассматривает что угодно. в интернете написали, чтобы завести нового друга стоит смотреть ему в глаза и улыбаться. на самом деле, вонён считает это глупым. знакомиться не в детском саду так тяжело и доставляет дискомфорт, возможно, после этого можно стать предметом насмешек в небольшой компании или запомниться той самой дурой. — ты что-то хотела? — ынче задыхается и отводит взгляд на острые коленки, царапается и считает безопасные плитки школьного пола. нужно держать себя в руках и не показывать вонён смущения, но руки сами тянутся поправить волосы, скопировать движение. ынче боязно, что вонён стоит так близко и её всё равно почти не слышно. между ними ведь помимо громкой музыки и гула чужих разговоров есть что-то вроде ненависти? — я просто заметила, — вонён хватается за себя, разглаживает одежду и замолкает. ей страшно, что она навязывается и колкий ответ не требует продолжения. — заметила, что тебе тоже хочется уйти. может быть, мы пойдём вместе? ынче жарко от душного воздуха и полной беззащитности. в прошлый раз жизнь практически перечеркнулась, потому что от неё вонён ничего не услышала. и ей до жути неловко, как будто не в этой жизни, её же ненавидя. — а куда? — она хватает себя в руки и борется с ужасным ощущением навязчивости. всё-таки, если вонён подошла первая и снова заботливо, то, наверное, всё не так страшно. — может, мы прогуляемся по пути домой? ынче успокаивает себя только когда они ждут зелёный свет у светофора. вонён нежничает и смущённо смеётся и радуется, что ынче, на самом деле, и правда очень милая. и, на самом деле, совершенно никто не ненавидит хон ынче.