Темный лес

Пусть не всегда было уместно превращать ссоры в секс и пока еще не все получалось изменить, но вот сейчас, сегодня… превратить происходящее за обедом в близость Лексу хотелось даже больше, чем привычно разорвать поцелуем поток их разногласий. Этот язык Лекс знал лучше и верил ему больше, но Дэн, хоть и не отдалялся, явно думал о другом. Он не грустил, похоже, больше не вспоминал о Томпсоне, живо интересовался тем, как прошел день Лекса. И это тоже была близость, бОльшая — Лекс теперь понимал ее ценность. Ценность того, как Дэн смеялся, как курил, как делился сигаретой и мороженным, которое они купили на прогулке. Спеша домой из университета, Лекс ждал именно этого времени, и оно появилось, проросло сквозь все тернии — к звездам. Время, в котором они просто были. Гуляли, гоняли мяч в парке с мелкими пацанами и валялись на траве после. — Будто нормальные, — пошутил Дэн, поворачивая голову и долгожданно целуя Лекса. Дэн был на вкус одновременно как шоколадное, любимое его, мороженное и терпкие, крепкие сигареты. Лекс сначала просто отвечал, шалел, стараясь чуть загасить ветром волны желания, что тут же захлестнули его, а потом все же сказал: — Как раз, как ненормальные. Но сходить с ума рядом с тобой — мой новый смысл жизни, кредо… Ты ужасно вкусный. Шоколадный табак — это восхитительно. Лекс говорил, не особенно отрываясь от Дэна, шепча прямо ему в губы. Это было так хорошо, и так… трудно было останавливаться. Поцелуи множились, разрастались, заканчивались, чтобы начаться снова. Прикосновения теперь изменились, они стали проще, но ярче, чаще. Дэн неожиданно сам начинал их, сам не разнимал рук, так просто и сразу обнимая в ответ. Лекс пьянел, и птиц в его груди становилось втрое больше. Они не ранили, они взлетали, а он вместе с ними. Они гуляли так, как любил Дэн: просто шли куда-то, чтобы остановиться в любом месте пути и найти весь мир вокруг и друг друга. Дэну нравились сплетения небольших улочек и дворы как из прошлого — колодцы, Лексу нравились стремные криво разросшиеся деревья, огни и мосты. Им обоим ужасно нравились детские площадки и качели. Как символ того, чего в их жизни не было. Даже не эхо «Темного Леса» — эхо того времени, что украли у них еще дошкольников. В этом странствии они нашли качели, на которых можно было легко поместиться вдвоем и, взлетая на них, Лекс понял, что смеется в голос. Это было странно, ново, даже немного страшно, может быть стыдно? Но глаза Дэна улыбались, и Лекс не стал себя останавливать. Вечер опускался на город незаметно, пока они успели поесть в кофейне, где хозяин уже выучил все их вкусы, и теперь снова шли, останавливаясь все чаще. Лекс был счастлив: близость была больше и прекраснее, чем можно представить, но и желания стало больше. Оно, казалось, заполнило под завязку и било через край. Лекс целовал Дэна у крошечных домиков на площадках, обнимал, чуть сжимая пальцы, гладил запястье — так мало и так много. Это был не первый их такой день, но сегодня все было наполнено другим. Тем, о чем они говорили, и тем, о чем промолчали. — Я… Совсем схожу с ума… — признался Лекс, вместо того, чтобы объяснить по-человечески. Он уже едва мог ждать, стояк был горячим и ярким, перед глазами все плыло, голова горела, губы ныли. Лекс ужасно хотел… домой: Дэн был слишком хорош для быстрого секса на детской площадке. Хотя это, конечно, тоже было тем, что они оба в своей жизни пропустили. Дэн в ответ притянул Лекса к себе, вытягивая из кармана телефон, чтобы вызвать такси. В машине они также целовались, почти не помня, что не одни. Дэн шалел тоже и точно знал, чего хочет. Не так, как это было в их первые дни, когда в желании признаться себе было проще всего и так удобно было сбегать в него от… Такого вот времени. Но сегодня они никуда не бежали, а желание неотступно следовало за ними. Оно было сладким, наполненным всей этой близостью, а Лекс — открытым и податливым, но уверенным, ужасно живым. И Дэн, наконец-то, понял в чем смысл фразы про ожидание. Такое ожидание и правда усиливало эффект. Оно даже не было ожиданием, лишь совершенно необходимым продолжением. Дэн шел мурашками от каждого прикосновения Лекса, пока Лекс время от времени замирал, словно по его телу проходил разряд тока. И Дэн точно знал, что это значит: они оба хотели домой. Квартира встретила их темнотой. Не страшной, приветливой и теплой, чуть дрожащей с каждым взмахом ресниц, и Лекс не стал включать свет, поймал руку Дэна у выключателя. — Мы не заблудимся, — пообещал он и услышал в темноте встречную полуулыбку. На лестнице Лекс не стал рисковать, но стоило им добраться до второго этажа, как он поймал Дэна в объятия. Теперь Лекс двигался вперед ими обоими, обнимая Дэна со спины, залезая руками под его футболку, гладя по груди, по животу, отстегивая уже пуговицу на джинсах, обводя выпирающие кости таза, целуя Дэна в шею, в изгиб плеча. С каждым вздохом желание множилось, бежало по венам, наливало мышцы, текло по нервам. — Дэн, — прошептал Лекс, роняя того на постель, падая с ним вместе и накрывая его собой. Лекс целовал и был полон инициативы. И надеялся, что Дэн не сумеет ее перехватить. Дэн всегда мог определить, когда у Лекса имелся план, так было и теперь, и Дэн легко уступил. Доверять Лексу в сексе было проще всего, и только теперь Дэн задумался о том, сколько в этом смысла. Полтора месяца назад Лекс был его врагом, возможно уже главным, но все же Дэн позволил ему так много, позволил легко, потому что никогда по-настоящему не боялся и не ненавидел его. Теперь же, впитывая его ласки, отзываясь ему, Дэн просто был уверен. Уверен в самом Лексе. Дэн доверял, и это окрыляло. Лекс скользил губами по его шее, подбородку, ключицам, плечам, груди и животу, слизывая мурашки, медленно раздевая Дэна, постепенно освобождая его член. Дэн доверчиво прикрыл глаза, даже подался вперед. Лекс сжимал его бедра коленями, на самом деле, специально: Дэн был порывист, страстен и до ужаса нетерпелив. Когда он звал и подавался вперед, все планы умирали один за другим, а просто лежать Дэн не умел. Его руки уже коснулись плеч, потекли по спине волной, с нажимом, добираясь до бедер и сжимая. Лекс выгнулся тоже, понимая — еще секунда, и он потеряется в этих ласках Дэна. Лекс вообще-то не знал, в чем его план, ровно до тех пор, пока не оказался сегодня сверху, пока не дошел поцелуями до низа живота. Пока все его прошлые фантазии вдруг не заполнили разум. И Лекс, не дожидаясь того, как оплавится под ладонями Дэна, ушел из-под его рук, вниз, ловя Дэна за запястья. Желая не остановить, а лишь чуть замедлить. Лекс отпустил быстро, стоило ему накрыть ртом горячую и открытую теперь головку члена Дэна. Лекс пробовал Дэна на вкус, и ему нравилось. Он в общем-то представлял себе минет лишь теоретически, но точно знал, каких сам ищет ощущений, и не спешил, гладил языком, обхватив ствол у основания в кольцо пальцев, дышал, опаляя головку дыханием, и… в какой-то момент подул на нее. Дэн выгнулся, застонал… Он не ожидал, не хотел даже. Обычные ласки Лекса нравились ему достаточно, но теперь… — Лекс! — Дэн почти требовал в этот момент, сжимая пальцы на плече Лекса. Но тот не послушал, продолжил, и Дэн стремительно падал в свои ощущения. Дэн никогда не чувствовал так: когда в каждую секунду близко, желанно, но так дразняще далеко. Он странно думал не о том, как Лекс ласкал его, но о себе на коленях перед Лексом. А ощущения зашкаливали, и Дэн снова выгибался навстречу и стонал, не в силах остановить. Он отдавался происходящему, а Лекс словно находил что-то новое в Дэне, то, чего тот сам не знал о себе. Дэн сжимал покрывало, подаваясь навстречу, и, кажется, почти умирал в этой ласке. Это оказалось лучше, чем можно вообразить — явно сказывалось отсутствие опыта. Лекс чувствовал, как Дэн напряжен, как горяч, ловил каждое его движение и забирал глубже. И вот это было троекратным эхом его мечтаний — Лекс втягивал Дэна глубоко до горла, выпускал и снова втягивал. И чувствовал, как член Дэна увеличивается прямо в рту, как он чуть дрожит, превращаясь в натянутую тетиву. Когда руки Дэна, жадные и нетерпеливые, вдруг легли на голову, Лекс задохнулся восторгом и последовал за ними. Это было божественно, даже то, что воздуха стало мало — перед глазами рассыпались искры фейерверка. Лекс не мог сказать ни слова, а Дэн дышал надсадно и не настаивал, но направлял. А потом он взорвался удовольствием и застонал. Лекс повторил его стон и остался там, внизу, обводя языком головку. — Сумасшедший, — прошептал Дэн, проглатывая половину букв. Лекс поцеловал его в низ живота — для него еще ничего не закончилось. Лаская так Дэна, Лекс лишь подошел к своему пику и теперь стоял на самом краю, словно балансируя над пропастью. Член дрожал от напряжения, и Лекс точно знал, что ему хватит не то что прикосновения — взгляда Дэна. Или его слов. Но так странно внутри родились слова собственные. «Я люблю тебя», — написал Лекс языком чуть повычше линии роста волос Дэна. Глупо было рассчитывать, что Дэн прочитает признание, но Лекс верил и медленно обтекал Дэна собой, все еще чувствуя его вкус на губах. Дэн поймал Лекса в объятия, притягивая к себе, ища поцелуя, чувствуя, как Лекс возбужден и как снова желанен, несмотря на оргазм вот только что. Дэн торопился: он обхватил член Лекса, чуть сжимая, но успел выдохнуть: — Как? Дэн был порывист, и это выносило Лекса всегда, заставляло трепетать и задыхаться. Наливался не только член, но все до единой мышцы, каждое прикосновение Дэна казалось пронзительным и значимым. Но вопрос Дэна, одновременно с требовательностью его ладони, взорвал Лекса изнутри, приводя в совершенное замешательство. Лекс поймал руку Дэна на новом движении и сжал ее так, чтобы пальцы Дэна замерли, крепко обхватывая основание головки, не давая кончить немедленно. И Дэн, кажется… понял это, а Лекс уже его целовал. Это приглашение было слишком заманчивым и… самым важным? И пока длился поцелуй, а кольцо пальцев Дэна крепко удерживало головку, не давая возбуждению ни сойти на нет, ни разрешиться, Лекс думал о чертовом безумном «как?». Лекс полнился фантазиями. Непривычными странными фантазиями о том, как… как это если Дэн окажется внутри? Чувствовать его во рту Лексу понравилось, и теперь мысли легко… Черт?! Да легко, пошли дальше. Фантазии множились, но… Лекс все еще не мог. Пока… Пусть и понял, что, кажется, хочет и этого тоже. «Сердце ухало как в колодце, словно их все четыре по телу бьется.» Лекс нашелся и посмотрел на Дэна, тот, словно почувствовав взгляд, открыл глаза навстречу. — Так, — ответил Лекс, — чтобы лицом к лицу и глаза в глаза. Лекс знал, что Дэн свои закроет, именно так он делал, полностью расслабляясь. Но это было не важно, Лексу нравилось видеть его, чувствовать его… — Чтобы можно было обнимать… «И быть обнятым,» — выбило сердце. Лекс решительно качнулся над Дэном, приподнимаясь на руках, выпуская его колени. И Дэн тут же открылся ему и правда обнимая. Руками, и через мгновение, когда Лекс почти вскрикнул, роняя себя в Дэна — ногами. Дэн застонал, в этот раз почти не застывая, чтобы привыкнуть, выгибаясь, открываясь сильнее, впуская Лекса и фанатея от этого. Дэн уже не ощущал проникновение, как боль, лишь как яркое, горячее напряжение, которое почти сразу расходилось кругами удовольствия. Он выгнулся еще, чувствуя, как член напрягается снова, зажатый между их телами. Лекс двигался медленно, стараясь хоть немного продлить процесс, он хотел видеть, как Дэн взойдет снова, хотел, чтобы он успел вместе с ним. И притягивал Дэна к себе за затылок, снова и снова целуя его — так тоже забирая. Теперь каждое движение было тягучим и горячим, Лекс снова стоял на грани, но и Дэн подходил к ней тоже, сжимался вокруг сильнее. Это была странная не пытка, но что-то настолько же сильное, только восхитительное. Медленно, но очень глубоко — и с каждым миллиметром подступало не удовольствие, оно и так было повсюду — но взрыв. Лекс точно знал, когда он наступит, и мог бы даже посчитать, но лишь перестал дышать — мир рассыпался и перестал существовать, Лекс потерял ориентацию, но не Дэна. На него он смотрел под плотно стиснутыми веками, чтобы потом распахнуть глаза и вдохнуть… Дэна — всего целиком, с подрагивающими от напряжения ресницами, спертым дыханием, мурашками и каплей пота на груди. С собой все еще внутри. Лекс слизал каплю, утыкаясь лбом в живот Дэна, и тот тут же запустил пальцы в его волосы, чарующе сладко, для удовольствие. Лекс дал себе еще немного времени чувствовать это, а потом выскользнул, устраиваясь рядом, устраивая голову на животе Дэна, ловя его пальцы губами. «Я люблю тебя,» — Лекс снова подумал три этих дурацких слова, еще не зная, что произносит их вслух.