Рыцарь с заплаканными глазами

Вардис Иген стоял позади своего сюзерена – Джона Аррена, и наблюдал, как бы помягче выразиться, чтоб голову не снесли, за итогами восстания. Король Роберт, так его теперь следует называть, сидел на Железном Троне, а подле находился лорд Аррен – будущий и предполагаемый десница. А Эддарда Старка – друга и союзника короля, не было – он отбыл куда-то через несколько дней после взятия Гавани. Иген догадывался куда – Роберт был не единственным Баратеоном, а его братья уже больше года в конце затянувшейся зимы сидели в осаде, о чём новоиспечённый король, похоже, забыл – ведь лорд Старк просил дозволения отправиться и верительное письмо. Что являлось очередным минусом в воображаемую копилку характеристик Роберта, как человека, а не завоевателя – особенно, учитывая, что младшенькому – Ренли, было чуть больше семи. Но самый большой минус Роберта, даже после греха, бастардов и пьянства, стоял сейчас перед Железным Троном, а Игену было всё сложнее сдерживать себя и свои отнюдь не дружелюбные чувства по отношению к происходящему… Это был Тайвин Ланнистер и часть его личной гвардии. Против Ланнистеров в общем Иген ничего не имел, против этого конкретно – тоже. Но против того, что гвардейцы держали в руках – да. Сотни, тысячи раз да. На ярко-алом полотне лежали дети… На красном трудно заметить кровь Эйегона и Рейенис. А заметить бледные крошечные детские тела – легко. На ярко-алом полотне лежали два детских трупа… Сорок девять ударов ножом и раскрошённый в щепки череп получил Вардис в тот миг, когда увидел два изуродованных трупика – девочки с серебряными волосами и мальчика, ещё не вышедшего из младенческого возраста. Теперь он видел восстание, восстание справедливости, восстание правды, которое он поддержал, с другой стороны. Со стороны боли, страха, беспомощности, насилия и жестокости. Восстание, в котором они где-то свернули с тропы и вернулись к началу. Восстание, в котором Эйериса Безумного сменил Роберт Кровавый.