Темный лес

Дэн не открывал глаз, ему не хотелось приходить в себя и сталкиваться с реальностью, в которой они не слишком-то удобно лежали поперек кровати и должны были разговаривать. Дэн с удовольствием бы обходился с Лексом только одним языком — телесным, а за сегодня устал от их споров настолько, что был готов соглашаться просто ради того, чтобы не начать ни о чем думать. Дэн дышал тяжело, надсадно, и Лекс пил его дыхание: оно было гораздо круче и забористее алкоголя. Лекс вышел осторожно и скатился в бок, но… Хотя до ночи было еще далеко, просто обнял и гладил Дэна по спине, еще не до конца придя в себя. Даже курить не хотелось, но с каждым вздохом под веки пробирался свет, а с ним пробуждалось сознание. Мысли возвращались к разговору. Слова имели значение. В случае Дэна — слишком большое. Лекс попробовал заговорить, но оказалось, что во рту пустыня сахара. — Пить, — прошептал он и вытянул руку за стаканом, который Дэн мог бы милостиво подать ему с тумбочки. Но, осмыслив, как это выглядит, выпустил Дэна из рук, привставая за стаканом сам. Лекс пил несдержанно и нецивилизованно, чуть-чуть обливаясь, пару капель стекло по подбородку, падая Дэну на живот и сворачиваясь там прозрачными бусинами. Лекс слизал их. Дэн чуть застонал в ответ, и смотреть на него стало уже не так страшно, зато прекрасно. И то расслабленное удовлетворение, напополам с близостью Дэна, что еще оставалось в теле, побуждало… обнимать снова, а вовсе не возвращаться к жуткому разговору. Логика настойчиво подсказывала, что продолжать его вовсе не стоит. Лекс хотел, но не мог ее послушаться, тревога от недосказанности лежала в груди зерном, что разрасталось, пуская корни по всему телу, отбирая удовольствие. Она была слишком явной и мешала… Не то, что расслабиться — начать жить, и не давала подумать ни о чем, что могло бы эту самую жизнь наполнить. И Лекс, наполнив опустевший стакан, сделал еще глоток и протянул воду Дэну. — Хочешь? — спросил он тихо. Странное было начало разговора, но все же лучше многих других. Активность Лекса мешала Дэну плыть в своем забытьи, пришлось открыть глаза. Недавнее прикосновение языка Лекса, отзывалось приятным томлением, а вот остальное… Дэн принял стакан, отпил тоже и отставил его, с тоской понимая — Лекс хочет договорить. — Может, пообедаем? — спросил Дэн, пытаясь перебить это настроение Лекса. Лекс приподнялся на локтях: — Ты даже пьешь особенно красиво, и… мы сделаем все, что угодно, — выдал Лекс, — Дома или ты хочешь в кафе? Это оттягивало разговор, но… к нему ведь можно было вернуться в любой момент? А Лекс не понимал пока еще — как? Дэн уже сел и теперь смотрел на Лекса, даже оглядывал его. Привычно было ответить: «Без разницы.» Но Дэн вдруг понял, как в этом его ответе много смысла. Он не врал, когда говорил так. Он не привык выбирать. Ему было все равно почти на все, даже редкие его выпады вроде плавок с утятами были лишь игрой — на деле, Дэну подошли бы любые. Всегда. И теперь… Дэн задумался. — Дома, — сказал он, спустя, наверное, секунд тридцать, в которые Лекс терпеливо ждал. — Если мы опять посремся на людях — будет неудобно, а я устал. Том что-то там был готов мне подать, что внушает надежду. Дэн не спешил оторвать себя от кровати, зато перегнулся через Лекса, находя сигареты. Он закурил одну и протянул ее Лексу. Лекс принял сигарету и с удовольствием затянулся. Потом поднялся и оглядел себя: стоило, конечно, хотя бы немного одеться. Лекс поднялся, открыл шкаф и нырнул в него, упираясь взглядом в запретную секцию, задумчиво оглядывая вешалки и полки, а потом повернулся к Дэну: — Скажи… Есть что-то, в чем я бы тебе понравился? — вопрос родился сам, он был неожиданно легким и не унизительным. Лекс никогда не носил ни одну из этих вещей, но хотел бы… И если Дэн тоже, то… Стоило попробовать? Ведь никто не мог увидеть — только Дэн, а ему… Лекс точно знал: Дэну он мог позволить увидеть себя… по всему выходило, что любым. Это пугало, но странно будоражило. — Против того, что ты ищешь в этой части шкафа — мне нравятся рубашки на тебе, — отозвался Дэн, затягиваясь своей сигаретой. — Не так, как ты их обычно носишь, а как они выглядят, когда ты где-то между одет-раздет. Этот ответ был внезапным и… острым — живым, всколыхивающим до недолгой потери речи. Лекс, не задумываясь, открыл другой отсек и вытащил белую рубашку, пафосную, почти торжественную, отдающую стимпанком больше других, всунул руки в рукава и застегнул пару пуговиц в середине. Рубашка едва прикрывала член, но Лекс повернулся — не к зеркалу, к Дэну: — Так или добавить что-то еще? — он подул на волосы, убирая челку с лица. Дэн улыбнулся, на мгновение опуская взгляд, но снова возвращая его Лексу. — Ты все равно добавишь носки, и если между ними и рубашкой ничего не будет… Возьми джинсы. Должен же ты попробовать. Дэн встал с постели и, повинуясь всему этому странному дню, дошел до ванной, поднял с пола и протянул Лексу свои. Точно зная — это личное, кто бы формально не оплачивал покупку, но сейчас сделать это оказалось странно просто. Если бы Дэн сказал, что всего достаточно Лекс остался бы босым, хотя ему не нравилось ходить по полу без носков. Но так вышло лучше — Дэн… словно запомнил его слова об обмене одеждой и теперь — позволил? Казалось, что этот шаг даже больше секса. Лекс опустил взгляд и выдавил тихое: — Спасибо, — а потом натянул джинсы, чувствуя себя… поразительно комфортно, и резко поднял голову, вздернул подбородок и даже повернулся. — Так нравлюсь? Спрашивать об этом не было трудно, Лекс ничуть не смущался, скорее… хотел себя увидеть и искал свое отражение в глазах Дэна, но то и дело сбивался — Дэн отвлекал. Сложно было найти в нем себя, когда едва ли получалось развидеть его обнаженные плечи, грудь, выпирающие косточки таза, контуры мышц, его руки и его… губы. Фетиш не пропал, лишь стал сильнее. Теперь к губам прибавились глаза — их вечно зеленый таинственный… лес. Лекс готов был в нем заблудиться. И заблуждаться снова и снова. Этот лес чарующе пах, кружил голову и был совершенно без границ — Лекс уходил все глубже — в чащу. Было страшно, но не было ничего прекраснее. — Ты очень красивый, — отозвался Дэн. Это не было формальным ответом — так Дэн и думал, потому сказал следом: — В брюках мне нравится больше, но так… Ты домашний. Дэн уже натянул на себя трусы и пошел за майкой, что бросил в ванной. Дэн не смог бы объяснить и сам, как и отчего менялось его настроение, но сейчас, когда Лекс красовался перед ним, ему снова стало легко, безопасно, хорошо. Ему нравился домашний Лекс, пусть Дэн и со скрипом признавал пентхаус своим домом. Нравилось одеваться к их обеду, нравилось, что никто не придет, и они будут вдвоем. Вдвоем с Лексом всегда было легче, даже если они ругались, словно кто угодно мешал, был лишним. Лекс чуть усмехнулся. Это было так… поразительно, но Лекс не сомневался — Дэн говорит… правду. Он всегда говорил правду. И ему нравился тот образ, в котором он привык видеть Лекса? Остальное тут же теряло смысл. И можно бы было сказать, что брюки порядком ему надоели, но Лекс не стал: не хотел портить момент и спорить не хотел тоже. Зато хотел быть таким, каким Дэну нравится его видеть, и было очень просто не думать о том… каким Лекс хотел бы видеть себя сам. В этой чаще, среди листвы, где не было никого кроме. Хорошо было даже то, что Дэн оделся, Лекс и сам хотел попросить его об этом. Трудно было соредоточится на еде, когда Дэн оставался таким обнаженным, что стоило лишь коснуться… Лекс подобрал из пепельницы свою наполовину истлевшую сигарету и затянулся, выдыхая дым в сторону, чтобы не мешать обзору. — Пойдем, посмотрим, что Том имел ввиду? Лекс помнил, что обещал не трогать и снова сдержался. Может, в постели было и можно, но взять за руку без разрешения вдруг показалось таким… странным. Лекс теперь обнаруживал ограничения, а может быть, лишь придумывал их. Он пошел к выходу из спальни, через общую комнату. — А омлет… Он пропал? — вспомнил Лекс. Дэн нагнал его, пристроился в шаг. — Не думаю. Он был на четверых, и мне принесли часть, так что остался, наверное… Ты совсем не ел, — понял вдруг Дэн. — Я могу погреть тебе омлет, пока разберусь с другими заготовками. Кухня встретила их сияющей чистотой и списком блюд на холодильнике, Дэн сдернул его. — Можно быстро изобрести суп, пасту болоньезе, салат с курицей и фасолью и чизкейк, что Тара успела сделать, — Дэн посмотрел на Лекса. — Что ты хочешь? — Омлет, — уверенно ответил Лекс, — и салат. Стоило, наверное, сказать Дэну присесть, чтобы тот мог получить поданные блюда, но Лекс уселся за стол, пристроив на него локти, вдруг понимая, что растекается. В странном не до конца еще прожитом удовольствии, в лености после, в том, как можно смотреть на Дэна, который разогревал еду для них. Просто… не сервируя, не обслуживая стол, а… Лекс не знал, как это назвать, но ощущение было сильным. Лекс не предлагал помощи — он изучал ноги Дэна — потрясающие. Томпсон не позволил себе живописать их в полной мере. И пока Лекс смотрел, силы возвращались, следуя за идеей. Лекс сдернул себя со стула и отправил к столу, где нашел кнопку чайника: тот держал тепло долго и вскипел быстро. Лекс любил чай, но сейчас он заваривал кофе. Для Дэна. И чуть-чуть касался его плечом. Для чая предстояло набрать новый чайник. Дэн наблюдал за Лексом с удивлением: тот никогда прежде не делал такого. Дэн даже отвлекся от салата, следя за тем, как ловко Лекс управляется с фильтром и воронкой. Лекс быстро оставил идею о полной сервировке в столовой, когда слуг нет, не помыкал Дэном без нужды, хотя и предпочитал завтракать по выходным в постели, но чтобы сделать что-то для Дэна… Пусть Дэн и не был уверен, что хочет сейчас кофе, сам жест был достоин внимания. — Спасибо, — Дэн взмахнул волосами и вернулся к сбору салата. Жест Лекса был и приятным, и тревожным. Дэн плохо понимал сейчас Лекса, не знал, чего от него ожидать и, пожалуй, не мог поверить? Лексу не стоило стараться, чтобы удерживать Дэна рядом, но он действительно хотел изменить их отношения? Показать… Что? Дэн переставил салат на обеденный стол, достал из микроволновки омлет для Лекса и запихнул в нее пасту для себя, а потом снова посмотрел на Лекса. Очень хотелось спросить: «Зачем ты это делаешь?» — но Дэн вроде уже нашел ответ, и теперь стоило спросить себя: «А что это для меня значит? Это что-то меняет?» Дэн не хотел отношений с Лексом, но они ведь уже были. Дэн легко сердился на Лекса, легко обвинял его, но… Он узнавал его тоже, и представление Дэна о нем уже не просто расширилось — Лекс начал ему нравиться. Можно было бы посчитать это стокгольмским синдромом, но Дэну нравилось другое. Например, как они болтают о книгах или как Лекс обнимает его ночью, как все реже требует и все чаще просит, даже как он постоянно спрашивает, чего Дэн хочет, — в общем-то простые вещи, мало связанные с властью Лекса над ним. Лекс повернулся, протягивая Дэну чашку, улыбаясь будто смущенно. — Спасибо, — повторил Дэн, а потом хмыкнул: — такого для меня никто не делал. Он взял чашку и пока поставил на стол, обводя его рукой: — Садись, — а сам пошел за своей едой. Лексу понравилось вот так вот стоять рядом с Дэном и, пока он готовит, варить ему кофе. И эффект понравился тоже. Лекс улыбнулся и вполне довольный устроился за столом, неэтично поджав под себя ногу и выставив локти на стол. Омлет вышел красивым и пышным — заманчивым. И пока Дэн накладывал салат им обоим, к Лексу пришел аппетит. — Ты тоже садись, — попросил Лекс, — я ведь могу есть салат даже из общей салатницы. На самом деле, это было не просто какое-то допущение: Лексу нравилось делить с Дэном еду и, как оказалось, одежду. Дэн в этот раз ел медленно и задумчиво, хотя мысли его почти ни на чем не задерживались. Он подумал о голубом кафеле кухонного фартука, о скатерти на столе, о том, что кофе Лекс сделал ему в кружке, а не в фарфоровой чашке — так, как Дэн делал сам себе, о Сиэле и микробиологии, к которой тот готовился, о Джулиане из книжки. — Почему ты не общаешься с дядей? — выхватил Дэн из этого потока. — Вам даже книги, выходят, нравятся одинаковые. Лекс украдкой наблюдал за Дэном, когда тот вот так уплывал в себя, он уже и не ел вовсе, лишь жевал по инерции, и мысли его, как всегда, нашли неожиданную точку фокусировки. Лекс дожевал, и только потом сказал: — Мне всегда казалось, что я не интересен дяде. В детстве контакт у нас не сложился. Но, стоит признать, Дэймиэн тут ни при чем: мать его не жаловала и заразила этим отца. А после того, как я выпустился из «Леса», у каждого из нас была своя жизнь. Дэймиэн жил свою, в которой у него появился Сиэль, а я пытался устроить свою. Дэймиэн немало помог мне, но времени для разговоров по душам не нашлось. А я… не люблю навязываться, — Лекс фыркнул. — Разве что тебе, но это ведь исключение. Вне этого я ужасно самодостаточный, — Лекс закусил улыбку, он сам на месте Дэна себе бы не поверил. — Так что я понятия не имею, что ему нравится. Только то же, что знают все. Он любит Сиэля, прямые джинсы и мотоциклы. Глядя на Дэна из-под ресниц, Лекс хотел спросить его… вернуться в то место, где они… разорвали, а не закончили разговор, но портить обед не хотелось. Лекс вообще-то любил есть вкусно и в компании Дэна, когда ничто не мешало, и можно было распробовать вкус, не спешить и… не задумываться о том, как выглядишь в процессе. И когда Дэн погружался не в книжки, а в свои мысли и так вот делился ими. — Дэймиэн считает нужным помогать чужим ребятам… просто чтобы у них появлялся выбор… но верил, что у тебя выбор есть по умолчанию? — Дэн внимательно посмотрел на Лекса. — Разве… Он не должен был хотеть помочь тебе? Из-за твоей матери… Лекс подтянул к себе чашку: — Он брат матери. Ее зовут Эдит. Даже я иногда так ее называю. Дэймиэн не знал, что мне нужна помощь. Он… Лучше других видит мое сходство с матерью, я думаю. То, что он… я даже не знал, что у него с ней был разговор о чертовой «сепарации» — это было… Теперь я понимаю, что бесценно. Кроме того, — Лекс чуть вздохнул, — Дэймиэн на самом деле ведет дела, инвестирует, контролирует и так гарантирует мне свободу. Не думаю, что у него был шанс отвоевать у матери право забрать меня с бала. У нее на этот счет были свои планы. Но я разочаровал ее. И теперь я понимаю, что все прошло так успешно, благодаря Дэймиэну. Лекс вздохнул еще раз и опустил взгляд в чашку с чаем, что успел себе налить. — По всему выходит, что я должен сказать ему спасибо, а вовсе не выставлять вон. Ты… Думаешь о нем… Наверное, из-за Сиэля. Вы хотите увидеться? Не договорились еще? Лекс не хотел запретить, но желал быть в курсе, а еще подумал, что если нет, то стоит предложить это Дэну. — Выходит, — подтвердил Дэн. — Но думаю, у тебя есть причины и обижаться на него. В конце концов, он предпочел тебе Сиэля, а он был лишь третьим учеником, — Дэн улыбнулся. — У Сиэля зачет, и это означает, что до того, как он пройдет — вариантов не будет. Он же маньяк. Думаю, даже Дэймиэну приходится смиренно ждать, когда Сиэль закончит заниматься. Дэн пожал плечами, про Сиэля он не переживал совершенно, можно было сколько угодно сомневаться в Дэймиэне, но было как-то очевидно, что Сиэля он не ограничивает ни в чем. Сиэль не оглядывался на него, и точно мог сам выбрать, когда и как навестить Дэна. — Охренеть… То есть, не может быть! Ты все же немного переоцениваешь Дэймиэна. Наверняка Сиэль иногда делает перерывы. В школе делал и проводил их с тобой, — Лекс усмехнулся. Он снова ревновал, но… чуть-чуть, ведь Дэн не рвался к Сиэлю, а его слова даже немного успокоили, и Лекс решился: — Теперь, когда… Когда мы говорим, я понимаю, что… В общем, передай ему, что наши двери открыты для него, мне жаль, что… я не был достаточно гостеприимен и достаточно уравновешен. Дело не в том, что я хочу… Помешать вам, — Лекс немного смутился. Сиэль не должен был увидеть истерику Лекса и теперь было мучительно стыдно за свои выпады. — Я просто слишком… Я думал, что он отнимет тебя, — Лекс снова уронил взгляд в чашку, чаинки на дне были крошечными и симпатичными. — Сиэль, признаем, был третьим, потому что не стремился переиграть меня. А для первого места мы с ним оба были слишком… самостоятельны. Не могли найти в себе силы так заискивать, как Реджи. Это была утешительная мысль, притупляющая нахлынувший стыд. Дэн покачал головой, он плохо понимал, почему Лекс так отчаянно избегает личного контакта с Сиэлем. Сиэль не был самым открытым на свете парнем, но вообще-то был довольно дружелюбным. Недоверчивым, но все же очень отзывчивым, если кому-то удавалось его убедить в искренности своих намерений. Когда Лекс появился в школе, Дэн и Сиэль уже были друзьями, и при особенностях Сиэля — ему вполне хватало общения, но все же… — Ты легко сходишься с людьми, но никогда не пытался дружить с Сиэлем, — озвучил Дэн. — В школе это можно было объяснить конкуренцией… Теперь это ревность? К дяде, я имею в виду. Дэн не знал, почему говорит об этом, но ему не очень хотелось быть связным между Лексом и… его дядей, на самом деле. Сиэль бы передал это щедрое предложение Лекса, Дэймиэн, наверное, порадовался бы… Стал думать о Лексе лучше? С другой стороны, подразумевали ли открытые для Сиэля двери, что Лекс всегда рад и Дэймиэну? Лекс хмыкнул: — Дэн, ты смотришь не с той стороны. Я легко схожусь с людьми, но… Я никогда и ни с кем… Не дружил. Мои отношения в школе были совсем другими: успешными и подходящими ситуации, можно сказать… взаимовыгодными и приятельскими. А Сиэлю это не подходит. Да и… зачем ему я, если у него есть ты? И Дэймиэн, конечно. И его я не ревную. Как мы уже выяснили, ревную я тебя. Причем, к каждому столбу. Но на этом, пожалуй все. Дэймиэн и до Сиэля меня не жаловал, и я надеюсь, что вот он не будет приператься без предварительной договоренности со мной. Зато Сиэль, если хочет, может, просто приезжать к тебе, — Лекс решил немного прояснить эту ситуацию. Он допил чай и снова посмотрел на Дэна: — Но я хотел спросить тебя о другом. Мы ведь… Не договорили. Может… переедем на диван? — кухонный стул вдруг показался Лексу ужасно неудобным, а так захотелось расслабиться, облокотиться… — Не договорили? — удивился Дэн. — И не о том, что обладая целым, нормальным родственником, ты не хочешь его видеть? Диван, так диван. Только со стола уберу. Дэн поднялся и стал собирать посуду. Он много чего мог сказать по поводу Сиэле и Дэймиэна, но Лекс не хотел, и Дэн молчал, стараясь не гадать, о чем же тогда Лекс хочет говорить, хотя это его порядком беспокоило. Дэну не хотелось обсуждать их отношения, не хотелось думать о них и о себе, а что-то подсказывало, что Лекс собирается заставить его делать именно это.