Темный лес

Из кухни и правда доносился звон посуды и тихие голоса, но стоило Лексу показаться в дверях, как Дэн и Сиэль замолчали. Лекс захлебнулся внезапной тишиной, собственное дыхание показалось оглушительным. Лекс не сумел войти — не смог приблизиться к Дэну. Хотя хотел даже больше: дотронуться, поймать Дэна за руку, хотя бы встать с ним рядом, но страшно было уже и этого. Лекс только полностью развернулся к Дэну, опираясь на косяк спиной и затылком, желая сползти вниз, но лишь снова закрывая лицо руками. Дэймиэн оставил ему право говорить, но… это тоже было нечестно — Лекс не знал, что сказать. Дэймиэн со спины положил руку Лексу на плечо, и тот вздрогнул, но не развернулся, зато уставился теперь на Дэна. Дэймиэн негромко вздохнул, чуть отодвинул Лекса с прохода и ступил в кухню, подошел к Сиэлю, оглядел Дэна. — О, вы готовите завтрак, — выдал Дэймиэн очевидное. — Как вы тут? Дэймиэн очень надеялся, что дар речи вернется к племяннику. Потому что если бы он продолжил стоять, как истукан, и молчать, то начать пришлось бы Дэймиэну, и у Дэна не появилось бы причин задуматься над вопросом. А Дэймиэн надеялся, что Лекс преувеличивает степень своей ужасности. Дэн ведь… При его характере он отчего-то не бежал. А ведь… Увидел Сиэля и мог бы хоть этой вот ночью! Тишина была наполнена смыслом, а Дэн такого не любил. За неимением пожеланий Лекса он решил готовить омлет и уже разбил яйца, теперь он плеснул в миску молоко и потянулся за банкой с мукой. — А вы закончили с воспитанием? — спросил он с иронией. Дэймиэн вызывал у Дэна неоднозначные чувства, ему не нравилось, как этот человек влияет на людей. Сиэль явно восхищался им, тянулся, а Лекс… Боялся? И вроде бы Дэн должен был доверять в этом вопросе Сиэлю больше, но все же… — Он теперь должен извиниться и пожать мне руку? — Дэн всыпал немного муки и начал взбивать яйца, второй рукой потянувшись за солью. — Не думаю, что тебя это утешит, — Дэймиэн усмехнулся. — Зато чувство юмора на высоте. Это обнадеживает. Лучше уж смеяться, чем плакать. А что он там должен, только ему решать, я не давал на этот счет указаний. Дэймиэн повернулся к Лексу: фигура того была памятником скорби и отчаянию. Дэймиэн закатил глаза: — Может, ты скажешь что-нибудь? Дэн перевел взгляд на Лекса, потом снова на Дэймиэна. — При вас — не скажет. Ну, что вы, как маленький: кто вообще разговаривает о чем-то серьезном со своим любовником при дяде? Это если мы отходим от иерархии «Темного Леса». А в ее рамках, вроде и говорить не о чем. А вот: предпочитаете омлет с зеленью или без? Дэн пожал плечами, слова давались ему легко, а это, кроме прочего, была неплохая проверка истинного отношения Дэймиэна к вопросу. Он ведь мог любить Сиэля, потакать ему и одновременно быть вовсе не таким благородным, каким хотел казаться. Дэймиэн рассмеялся от слов Дэна, а потом подошел к Сиэлю совсем близко и обнял его: — Ну, я вот обнимаюсь со своим возлюбленным на глазах племянника, а карающий меч меня не настиг. Но… Ты, конечно, прав. Только я надеялся, что он, — Дэймиэн кивнул на Лекса, — сам тебя позовет. Но… Ты умный, смелый, быстрый и с чувством юмора — за тобой Лексу будет не просто угнаться. А я в гостях, тут ты, как главный спонсор сегодняшнего завтрака, решаешь, какой омлет нам достанется. От этой беседы Лекс отмер и даже нашел слова: — Они пришли тебя спасать. Как в сказке, наверное, ты уже знаешь… — голос слушался плохо, звучал слабо и хрипло, хотя все равно отдавал напускным высокомерием. — Нет, не знаю, — сказал Дэн просто. — Я вроде бы не в беде, чтобы меня спасать. Он взглянул на Дэймиэна, и тот кивнул ему, а после ответил Лексу: — Пришли. Но… Александр, нас только двое. И никто, как видишь, не штурмует замок. Пусть… некоторым… так трудно встретиться со своим отражением. Но вам все-таки нужно поговорить? — напомнил он Лексу. — Я помню, — произнёс Лекс одними губами, почти не веря, что что-то получится. «Уйди! Черт, ну уйди же… пожалуйста,» — Лекс то ли требовал, то ли умолял Дэймиэна в своих мыслях, почти не веря, что они с Дэном смогут еще хоть раз остаться вдвоем. Лекс резко качнулся вперед, отлепляясь от косяка, мгновенно теряя равновесие, но все же не падая. — Дэн, выйдем, — и было не ясно спрашивает Лекс или отдает приказ. Дэн отодвинул миску, решив не упоминать, что омлет сам себя не пожарит, и шагнул к Лексу. Поведение Дэймиэна в общем-то расслабляло, но явно не Лекса. Тот так и так был очень бледным, но Дэн никогда не видел его таким, и трудно было понять, что же такое ему сказал дядя. Допустим, Дэймиэн не одобрял смотрины и вообще доктрину «Темного Леса», но Лекс ведь не сегодня об этом узнал. Но выглядел он точно так, словно спасать надо его. Лекс всё же оторвался от косяка окончательно и поймал Дэна за запястье, сползая ниже, обхватывая его ладонь, и чуть пошатнувшись — выстоял, выпрямляясь рядом с Дэном, взглядом давая Дэймиэну отпор, как врагу. Лекс не хотел, чтобы Дэн верил дяде, пусть и не смог бы объяснить, в чем дело… Кроме идеи об опеке, Дэймиэн был не так уж не прав. Но прав он не был! Пусть и стал мягче, вернулся к своей обычной манере разговаривать и даже… не давил, но Лексу легче не становилось. Внутри все вибрировало, разваливалось и грозилось растечься лужей у ног Дэна, пока Лекс отчаянно пытался понять, что происходит. Кроме того, что он был пьян, несдержан, растерян и… ужасно, кажется, виноват. Кроме того, что Дэймиэн все-таки давал им шанс уйти вдвоем. Кроме того, что… Сиэль, кажется, не сказал? И Дэн ждал, конечно, объяснений, заслуживал их и… не злился? — Пойдем в библиотеку, — позвал Лекс, напоминая сам себе: «Нет! Не отпущу!» Дэймиэну уже не нужно было смотреть на них, он закусил усмешку, чувствуя странную усталость, но удовлетворенность. — В библиотеку? Самое время, если до этого ты ему еще ее не показывал, то бесконечное множество книг может существенно повлиять на решение. Наверняка Дэн любит читать, — Дэймиэн все же не сдержался. Было правда немного забавно — больше не тоскливо. Теперь это все выглядело много лучше, чем вчера. И пусть Лекс не сказал «пожалуйста», но он просил, а им правда стоило выйти, да и Дэймиэну хотелось остаться с Сиэлем, тот снова и снова наполнял всё особым смыслом. — Вообще, ванна актуальнее, — вставил Дэн. — Но в библиотеку, так в библиотеку. Он сам повел Лекса из кухни, тот все еще застывал в пространстве. Дэн заговорил раньше, едва они оказались в коридоре. — Что случилось? Ты как будто умирать собрался. Он лишит тебя карманных из-за этой выходки со смотринами? Ну, не навсегда же. — Денег? Нет, — быстро ответил Лекс, решив не уточнять, почему ванна более подходящее место, потому что… Не мог же Дэн всерьез считать, что время для поцелуев? Лекс не мог надеяться. — Дело вовсе не в этом. Лекс прикусил язык, он понятия не имел, как хоть что-то объяснить, не озвучивая столь заманчивого для Дэна предложения дяди. И оттого уже злился на Дэймиэна и даже на Сиэля, сильнее сжимая пальцы Дэна. Словно мог вот так просто… физически удержать его. Лексу было ужасно страшно: страшно продолжения, страшно объясняться, страшно, что Дэймиэн позовет Дэна к ним с Сиэлем. И… все, что Лекс мог это… просто не допустить, не позволить! — Дэн… — получился почти шепот, и Лекс вдохнул поглубже, пытаясь собрать себя из кусков, — если тебе… чего-то не хватает… Если ты хочешь… Не знаю, больше свободного времен, больше вещей, видеться с Сиэлем или… Свою комнату? Черт! — Лекс никогда еще не был таким несдержанным даже не в словах, в чувствах, и это мешало. — Мы обсудим все это, я обещаю. Но… Только пусть они уйдут. Я прошу. Теперь голос звенел от напряжения, Лекс знал, что говорит не то и не так, но пока Дэймиэн с его благородными порывами оставался так близко, не получалось подумать ни о чем больше. И хотелось не умолять, а кричать, требовать, просто приказать… Просто сказать это дурацкое и жалкое: «Останься!» Лекс и правда согласился бы теперь на все, что угодно. Все, что Дэн скажет, только не отпустить его. «Пусть они сейчас уйдут, а ты останешься… Со мной.» Лекс смотрел на Дэна, вбирая его образ в себя, глаза его, обычно зеленые, сейчас показались голубыми, такими словно небо и трава сошлись в одной точке, сосредоточились там, и было не оторвать взгляда. Речь Лекса была странной, почти бессмысленной с точки зрения Дэна. — Это твой дом, тебе решать, когда они уйдут. Или ты хочешь, чтобы непременно я их выгнал? — Дэн сжал зубы. — И зачем? И если я… сделаю это, то получу привилегии? А если нет? Лекс уставился на ступни Дэна, но быстро вздернул голову: — Все не так! Ты… не понимаешь. И я объясню… потом, — пальцы на ладони Дэна сжимались все сильнее. — Но да, именно ты должен сказать, чтобы они ушли. Лексу было это отчаянно необходимо. Он знал, что тогда… Сумеет поговорить как-то иначе. Если тяжесть чуть отпустит плечи, а горло перестанет сжимать невидимая рука, если дядя, наконец, свалит, а Дэн останется! Если можно будет перестать все время… ждать, ждать чертова решения Дэна, как приговора, тогда… Это ничего, конечно, не гарантировало, потому что Дэймиэн всегда мог вернуться, но у Лекса появилось бы время уговорить, убедить, показать, понять, что вообще обещать! А пока Лекс терял… все. И сразу. Он стоял на краю и не падал лишь потому, что держал Дэна так крепко, как только мог. Глаза Дэна загорелись. — Ты можешь ничего мне не объяснять, — бросил он, выкручивая собственную руку до боли, чтобы освободится. — Приказ есть приказ, верно? Дэн развернулся и шагнул к кухне. Лекс все же упал, в прямом смысле, рухнул на колени, как подкошенный и только крикнул: — Нет! Остановись! Дэн! — выталкивая себя вверх. Дэн снова резко обернулся, бросился к Лексу, протянул руки, давая ему опору. — Да что с тобой? — вырвалось у него, голос его стал беспокойным. — Ты… пьян? — понял вдруг Дэн, уловив, наконец, запах алкоголя. Дэн перехватил Лекса, хотя тот в общем-то стоял на ногах и сам. Лекс теперь чувствовал руки Дэна, и самого Дэна, и так некстати поднимающееся желание. — Не очень, — тихо ответил Лекс Дэну в ухо. — Просто… — Лекс повернулся в руках Дэна, теперь превращая его… поддержку в объятие. Дэн ждал продолжения, пока не двигаясь. — Что он тебе сказал? — спросил он. — Воспитание явно пошло не туда, раз вывод, к которому ты пришел, это необходимость выгнать Дэймиэна и Сиэля. Лекс мотнул головой, упрямо сжимая зубы: — Я не могу. Не могу пока они здесь! Дэймиэн… И все его чертовы предложения должны были отправиться в ад, убрать от Дэна свои загребущие руки. Как и Сиэль… Лекс и правда ревновал к нему. Нет, он мог бы смириться с мыслью, что они с Дэном будут видеться, говорить, гулять, обедать вместе, пока Лекс на учебе, например, но… Дэн не мог вот так просто начать жить с Сиэлем! Лекс ненавидел слушать свои чувства, но сейчас они внятно говорили: «Это просто… невозможно!» И то было счастье, что Лекс так долго понятия не имел, в чем дело. Все это было к лучшему: если бы Лекс понял с самого начала, обнаружил свою ревность — не факт, что он бы закончил школу так успешно. — Скажи им уйти, — Лекс обнимал Дэна и дышал ему в шею со всем жаром и отчаяньем. Дэн резко опустил руки, а потом почти взвыл: — Ты достал! Стоит хоть на мгновение подумать, что ты можешь вести себя по-человечески, как ты снова! Сам скажи! Это тебе ведь надо! А мне плевать! С ними, без них — я должен терпеть твои эти перепады, выпады и приказы! Я отлично понимаю, что твое главное удовольствие — мучить меня, но я… «Я поверил тебе,» — понял Дэн. Поверил, что Лекс лучше. Что у них могут быть пусть странные, трудные, неравные, но настоящие отношения. — Я никогда не скажу такого Сиэлю. И ты можешь хоть на цепь меня посадить, как советовал Томпсон, и завершить уже мое воспитание! Дэн резко оттолкнул Лекса от себя, не заботясь о том устоит тот или нет, и быстрым шагом пошел вперед. Переговариваясь и обмениваясь впечатлениями с Сиэлем, Дэймиэн собрался уже пожарить будущий омлет, но услышал окрик Лекса. И то, как он звучал, Дэймиэну снова не понравилось. Он поставил плошку обратно на стол, потушил огонь под сковородой, а потом решительно направился в библиотеку, позвав Сиэля: — Пойдем, Дэну будет важно, что ты рядом. — Нет, — Сиэль поймал Дэймиэна за руку. — Нам туда не надо. Он говорил спокойно, но никак не менее решительно, чем Дэймиэн. — Я тебя очень люблю, но я их обоих знаю лучше. И ты не прав сейчас. Дэну не нужна помощь, он может уделать Лекса с легкостью. Лекс никогда не любил борьбу и не тренировался уже два года, а Дэн только покинул школу. А он и два года назад был чемпионом. И раз нас не зовут — мы не пойдем. Дэймиэн вздохнул, но кивнул, а потом просто притянул Сиэля к себе. Не так важно было, кто из них прав, как согласится с Сиэлем. Но потом раздался уже голос Дэна, и тот был… в гневе? Видимо, Лекс не справился и похерил свой шанс — не было смысла и дальше оставаться в стороне. — Ну, теперь-то пора? — уточнил Дэймиэн тихо, уже делая шаг к выходу. Сиэль не возразил, и они оба вышли в коридор, наблюдая, как Дэн отталкивает Лекса, стремительным ветром уносясь в прихожую, и Дэймиэн решительно добавил: — Лучше, если он выйдет с нами, чем… просто выйдет. Сиэль не ответил, зато посмотрел на Лекса, что стоял прислонившись к стене и дышал. — Лекс, — окликнул Сиэль. — Дэн прав? Про мучить, про цепь? Его и правда надо спасать? Сиэль не знал, какой ответ получит. Просто… как-то не хотел верить в некоторые вещи. Лекс не был ему другом в школе, но и врагом не был, и мучить он никогда никого не любил. И тогда, когда они неделю не видели Дэна… переживал. Он оставался надменным, холодным, будто даже отстраненнее обычного, но он не был рад тому, что случилось. Дэймиэн успел услышать Сиэля и снова поразиться его милосердию, его безграничной, несмотря на все, что он пережил, вере в людей, его внутренней силе и возможности вот так вот… просто и честно задавать свои вопросы. На которые, Дэймиэн был уверен, Лекс не станет отвечать. Не Сиэлю — себе, уходя в оборону и гордую позу, пробуя как-то… пережить оскорбление. Дэн очнулся, только увидев входную дверь. Было так просто выйти за нее. Как просто было вместо того, чтобы ехать за Лексом в университет, уехать куда глаза глядят. Но Дэн не уезжал, даже не думал об этом и сейчас просто пялился на дверь. Дэймиэн не стал мешать Сиэлю, но и от своих намерений не отступил, уже оказываясь рядом с Дэном. Не стал его трогать или просить повернуться, просто встал на небольшом расстоянии: — Дэн, я хотел сказать тебе, что ты можешь уехать с нами. В любой момент, сейчас, всегда. И сам решать останешься или нет, как будешь жить, а мы с Сиэлем поможем тебе во всем… Дэймиэн еще не успел договорить, как Лекс вдруг стремительно сорвался с места, проскользнул мимо них и встал напротив Дэна, подпирая собой входную дверь: — Нет, — ответил Лекс то ли Сиэлю, то ли Дэймиэну, то ли Дэну, заранее угадывая его ответ, и голос его странно взлетел. — Никогда! Дэн, я… Черт! Лекс никогда не вёл себя так на людях, но теперь иначе уже не выходило. Нужно было объясниться, сказать что-то такое… хорошее, правильное, мудрое, блядь! Что-то вроде… «Я подарю тебе свободу. Ты можешь идти, если хочешь, но… " Блядь… Лекс не был готов сделать столь щедрый подарок, хотя согласился бы на что угодно, кроме. И поздно уже было говорить, но молчать не вышло, Лекс терял и слова родились сами. Другие — не как надо, но: — Нет, — повторил Лекс с надрывом. — Я не хочу мучить, не пытаюсь сделать больно! Черт, черт! Я совсем не то имел в виду! Черт, Дэн! Я просто хочу, чтобы ты остался. И… Я сделаю все, что ты захочешь… — Лекс не смог досказать, закусил губу до крови, снова пряча пылающее теперь лицо в ладонях. «Я так хочу, чтоб ты остался». «Так хочу,» — стучало теперь в висках. Дэймиэн слушал и, вот теперь, кажется, стоило дать им еще немного времени, и он терпеливо молчал. Это была не лучшая речь, но она была хотя бы честной и полной чувств, и, глядя на Дэна, становилось очевидно: он и за тем, как Лекс вёл себя, уловил что-то важное. Потому Сиэль и не хотел вмешиваться, Дэймиэн восхитился бы этой его проницательности, но момент был не тот. Дэн не думал, он прокручивал в голове слова Дэймина и точно знал, что должен сказать «да», тут не могло быть сомнений, но Дэн почему-то застыл вместе с этим «да» в горле. И это было невероятно. Дэн не мог найти этому объяснений. Не могло же дело быть в желаниях тела? Не могло оно быть и в вере, что Лекс спас его от аукциона? Дело, вообще, не могло быть в Лексе. Ведь… Дэн молчал и знал: это уже половина ответа. Дэн не отвечал и мутнел на глазах, и Дэймиэн снова заговорил: — Не так важны, все эти предложения, — начал он осторожно, словно боясь вспугнуть Дэна, — сколько то… Чего ты хочешь. Так же как и время, чтобы ты понял, чего ты хочешь. Просто знай: тебе есть, куда пойти. Но это совсем не значит, что стоит уходить, Дэн. Дэн кивнул теперь, посмотрел на Лекса, закрыл глаза. — Спасибо, — произнес он глухо. — Но этот его приказ мне выполнить несложно. Дэн развернулся и медленно пошел к лестнице. Наверное, Дэймиэн и правда обладал силой решить за Лекса, заставить отступить, и это странно роднило его со всеми теми, кого Дэн ненавидел. Дэн верил: Дэймиэн не принудит его, не обманет, а Сиэль хочет, как лучше, просто вряд ли это изменило бы что-то. Дэн знал, что свободы уже не будет. Лекс мог уступить своему дяде, и это бы точно так же означало, что Лекс владеет жизнью Дэна. Дэймиэн обещал, что это изменится, если Дэн уйдет с ним, но так бы не случилось… Дэн не хотел никогда больше не видеть Лекса, зато хотел его самого. И не было смысла притворятся перед собой, что он мечтает уйти, и Дэн просто возвращался в спальню. Лекс с замиранием в груди смотрел в спину Дэна, его слова не звучали обнадеживающе, но… он услышал предложение дяди и остался. Лекс цеплялся за эту мысль и уже не мог ждать. — Я пойду за ним, — твердо сказал Лекс, отлепляя себя от двери. — И… Идите уже. Лекс звучал тихо, но всё равно будто приказывал, и Дэймиэн неожиданно кивнул. — Я думаю, нам пора, Сиэль. Дэймиэн отлично уловил настроение Дэна, тот… уже не злился, но оставался очень расстроен, и это было лишь вершиной айсберга — что-то очевидное и доступное взгляду. На самом деле, важным было то, что внутри. Если Лекс два года помнил о Дэне, это ещё ничего не значило. Но… Что если Дэн тоже? Это меняло буквально всё. Дэн трактовал все их слова по-своему, думал о чем-то своем, и эта реакция была почти такой же внезапной и болезненной, как у самого Лекса. Но что бы ни было… Дэн вовсе не хотел, чтобы его спасли от чудовища. Возможно, даже знал, что чудовища нет. Знал, но не мог поверить. Дэймиэн позвал Сиэля глазами и сам шагнул к нему, наблюдая как Лекс, не дожидаясь их ухода, идет за Дэном. В общем-то… Это было даже трогательно. Теперь Дэймиэн беспокоился лишь о том, чтобы Сиэль не слишком расстроился. Тот подошел, начал обуваться, он, как и Дэн, молчал, погруженный в мысли, а потом поднял голову и сказал вдруг: — Дэн не оставит его. И я не знаю, почему. Из-за того, что ему нравится Лекс, или из-за того, что он сломался? Но в любом случае — сломался он тоже. Дэймиэн опустился на колено перед Сиэлем и сам начал шнуровать его кеды, нужно было немного подумать перед ответом. Подняв к Сиэлю лицо, Дэймиэн чуть склонил голову: — Нет, малыш. Дэн устал и запутался, ему очень… трудно. И он, конечно, немного согнулся под всем этим, но сила никуда не делась. Как и воля, на самом-то деле. Дэн пытается ее выключить, но даже то, что он сказал перед тем, как пойти наверх, говорит об этом. Просто… Дэну, видно, и правда нравится Лекс. Это его и пугает, я думаю. Потому что Лекс не дал ему возможности понять, что… Он тоже влюблен. И я знаю несколько способов увести Дэна с нами. Как знаю, что Лекс не сумеет помешать ни мне, ни Дэну. Но я не думаю, что Дэн так уж хочет с Лексом разлучиться. Лекс налажал, но за наш разговор многое понял. И я верю, что он сумеет… измениться. Потому что, если не сумеет, он потеряет Дэна. Тому даже не понадобится уезжать с нами. Сиэль чуть улыбнулся, убрал прядь, что упала на лицо Дэймиэна. Он был согласен, а еще благодарен за то, что ему так трудно не было никогда. Дэймиэн не просто выбирал его и хотел, он никогда не использовал свою власть в их отношениях, хотя она была всегда и всегда пугала Сиэля. Но с Дэймиэном он забыл о ней, а теперь ее и правда больше не было. Потому что в нее Дэймиэн не верил, зато верил в себя. И в Сиэля. — Люблю тебя, — сказал Сиэль. — Но воспитатель из тебя никакущий.