Рубиновый перстень

— Я склонен понимать вас всё меньше, граф Ким, — Сокджин теряет свою пресловутую выдержку и, чуть отклонившись на спинку кресла, хватает графа за конец дорогого шёлкового галстука. — Что вам ещё нужно? — продолжает Сокджин раздражённо. — Выберите уже кого-то из моих двух сыновей. Оба омеги хоть куда! Что Чонгук, что Тэхён! Буквально во всех смыслах. Вы ходите в наш дом уже долгое время, оказываете внимание, но никого из них не выбираете. Определитесь уже с вашими намерениями и сообщите мне о них как положено, как их отцу, согласно приличиям. Графу Ким Намджуну тридцать с небольшим. Он происходит из старинного аристократического рода. Ему принадлежит не одна тысяча акров земли, огромное поместье и более чем внушительное состояние. Родных у Намджуна почти не осталось, не считая троюродного дядюшки Сонума. Самое время ему обзавестись семьёй и подумать о наследнике. Так считает каждый, кто имеет хоть какое-то отношение к столичному светскому обществу. И поскольку Намджун также хорош собой, высок и статен, он является самым завидным женихом столицы, а, следовательно, может выбирать из самых привлекательных и юных омег бомонда. На балах и светских раутах, включая монаршие, Намджуну то и дело представляли и представляют омег на выданье. Граф не против женитьбы и не против знакомств, хотя порой сваты весьма назойливы, а порой и беспардонны. Но было одно «но»: все эти юноши были чудо как хороши собой, свежи, обладали прекрасными манерами и…совершенно не трогали его сердце. В отличие от Ким Сокджина, вдовца, который был старше самого Намджуна на добрых десять лет. С ним Намджун познакомился на приёме у герцога Пака. Сокджин воспользовался возможностью представить Намджуну своих сыновей, Чонгука и Тэхёна, в надежде на то, что брак с одним из них поправит бедственное, после смерти мужа Сокджина, положение их семьи. К удовольствию Сокджина, Намджун стал охотно принимать приглашения вдовствующего омеги то на чай, то на обед. Сокджин благоволил его визитам. Как-то раз граф даже сопровождал Сокджина и обоих его сыновей на бал. В их обществе это означало, что он фактически член семьи. Многие считали, что помолвка с одним из отпрысков Ким Сокджина с графом Намджуном, дело решённое. И вот теперь, будучи загнанным в угол, Намджун не знает, как ему признаться Сокджину, что он стал вхож в их дом, не потому что заинтересован в браке с одним из сыновей Сокджина, а потому что влюблён в него самого. — Я… — заикаясь, отвечает Намджун — намереваюсь нанести Вам визит завтра после утреннего чаю, если позволите. И поверьте, господин Ким, в кармане моего сюртука будет лежать фамильный рубиновый перстень. С его помощью мой прадед, дед, а после и мой отец, делали предложение своим возлюбленным. Сокджин ослабляет хватку, удовлетворённо улыбается и кивает головой в знак одобрения. Он незаметно отпускает галстук и выпрямляет осанку, делая вид, что ничего такого и не произошло. Когда Намджун наклоняется снова, чтобы поцеловать руку вдовца, тот смотрит на него с благоволением и обаятельно улыбается. Намджун с благоговением касается губами изящных пальцев, едва сдерживая волнение, которое накатывает на него всякий раз, когда он приближается к Сокджину. Вдовец ровным счётом ничего не замечает, его настроение улучшается после реплики Намджуна, и он гадает про себя, кто из его сыновей обручится завтра, — старший, Чонгуки, или младший, Тэхёни. Сокджин не ведает, что руку и сердце Намджун собирается предложить ему.

***

На следующее утро Намджун стоит на одном колене перед изумлённым Сокджином, протягивая ему кольцо с рубином почти неприличных размеров. — Вы верно сошли с ума… — Сокджин пытается не терять самообладание, но его щёки пылают от смущения и неловкости всей ситуации. — Вам тридцать два, граф, мне сорок два. Вы понимаете, что наш брак, как ни посмотри, это мезальянс? С вашим положением вы сможете жениться на юноше, свежем, прекрасном и из хорошей семьи. А не на вдовце преклонных лет с двумя детьми и кучей долгов. — Но вы тоже прекрасны, для меня Вы, господин Ким, прекраснее всех — возражает Намджун. — Преклонные года… Вам рано думать об этом. К тому же, Вы выглядите моложе своих лет, а с Вашей красотой дадите фору любому юному омеге столицы. — Я старше Вас — повторяется Сокджин, ещё больше краснея от комплиментов графа, — и, если бы я был выше Вас по положению или богаче, то наш брак ещё можно было понять. Общество жестоко, оно осудит Вас, нас, Намджун. Жениться на вдовце, старше Вас, с двумя детьми, когда вы могли бы… — Но я люблю именно Вас — перебивает старшего Намджун — и не на ком более жениться не намереваюсь. И, если Вы хоть немного благоволите мне, то дайте мне шанс, примите моё предложение. Не давайте ответа сразу, взвесьте все «за» и «против». Я готов ждать Вас, сколько угодно. Когда Сокджину было восемнадцать, его выдали за человека, которому было почти сорок, и никакой любви или хотя бы приязни к своему супругу у Сокджина не было. Брак, особенно физическая его сторона, были ему неприятны, но он уговаривал себя, что это необходимо для его семьи и него самого. Сокджин говорил себе, что так живут все или большинство, что есть долг, что нельзя быть эгоистом и думать лишь о своём счастье. Родившиеся позже дети принесли ему некое утешение в жизни. Оба сына были отрадой для его сердца и глаз. Сокджин отдал всего себя их воспитанию. Вся нерастраченная любовь и нежность были отданы Чонгуки и Тэхёни. Те в Сокджине души не чаяли и готовы были слушаться каждого его слова. Муж Сокджина не слишком-то досаждал ему. Они были чужими по сути людьми, несмотря на то, что прожили под одной крышей девятнадцать лет. Но, по правде говоря, Сокджин испытал некое облегчение, когда его муж умер от сердечного приступа пять лет назад. Стоя у его гроба в траурном одеянии, Сокджин, мучаясь чувством вины, думал только о том, что, наконец, не будет этих липких рук на его теле, слюнявых поцелуев и супружеского «долга» сродни принуждению, не будет вечно недовольного лица мужа, его скаредности и ворчливости, не будет его храпа и дурного запаха изо рта. И вот в эту минуту, когда Намджун всё ещё стоит перед ним коленопреклонённый, Сокджин с горечью осознаёт, что он никого не любил и даже не влюблялся. Да и вообще давно поставил на себе крест. Кому он нужен в свои годы, даже несмотря на неплохо сохранившуюся красоту? Сокджин даже не задумывался об этом. Просто потому что ему и, правда, не приходило это в голову. Он считал, что век его красоты и юности уже пройденный этап и теперь ему следует жить лишь жизнью детей, а позже внуков. Если уж начистоту, браков по любви в окружении Сокджина было крайне мало. Сокджин был склонен считать, что те люди просто совпали, сошлись, как-то смогли договориться. — Встаньте, прошу Вас — шепчет Сокджин и оглядывается на дверь. Сыновья могут услышать весь тот нонсенс, что несёт граф. Ни Чонгук, ни Тэхён в Намджуне не заинтересованы. Сокджин знает, что сердце старшего сына отдано бедному гусару по фамилии Мин, а Тэхён с детства влюблён в их соседа, виконта Чон Хосока, у которого также нет почти ни гроша за душой, несмотря на аристократические корни. Сокджин, как любой отец, думает, что, выйдя за Намджуна, он решит финансовые проблемы своей семьи сполна, и его сыновья могут выйти за тех, кого любят. Уже ради этого можно сказать «да», и, плевать, что будут нести за его спиной досужие сплетники. Но … он ведь не любит Намджуна. Точнее сказать, он никогда его не рассматривал в этом ключе. Да что там, он никого не рассматривал в подобном качестве после смерти мужа. Вдовцы крайне редко сочетаются вторым браком в их обществе. Это словно бы не принято. И уж точно не с теми, кто им практически в сыновья годится, как ему Намджун. Ну, может, не в сыновья.но не с теми, кто младше, это как пить дать. Впрочем, дело даже не в этом. Честно ли давать Намджуну согласие, не питая к нему чувств? Стоит ли Сокджину поступить по совести или по расчёту? Сокджин просит несколько дней на раздумье и, когда Намджун удаляется, вдовец знает, что он сегодня глаз не сомкнёт, решая сложную задачку.

***

Два года спустя

Сокджин просыпается, чувствуя прилив сил, он отлично выспался, и в этом безусловно есть заслуга его новой перины с лебяжьим пухом и дорогого постельного белья из батиста с изящной вышивкой на пододеяльнике. Омега встаёт и потягивается. Задравшаяся сорочка из тонкой ткани сама одёргивается, плавно спадая к лодыжкам. Сокджин долго смотрится в большое зеркало у окна и остаётся весьма довольным своим видом. На улице тепло и солнечно, похоже, начинается чудесный день. Полюбовавшись собой, Ким переводит взгляд на свою руку, где красуется рубиновый перстень. Сокджин любит этот перстень не только потому что это красивое дорогое украшение с фамильной историей, но и потому что перстень для него является своеобразным символом его супружеской жизни. Ким оборачивается на смятую постель и, вспоминая события прошлой ночи, слегка краснеет, но в то же время и не может сдержать довольной улыбки. Сегодня воскресенье. В это время года по воскресеньям Намджун отправляется на охоту с Чон Хосоком, мужем Тэхёна и их соседом. А Сокджин принимает у себя Тэхёна с маленьким Джуни и старшего сына, Чонгука, который тоже скоро станет папой. Сокджин неторопливо выбирает наряд из огромной гардеробной комнаты. Намджун его балует и разрешает покупать всё, что Сокджину хочется. Приятно тратить деньги налево и направо, не думая о том, что может не хватить или что это дорого. Намджун никогда не задаёт вопросов, которые Сокджину когда-то задавал его первый супруг: «Куда ты потратил столько денег?», «Почему так дорого?», «Ты снова ходил по магазинам?». Граф и сам покупает своему супругу и цветы, и парфюм из Франции просто так без повода; и те абрикосовые пирожные из модной кондитерской, и украшения, и кожаные перчатки, к которым у Сокджина слабость. Их у него не менее двадцати пар. И дело даже не в деньгах, хотя никто не спорит, что лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Дело в отношении. Дело в том, что Намджуну нравится лелеять мужа, нравится дарить ему подарки ради того, чтобы вызвать у того улыбку и поднять ему настроение. Намджуну нравится заботиться о нём и порой приносить ему кофе или чай в постель, хотя это может сделать любой из большого штата их слуг. Намджун внимателен, он помнит все их важные даты и то, что нравится не только Сокджину, но и его сыновьям. Он подружился с Хосоком, мужем младшего сына, они вместе ходят на охоту, играют в преферанс и ездят в английский клуб. Намджун приложил усилия, чтобы Юнги, муж Чонгука, побыстрее продвинулся по военной карьерной лестнице и купил старшему сыну Сокджина и его супругу дом, который они не могли себе позволить. Намджун прекрасно образован, начитан, он цитирует классиков, играет на скрипке и прекрасно говорит на немецком и французском. Он человек слова и дела, благородный и пользующийся уважением общества. Он красив, наконец. Был ли у Сокджина хоть один шанс не влюбиться в своего жениха ещё до свадьбы? Они помолвились, и почти год прошёл с того самого дня, когда Намджун сделал Сокджину предложение, прежде чем они поженились. И во время этого года Намджун показывал себя только с лучшей стороны. Что не изменилось и после, надо отметить. От уважения и благодарности до симпатии было рукой подать, а вскоре Сокджин почувствовал, что Намджун ему дорог и что он действительно хочет выйти за него самого, а не только из-за смены статуса и улучшения финансового положения. И вот уже год как, граф Ким Сокджин абсолютно счастлив в браке и влюблён в своего мужа, словно пылкий семнадцатилетний юноша. Завтра после чая Сокджин намеревается поехать по магазинам, чтобы выбрать подарок для Намджуна ко дню их первой годовщины. Он уже присмотрел те золотые часы на цепочке, но, может быть, будет что-то ещё. Сокджин выбирает наряд, — эти ткани так хорошо сидят на его стройной фигуре, кремовый оттенок шёлковой сорочки с широкими рукавами подчёркивает тёмно-карие глаза. Запонки из того же металла, что и рубиновый перстень, придают образу законченный изысканный вид. Омега вальсирует около зеркала, осматривая себя со всех сторон, укладывает волосы и спускается вниз, чтобы отдать распоряжения насчёт бранча и обеда. Скоро в доме раздадутся голоса сыновей и внука, а после их отъезда к обеду с охоты вернётся Намджун. И у них будет пол дня только вдвоём, которые Сокджин предвкушает с нетерпением, как и последующую ночь.