Сковородка

Здесь жарко… Ничего не видно, и даже пошевелиться невозможно. Сначала, кажется что это из-за того, что всё онемело, но при этом по-прежнему чувствуется боль. Тогда становится понятно, что здесь просто нет места, куда можно было бы двинуться. Теперь слышен звук включающейся печки где-то внизу и становится ещё жарче. Шипящее журчание стреляет горячими каплями, чувствуется, что пространство давит, но одновременно с этим ощущается невесомым. И когда жар достигает своей финальной точки… Форест просыпается. Голова сильно болит, но он быстро понимает почему: он был укутан в огромное тёплое одеяло, оно даже было подоткнуто под енота, обвито вокруг его ног, из-за чего пришлось почти минуту выпутываться из этой жаркой ловушки. Освободившись от оков, Форест вдруг понимает, что находится не в своём доме. Не интерьер гостиной где он спал, не вид из окна, освещаемый оранжевыми фонарями , не были ему знакомы. Енот слышит какие-то звуки исходящие из другой комнаты, шипение масла и мелодичные насвистывания. Фореста начинают настигать воспоминания: сегодня он наконец смог выйти прогуляться со своим хорошим интернет-другом – Деззом. Они неплохо провели время, гуляя с самого полудня, но уже под вечер Енот сильно устал. Тогда гиена предложил ему передохнуть у него дома, что был не так и далеко от места, где Форест почувствовал изнеможение. Когда они пришли домой, Дезз сразу приготовил еноту место для отдыха, а сам пошёл готовить еду для них обоих. Когда Форест всё вспомнил , он неспешно поднимается с дивана и идёт посмотреть что происходит на кухне, и видит, что там уже во всю хозяйничает Дезз . Он метается от доски для нарезки к холодильнику и обратно, за всей этой деятельностью он замечает Фореста только тогда, когда тот подходит совсем близко. - Оу, я тебя разбудил? - Не, у меня был будильник, не хотел проспать весь вечер. Енот врёт, чтобы не расстраивать гиену и сразу переводит тему - Что готовишь хоть? - Тушку буду обжаривать, плюс немного ягод, специй, все дела… - А чьё мяс… - Купил кстати масло новое, аромат отменный, да и блюда с ним вкуснее, понюхай только! Дезз перебивает енота и суёт ему под нос скляночку, с почти оранжевым содержимым. Форест немного наклоняется, и усердно пытается почувствовать аромат через тонкое горлышко. Запах еле уловим, однако , даже так чувствуется его приторно сладкий аромат, похожий на жжёный мёд. Несколько раз вдохнув полной грудью воздух со слабым ароматом, енот делает вердикт: - Ну, на любителя я думаю? - О, тебе должно понравиться, я добавляю совсем немного, не волнуйся… Дезз оборачивается на сковородку и открывает крышку, пар вздымается вверх, исчезая в вытяжке, а енот старается уловить запах с посуды… Ты засовываешь свою морду в местами обжигающий пар, и только ты хочешь снова вдохнуть, как получаешь мощный удар ладонью по спине и внезапно падаешь вперёд. Ты приземляешься на обжигающую поверхность и катишься кубарем по тонкому слою кипятка. Спустя пару кувырков, ты каким-то образом приземляешься на лапы и начинаешь прыгать с одной ноги на другую, вечно обжигаясь. Пока ты скачешь, твоя голова мечется туда-сюда, оценивая обстановку, и ты быстро понимаешь, что черные бортики и вытяжка сверху могут означать только одно – каким-то образом ты очутился в сковородке, так ещё и уменьшился. Обожжённые ноги не дают тебе возможности думать ни о чём другом, кроме спасения отсюда и ты быстро решаешь перелезть через чугунную стенку. Немного разогнавшись, ты цепляешься руками за раскалённый борт, но тут же жалеешь об этом, ведь кожа на руках намного нежнее, чем на ногах. Ты ведь это знал! Так почему полез?! Но эти вопросы самому себе уже никак не помогут, ты отрываешь руки от металла, а вместе с этим и слои кожицы на подушечках пальцев. Сбалансировать своё падение у тебя не получается, ты поскальзываешься на влажном склоне сковородки и сильно ударяешься головой о мёртвый чугун. В другой обстановке ты бы продолжал лежать, неспешно потирая голову, но сейчас не до этого, ты резко вскакиваешь на ноги и стараешься ощупать затылок, на который пришёлся удар. Аккуратно перепрыгивая с одной ноги на другую ,ты прикасаешься пальцами к голове и взвизгиваешь! На твоей правой лапе не осталось подушечек, и ты своим голым нервом на руке продавливаешь образовавшуюся в затылке трещину. Ты чувствуешь, как осколки черепа стали вгрызаться в твой мозг, вызывая судороги по всему телу. Ты издаёшь сильнейший рёв, такой, какой ты даже и не знал что можешь издать, и падаешь в конвульсиях на сковородку, метаясь из стороны в сторону, как вдруг слышишь глубокий и очень злой смех - АХАХАХАХХАХАХАХАХАХХАХАХ Это Дезз… - Знаешь, Форест, я ведь не настолько жесток… Продержишься минуту с закрытой крышкой, и я дам тебе выбраться. Всё честно. С этими словами, стеклянная крышка накрывает сковородку и пространство начинает заполняться паром. Ты успеваешь заметить пластиковый выступ со своей стороны крышки, и, подпрыгнув, ты хватаешься за него руками, стараясь уберечь ладони, а затем делаешь своё положение устойчивее, обхватив кусок пластика ещё и ногами. Твоё положение максимально неудобное, позвоночник начинает ныть спустя всего мгновения после фиксации на крышке, но сменить позу ты не рискуешь, ведь всё здесь уже покрыл густой пар, одно неверное движение, и ты соскользнёшь вниз. Неизвестно что будет, если ты грохнешься на свой затылок снова, сможешь ли ты вообще выжить после такого? Всё твоё тело невозможно болит. Адреналин уже спал, и ты в полной мере можешь почувствовать степень ожогов на своих ногах, ладонях, что жжет болью без защищающих их подушечек, спину, которая ноет не только от своего кривого положения, но и от обжигающего её горячего пара. Но больнее всего твоей голове, от ужасающей жары и трещины в затылке. Это кажется длиться вечность. Воздуха под сковородкой совсем нет, ты вдыхаешь жаркие пары, надеясь хотя бы на долю кислорода, но сколько вдохов бы ты не сделал, ты не можешь получить его. В этот момент ,ты замечаешь маленький зазор в выступе на крышке. Должно быть, если ты подтянешь свою морду поближе, то сможешь получить нужное количество кислорода, чтобы дожить до конца испытания. Ещё сильнее напрягая свои мышцы на руках и ногах, ты начинаешь медленно подтягиваться к зазору, когда твоя пасть вплотную прижимается к щели, ты начинаешь делать глубокий вдох, но в этот же момент твоя нога дёргается и соскальзывает, а ты валишься вниз на раскалённый чугун. Кажется, это твой конец. Сил подняться нет, и ты продолжаешь лежать на своей левой руке, ожидая скорейшей кончины, как вдруг, пар резко уходит вверх, и ты видишь, что сковородка наконец-то открылась. Ты видишь недовольную морду гиены, он явно не ожидал, что ты это переживёшь, но ты смог. Дезз кладёт кусок сельдерея на бортик сковородки, а другую часть в её центр, давая тебе некий мостик наружу. Надышавшись свежего воздуха, ты собираешься с силами и пытаешься встать, но твоя левая рука намертво пригорела к сковородке. Ты начинаешь аккуратно дёргать её, стараясь безопасно оторвать её от чугуна, но у тебя не выходит… - Слушай! Я не буду ждать вечность! Через тридцать секунд я снова закрою крышку и мучайся сколько тебе угодно! Громогласно орёт Дезз, а после чего начинает отчёт - 30 В этот раз ты не можешь медлить и начинаешь дёргать руку с удвоенной силой - 29 Ты пытаешься встать на ноги, чтобы оторваться от сковородки за счёт прыжка - 28 Встав в устойчивое положение ты начинаешь выпрямлять колени, кожа на запястье начинает натягиваться - 27 Приложив все усилия, ты наконец отрываешься от сковородки, но не весь. Часть кожи с шерстью, так и осталась на сковороде, обнажая кровоточащие мышцы, случайные волокна оторвались от своих оснований и свисают около локтя. - 26 Отпрыгнув, ты влетаешь спиной в сельдерей, а головой ударяешься за случайный выступ, что вгоняет осколки черепа ещё глубже в твой мозг - 25 Ты визжишь. Но как-то не так как раньше, твой голос рваный, хриплый и как-будто бы немного выше, чем обычно - 24 Такой адской боли в голове ты ещё никогда не чувствовал, ты катаешься по сельдерею хватаясь за голову и продолжая кричать - 23 Твой крик становится всё прерывистые, горло разбаливается, высыхает и твой рёв медленно сходит на нет - 22 Ты сворачиваешься калачиком и начинаешь тихо плакать, к тебе пришло осознание, что твоя жизнь больше никогда не будет прежней, ты получил слишком много травм. - 21 Ты смотришь вверх по своему мосту, сейчас не время плакать, понимаешь ты и начинаешь осматривать себя - 20 Содранные подушечки с ладоней, огромный кусок кожи свисающий с левой руки , сгоревшие ноги, трещины в черепе… Все эти раны постоянно напоминают о себе колкой и пульсирующей болью - 19 Ты аккуратно сжимаешь руки в подобие кулаков, стараясь сильно не давить на содранную кожу и начинаешь ползти вверх по сельдерею, медленно взбираясь вверх - 18 Немного приловчившись, ты чередуешь локти и колени на своём пути вверх - 19 Это только начало, но ты уверен, что всё получится - 18 Ты ощущаешь настоящий прилив энергии - 17 Даже боль немного отступила - 16 Ты всё продолжаешь ползти - 15 Уже скоро будет проделана половина пути - 14 Ты понимаешь, что можешь и не успеть выбраться до конца отчёта, поэтому, несмотря на боль, начинаешь карабкаться быстрее - 13 Преодолев половину пути, ты на секунду оборачиваешься, ты взобрался совсем не высоко, но по ощущениям, ты только что месяц взбирался на раскалённый Эверест - 12 После секундной передышки, ты ползёшь вдвое быстрей, ведь чувствуешь, как мокрая от крови шерсть начинает скользить по сельдерею - 11 Где-то 70% пути уже проделано. Немного приподняв голову, ты видишь край тумбы, на которую потом спустишься, а также крышку над собой, которую держит Дезз в нескольких сантиметрах над сковородкой - 10 Затем, ты снова опускаешь голову и продолжаешь взбираться - 9 Остаётся меньше десяти секунд, ты заставляешь себя ещё немного поднажать - 8 Преодолев ещё процентов десять пути, ты ощущаешь внезапный прилив усталости. В глазах начинает темнеть - 7 Обратный отчёт помогает тебе не отвлекаться на сильные боли и усталость, но взбираться так, как раньше, у тебя уже не получается - 6 Ты опускаешь голову на сельдерей и немного отдыхаешь, даже секунды, кажется, достаточно, чтобы начать подниматься с новыми силами - 5 Поднимая голову, ты вдруг замечаешь, что всё как будто бы стало немного краснее. Снова обернувшись, ты видишь ручей крови из-под себя и алые клубы пара, поднимающиеся в воздух - 4 Не стоило так напрягать свои мышцы. Тем не менее, это уже почти закончилось, своими когтями ты способен достать до бортика сковородки - 3 Из последних сил ты делаешь ещё один рывок и хватаешься за раскалённую сковородку со внешней стороны - 2 Не смотря на адскую боль, обжаривающую твою ладонь, ты тянешь себя наружу, что есть мочи, а затем подключая к этому и всё запястье, уже через пол секунды, твоя морда чует прохладный воздух, по которому она так соскучилась - 1 На последней секунде , ты вгрызаешься в сельдерей когтями на ногах и собираешься сделать финальный рывок, но распаренный сельдерей этого не выдерживает. Он мгновенно гнётся и падает на дно сковородки, оставляя тебя висеть на бортике сковородки с переброшенной правой рукой на ту сторону. Несмотря на раскалённую чугунную стенку, к которой ты прислонён, начинаешь подтягивать себя вверх, но в тот же миг звучит громогласное - В Р Е М Я В Ы Ш Л О С этими словами, крышка, что угрожающе нависала над тобой, мгновенно падает вниз, но не закрывается полностью, ведь врезается в Мясо твоей руки. Она сразу начинает кровоточить, ты чувствуешь, как холодный металл проник глубоко в плоть и почёсывает твои кости. Несмотря на свои собственные крики и непереносимую боль, ты упираешься ногами в стенки сковородки и начинаешь тянуть свою правую руку на себя. Железный край крышки скрипит по твоей кости, медленно оголяя её. Кровь из-за этого хлещет с новой силой. Когда ты уже почти достаёшь свою правую руку, или то, что от неё осталось, твои собственные алые ручьи стекают к лапам вниз. В этот момент ноги соскальзывают с опоры. Скорости твоего падения достаточно, ты валишься вниз, срывая нервы и сухожилия на правой руке, сразу за этим из твоего остатка конечности вылетают все кости руки, вместе с плечом. Ты чувствуешь, как все в прошлом соединённые с ним кости начинают гулять внутри тебя, иногда впиваясь в кожу. Ты падаешь на всё ещё местами твёрдый сельдерей, приземляясь на голые рваные мышцы на левой руке. Сил кричать уже нет. Всего несколько минут в этой сковородке сломали тебя навсегда, как физически, так и морально. Тёплый сельдерей позволяет тебе некоторое время не страдать от жара сковородки, тебя посещают тысячи мыслей о том, что здесь вообще блять происходит, но останавливаешься ты только на одной: должно быть это просто мой сумасшедший сон? Но я быстро отбросил эту идею, чувства здесь слишком реалистичные. Тем не менее, это всё ещё может быть нереально… Дезз не мог так со мной поступить… Или мог..? Мы с ним знакомы всего ничего, а я уже припёрся к нему домой… Я даже никому не сказал где буду ночевать… Я же сразу заметил все его странности… Почему же я блять, такой долбаёб не придал этому значения?! В этот момент что-то произошло… Как будто чего-то стало не хватать… А затем три глухих стука Я немного приподнимаюсь, чтобы посмотреть что это… И под собой, в кровавой лужице, я вижу три осколка кости… Затем, я чувствую это… Как горячие пары нежно щекочут мои мозги… Трогать я их не решился, я слишком боюсь последствий, и, наверное, правильно делаю. Я должен надеяться на лучшее. Может шутки Дезза про нарколабораторию в подвале не были шутками, и сейчас я просто прохожу через бэд трип? Если это так, то этот трип ис рили бэд. В любом случае, мне нужно просто выжить, а дальше будет понятнее. Кровь всё ещё течёт с моей правой руки, если этот обмякший кусок плоти без костей, ещё можно назвать рукой, а также я чувствую, как кровь течёт по моей шее и спине, впитываясь в уже редкую шерсть и одежду. Мне нужно её остановить. Я аккуратно снимаю прилипшую к телу мокрую от крови и пота футболку, и стараюсь намотать её на рану в черепе. Саму майку набросить на голову было достаточно просто, но завязать… Мне и так тяжело давались узлы, которых я не видел, так теперь мне придётся завязать его на собственной дыре в голове, одной подранной рукой, так ещё и левой! Тем не менее, я собираюсь с силами и натягиваю футболку назад, формируя этакую верёвку. Кровавый пот с майки начинает течь мне прямо в глаза, неприятно пощипывая их, но только было я хочу протереть его свободной рукой, как понимаю, что её нет, и больше не будет. Я оглядываю свою культю. Без костей я её даже поднять не могу, поэтому я бросаю майку и левой рукой поднимаю остаток правой, чтобы осмотреть. Из этого мягкого куска мяса до сих пор льётся кровь, из-за чего я и чувствую себя хуже с каждой минутой. Вспомнив о методе по остановке крови из “Пилы”, я решаю прижечь рану. Тогда я ложусь на живот, заставляя правую культю свалиться вниз на сковородку. И это больнее чем я ожидал, намного! Я думал, что все нервы в этой руке уже вымерли, но нет, я всё ещё чувствую ужасную боль! Тем не менее, я терплю, ведь просто умру, если не сделаю этого… Я вжимаю культю в сковородку, и она начинает шипеть. Стиснув зубы, я стараюсь больше не кричать, лишнее внимание этого полоумного мне сейчас не к чему. Но боль слишком сильна, я буквально чувствую, как жарюсь, да и всему остальному телу тоже не сладко. Несмотря на всю эту горячую обстановку, я дополнительно и самостоятельно жарю себя сам… Дезз наверняка сейчас бы выдал самый тупорылый гэг из возможных, но он был бы смешным… И почему всё так обернулось? Запах жареного мяса возвращает меня в реальность, и я решаю делать два дела одновременно. Занося левую руку за спину, стараясь схватиться за ещё не до конца развязавшуюся верёвку из футболки, я нащупываю её основание и стараясь сделать её потуже, мои пальцы проскальзывают вглубь, я внезапно ощущаю, как шершавая текстура ткани моей майки, вместе с пальцами проникает прямо в мозг. Я чувствую, как пот с майки начинает течь по моим извилинам вниз, а сами они начинают щекотаться и зудить, а мозги теперь настолько плотно прилегают к стенкам черепа, что я это чувствую даже на лбу. В этот момент вся боль как будто бы исчезла, единственное, что я чувствую сейчас, так это то, как мне хочется вычесать весь свой мозг. Но я этого не делаю, а лишь аккуратно вытаскиваю пальцы из головы, у меня это получилось, вроде даже без происшествий, но кусок футболки всё ещё там. Я берусь за неё со внешней стороны и аккуратно тяну назад. С каждым миллиметром, моё желание просто засунуть руку себе в мозг и почесать было всё сильнее, этот адский зуд был похож на то, как будто сотни муравьёв одновременно бегают по моим извилинам, но я продолжаю не смотря на это. За этим занятием я не заметил, как моя левая рука стала приобретать неестественное положение, и вдруг, хрустнула. Я испугался этого звука и случайно дёрнул майку слишком сильно, но кажется всё обошлось. В мозгах всё ещё продолжался зуд, но на сей раз даже терпимый, а стрёмный звук в плече издал хрящик. Успокоившись, я начал аккуратно наматывать верёвку снова, и натянув её достаточно сильно, я почувствовал, что мне что-то мешает… Тогда я сразу ослабил футболку и начал ощупывать это место… По ощущениям это небольшое скользкое нечто, выходящее прямо из мозга… Это же не… И в этот момент, я понял, что это немного выползжший наружу кусок мозга, на моих пальцах он слабо пульсировал, как я понял, передавая ситуацию о творящемся пиздеце дальше в мозг. Тогда мне остаётся только одно: засунуть его обратно. Я аккуратно подталкиваю извилины вверх, а затем внешней стороной пальцев, немного вдавливаю её обратно в мозг, вызывая лишь больший зуд, но это не главное, главное, что мой мозг снова целостен, ведь так? Лишь убрав пальцы от головы, я понимаю, что это не так, я криво вставил извилины, и они теперь давит на все остальные, но, как мне это вообще поправить? Тогда я вспоминаю наш старый разговор с Деззом… Я помню, что он рассказывал мне какую-то мерзкую историю с перемешанными органами внутри мёртвого лиса, но хирург в крематории, обучая студентов-медиков легко решил эту проблему, просто потреся труп. Как Дезз мне описывал… голые органы того бедолаги прямо на глазах обучающихся встали на свои места. Может, с моим енотьим и пока что живым мозгом это тоже сработает? Продолжая лежать на животе, я начинаю понемногу мотать головой влево-вправо, но мне не помогло, тогда я решил просто покивать. Положив левую руку под грудь для устойчивости, и начал кивать, сначала вперёд, а потом, откинув голову назад, мне вдруг стало тяжелее, я не смог кивнуть вперёд, и сразу после, я понял, что мои мозги вылезли наружу. Это чувство не сравниться ни с чем, горячий пар в воздухе со всех сторон шпарит мои извилины, а в самой голове стало намного более пусто. Волнами, на меня обрушиваются галлюцинации… Мне кажется, что я падаю вниз с огромной скоростью, обжигая кожу, что я тону глубоко под водой, сдавливая лёгкие, что меня крутит из стороны в сторону, выворачивая желудок… Тогда я чувствую ещё что-то. Это что-то, поднимается вверх, как-будто бы растягивая меня в разных местах… Моя голова несмотря на явный перевес назад, всё-таки наклоняется вперёд и меня начинает тошнить… За секунду моя полость рта заполняется блевотиной, а горло жжёт от мерзкой кислоты, тошнота вихрем проноситься внутри меня. Уже через мгновение моя пасть инстинктивно открывается и изрыгает из себя всё содержимое желудка. Я чувствую, как полуразваренная картошка и частички яиц, которые я ел на завтрак, с омерзительным плеском, который бывает только у льющейся блевотины, падают вниз. Меня буквально щас вывернет наизнанку, ведь тошнота не проходит, слёзы выступают у меня на глазах и катятся вниз, но когда я думаю, что это никогда не закончится, из меня выходят ещё несколько всплесков, после чего это прекращается. Я встаю на колени, протирая глаза и пасть. Отдышавшись, я вдруг понимаю, что мои мозги встали на место, хоть и до сих пор сильно болят, а правая культя спокойно отцепилась от сковородки, что, наверное, радует. Собравшись с мыслями, я наконец завязываю майку на голове, хоть и с трудом, но на сей раз без происшествий. Также сорвав слой сельдерея, я накрываю блевотную лужу, чтобы её запах не распространялся по остальной сковородке. Также я отхожу на другой край своего моста, чтобы быть подальше от всей этой мерзости, ну, насколько это возможно… Сейчас я просто хочу отдохнуть, ужасные боли и адская жара здесь не позволят сделать этого так, как мне хочется, но просто полежать не повредит. Я аккуратно ложусь на сельдерей, стараясь не высовываться за его пределы, чтоб не обжечься ещё больше, и наконец, найдя удобную позу, я закрываю глаза… Не знаю, сколько я пролежал, но лучше мне особо не стало. Голова по-прежнему раскалывается. Лишь открытые раны теперь не так меня беспокоят, как раньше. Ладонь по большей части уже загрубела, содранная кожа на левой руке мерзко пощипывает, а правая культя… она как-будто бы затекла и онемела одновременно, вроде как даже опухла, но глупо ожидать другого от такой прожарки. Наконец, я поднимаюсь и сажусь, тогда мой живот начинает урчать. Вспоминаю, что не ел ничего уже с самого завтрака, а этот самый завтрак теперь даже не внутри меня… В этот момент я чувствую его… этот нежный запах… жареного мяса, моего мяса… я осматриваю остаток правой руки. Ощупывая её левой, я ничего не чувствую, а по виду, она похожа на стейк прожарки медиум вел… это безумие. Я окончательно сошёл с ума, раз собираюсь сожрать собственную руку. Тем не менее… больше мне делать нечего, а висячий кусок мяса мне уже навряд ли понадобится. - Это безумие… Снова повторяю я для себя, поднося культю ко своей пасти. Сначала я облизываю мясо, своим языком я чувствую солоноватые волокна, но остатком руки, абсолютно ничего. Я продолжаю облизывать её, давя сильнее на плоть, потом, я вхожу своим языком глубже внутрь, проводя им там, я чувствую насыщенный мясной вкус и сладковато железный, кровавый сок. Голод и жажда ощущаются всё острее, губами я сильнее вжимаясь в культю, и проводя языком между разжаренных волокон и сочных мышц, я впитываю этот нежный сок. Насладившись им достаточно, и убедившись, что я ничего не чувствую, решаюсь откусить немного… Высунув язык, и снова пройдясь им по поверхности, я нахожу выступающий кусочек мяса, после чего, аккуратно, передними зубами, хватаюсь за него и тяну на себя. Интуитивно, я чувствую, как мышца рвётся где-то около плеча и медленно выползает из культи, слегка щекоча все соседние, своими тонкими волокнами. Когда я наконец её высовываю, тоже, чисто по памяти, чувствую, как горячий пар заполняет пробелы в моей руке, а я тем временем, начинаю жевать. Это было совсем не долго, ведь кусочек мяса был очень маленьким, но это не помешало мне распробовать его как следует. Вкус такой же, каким и был, когда я его просто облизывал – солоноватый и сочный, но теперь он гораздо насыщенней. Я быстро глотаю кусочек и чувствую, что хочу ещё. Мой аппетит разгорается, и я откусываю кусочек. Я его бегло жую и глотаю, мясо стало ещё вкусней. Дальше, я откусываю немного, и сразу после ещё кусочек. Почти не жуя, я проглатываю это и кусаю снова, вгрызаясь зубами глубоко в плоть, но в этот раз так просто отгрызть мясо не получается, поэтому я дёргаю мордой влево-вправо и назад, пытаясь выгрызть кусок побольше, я ощущаю, как всё моё тело, каждая мышца, стягивается к правому плечу. Наконец, сделав сильный рывок, у меня получается вырвать этот кусок, но что-то сразу начинает литься мне на зубы. Я поднимаю голову с мясом в пасти и вижу, как водопад чёрной как смерть жидкости. С запахом гари и трупного сока, она ручейком стекает на чугун, почти не шипя, но распространяя смрад по всему пространству сковородки. Но меня это не сильно беспокоит, я продолжаю не спеша жевать кусок собственной плоти. Запах мне не мешает… жидкость продолжает течь, заливая пол, а через некоторое время её чёрный пар заполняет пространство… Этот отрезок времени… я просто не мог остановиться… грязные кости беспорядочно торчат на месте, где было плечо. Как я мог столько выжрать и ничего не почувствовать? Но… что удивительно, я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше, у меня прибавилось сил, даже боль в голове теперь не кажется такой сильной, наверное, я просто к ней привык. Сейчас я замечаю, что чёрного пара больше нет, лишь старый, белый. Я осматриваю место где было плечо: открытое мясо красное и мокрое от крови, но оно не кровоточит, а просто болит. Решая не обращать на это внимание, делаю разминку для шеи. Влево, вправо, вперёд, назад… что-то здесь не так. Пространства в сковородке точно стало меньше, да и на сельдерее я теперь навряд ли смогу нормально полежать… до меня быстро доходит: зелье уменьшения не вечное! Это мой шанс на спасение! Эти мысли воодушевляют и придают сил, на кухне наверняка есть Дезз, и мне придётся противостоять ему. Мне быстро приходит идея использовать кости своей правой руки, чтобы отбиваться от гиены. Но только я было хотел вытащить её из под крышки, как замечаю, что зазор в ней стал немного больше, из-за увеличения кости как я понимаю. Тогда, мне приходит идея сделать броню из своих джинс. Ноги у меня крепкие, а моей подранной руке дополнительная защита уж точно не повредит. Я снимаю брюки и решаю разделить штанины при помощи достаточно острой змейки. Я легко отрываю нужную мне ручку от механизма и начинаю драть нитки, соединяющие две половины джинс. Занятие это не трудное, но долгое. Тем не менее, уже через минуты две получилось сделать небольшую дырку, а сосредоточенность на этом деле позволяет немного забыть о боли. Ещё через пару минут мне становится даже лучше, чем было до съедения культи. Но не только из-за отвлечения от боли, но и от уменьшения температуры внутри сковородки, крышка стремительно поднимается за счёт увеличивающейся правой руки. Времени остаётся немного, совсем скоро Дезз заметит, что что-то не так и разрушит мои планы, до появления у меня возможности ему помешать. Я немного ускоряюсь: схватившись за проделанную в джинсах дыру, я довольно легко их разрываю. Одну штанину я надеваю на левую руку, и фиксирую её только что содранными ленточками ткани со своих боксеров. Другую штанину я решаю пустить на обувь. Порвав её на две части, я надеваю их на ступни и отрываю её немного от трусов, дабы завязать их на ногах. От боксеров там почти ничего не осталось, они могут прикрыть только лобок, и то не полностью. Пах теперь открыт и дышит, не стесняемый мокрыми трусами. Не смотря на это, я всё равно смущаюсь от собственной наготы и предстоящего взгляда Дезза. Но это сейчас и не важно, я уже достаточно вырос, чтобы вылезти отсюда. Я открываю крышку при помощи кости и легко выпрыгиваю из сковородки… Развалившись на кресле-мешке, я позволяю вентилятору раздувать мою пышную шерсть. После жара моей кухни, это очень приятно, просто расслабиться. В трусах возникает напряжение, наверное, из-за предстоящего ужина. Я приспускаю шорты и достаю свой горячий член, что уже начал выделять смазку. Я немного тянусь и лениво двигаю кожу пальцами, откинув голову назад. В этот момент я услышал стук на кухне. Наверное, это Форест, ещё раз упал с крышки. Надеюсь, в этот раз он и останется лежать. Нехотя, я прячу член обратно, и не спеша встаю с кресла и иду на кухню. Уже в коридоре я чувствую вкусный запах мяса. Уже предвкушая свою трапезу, я захожу в комнату. Сковородка закрыта. Полностью, правой руки Фореста рядом нет. Неужто затянул с собой? Я открываю крышку, и к своему ужасу, я обнаруживаю, что под взлетевшим паром нет моего Енота. В этот момент что-то разбивается о мои правые рёбра. Я сразу понимаю что это, поэтому срываю с себя майку, уворачиваясь от атаки Фореста с костью. Когда он пролетает мимо меня, я хватаю его за шкирку и бросаю вон из кухни, после чего выбегаю и сам, запирая за собой дверь. Енот снова набрасывается на меня, но, к его сожалению, безуспешно. Я быстро выбиваю его оружие из рук, а затем, я беру его за талию и бросаю на двуспальную кровать в ближайшей комнате. - Отпусти меня, чудовище! Кричит на меня Форест. - Успокойся уже… С усталостью говорю я, продолжая удерживать его на кровати. - Успокоиться?! Он всхлипывает и задыхается. - Ты меня чем-то отравил и оставил умирать в сковородке! Как ты мог!? Бля. Мне нужно как-то выкрутиться. - Оххх… неужели ты ничего не помнишь? Енот смотрит на меня с недоумением, печалью и яростью одновременно. - Тц, ладно сейчас я тебе всё расскажу… Помнишь, ты мне рассказывал, что тебе воре нравится? - Д-да, но разве это даёт тебе прa..! - Тихо. Перебиваю я Фореста и продолжаю мысль. - В общем, я решил немного поиграться с тобой и рассказал про «коллективные сны», в которых мы можем творить всё, что только захотим. Ты тогда сразу предложил попробовать воре и я от любопытства согласился. Заплаканный Енот дрожащим голосом спрашивает. - То есть… это всё не взаправду? Я делаю милое, сочувственное выражение лица, стараясь успокоить мальчика. - Конечно же нет… боже мой… я бы никогда так с тобой не поступил, милый… ты правда думал, что это реально? Форест дрожит, он больше не сдерживает слёзы и притягивает меня к себе, обнимая одной рукой, и начинает рыдать. - Прости меня Дезз! Мне было очень страшно и больно! Я больше не хочу никакого воре! Больше никогда! - И мы не будем! Я тоже приобнимаю Енота, и он прижимается ко мне ещё крепче, только тогда я замечаю эту маленькую деталь – на нём нет штанов. Форест довольно красивый, даже без руки, думаю он меня привлекает. Я чувствую его член, прижимающийся ко мне, от чего встаёт мой собственный. Я поглаживаю по спине плачущего мальчика и говорю. - мы проснёмся примерно через двадцать минут… а пока… я предлагаю нам немного повеселиться… Говорю я с улыбкой и начинаю массировать яйца и член Енота - Н-нет… пожалуйста… давай просто полежим… прошу… Но Дезз меня как будто бы не слышит. Неужели ему всё равно, что я не хочу этого сейчас? Но я не могу ему противостоять… у меня абсолютно нет на это сил. Гиена поднимает мой таз и начинает смазывать моё очко своим языком.Мои глаза снова наполняются слезами… Почему он так поступает со мной? Даже если это сон… неужели он не может просто дать мне отдохнуть? Он же знает через что я прошёл… но всё равно продолжает… К этому моменту он уже закончил вылизывать меня и положил обратно на кровать. Он скинул с себя шорты с трусами и кинул их в сторону. Массируя свой член левой рукой, Дезз нависает надо мной опираясь на правую руку. Он улыбается, хитро и мило одновременно, так умеет только он, и очень скоро он приближается к моей морде и начинает целовать… он немного наклоняет свою голову, чтобы глубже войти в мою пасть. Он обвивает мой язык своим и буквально притягивает его, высасывает из меня всю энергию, но делает это так приятно… может, он правда лучше знает, что мне сейчас нужно… Через несколько секунд он прекращает поцелуй, и я сразу хватаю воздух лёгкими, но сбиваюсь на половине вдоха, ведь чувствую, как Дезз вошёл в меня. Из меня вырывается стон вместе с последним воздухом. Немного задыхаясь, стараюсь стабилизировать своё дыхание, что у меня вскоре получается. За окнами в спальне кромешная темнота. Только редкие звёзды виднеются на чёрном небе, а нашу спальню освещает свет из кухни, что слабо пробивается сквозь матовое стекло. Звуков вокруг тоже нет, ни с улицы, ни с дома… Так… Тихо..? Я даже не слышу как… мысль не успевает прозвучать в моей голове полностью, как что-то выбивает меня из транса. Осматривая окружение, я и не заметил сосредоточившийся на мне взгляд Дезза. Мне тяжело прочитать его эмоции, ведь ничего кроме его кроваво-малиновых зрачков я не вижу, только чёрный силуэт с двумя яркими точками. Он пристально смотрит на меня, ничего не говоря, даже его бёдра больше не толкают меня. Лишь раз посмотрев на него, я как будто бы не могу отвернуться… его пленяющая аура захватила меня полностью, вызывая что-то во мне… в моём сердце… у меня как будто бы загорается огонёк внутри… неужели это… любовь..? Дезз… самый странный парень, которого я только встречал… своим поведением он пугал меня и притягивал одновременно… со своими психопатическими выходками, он умудрялся оставаться самым милым гиеной на земле… встречу ли я когда-нибудь ещё хоть одного такого, если оттолкну его сейчас? Моё сердце замирает, и начинает биться быстрее одновременно, когда я только вспоминаю его имя… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… Дезз… С каждым разом повторения его имени про себя, моя грудь разгорается, я смотрю на свою гиену с бесконечной любовью, я люблю в нём всё… его член внутри меня, его мощные ноги, округлый зад, мягкий животик, милую грудку, красивое лицо и его волшебные глаза… Он чувствует мою любовь… я знаю это, ведь сразу после моих мыслей про него, он кладёт голову мне на грудь, но при этом продолжает двигать бёдрами. Своей мордочкой он трётся о меня… такой ласковый… он ведёт своим носом по моему торсу и легонько покусывает. - Ты останешься со мной навсегда, Енотик? Спросил Дезз «Да» Отвечаю я. Но мне никто не отвечает… Гиена продолжает водить мордой по моей груди, облизывая и покусывая её, всё ещё работая бёдрами. С каждой минутой его ласок мне становится легче на душе, даже дышать как-будто бы проще. Тогда он спрашивает снова. - Енотик, ты же будешь со мной всегда, правда? «Да» Снова отвечаю ему я. И опять он больше ничего мне не отвечает, только ласки от него стали намного более грубыми, но не менее приятными. Он зарывался в шёрстку на моей груди и продолжал покусывать, а приятные ощущения в простате заставляли меня чувствовать себя в раю. А дышать стало настолько легко, что я ощущаю, будто взлетаю. Дезз звучит обеспокоенно: - Форест… милый… ты же останешься со мной навсегда, пожалуйста..? «Да» Отвечаю я ему в третий раз. Гиена прекращает тереться о мою грудь, и я вижу, как его зрачки цвета фуксии пристально смотрят на меня в кромешной темноте. Я не вижу не звёзд из окна, ни света бьющегося через матовое стекло двери на кухне. И звуков почти никаких нет, только слабое потрескивание чего-то вдалеке. Дезз по-прежнему сверлит меня взглядом, будто бы ожидая чего-то. Минуту мы просто смотрим друг на друга, как вдруг, он срывается на меня: - ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ СО МНОЙ НАВСЕГДА?! ОТВЕЧАЙ! «ДА» Кричу я ему в ответ. Но Дезз лишь рычит на меня. Он вжимается когтями в простыни подо мной и я слышу как она со своих характерным звуком, рвётся. Гиена трясётся, закрывает глаза и рычит ещё грозней. Он начинает кричать, всё ещё не открывая глаз. Всё это в сумме с усиливающимся треском, заставляет меня чувствовать близкое присутствие смерти. Дезз наконец перестаёт орать и просто тяжело дышит. Он давно уже высунул свой член из меня. Видимо, ему сейчас уже не до похоти. Спустя несколько секунд отдышки, Гиена уже не спрашивает, он ставит перед фактом, причём очень громко: - ЕНОТ! ТЫ БУДЕШЬ СО МНОЙ ВСЕГДА! «Нет..?» Впервые отказываю я, и сразу чувствую, что зря не согласился. Громкий треск теперь добрался и до меня, прозвучав ни то внутри, ни то снаружи. Тогда я прозреваю. Чёрная пелена сходит с моих глаз, и я вижу, что здесь происходит: красная от крови морда Дезза, под золотистым светом из кухни, с безумным оскалом на мне, грызёт немного изогнутую кость. Я опускаю свой взгляд немного ниже на грудь, но её нет. Лишь пульсирующие органы видные сквозь рёбра, одного из которых не достаёт на моём правой стороне. Один обломок вдруг падает обратно, я снова поднимаю глаза на Дезза, что уже почти дожевал ребро и по-гиеньи хихикает надо мной: - теперь ты остаёшься со мной навсегда… навсегда… хи-хи По моим щекам начинают течь слёзы. Никакой это не сон… Дезз просто обманул меня и воспользовался… Левой рукой я нащупываю острую кость правой, крепко сжимая её в кулаке, резким движением я вонзаю её под ребро Деззу. С брызгом крови и хриплым криком, Гиена отваливается от кровати, оставляя в себе кусок кости. Дезз осматривает ранение со страхом, он проводит пальцами по месту удара и видит на них сверкающую кровь. Его ужас быстро сменяется на ор, хриплый и прерывающийся, чем-то напоминающий мёртвые механизмы, стучащие шестернями. С ним, и бешеным оскалом, он набрасывается на меня, но я был готов, и ногами отталкиваю его в дверной проём. С ещё более жутким криком он резко отшатывается назад в коридор, а сразу после врезается в матовую панель в двери кухни. Тогда стекло бьётся, и Дезз оказывается поглощён пламенем, исчезая в комнате. Языки пламени бьют оттуда, заполняя помещение ярким светом, а обжигаемая им гиена начинает исторгать из себя по-настоящему страшный рёв. Его крик похож на прерывающийся тромбон с металлическим скрежетом. Я слышу, как он бьётся о пол и стены, пытаясь нащупать выход. Зрелище невероятно устрашающее, я остаюсь, свисая ногами с кровати, но когда его рыдания переходят в омерзительные хлюпающие звуки, в купе с железным треском, я сворачиваюсь калачиком на кровати и со льющимися слезами жду, пока всё это наконец закончится. Спустя минуту рёва и стуков по стенам, глухой удар приходится на горящую дверь. Тогда, медленно и уверенно, размытый силуэт начинает расти у меня на глазах. Когда его фигура стала крепко стоять на ногах, он стал бить дверь. Двумя руками, раз в секунды две, она трещала от сильных ударов. Уже через несколько секунд, от проёма по стене пошли трещины, а сразу после, дверь падает на пол с огненным следом и искрами разделяется надвое. Тёмный силуэт становится всё чётче. Постепенно приближаясь, я начинаю видеть Гиену, в которой совсем не осталось Дезза: вся шерсть сгорела, кожа местами слезла и обуглилась, покрывшись розово-красными трещинами, а на месте глаз были чёрные, глубокие пятна, льющие такую же тёмную жидкость вниз по щекам, будто слёзы. Он медленно хромает ко мне. Я наконец очухиваюсь и подбегаю к двери спальни, чтобы захлопнуть её прямо перед гиеной. Любые движения в моём состоянии приносят ужасно большое количество боли, а теперь, когда Дезз выжрал всю мою грудь, у меня стойкое ощущение, будто в любую секунду все мои органы просто вывалятся из меня со звуком мокрой, падающей плоти. Я обхватываю левой рукой рёбра насколько это возможно широко, чтоб ничего уж точно не потерять, и сажусь обратно на кровать. В этот момент, дверь снова начинают молотить, причём так быстро и сильно… Гиена начинает плакать, его голос постоянно меняется, сейчас рыдания похожи на подростка с ломающимся голосом в реверсе, а уже через несколько секунд на предсмертный крик дикого зверя. После избиения двери в течение ещё какого-то времени, я слышу скользящий звук по ней, а затем глухой стук мяса о пол. Ещё немного похныкав, монстр снова начинает говорить голосом Дезза, но не получается. Сквозь треск огня, он звучит эхом, как-будто бы со всех сторон комнаты разом, бесконечно повторяясь: - Пожалуйста… мне страшно… здесь темно и страшно… впусти меня… «Нет…» Отвечаю я, и не сдвигаюсь с кровати. Немного погодя, я слышу ещё один удар по двери, в этот раз он единичный и не такой резкий, будто был произведён не кулаком, а головой. Проходит, наверное, несколько минут убивающей тишины, заглушаемой треском костра, как я слышу отдалённый шёпот. Волной кто-то проносится по квартире, хрипло говоря тысячи фраз миллионами голосов. Он останавливается прямо за моей дверью, а затем мгновенно рассеивается. Вдруг я снова что-то слышу, нечто похожее на похрустывание косточек, чую движение в коридоре, а также проснувшегося монстра в гиене. Теперь уже точно. Я удивлён, каким образом я понимаю его. Булькающий голос, с механическим скрежетом, как будто от активации старой зажигалки, звучит искажённо, как включённый задом наперёд. Среди этой какофонии всё ещё чувствуется характерный, вечно насмешливый тон Дезза: - Енотик… открой дверь… ты же знаешь что мне здесь не нравится… нам с тобой будет хорошо… я обещаю… Даже сквозь треск огня я слышу его улыбку, эту насмешку, но она исходит не от Дезза, а из более мрачной сущности, чем он. Я ничего не собираюсь ему отвечать, лишь подальше отползаю от двери. Лишь когда я упираюсь в спину кровати, я вижу, как из-под двери выходит чёрный дым, стремительно заполняя спальню. Я в панике, здесь нет никакого выхода, разве что… Я сползаю с кровати, и всё ещё держа себя за грудь, подхожу к окну. Я открываю его и пытаюсь рассмотреть хоть что-то оттуда, но у меня плохо получается, не высовывая голову наружу. Собравшись с духом, я убираю руку с себя, и к моему облегчению ничего из меня не падает. Я ударяю москитную сетку, и она не сопротивляется, медленно падая вниз, полностью уничтожаясь. Я сглатываю накопившуюся слюну и смотрю, что есть под окном. К моему счастью, там есть мусорный бак, что заполнен почти полностью и может смягчить моё падение. Но я понимаю, что одного его для выживания мне не хватит. Я оборачиваюсь обратно на дверь, она начала гореть. Действовать нужно быстро. Я снимаю простынь с кровати и стараюсь завязать на ручке другого окна. Это было тяжело, одной рукой и в спешке я постоянно ошибался в создании простейшего узла, но, в конце концов, у меня получилось его завязать. Немного подёргав, я понимаю, что держится он более менее крепко, поэтому немедленно, раздеваю одеяло и стараюсь привязать пододеяльник к простыни. Монстр снова даёт о себе знать, когда я почти привязываю ткани друг к другу, он громко молотит в дверь. Моя рука дёргается и узел развязывается. Скрипучий голос с издёвкой говорит: - Тебе ни за что не выжить без меня… ты не справишься с одной рукой… открой дверь, я тебе помогу~ Он произносит последние слова достаточно мелодично, даже не смотря на механический скрип в его речи. На секунду, я отвлекаюсь на дверь, и внезапно весь огонь как-будто бы уходит за неё. Я понимаю, что это ловушка и, хмурясь, перевожу своё внимание обратно на узел. Тогда огонь мгновенно вспыхивает снова, и мне становится вдвое жарче. Чёрный дым становится всё гуще, вызывая у меня мерзкий влажный кашель, от которого невыносимо начинает зудеть горло. Стараясь не обращать на это внимания и дышать рядом с окном, глотая свежий воздух. Но меня продолжает пугать рёв монстра. Он ещё хуже прежнего – бульканье в голосе перетекло в бешеное бурление, а щёлканье механизмов в скрежет когтей о металл, с движением громоздких шестерней: - ТЫ ИДИОТ, РАЗ ДУМАЕШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ ВЫЙТИ ОТСЮДА ЖИВЫМ! ТВОЯ ЖИЗНЬ ЗАКОНЧИТСЯ В ПРЕДЕЛАХ ПЯТИ МЕТРОВ ОТ ЭТОГО ДОМА! Прогремев это, он продолжает молотить дверь, в этот раз не прекращая. Долбит он её до деревянного треска. Я стараюсь не отвлекаться, и у меня постепенно получается завязать уверенный узел, пока куски досок вылетают из огня, попадая по моей спине редкими щепками, обжигающими кожу и мгновенно сгорающими. Через минуту, у меня наконец получается связать простынь с пододеяльником, но как только я тянусь за следующим, вижу, что она уже горит, как и вся остальная комната уже в огне. Действовать нужно быстро. Я выкидываю трос в окно и медленно начинаю вылезать из него. Когда одна моя нога оказывается на улице, дверь в спальне наконец ломается и высокая худощавая фигура с торчащими отовсюду костями, лишь сгоревшими ушами напоминает о том, что это когда то была гиена. Силуэт стремительно приближается ко мне, поэтому я прыгаю, цепляясь рукой и ногами за верёвку. С лазаньем по канату у меня никогда не возникало проблем, но с одной рукой и рваными простынями, они вполне могут возникнуть. Я аккуратно спускаюсь по верёвке вниз, и у меня появляется возможность оглядеть окружение, хоть и оглядывать здесь нечего, везде пусто. Когда я только приходил к Деззу, пивнушка рядом с его домом полнилась от посетителей, машина от дорог, а улицы от пешеходов. Не может быть, чтобы уже десять минут здесь не было ни души. То, что Дезз говорил про сон, теперь имеет больше смысла, но я всё равно не собираюсь идти к этому монстру, как и больше общаться с этим конченным. Теперь, как я вижу, простыни достают до второго этажа, откуда я смогу безопасно приземлиться в мусорку. Так же, у меня на пути есть блок кондиционера, в который по-хорошему бы не врезаться. С этими мыслями, я медленно спускаюсь по пододеяльнику, но вдруг смотрю вверх. Из окна валит дым и языки пламени, а также скрюченную чёрную фигурку с исходящим от неё эхом сотен голосов. Секунду задержав на нём взгляд, я и не замечаю, как огонь бежит ко мне по простыни, из-за чего я инстинктивно отпускаю свою верёвку. Как только я начинаю падать время как-будто бы замедляется. Огонь на верёвке мгновенно уходит назад, а среди неразборчивого шёпота я вдруг слышу смешок: - Хихихихи, я же тебе говорил… Время снова начинает идти как прежде, я переворачиваюсь в воздухе и сразу насаживаюсь раной в груди на острый выступ одной из железных палок, держащих кондиционер. Она невероятно остра, и легко режет меня вдоль, и со звуком разрывания мокрой бумаги, глубокий порез доходит до самого паха, после чего падаю дальше.Я ударяюсь правым боком о стенку мусорки. Сразу слышен громкий хруст рёбер и треск пластика. Кубарем я качусь несколько метров по земле от мусорки. Я останавливаюсь, и остаюсь лежать на пыльной гравийной дороге. Ещё несколько костей вылетают из меня следом, катясь по песку. Моё сердце вместе с лёгкими выпали из меня, нас теперь связывают только соединяющие их со мной канюли, они покрыты колючими камешками и грязью. Лёгкие до сих пор хило наполняются, когда я вдыхаю кислород, а сердце всё ещё бьётся, я даже могу его потрогать, но не рискую. Я вспоминаю то, о чём говорила та сущность, обещая мне, что я умру в пределах пяти метров от дома. Оглядываясь назад, я понимаю, что уже откатился на метра три. Почти пять… Изо всех сил я стараюсь проползти эти злосчастные пару метров на зло монстру. Из-за бака внезапно появляется худая, скрюченная, чёрная фигура. Тысячи голосов снова эхом проносятся вокруг. Но в этот раз он не идёт прямо на меня, а лишь наблюдает. Наверное, это к лучшему. Я отворачиваюсь от дома и сразу нахожу удобный камень, высовывающийся из под земли. Я хватаюсь за него левой рукой и подтягиваюсь сквозь невыносимую боль. Каждый мой орган царапается оземь. Я, медленно но верно, достигаю камень грудью, и уже было начинаю искать следующий выступ, как понимаю, что куча моих органов остались лежать в кровавой грязи. Кишки, сердце, лёгкие, печень, они как-будто живут отдельной от меня жизнью. Оставлять их волочиться за собой по земле, я не собираюсь. Вдруг что оторвётся? Я со вздохом ложусь на спину и начинаю тянуться к органам. Первое под руку попалось лёгкое. Без особого труда, поднимаю его, оставаясь аккуратным. Неспеша, я засовываю его в себя, песок на них начинает сыпаться внутрь меня, но мне сейчас не до чистоплотности, а дополнительный зуд, мне ни хуже ни лучше не делает. Немного песка с собой приносит печень, которую я небрежно кидаю поверх лёгких,. Как я хотел вычесать себе всё мокрое мясо внутри, так и продолжаю этого всем своим сердцем желать, кстати о нём… оно последнее продолжает биться на гравии, с каждым своим стуком, оно как-будто только сильнее впивается в камешки. С ним мне нужно быть особенно осторожным. Я осторожно ввожу руку под гравий и поднимаю немного песка вместе с сердцем. Я немного трясу ладонь, чтобы всё лишнее ссыпалось вниз, я даже чуть не роняю его, но благо всё обходится. Держа в ладони, своё редко бьющееся сердце, я на минутку останавливаюсь. Оно довольно горячее, вроде, это логично, но всё равно этот факт удивляет меня. Почему то мне думалось, что оно будет холодным, я думал, что уже должно быть мёртв, а все мои телодвижения выполняются чисто по инерции. Я чувствую себя странно, держа его в руке, но получаю небольшой, но очень важный в этот момент заряд решительности. За последние полчаса произошло так много всего ужасного, отвратительного, того, после чего не хочется жить. Хоть я и не знаю, где нахожусь, и как выбраться понятия не имею, понимаю, что мне просто нужно двигаться дальше. Вкладывая сердце обратно в себя и зарывая поглубже внутрь, я чувствую уверенное биение на всех остальных органах, и я продолжаю свой путь. Согнув колени, я как червяк начинаю отталкиваться от земли ногами, понемногу передвигаясь дальше от дома. Мои шажки совсем небольшие, но что-то да значат. Так, дециметр за дециметром, я приближаюсь к пяти метрам от дома. Я в предвкушении. Всё говорит о том, что как только я выползу за линию, то что-то произойдёт. Произойдёт что-то хорошее для меня. Я надеюсь на это… С этими мыслями я продолжаю двигаться, как вдруг упираюсь головой. Повернув морду набок, я ничего не увидел, что могло бы меня остановить. Попробовав снова, опять упёрся. Я немного разворачиваюсь набок, стараясь делать это аккуратно, чтобы небрежно заброшенные в меня органы не выпали. Теперь когда я вижу, куда ползу, понимаю, что врезаюсь во что-то невидимое… Сзади, я чувствую движение, и эхо тысяч голосов вдруг становится всё громче, явно приближаясь. Обернувшись на сущность, вижу, как он неспешно идёт ко мне. Я отворачиваюсь обратно на стену. Отсутствие правой руки сейчас очень затрудняет моё положение, ведь опереться ни на что кроме левой, я не могу, как и понять, что из себя представляет стена. Она не кажется мне уж очень твёрдой, поэтому, единственное, что мне остаётся, так это бить её головой. Я понимаю, что трещинам в голове это лучше не сделает, но ситуация безвыходная. Сжав зубы, закрыв глаза и нахмурившись, я бьюсь лбом об стену. С начала, мои защитные механизмы оберегают меня от того, чтобы раскрошить себе башку о барьер, по текстуре похожий на что-то очень плотное и упругое, но с каждым шагом монстра, я не знаю, что точно собираюсь сделать, разбить стену, или свою голову и больше не мучаться. Слёзы текут по моим щекам от невыносимой боли, череп продолжает давать трещины, а в уже проделанную дыру продолжают залезать голоса. Они о всём и ни о чём одновременно. Ни одного цельного предложения не удаётся разобрать. Кроме одного… оно постоянно повторяется и звучит чётче остальных: - Кусай и молись… кусай и молись… кусай и молись… Голос звучит знакомо, но, мне тяжело его идентифицировать. Тем не менее, я решаю послушаться… Всю сознательную жизнь я был атеистом, но, спасибо моим религиозным родителям, одну молитву я теперь не забуду никогда… - Отче наш, сущий на небесах! Как только я начинаю читать молитву, монстр останавливается - Да святится имя Твое. Тощая фигура засовывает руку себе в грудь, я слышу как голоса начинают кричать от боли, но наиболее знакомый ревёт громче остальных… не уж то это… Стараясь не обращать на это внимание, я поворачиваюсь к стене, стараясь найти удобную позу для укуса. - Да приидет Царствие Твое. Не успев даже открыть пасть для укуса, я слышу, как что-то падает сзади меня… я резко оборачиваюсь и вижу… Дезза? Он полупрозрачный, его еле видно, но даже так прекрасно видно, что он плачет глядя на меня. Я ненадолго перестаю читать молитву, ведь понимаю, что он хочет что-то сказать… - Форест… Его голос легко узнаётся, хоть как и остальные, он как будто под фильтром. - Форест! Он срывается и начинает плакать - Я… я… я правда не знал, что творю… это была огромная… огромная ошибка… Я не собираюсь его выслушивать, поэтому отворачиваюсь к барьеру, чтобы попытаться подступиться к нему и укусить, параллельно продолжая читать молитву, хоть только и про себя «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе.» Но в этот момент Дезз продолжает… - Я знаю, что не заслуживаю этого, но всё же попрошу… Форест, прос.. АААРХХ! Его крик короток и пронзителен, сопровождаясь всплеском, а его внезапность пугает меня, из-за чего, я чуть ли не кувыркаюсь в сторону, но насколько это возможно, быстро останавливаюсь. После достижения устойчивой позы, я оборачиваюсь назад и вижу тонкую ногу сущности в призрачном теле мёртвой гиены. Чёрная жидкость пятнами осталась лежать на полу и немного на мне. Как только монстр вытащил свою ногу из Дезза, то его тело начало медленно исчезать в земле, как будто бы оно попало в зыбучие пески. Дьявол переводит на меня свой всепоглощающий взгляд, быстро напоминая мне о моей цели… - «Хлеб наш насущный дай нам на сей день.» При воспоминании о хлебе я открываю пасть, упираясь в барьер только губами и клыками, но у меня никак не получается его укусить. Я пытаюсь изо всех сил, буквально впиваясь в эту стену. От боли растяжения губ и неестественно широкого размаха моей челюсти, у меня начинают течь слёзы, а уже спустя несколько секунд, в моей нижней челюсти происходит щелчок, и со скрипом, она как будто-то бы входит глубже в мой рот… я резко отскакиваю от барьера и хватаюсь левой рукой за свою пасть. Меня трясёт… в колени впивается острый гравий, и стоит мне лишь немного припустить челюсть, как она начинает безвольно висеть. Всё вокруг стало мыльным от заполненных слезами глаз. Дезз… Сука! Даже при смерти умудрился мне поднасрать! Я морщусь от злости и решаю более не действовать по его советам. Я отпускаю челюсть, заставляя её покачиваться на коже, а освободившейся левой рукой, я начинаю царапать барьер. Удар за ударом, я не чувствую, что с барьером хоть что-нибудь происходит, всё что я ощущаю, так это неминуемое приближение моей погибели сзади меня… Пока я молился, он стоял… так ведь? «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.» Демон снова останавливается, как будто бы даже делает шаг назад… - Молитва не вечна, и ты это знаешь… Тысяча голосов снова прозвучала в моей голове, но только в этот раз там было на один меньше… Может… Дезз и правда хотел успеть исправить хоть что-то? Он многое делал неправильно, но заслуживает ли он такой участи? Определенно… Да. Он совершил слишком много ошибок… непростительных ошибок, и осознал их он слишком поздно, но тем не менее… всё то время, что мы были знакомы, я не чувствовал в нём лжи, или какой-то неискренности. То, что заставило его поступить так, как он поступил – остаётся лишь в моих догадках, которые на вряд ли оправдаются, или опровергнутся. Готовя свою челюсть к барьеру, я понимаю, что прощаю Дезза… «И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.» Мне приходится наклониться вперёд, нижнюю челюсть из-за травмы теперь нужно вжимать в барьер самостоятельно, левой рукой. Я стараюсь делать перерыв между строками молитвы как можно дольше, дабы времени для разрушения стены было немного, но всё-таки больше. Всё ещё впиваясь, теперь уже всеми зубами в барьер, я ненароком задумываюсь… Есть ли бог на самом деле? Его помощь я начал чувствовать только сейчас, когда произносил молитву, с которой от меня отступал сам дьявол, как от самого сильного оружия. Тем не менее… чувствовать себя верующим… мне совсем не хочется, даже как-то дискомфортно… Тогда меня посещает следующая мысль… Почему со мной это вообще происходит? «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки.» За раздумьями и вгрызанием в барьер, я даже не замечаю лёгкое скольжение по животу… Сейчас мне вообще не до этого, но перестать думать об этом я не в состоянии… моему ноющему позвоночнику, что держит всё туловище в одиночку, вдруг, на мгновение, становится легче, пока я не чувствую, как с огромной скоростью, что-то трёт мой низ живота, но при этом только вниз. Через несколько секунд это прекращается, но я долго не радуюсь, ведь чувствую, как огромный ком собирается выпасть из меня… раздвигая кожу в стороны, он плюхается на что-то уже вылезшее из меня, с характерным сухо плещущим звуком. Ком быстро разваливается, рассыпаясь мне на колени. По текстуре я понимаю, что это кишки. Отрефлексировать на эту тему я не успеваю, ведь вслед за кишками, из меня намеривают вывалиться и все остальные органы. Первыми из-под сломанных рёбер падают лёгкие, зависая на трахее, затем от меня отслаиваются почки, печень… наземь падает желудок. Самым последним из меня выпадает сердце, которое я так аккуратно вкладывал в себя, оно приземляется на лёгкие, заставляя их немного приспустится, растягивая кровяные каналы. Всё это создаёт странное ощущение и лёгкости и тяжести одновременно, но, возможно, это сейчас даже к лучшему, ведь невесомость каким-то образом помогает мне легче войти вглубь препятствия, а дополнительный вес, сильнее вжиматься в него зубами. Когда я чувствую, что барьер начинает мне подчиняться, я делаю финальный рывок… «Аминь» Черная жидкость плещет мне в глаза, а затем бьёт в меня ярким, белым светом… Думая, что умер, я немного щурюсь, вскоре понимая, что это только солнце. Территориально я лежу там же, где и прорывался сквозь барьер, но это явно не одно и тоже место… Не одно и тоже измерение… Сейчас позднее утро, вокруг меня столпились люди, они все суетятся, задавая мне вопросы и куда-то звоня. Сил слушать их, и уж тем более отвечать, у меня нет. Я знаю, что мой конец близок. С таким не живут. Мысленно, я снова возвращаюсь к Богу… Действительно… за что..? Озарение снизошло ко мне в последнюю минуту жизни – божьи замыслы… испытания по силам каждого… Да, любые бедствия – они же просто являются оправданиями безрассудств безумца с безграничной силой, частицей которой, простым смертным дозволено пользоваться, но всё это лишь ради его бесконечного возвышения… мы вынуждены молить бога об избавлении от страданий, что насланы на нас им самим, всё равно что умоляя беспредельщика перестать избивать себя. Видимо… в этом и был смысл создания мира, в утехе своего божественного эго и наблюдением за страданиями. Жаль, что поделиться с этим мне уже не суждено, секунды жизни утекают вместе со струящейся из меня кровью. Насколько это возможно, я устраиваюсь на земле поудобнее, и под звук сирен скорой помощи и пожарной, с надеждой на лучшее место, я закрываю глаза… Конец…