Темный лес

Дэн уже собирался отъезжать, но Лекс остановил его. — Сними футболку, — Лекс сверкнул глазами, — а то замерзнешь и заболеешь. Хотя о здоровье Дэна Лекс беспокоился много меньше, чем хотел посмотреть, как Дэн разденется. Лекс изо всех сил сдерживался рядом со Стивом, и теперь чувства, проступив, выливались через край. Они требовали присвоить Дэна, как можно быстрее — желательно немедленно. Но сделать это напротив главного входа в университет было недопустимо, и Лекс злился уже и на то, что вообще приходиться ждать. — Без футболки я замерзну быстрее. Не такое это и большое пятно, — Дэн повернул голову к Лексу. Он знал — это просто приказ, а не забота, и так же просто не собирался сейчас его выполнять. — Тут не во что переодеться, но в пентхаусе есть, — Дэн чуть пожал плечами, отвернулся и тронулся с места. Лекс стиснул зубы. Дэн возражал, точно зная, что возражает. И делал это… специально? Да еще и так ловко, что теперь, когда они уже были в дороге, невозможно стало настаивать, а Лекс не собирался умолять. Ему чертовски хотелось спросить: «Что это было?» — но Лекс подозревал, что ответ ему не понравится. Дэн ехал мягко и аккуратно, на что Лекс тоже немедленно среагировал — его настроение требовало совсем другой манеры езды. — Найди газ, не стесняйся, я хочу ехать быстрее. Лекс подумал было даже велеть Дэну править в ресторан, но… Лекс не хотел людей вокруг. Он, вообще, не хотел ничего, кроме как уже добраться до дома. Забрать Дэна больше, сильнее, чтобы он почувствовал… Принял. Забылся и отзывался. Помнил потом, как это… Чтобы он выкинул из головы всех, кроме Лекса. — Быстрее, — Лекс резко развернулся к Дэну, и взгляд его вопил: «Ну же!» — и не терпел возражений. Дэн смотрел на дорогу, Лекс явно не хотел думать о том, что они на ней не одни, а еще знал, чему именно учат на вождении в школе. Дэн предпочитал расслабленную езду «безаварийной», но спорить об этом не стал. И, найдя нужный просвет между машинами, резко ускорился — машина Лекса легко это позволила. Теперь шанса оторвать глаза от дороги не было: Дэн лавировал между автомобилями, опережая их зачастую в два раза, и гнался за мигающими светофорами. Но когда на одном из них пришлось все же остановится, Лекс вдруг сказал: — Нам надо в аптеку. — Зачем? — спросил Дэн машинально, не отрываясь от дороги. Они как раз проскочили предыдущую, с огромным красным крестом на вывеске. Он был жутким, но неизменно привлекал внимания. И наткнувшись на него Лекс понял… Оставалась одна вещь, которую они так и не купили. Лекс поразительно забывал. И вспоминал иногда в процессе. В этом не было ни беды, ни разочарования, но это обозначало границы… допустимого. А теперь Лекс хотел их стереть, разнести в прах, обратить в пыль. — Увидишь, — отозвался Лекс просто. — Притормози у следующей. А позже снова быстро. Ты отлично водишь на скорости. Еще один талант, Дэн. На самом деле, чем больше Лекс узнавал Дэна, тем больше… казалось, что тот состоит из одних лишь талантов. Даже кроме главного — доводить Лекса в три секунды. Дэн неплохо запомнил этот маршрут, потому через пару минут уже парковался. Он не стал отстегивать ремень, ожидая, что Лекс справится в аптеке сам, но тот взвился. — Ты идешь со мной! — выплюнул он резко, сжимая колено Дэна и ведя рукой вверх. От этого по телу пошла волна возбуждения, Дэн скрипнул зубами и щелкнул защелкой ремня. В аптеке народу не было, и Дэн завис у порога рассматривая медицинские приборы, но Лекс окликнул его: — Иди сюда. Дэна подмывало спросить, чего Лекс, черт возьми, хочет от него, но подойдя он понял. Лекс рассматривал витрину с презервативами и смазками. Лекс хмурился, незаметно кусая губу. Выбор был не велик, и заказать можно было что-то гораздо интереснее. Но… Заказа пришлось бы ждать минимум сутки, и Лекс решил не выпендриваться. Он взял с собой Дэна специально. Он хотел, чтобы Дэн понял, чтобы думал, предвкушал… Чтобы вспомнил, чей он. И придуманная, кажется уже много лет назад, фраза пришлась так кстати: — Холодная или горячая? — Лекс поймал Дэна за запястье. Он словно и правда боялся, что Дэн сейчас сбежит, даже вспомнил о наручниках, которые бесполезно валялись в тумбочке с того самого вечера, как Лекс забрал Дэна. Казалось так давно, а на самом деле еще так недавно. Лекс скользил взглядом по лицу Дэна. Он никогда бы так не сформулировал, но не было ничего прекраснее, чем это вот лицо и то, как его озаряли эмоции, неповторимо меняли его. И в каждой оно было… совершенным? Дэн склонил голову, будто и правда рассматривая тюбики. Но на самом деле… — Обе. У нас же вся гребаная жизнь впереди, пока я тебе не надоем, — сказал он блекло, будто ему и правда не было разницы. Для смазки и правда не было, а вот для остального… Дэн знал, зачем Лекс спрашивает, о чем предупреждает, и одно дело было… даже предлагать ему сделать это до конца, а другое… ждать, что это случится вот сейчас, через несколько минут. Когда Лекс ласкал его, Дэн, определенно, ничего не боялся и хотел только больше, но вне этого, когда они стояли рядом, но настолько друг против друга… — Для парня вопрос хороший, для покровителя — излишний, — добавил Дэн, встречаясь со взглядом Лекса, не в силах теперь усмехнуться. Дэн не спорил снова и убежать не пытался, но голос его звучал так… Словно он то ли не понял, то ли… понял слишком хорошо и сделался безразличен, холоден, серьезен. В этом образе он вставал в пику Лексу уже одним своим видом, пусть и был чертовски хорош — не меньше, чем в других, но так… дьявольски далек, словно никогда не дотянуться. — Обе? Отличный выбор, хотя потом сможем найти и что-нибудь поинтереснее. Купи их, у тебя в телефоне приложение — в нем моя карта, — пояснил Лекс. Он знал, что это жестко, но… Не мог остановится. Дэн был таким неприступным, холодным, как воды с самой глубины океана, как ледяная статуя, и Лекс готов был сделать что угодно, только бы эта ледяная корка треснула. Дэн молча кивнул и подошел к фармацевту. Он взял нужное, подумав, попросил еще клубничную и упаковку презрвативов. — Три или двенадцать? — уточнила девушка. — Есть на двадцать восемь. — Двадцать восемь это идеально, — отозвался Дэн. — На пару дней хватит. Он улыбнулся, хотя знал, что выглядит скорее жалко. Так он себя, пожалуй, чувствовал. Забрав бумажный пакет, он подошел к Лексу. Дэн не сутулился, и выражение лица его нельзя было назвать грустным, а девушка теперь таращилась на них из окна. Дэн не знал, но она смотрела на них с почти неприкрытой завистью, а Лекс не мог понять, кого из них она пожирает взглядом, но в пику ей, обозначая чертовы границы — приобнял Дэна. Лексу не нравилось не только то, что Дэн может кому-то еще улыбаться, но и то, что на него кто-то может вот так смотреть, а Лекс уже определился: фармацевт пялилась на Дэна. Лекс мотнул головой, отгоняя мысли, зато увел Дэна из аптеки. Именно увел — так это и выглядело, тем и было. — Зачем тебе клубничная? — эти слова единственные показались Лексу подходящими, — Смазка на вкус, как смазка. Она не превратит меня в клубнику. Лекса вдруг задело и это. Словно Дэн сейчас показал ему насколько… на самом деле, ему неприятно ласкать его. Голова кружилась, кровь пульсировала в висках, сердце ухало в груди. Лексу плохело стремительно, изнутри волна за волной били чувства, и Лекс оказался в эпицентре шторма. — Со смазкой я стану горчить, но окажусь слишком сладким и приторным. Презервативы Лекс тоже посчитал лишними: если достаточно смазки, то они, вроде как, ни к чему. Дэн ведь никак не мог забеременеть. Но спрашивать об этом Лекс не стал. — Просто всегда хотел попробовать клубничную смазку. Не на вкус, — Дэн пожал плечами. — А ты не разоришься. Ты же хотел, чтобы я выбрал. Он снова открыл Лексу дверь машины. Скулы сводило от напряжения, и трудно было успокоится. Сердце странно билось в горле. Теперь резкая езда была нужна и Дэну. Он встроился в поток, потом взревел мотором и снова весь сосредоточился на дороге. Это было спасительно — думать о чем-то кроме машин вокруг и знаков все равно уже не получалось, хотя пакет из аптеки так и остался лежать у Дэна на коленях. Дэн вел не просто резко, а… очень резко. Наверное, даже опасно. Лекс чувствовал себя, как на аттракционе, в какой-то момент он поймал себя на желании закрыть глаза. И тогда перестал смотреть на дорогу. На дорогу смотрел Дэн, а Лекс на Дэна, и Лекс уже не мог бы поручиться, что Дэн… просто не хочет умереть. «Из-за… меня? Из-за того, что знает, что будет…» Лекс успел испугаться. Ужасно испугаться. Не того, что они разобьются — это мало его интересовало, но того, что Дэн… настолько не хочет. От этих мыслей сразу стало плохо, больно — не так. Но Лекс и не был в порядке или в себе. И Дэн тоже не был, его напряжение можно было пить. И в их неожиданном аттракционе было охуенно драйвово, безумно, страшно и… кажется смертельно? Дэн открыл Лексу дверь, но руки не подал, а потом сам пошел к лифту, вперед, Лексу осталось только последовать за ним. Дэн почти сразу понял, как подниматься наверх, минуя консьержа: для того надо было делать это с подземного паркинга, и Дэн пользовался этим способом даже когда бегал, его раздражало чужое внимание к его перемещениям. Когда двери лифта захлопнулись, Лекс чуть выдохнул и понял, что все это время ждал, когда Дэн рванется бежать. Безнадежно — Лекс не любил, но тоже бегал неплохо. Но… Не было ничего глупее, чем бежать за Дэном, хоть Лекс знал, что побежал бы. Сейчас он поймал Дэна за руку, забрал пакет. Дэн сжимал его с такой силой, что край почти оборвался. Так хотелось хоть что-то сказать, но слов не было. Зато было время, полное тишиной, и Лекс уже не знал: так громко он слышит свое сердце или Дэна? И если Дэна, значит… вышло? Значит, он больше не был безразличен. Лекс шагнул к Дэну, а тот, впервые, кажется, за все их время вместе, отступил, упираясь лопатками в стену. Лекс сглотнул, он хотел оказаться уже дома. Хотел, чтобы за ними закрылась дверь. Тем более, что слуги уже с час как должны были уйти, закончив все дела. Но пока сжал ладонь Дэна. — Поцелуй меня, — снова попросил Лекс, сам он почему-то не мог пошевелиться. Словно ему вдруг стало нельзя целовать Дэна. Словно тот… запретил. Вот так ни сказав ни слова, одним лишь шагом назад. Дэн посмотрел на Лекса, его голос звучал иначе, чем возле института, но выбора-то не было. Никогда его у Дэна не было, даже тогда, когда ему было шесть. Что он помнил и знал до школы? В ее чистых, теплых коридорах, уютных спальнях, в тогда еще ласковой руке Томпсона на плече — Дэн был счастлив, но он просто не знал… И теперь, зная, мог быть точно так же счастлив уже в спальне Лекса. Дэн шагнул вперед, накрывая губы Лекса своими и так замирая. Было больно, очень больно, настолько, что уже почти все равно, и Дэн коснулся губ Лекса языком чуть раздвигая их. Лекс даже вздрогнул, настолько он не верил, что Дэн сделает. Хотя в этот раз Лекс и правда просил. Он чувствовал губы Дэна, его ужасно осторожный язык и, выдохнув Дэну в рот, выронил пакет, но поймал Дэна за талию и за затылок, обнимая его так внезапно даже для себя, крепко, словно мог потерять. Лекс целовал нежно, не то чтобы без языка, но лишь лаская рот и губы, забирая, желая… чтобы Дэн просто… поверил ему снова: расслабился в руках, пошел мурашками и рябью, отдаваясь желанию и ничего не боясь, доверяя. Лекс не хотел знать ничего о том, что сделал сегодня, кажется, все, что только можно, чтобы Дэн не сумел. Как бы ему ни понравился поцелуй. Даже наоборот: чем больше ему нравилось, тем тяжелее и безнадежнее становилось. Лекс целовал так, словно пытался загладить все случившееся, сказать что-то безумно важное. И так хотел, так ждал, что Дэн обнимет его тоже. Но Дэн не шевелился, лишь выполнял приказ. Когда они вошли в квартиру, Дэн скинул пиджак, потом мокрую футболку и только потом присел, чтобы расшнуровать кеды. Дэн не знал и сам, что имеет в виду под этой последовательностью действий, просто потакал каждому своему импульсу. Подхватив майку, он пошел вперед, так же на ходу расстегивая джинсы. Майку следовало бросить в прачечной, но Дэн поднимался с ней по лестнице, не оглядываясь на Лекса. Лекс запер дверь, на все три замка. Глупое действие — их все легко можно было снова открыть, но Лексу на секунду перестало быть так страшно. Пока он не увидел, как Дэн это делает: он раздевался, на ходу скидывая одежду. Дэн был завораживающе хорош, порывист… Его жесты стали вдруг ломанными, словно ломалось что-то внутри. Дэн ничего не демонстрировал, он просто жил. Он вдыхал все их обстоятельства, а выдыхал… боль. Лексу оставался этот раненный воздух, а Дэн шел вперед — раненый зверь с тонкой кожей, как в книжке. И нужно было его остановить. Лекс не хотел стрелять. Но… Он ждал этого так долго и уже не понимал, как… Как можно не? Дыхание замирало в груди, подступало к горлу, падало вниз живота. Лекс хотел Дэна не меньше, даже… больше? Но теперь, когда они остались по-настоящему вдвоем, Лекс хотел, чтобы все случилось иначе. Было их… общим желанием, а не доказательством. И тем более не наказанием. Лекс бы ужаснулся себе, но голова кружилась так, что он почти ничего не соображал, а воздух разрывал легкие. Дэн уронил джинсы на пороге комнаты и шагнул в дверной проем в одном белье. Лекс смотрел на его плечи и спину, абсолютно завороженный. Дэн обернулся у кровати, глядя печально, но вбирая в себя образ Лекса. Такой не страшный, на самом деле, такой уже желанный. И к чему было врать себе? — Лекс… — позвал Дэн, толком не зная, как продолжить, но он вдруг захотел, чтобы Лекс пришел, коснулся, стер своими прикосновениями все. Так, чтобы остались только он и желание. Это было сильно. Даже без слов, просто когда Дэн обернулся: то как он смотрел, каким вдруг оказался. Его настроение опять переменилось, и Лекс пропал в его темно-зеленом сейчас взгляде. И вспомнил, наконец, про первый чертов раз, про то, что это не может быть просто, про то… что Дэн… Мысли оборвались — в них взошел Дэн, совершенно заполняя и разум, и безрассудство. Лекс сорвался с места — Дэн ведь… разрешил. — Я здесь, — зачем-то прошептал Лекс, мягко касаясь уха Дэна, целуя теперь туда, гладя Дэна по спине, чувствуя его эти охуительные мурашки, не зная точно… это от холода или от желания. Лекс теперь сам нашел губы Дэна, он целовал их, то одну, то другую, блуждая языком по нёбу. — Дэн… — Лекс прижал Дэна к себе так, словно не мог отпустить. Он знал, что… нужно, наверное, пообещать, но… не сумел. Лекс хотел так давно. И ждал. И мог справится лишь потому, что не было чертовой смазки? Но теперь она была. И желание стало каким-то другим, особенно острым — оно ушло в пике, и от него уже было… не ясно больше хорошо или скорее больно? Лекс так и не разжал рук, но, уронив их обоих на постель, прошептал одними губами: — Не бойся… пожалуйста, — вряд ли Дэн мог расслышать. Дэн пытался вдохнуть, расслабить спину, взять этот воздух, но он не приходил, а потом… Лекс гладил, целовал, он был решителен, настойчив, но не больше обычного. Он растворял Дэна в желании, и вдох случился, наполняя тело вместе с нарастающим желанием. Дэн снова был послушен рукам Лекса, снова думал только о нем. Во время секса он всегда думал о Лексе не так, как в другое время. Словно вне секса они оба были совершенно другими людьми. Дэн уступал ласкам, касался в ответ, он не мог забыть теперь о том, что будет, но все больше убеждался — будет хорошо. Как всегда с «этим» Лексом, которому Дэн принадлежал. Совсем не так, как когда они были одеты. Лекс вовсе не собирался что-то менять. Он уже знал, что нравится Дэну, как он любит, от чего заводится, и позволял себе все это сразу и по очереди, никуда не спеша. Стоило сосредоточится на Дэне, как мир изменился. Лекс просто был с Дэном. Трогая, лаская, распаляя, Лекс хотел, чтобы желание Дэна оказалось таким же сильным, как у него самого. — Я… хочу тебя, — прошептал Лекс Дэну в губы, ведя рукой от колена по внутренней стороне бедра к члену. Лекс хотел очень много, а больше всего увидеть в глазах Дэна небезразличие, увидеть в них страсть и потребность в Лексе. Отлично представляя себе обычную и эффективную технику, Лекс не мог быть техничным с Дэном. Тот был слишком хорош для этого, слишком… нужен. Лекс чувствовал рядом с ним так много. Непозволительно много. Но отказаться было невозможно. И Лекс был чувственным и страстным, он плавил Дэна в ласках и не выпускал его из виду. Забывая обо всем и забываясь. Лекс заскользил рукой ниже, не переставая ласкать член Дэна, он уже забирал его пальцами. Дэн прикрыл глаза, стараясь расслабится, но теперь это не получилось. Лекс был так же хорош, как и всегда, но Дэн ждал. — Не тяни, — выдохнул он, сжимая зубы и удерживая стон. Дэну хотелось, чтобы все случилось. Чтобы не ждать, не думать о том, как это будет, лишь отдаваться Лексу, так легко снова доверяя. Дэн и не сомневался, что ему понравится. Может не сразу или даже не в этот раз, но вообще, а ждать было мучительно. Дэн мотнул головой, вместо стона получился рык, он хотел уже хотя бы узнать чертову разницу между горячей и холодной, а Лекс… — Я понял, — пообещал Лекс. — И я не тяну, но… еще чуть-чуть. Если ты… будешь так спешить, то… «Тебе не понравится,» — Лекс мог сколько угодно помнить об этом, но тонул с каждым движением Дэна. А тот был нетерпелив — он и правда резко, бесстрашно двигался навстречу, хотя был напряжен ужасно. Лекс точно знал, что и сейчас, пока они стоят на этой грани — это уникально. Лекс еще никогда не был ни с кем настолько близок. Глаза в глаза и рот в рот, так что вдох становится общим, как и ощущения, когда достаточно любого случайного прикосновения к члену. Каждое из них — приближающийся оргазм. И Лекс приближал этот самый оргазм, он хотел видеть свое отражение в глазах Дэна и самого Дэна. Такого восхитительно распаленного и жаждущего, отвечающего и открывающегося, открывающего Лексу столько новых и неизведанных ощущений. Лекс ждал, что вот-вот наступит миг, когда Дэн забудет, сам захочет, чтобы все было до самого конца, а Лексу нравился процесс и ждать было не трудно… почти. Хотя собственный член чуть дрожал от напряжения. Но с Дэном все работало… не так. Он вовсе не расслаблялся, наоборот — напрягался сильнее. Дэн метался, он даже не мог до конца почувствовать то, что обычно легко приходило к нему в их близости. Он застонал теперь в голос, почти моля этим стоном все же начать. Пытка была сладкой, но все же была пыткой. Лекс нашел ощупью смазку и выдавил сразу много, пачкая и их, и постель. Дэн был так зажат… И Лекс предпочел помочь себе рукой — направить, а после не стал затягивать: войдя чуть-чуть, подался вперед, настолько, насколько было возможно. Лекс даже не видел, какую смазку взял, но, кажется, горячую. И это было хорошо — кровь приливала, усиливая возбуждение и ускоряя все, в отличие от того, как могло быть с холодной. Чувства зашкаливали — было ужасно узко и тесно, божественно полно. Охуенно. Лекс замер бедрами, зато вот теперь позволил себе вытянутся над Дэном, чтобы… целовать его снова, чтобы зализать поцелуями рану. Чтобы Дэн все же расслабился. Лекс сходил с ума, и хотелось ему кричать, а еще двигаться. И он двигался: рукой по члену Дэна. Так, как Дэну это нравилось. Резко и глубоко сменялось легкими прикосновениями — все время разная и резкая смена глубины и амплитуды, которая должна была потом обрести свой один ритм, который Дэн задаст сам. Лекс всегда был поразительно послушен, ему слишком нравилось, как Дэн кончает. Застывая на грани между близким оргазмом и болью, Дэн вдруг ощутил, как они сливаются, словно два луча света. Перетекают друг друга, а потом, пока Лекс целовал и ласкал, боль стала тише, превращаясь вдруг в жар. Он растекался по телу, томящий, возбуждающий. Теперь удовольствие было другим: Лекс отвлекал, и Дэн отвлекался, так желанно оставался в одном лишь возбуждении и близости Лекса, хоть и не мог до конца привыкнуть к Лексу внутри и почти не двигался, только, обхватив руками плечи Лекса, скользил ладонями по его спине. Лекс запоминал, запечатлевал и растворялся в Дэне. Внутри было так восхитительно, что можно было и вовсе ничего делать, Дэн не пускал глубже, но и без того было больше, чем хорошо. Но, когда Дэн обнял, удовольствие от его рук стало сильнее, а желание двигаться оказалось почти нестерпимым, и Лекс чуть качнулся вперед, и Дэн застонал, сжимая пальцы, его ногти впились в кожу. Может, это было и больно, но Лекс переживал восторг. И снова замер, оставив волю лишь рукам. Дэн расслаблялся медленно, но все же всякий раз, каждое полудвижение — предвкушение и желание становились все больше, а боль все меньше. Лекс стонал и целовал Дэна между стонами и вдохами, стараясь оставить ему выбор, когда и как двигаться. Чувства струились, и им не мешал даже свет — Лексу странно казалось, что вокруг совершенно темно. Он утягивал Дэна за собой в эту темноту и тишину, полную только их дыханием и стонами. Дэна захватывало все сильнее: уводя его от боли, Лекс подводил к удовольствию… И оно было больше, острее обычного. Дэн не думал, но теперь его больше не мучило ожидание этой неизбежной боли. Она не прошла совсем, но уже не имела значения. Дэн чувствовал, как полон Лексом, как сливается с ним, и ему было чертовски, невероятно хорошо. Дэн постепенно входил в свои права, и Лекс сходил с ума, ему ужасно хотелось увидеть взгляд Дэна, чтобы знать… наверняка. Но Лекс не смел попросить об этом сейчас, обнаруживая ответ в том, каким Дэн был рядом, в том, как он дышал, как все еще притягивал, как не выпускал из себя. Восхитительная черная дыра обнимала их, роняла на дно, уводя от всяких мыслей, но оставляя вдвоем. Комната не была заперта, но из нее не было выхода. И вовсе не только для Дэна. Лекс вышел очень осторожно, снова поцеловал, и Дэн ответил на поцелуй. Воздуха было мало, и пришлось остановиться, чтобы дышать. Восстанавливая дыхание, Лекс бездумно блуждал руками по телу Дэна, теперь очень нежно, словно Дэн был фарфоровый и мог разбиться от любого неосторожного движения. Лекс приходил в себя быстрее, хотя… Вроде бы… Или нет? Он без сомнений позволил себе всякие вольности. Например, устроить голову на животе Дэна и, обхватив его руками, целовать под ребра и над пупком. Это были даже не поцелуи в полном смысле, а просто прикосновения губ к телу Дэна. Ими Лекс заменял слова. И это, кажется, работало. Потому что Дэн улыбался, пусть и не открывал глаз.