Желание

Голова снова разболелась. Олег отложил книгу на прикроватную тумбочку, откинулся на подушки и закрыл глаза. Осточертевшая непривычная слабость изводила и нервировала. Даже с чародейской помощью тело после ранений, нанесенных демоном, восстанавливалось мучительно медленно. Олег это ненавидел. Отлично понимал, что ему несказанно повезло — во всех, черт возьми, смыслах, — но все равно раздражался и злился каждый раз, когда не мог в одиночку справиться с пятиминутной прогулкой вокруг дома. Он — сильный колдун, однако выжить в схватке с демоном такого высокого уровня ему помогли банальная удача и Сережа. Хотя Сережу тоже можно смело относить к разряду чуда, потому что в том, какой ему достался фантастический по силе и природе див, заслуги Олега не было. Гром вечно шутил, что Олег вляпывается в самые паскудные ситуации и выпутывается из них удивительным, наименее вероятным образом. И Гром, если уж на то пошло, не был далек от истины. По крайней мере, с Сережей все вышло именно таким образом. То, что Сережа — не самый обычный див, Олег понял давно. Слишком уж странные мысли и желания крутились в Сережиной голове. Освободиться от ошейника и подчинения колдуну хотел абсолютно любой див, вот только движимый инстинктом, а не… Что двигало Сережей, Олег до конца так и не разобрался. Тот был изворотлив и хитер — самый настоящий лис, — но через их связь Олег чувствовал: Сережа не врал, говоря, что больше всего на свете жаждет не вырваться из-под контроля Олега и пожирать всех подряд, а научиться жить среди людей свободным и самодостаточным существом. И слушался его Сережа вполне охотно, искренне. Скорее всего, поскольку уважал и надеялся, что однажды Олег поможет эту странную мечту осуществить. Хоть Сережины слова и не были уловкой, чтобы заставить потерять бдительность и забыть, что тот — кровожадный хищник, готовый при первом малейшем проявлении слабости наброситься на хозяина, Олег все равно понимал: это нереально. Сережа может грезить избавлением от жажды крови сколько угодно, вот только против природы не попрешь, и так уж вышло, что испокон веков суть существования дива, порождения беспощадной Пустоши, — убить или быть убитым. Однако одни только Сережины стремления уже делали того нестандартным представителем своего рода. Олег искренне сочувствовал, понимая, каково такому могучему и умнейшему существу ходить в подчинении у человека. Но обратно в Пустошь Сережа, конечно же, не хотел, поэтому выбора и надежды, на взгляд Олега, не было. Так он думал до недавнего времени, пока не очнулся после боя с демоном на больничной койке весь перевязанный, не способный толком пошевелиться и не осознал, что Сережа не только его не сожрал, а сумел помочь продержаться и не истечь кровью до приезда врачей. Как у Сережи это получилось, Олег не представлял, хоть тот уже дважды все подробно рассказал. Да, когда демон пустил Олегу кровь, Сережа почувствовал желание сожрать своего колдуна. Нет, не сожрал, потому что помочь и защитить хотел сильнее, чем сожрать. Вроде бы все элементарно, вот только Олег, хоть убей, не понимал. Они с Сережей за последние полгода успели пройти через многое, Олег благодаря их связи чувствовал симпатию дива и сам — против воли и здравого смысла — умудрился к тому привязаться, но, черт возьми… Даже если див по каким-либо причинам не хочет убить своего колдуна, намеренно не ищет лазеек и способов освободиться и сожрать, это существо просто-напросто не может противиться зову колдовской крови, который становится в сто крат сильнее, когда колдуна ранят. Как так вышло, что Сережа сумел сохранить трезвость рассудка и убедить себя не броситься добивать повалившегося на землю Олега? Он так ослаб, что не смог бы Сережу остановить. Если допустить, что див следовал инстинктам и боялся более могучего демона, все равно не сходится. Сережа ведь не просто не сожрал Олега — тот кинулся и оттащил демона в сторону. Да и потом, когда опасность миновала, судя по обрывкам воспоминаний, не оставил истекающего кровью Олега и — опять же — не сожрал. Сережа сидел возле него до приезда скорой и поддерживал через их связь остатки жизненных сил Олега. В ту ночь Сережа спас ему жизнь трижды: когда не дал демону расправиться с ним, когда сдержался и сам Олега не сожрал и когда помог не подохнуть в ожидании скорой. Поразительно. Прошло четыре недели с тех пор, как Олег очнулся, а у него до сих пор в голове не укладывалось. «Вы — удивительный, и я ни за что не позволю вам умереть», — так сказал Сережа, и Олег не нашелся, что на это ответить. Да какой он, к чертям, удивительный? Самый обычный дурак, возомнивший, что все-то он знает и никакие сюрпризы жизнь ему уже не в состоянии преподнести. Как он категорично осаживал Сережу всякий раз, когда тот проявлял хоть какие-то признаки эмпатии: «Это не твои чувства, Сережа, ты пользуешься памятью сожранных тобой людей и реагируешь на внешние раздражители так, как, по твоему мнению, среагировал бы человек». Дивы могут испытывать некоторые эмоции — например, страх, злость, скуку, обиду или даже радость, — но не чувства. Дивы абсолютно лишены эмпатии — одно из основных отличий от человека. Эту нехитрую мысль вбивали в Олега со школьной скамьи, и в Академии ему не попалось ни книги, заставившей подумать обратное. Даже когда у него в руках оказалось живое подтверждение, что некоторые дивы могут быть человечнее людей, он умудрился целых полгода отрицать очевидное. Так что из удивительного в Олеге были разве что нелепая самоуверенность и сказочный идиотизм. Это Сережа был удивительным. Олег и среди людей не встречал никого, кто бы вызывал в нем одновременно столько восхищения, уважения и трепета. Испытывать такое к диву — верная смерть. Те пользовались любой возможностью ослабить контроль и напасть исподтишка, когда колдун ожидает меньше всего, поэтому Олег прежде всячески гнал от себя подобные мысли и в зародыше душил непозволительные порывы. Увидеть в Сереже кого-то большего, чем дрессированного опасного зверя, означало начало конца. Вот только Олег все равно давно уже проебался по всем фронтам — и по этому тоже. Да и имели ли теперь подобные ограничения смысл? Сережа не сожрал его, когда Олег физически не мог оказать никакого сопротивления. Зачем тому изворачиваться и плести хитровыдуманные схемы, выжидая, пока Олег потеряет бдительность? Нет, Сереже это точно не сдалось. Пора уже смириться и окончательно признать, что Олег ошибся: он многого не знает о дивах и не имеет права придерживаться подобных категорических выводов. В отношении своего дива — уж точно. И заставлять себя относиться к Сереже как к дикому зверю, которого сдерживает лишь колдовской ошейник, просто смешно и глупо. А еще неправильно: Сережа такого не заслуживал. Чего тот заслуживал, так это извинений. На самом деле, и многого другого — целого мира, свободного от предрассудков и ограничений, — но в силах Олега, к сожалению, было дать лишь извинения. Олег шумно выдохнул, откинул одеяло и с трудом встал с кровати. Он чувствовал себя ужасно уставшим, самостоятельные перемещения по дому этим вечером выжали из него все силы. Начинало клонить в сон, и он медленно, опираясь на трость, направился в ванную, чтобы почистить зубы. С недавних пор Олег наконец мог сам осуществлять необходимые приготовления ко сну и не собирался от этого отказываться даже с учетом, что сейчас он чувствовал себя гораздо хуже, чем в обед. Безумно надоело целыми днями валяться в постели. Хотелось вернуться к тренировкам, ощутить былую силу тела. Привычного темпа жизни не хватало, Олег уже готов был на стену лезть от безделья и тоски. Вот только сейчас он с трудом перебирал ногами — что уж говорить о большем? Ему бы сперва начать ходить без трости и отдышки, а потом о тренировках заикаться. Картинка перед глазами вздрогнула и крутанулась, голову неприятно сдавило. Олег замер и впился левой рукой в трость. К горлу подкатила тошнотворная волна, в ушах противно загудело, и все вокруг закружилось еще стремительнее. Ноги окончательно ослабли, и Олег, завалившись на трость, начал оседать на пол. Вот же черт. Какая омерзительная немощность, будто он дряхлый старик! В поле зрения мелькнуло что-то рыжее, и в следующую секунду Сережина — а чья же еще? — рука подхватила его под здоровое плечо, не позволяя окончательно упасть. Олег зажмурился и стиснул зубы, давя рвотный позыв. Он почувствовал, как его укладывают на кровать и, опустив затылок на подушку, невольно вздохнул с облегчением. Ну вот, сейчас Сережа снова разразится нравоучительной тирадой, мол, нечего геройствовать, можно и принять чужую помощь, пока такая слабость. Олег приоткрыл глаза и уставился на люстру, терпеливо ожидая, пока пройдет головокружение. Теперь Сережа еще долго не позволит ему самостоятельно добираться даже до ванной. Олег, конечно, может запретить диву заикаться об этом, но от красноречивых, осуждающих Сережиных взглядов он никуда не денется. Люстра наконец замерла, и Олег, сглотнув, осторожно повернул голову к Сереже. Тот немигающе смотрел на него широко распахнутыми глазами, весь напряженный и раскрасневшийся. Вертикальный зрачок расширился, почти полностью затопив чернотой ярко-голубую радужку. Олег нахмурился и уже хотел спросить, что не так, но Сережа дерганым движением взял с тумбочки платок и протянул Олегу. Черт. Олег запоздало ощутил, как по губе и подбородку стекает теплая струйка. Черт-черт, черт возьми. Он промокнул под носом платком и покосился на красное пятно на белой ткани. Чтоб ему! Вот нужно было переться в треклятую ванную? Идиота кусок. — Прости, — прохрипел он и спешно вытерся, будто это могло помочь. Кровью наверняка пахло сильно, и плевать — на лице она у Олега или на платке. Вот зараза! Любит же Олег судьбу испытывать. Сережа резко мотнул головой и отошел на два шага. — Ничего, — приглушенно, без привычной уверенности отозвался тот. Олег глубоко втянул ртом воздух и, собравшись с силами, начертил левой рукой знак запирания крови. В глазах на мгновение потемнело, и Олег обессиленно уронил руку на кровать. Знак вышел до смешного слабым — благо, и кровотечения серьезного не было. Нужно еще сжечь к чертям испачканный платок, но провести такую сложную манипуляцию Олег сейчас точно был не в состоянии. Сережа, будто прочитав его мысли, подался вперед и вскинул руку. — Позволите? Олег молча отдал платок. Сережа замешкался, вцепившись пальцами в несчастную тряпку и жадно гипнотизируя ее взглядом, затем несколько раз моргнул, точно стряхивая наваждение, развернул одну из ладоней и создал маленький язычок пламени. Олег завороженно наблюдал, как огонь пожирает платок. Крови было немного, однако более чем достаточно, чтобы див на него напал. А в таком состоянии Олег не дал бы Сереже отпор, так что, можно считать, он снова чудом избежал смерти. Олег усмехнулся. До сих пор не верится. Он внимательно посмотрел на Сережу — тот выглядел уже спокойнее. Олег кивнул на край кровати. — Присядь, пожалуйста. Сережа удивленно вскинул бровь и послушно сел. Голубые глаза буравили Олега заинтересованным взглядом. — Расскажи, что ты сейчас почувствовал. Выражение лица Сережи стало таким, будто Олег спросил самую глупую вещь на земле. — Вашу кровь, конечно же. — И желание меня сожрать? Сережа довольно улыбнулся. — Сильнейшее. Олег недоуменно покачал головой. — И снова сдержался, — без вопросительной интонации подытожил он. Чудеса, да и только. — А это желание, — осторожно продолжил Олег, — оно было слабее, чем в тот раз на поле боя, или такое же? Сережа перестал глядеть на него хитрым лисом и задумался. — Желание, пожалуй, такое же сильное, — чуть погодя, ответил тот, — но сейчас держать себя в руках было проще. — Это потому что крови было гораздо меньше. — Или потому что с каждым разом у меня все лучше получается себя контролировать, — Сережа с вызовом вскинул голову и уставился Олегу в глаза. Вот неугомонный, никак не перестает проверять границы дозволенного. Знает же: Олег не в той форме, чтобы поставить нахального дива на место. Да и… Откровенно говоря, Олег сомневался, что у него поднялась бы на Сережу рука, даже чувствуй он себя получше. Не после всего произошедшего. Олег устало прикрыл глаза и вздохнул. Спорить тоже не хотелось. В конце концов, Олег уже мало что знал наверняка. — Почему вы мне не верите? — в голосе Сережи зазвенели обиженные нотки. — Я ведь не могу вам врать. — Я знаю, что ты не обманываешь, — медленно проговорил Олег, — но то, что ты веришь в сказанное, не делает это правдой. Каким-то образом тебе удается сдерживаться, — Олег снова посмотрел на Сережу, недовольно сжавшего губы в тонкую линию. — Это невероятно, я даже представить не могу, чего тебе это стоит. Пойми меня правильно: я не умаляю твоей заслуги. Ты большой молодец. — На этих словах глаза Сережи вспыхнули лазурным огнем. Очень красиво. — И все же мы не можем расслабиться и решить, что отныне так будет всегда. — А не надо расслабляться, — Сережа скрестил руки на груди. — Я лишь прошу чуть больше доверия. По-моему, я это заслужил. Олег вновь усмехнулся. Скажи кто еще год назад, что он позволит диву разговаривать с собой в таком тоне, Олег бы не поверил. — Не то слово, Сереж, — не сдержавшись, согласился он. Сережа расправил плечи и взглянул на него со своей извечной довольной полуулыбкой и с лисьим прищуром. — Я вам тоже нравлюсь, я же чувствую это, — укоризненно протянул тот. — А вы от меня намеренно закрываетесь, держите дистанцию. Олег сухо сглотнул и отвел взгляд. Затем спохватился и вернул, осознавая, что давать слабину перед дивом нельзя. Доверие доверием, однако дивы уважают только силу. Ну, в случае с Сережей, как тот сам упомянул: силу и человеческое отношение. Сережа, как и любой див, трепетал от демонстрации колдовской силы, но с таким же успехом мог Олега не уважать, а ненавидеть, веди себя Олег с Сережей и окружающими по-скотски, как предыдущий Сережин хозяин. Вероятно, воодушевившись молчанием Олега, Сережа продолжил: — Нам обоим стало бы проще, подпусти вы меня к себе. Олег не успел перекрыть канал связи и почувствовал чужое желание. Не плотское — дивам, насколько он знал, не было свойственно любовное влечение в человеческом понимании, — но отчасти похожее. Это было нечто среднее между сильным голодом и страстью. Желание обладать, слиться воедино и сожрать. Дивы нередко соблазняли незадачливых хозяев, потому что во время секса была масса возможностей вырваться из-под контроля и напасть. Но Сережа ведь не хотел его убить. Тогда какого черта тот творил? Олег запоздало попытался поставить блок и отгородиться от чужих эмоций. Выходило с трудом отчасти из-за слабости, отчасти из-за собственного желания Олега. Человеческий облик Сережи был объективно очень красивым. Олег прекрасно осознавал это с самого начала и неоднократно заставлял себя вспоминать, что перед ним самый настоящий див. А забывался он с Сережей часто — слишком уж тот во многих аспектах походил на человека. И в то же время был самым неземным и удивительным созданием, которое Олегу доводилось встречать. — Что ты делаешь? — севшим голосом спросил он, собираясь с остатками сил и отгораживаясь. Сережа метнул на него взгляд, который в одну секунду превратился из самого невинного в лукавый. — Ты ведь не можешь хотеть заняться со мной сексом, — непонятно кому из них напомнил Олег. — Тогда чего ты добиваешься? Хочешь сожрать меня? Сережа вдруг подался вперед и замер в нескольких сантиметрах от Олега. По спине прошелся ледяной озноб. — Безумно хочу, — порывисто признался тот и дрожащей рукой скользнул Олегу вверх по груди, обхватил шею и чуть сжал, пальцем нащупав пульсирующую артерию. — Но не буду. Я сдержусь, обещаю. Олег понимал, что нужно отправить дива прочь. Да, он ослабел, однако на шее у Сережи по-прежнему болталась цепь-ошейник, не позволяющая ослушаться прямого приказа хозяина. Понимал и молчал, со сбившимся дыханием наблюдая за Сережей. Было жутко и чарующе. Адреналин кружил голову не хуже разящего от Сережи желания, которым пропиталось все вокруг. У Сережи были абсолютно безумные, нечеловеческие глаза, и Олег поймал себя на мысли, что не прочь к чертям в них утонуть. Он уже неоднократно балансировал на грани жизни и смерти — причем, решал, умирать ему или нет, каждый раз именно Сережа. Так к чему все эти мучительные попытки сопротивляться? Сережа был прав: Олег его хочет. Давно и сильно, до путающихся мыслей и почти потери контроля. Вот только Сереже это зачем? Из любопытства? Очередная проверка дозволенного? Или, может, тот просто хотел доставить Олегу удовольствие? — Тебе какой с этого прок? — непослушным языком спросил Олег, пока еще мог соображать. Сережа сильнее сжал пальцы на горле. Дышать стало труднее, сердце Олега быстро забилось. Казалось, еще немного — и он рехнется от напряжения и возбуждения. — Хочу всего вас — себе, — зашептал Сережа ему в ухо. — Хочу обладать вами и чтобы вы обладали мной. Хочу выпить вас досуха и раствориться в вас без остатка. Чтобы мы стали единым целым. — Сережины волосы щекотали Олегу лицо. Мягкие и пахнущие сыростью и лесом. — Я не дам себе вас сожрать, но прошу, — голос дрогнул, — позвольте соединиться с вами хотя бы так. У Олега опять закружилась голова. Всего было чересчур, воздуха не хватало. Сережа заполнил собой все пространство или же мир сузился до Сережи. Олег горел в лихорадке безумия и совершенно не хотел выныривать из этого омута. Сережа медлил, был так близко — и все равно почти не касался. Пытка. Олегу хотелось больше, как можно скорее больше. Див ждал разрешения — Олег с трудом выудил из царящего в голове хаоса обрывок этой мысли. — Хорошо, — на грани слышимости выдохнул он. Сереже было этого достаточно. Тот перекинул через Олега ногу, седлая, и с жадностью впился в губы. — Не… до крови, — прохрипел Олег, прервав поцелуй. Сережа навис над ним и улыбнулся красиво, но пугающе. — Боитесь, не сдержусь, Олег Давыдович? Олег ничего не ответил, лишь напрягся и усилил знак запирания крови. На всякий случай. Он никогда не занимался сексом с дивом — хоть и слышал, что многие подобное практиковали, — ощущения были странными. Он чувствовал исходящий от Сережи мощный силовой фон, не позволяющий забыть, что перед Олегом не человек, а еще — Сережины эмоции, переплетающиеся с его собственными. Это было потрясающе. Сережа принялся голодно выцеловывать его губы, затем спустился и лизнул шею. Сережа шумно втянул воздух, вжался носом Олегу в кожу, вероятно, пытаясь надышаться его запахом, пока есть такая возможность. Олег скользнул здоровой рукой по Сережиной спине и притянул к себе теснее. Сережа почти полностью лег на него, придавил бедром давно вставший член Олега. Ужасно хотелось подмять Сережу под себя и перехватить инициативу, но сил на это совершенно не было. Олег мог только лежать, принимать поцелуи и тереться о Сережино бедро. Сережа рывком распахнул его ночную рубашку и припал губами к груди, оставил влажную дорожку поцелуев от солнечного сплетения к низу живота, снова широко лизнул. Олег сдержанно застонал. Сережа, который, судя по всему, ловил каждую его мельчайшую реакцию, вскинулся, сверкнул глазами и вдруг пропал, оставив на Олеге осевший ком одежды. Перед глазами мелькнул рыжий хвост — див перекинулся в звериную форму, — затем снова появился Сережа в человеческом обличии. Голый. Олег хмыкнул. Неплохой способ оперативно избавиться от одежды. Сережа замер, пристально глядя на него с довольной полуулыбкой, явно красуясь. Олег рвано выдохнул и положил ладонь Сереже на живот, провел кончиками пальцев по теплой коже. — Я красивый? — гулко спросил Сережа, не сводя с Олега голубых глазищ. Олег кивнул. — Скажите, что я красивый, — не то попросил, не то потребовал. — Очень красивый, Сережа, — Олег не сдержался и коснулся ладонью Сережиной щеки, ласково заправил за ухо прядь рыжих волос. — Глаз не отвести. Сережа улыбнулся широко и счастливо, как обрадованный ребенок, звонко засмеялся и вновь набросился с поцелуем. Тот целовался так, будто и правда пытался Олега сожрать. Ему приходилось прикладывать немало сил, чтобы мысленно одергивать дива и не давать тому вырваться из-под контроля. Он и так позволил Сереже недопустимо много. И — что самое ужасное — ни капли об этом не сожалел. Сережа приспустил с него пижамные штаны и лизнул дернувшийся член от основания до головки. Затем устроился удобнее, приподнялся и, придерживая, с размаху опустился на всю длину прежде, чем Олег успел запротестовать. На Сережином лице не дрогнул ни один мускул от боли — лишь улыбка сделалась шире. — Я не человек, Олег Давыдович, — вкрадчиво напомнил тот и склонился к его лицу. — Вы можете позволить себе со мной что угодно. Сережа плавно задвигался вверх-вниз на его члене. Олег зажмурился — настолько было хорошо. Одной рукой Сережа схватился за здоровое плечо Олега, второй — несильно, но ощутимо сжал ему горло. Голова все еще кружилась, мысли были сумбурными. Олег посмотрел на Сережу сквозь полуопущенные ресницы — тот не сводил с него жадного взгляда. На раскрасневшемся лице Сережи читалась смесь восторга, предвкушения и наслаждения. Олег подозревал, что с таким же успехом мог не заниматься с Сережей сексом, а просто гладить. Дивы были необычайно голодны до прикосновений своих колдунов. Олег скосил глаза на дергающийся в такт движениям Сережи ошейник. Интересно, если освободить дива, связь между ними исчезнет без следа? Или же обряд навсегда прививал особую тягу к крови подчинившего дива колдуна? Сережа, не слезая с его члена, снова лег на Олега и начал быстро вылизывать ему шею горячим, шершавым, как у зверя, языком. Олег запрокинул голову, вцепился пальцами Сереже в волосы и задвигал бедрами, задавая свой темп. Язык ощущался как наждачка. Мелькнула мысль, что Сережа таким темпом сотрет ему кожу до крови, — и тут же исчезла, растворилась в затянувших разум ощущениях: и собственных, и Сережиных. Было так остро хорошо, что аж дурно. Олег запоздало ощутил, что почти не чувствует контроля над Сережей, но не попытался стащить дива за ошейник, а лишь крепче прижал к себе. Сережа утробно зарычал, небольно прикусил его за ключицу, и Олег со стоном задрожал, кончая. Комната перед глазами мерзко вращалась, подташнивало. Одновременно с этим было чертовски хорошо — до собравшихся в уголках глаз слез. Олег с трудом приподнял голову и посмотрел на Сережу, старательно слизывавшего сперму с его опавшего члена. Сережа был в человеческом облике, но из головы торчали лисьи уши, за спиной виднелся пушистый хвост, а из почерневших пальцев рук вылезли звериные когти. Олег чувствовал исходящие от дива толчки мощной энергии. Сперма не кровь, конечно, но, вероятно, этим увлекаться не стоило. Сережа был близок к потере самоконтроля. — Эй, — Олег мягко позвал и положил ладонь Сереже на щеку. Тот поднял на Олега непонимающий, чуть раздраженный взгляд горящих голубым пламенем глаз. Через мгновение на Сережином лице мелькнула осмысленность. — Достаточно. Иди сюда. Он потянул Сережу к себе, укладывая того под бок, и погладил по рыжей макушке. Сережа, по-прежнему сбивчиво дыша, уткнулся носом ему в левое плечо и замер. Силовое поле вокруг Сережи постепенно стабилизировалось — судя по всему, див окончательно взял себя в руки. Голова перестала кружиться. Олег задумчиво перебирал пальцами пряди Сережиных волос и пытался осмыслить произошедшее. Он рехнулся — как ни крути. Привязался к диву, в ослабленном состоянии занялся с этим опаснейшим существом сексом, теперь вот они лежали в обнимку. Безумие чистой воды. Однако Олегу почему-то не было страшно — только немного смешно. Он негромко хмыкнул. Сережа приподнялся на локте и посмотрел на Олега с интересом. — Я же говорил, что сдержусь, — с нотками гордости произнес тот и довольно облизнулся. — Даже не попытался вас сожрать, хотя очень хотелось. Вы такой сильный, что у меня голова от вас кругом, — добавил тихим, глубоким голосом. Олег удивленно приподнял брови. — Сереж, я сейчас если и смогу создать Плеть, то вряд ли по тебе попаду, даже если ты будешь двигаться со скоростью черепахи. — Да это неважно, — Сережа отмахнулся и положил голову ему на грудь, притерся носом к коже и шумно вдохнул. — У вас кровь сильная, в ней магия так и бурлит. Олег устало прикрыл глаза и сосредоточился, проверяя, не оцарапал ли его Сережа где-нибудь до крови. Ничего такого не ощутив, он расслабился и снял знак запирания крови. — Олег Давыдович, — вкрадчиво протянул Сережа, — а теперь можно обращаться к вам на «ты»? Олег едва не прыснул со смеху. Только послушайте этого лиса! А впрочем, пытаться соблюдать иерархию после всего произошедшего было смешно. — Можно, Сережа, можно. Тот с довольным урчанием завозился под боком. Начало клонить в сон. Надо было приказать Сереже уйти, но его тепло приятно успокаивало, Олегу ужасно не хотелось оставаться в постели одному. Нет, не так: не хотелось оставаться в постели без Сережи. Ну точно рассудок потерял. Олег слабо улыбнулся своим мыслям. — Теперь ты мне доверяешь? — раздалось негромко над ухом, выдергивая из полудремы. Олег вздрогнул и растерянно моргнул. — Я… Я доверяю тебе, Сереж, насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах, — вздохнул он, повернул к Сереже голову и усмехнулся. — Но все же тяжеловато сбросить со счетов тот факт, что ты хочешь меня сожрать. — Но я ведь не сожру! — тот обиженно засопел. — Ты же видишь. — Вижу, — Олег невесело хмыкнул и внимательно посмотрел Сереже в глаза. — Говори прямо: ты хочешь, чтобы я снял с тебя ошейник? Сережа сделался очень серьезным. — Да, — и спешно добавил: — Я обещаю тебя слушаться и без него. — Конечно, — Олег коротко засмеялся и потрепал Сережу по макушке. Лисьих ушей уже не было, тот был полностью в человеческом облике. Сережа и в ошейнике постоянно испытывал Олега на прочность, своевольничал, искал лазейки в приказах и норовил все сделать по-своему, насколько их связь вообще это позволяла. Что будет без ошейника, Олег понятия не имел, но смутно догадывался. Характер у Сережи, несмотря на рассудительность и эмпатичность, был скверным даже для дивов. — Ну ладно, не во всем и не всегда, — опустив взгляд, поправился Сережа, видимо, осознав, что ляпнул совсем уж небылицу, — но я никуда не сбегу, буду по-прежнему помогать, защищать. И не стану жрать никого из людей, — тот ненадолго задумался. — Только если очень плохих, которых нельзя справедливо наказать в рамках закона. — Ох, Сережа, — Олег покачал головой. — Было бы все так просто… Сережа сел прямо и взглянул на него сосредоточенно и немного грустно. — А разве важные вещи бывают простыми? Олег не знал, что ответить. Если бы все упиралось в его выбор, вопрос можно было бы считать решенным: Олег, забив на здравый смысл, уничтожил бы треклятый ошейник. Вот только это было совершенно бессмысленно. Разве позволят власти разгуливать бесхозному диву по городу? Да Сережу сразу же попытаются схватить, и тому придется либо вечно скрываться, либо обрести нового хозяина. Или же вернуться в Пустошь. Любой из этих вариантов был катастрофически далек от свободы, которую Сережа так жаждал. Олег поджал губы и коснулся пальцами звеньев ошейника на Сережиной шее. — Я бы очень хотел тебе помочь, — тихо произнес он. — Так помоги, — Сережа не сводил с него одновременно испытывающего и умоляющего взгляда. — У Олега больно екнуло в груди. — Выход есть всегда, — уверенно добавил Сережа, — нужно просто его найти. «Просто». Олег грустно усмехнулся. Но в чем-то Сережа был прав: выход действительно есть всегда или почти всегда. Это будет ни черта не просто, но Олег уже точно знал, что, как только сможет самостоятельно передвигаться, начнет поиски решения. И сделает все, чтобы изменить эту несправедливую действительность вместе с Сережей. Ради Сережи.