мышь завелась

Минхо 17 лет.

      В дни родительской зарплаты в доме царила пассивная агрессия, исходящая от каждого члена семьи. Когда появлялись деньги, мама начинала составлять глобальный список покупок для ежемесячного затаривания, папа отвозил машину в сервис и автомойку, а Минхо прятался в подвале дома, потому что не хотел ехать в гипермаркет с родителями. Его, конечно, каждый раз находили, но парнишка хотя бы пытался.       Он слушал родительские крики на первом этаже и поднимал к деревянному потолку голову. От маминого топота на кухне из старых досок сыпалась пыль. Минхо опустил голову, дабы мусор не попал в глаза, и сел на шатающийся стул. Рядом на полу валялся пустой мешок из-под риса, в котором осталось совсем немного крупы. Ли покосился на него, замечая странную дырку сбоку. Раньше он таких не замечал, хотя за последний месяц Минхо ни разу не спускался в подвал.       Не заострив на этом внимания, Минхо отвлекся на мать, что забежала в подвал, чуть ли не перепрыгивая через ступени. Она до сих пор возмущалась на отца, вот только их сын уже потерял нить разговора.       — Чего расселся? — раздражённо бросила женщина. — Нам пора ехать! Продукты сами себя не купят!       В обычные дни мама Минхо не была такой противной, но в день зарплаты её бесило абсолютно всё. Парнишка иной раз пошевелиться боялся, чтобы её не разозлить. Он бы с радостью запротестовал и отказался ехать в гипермаркет, но понимал, что тогда спровоцирует извержение вулкана. Родителям нужно было помочь затаскивать тяжёлые сумки в багажник автомобиля и возить тележку с продуктами по магазину. Минхо, наверное, даже родили с этой целью.       Он молчал в машине, молчал по дороге в торговый центр и пока бродил с родителями по гипермаркету. Не потому что не мог разговаривать или боялся кого-то — Минхо просто не хотел разжигать ещё больший огонь в постоянно психующей из-за мелочей маме и в отце, которого жена уже заклевала. В этой войне они с папой были на одной стороне, но мама побеждала даже в одиночку.       Минхо помог дотащить пакеты с запасом продуктов до багажника, а потом ему в одиночку пришлось перетаскивать всё на кухню, потому что отец уехал в автосервис. Радостная мама уже принялась готовить ужин. Парнишка распределял еду по холодильнику и кухонным полкам. Ему осталось отнести вязанку картошки и большой мешок риса в подвал. Подхватив их в обе руки, Минхо спустился по ступенькам, чуть не упав на одной из них. Он поставил мешки в самый угол, где его родители обычно оставляли еду.       Отряхнув руки, Ли взглянул на проделанную работу и отошёл. Почувствовав под ногами что-то неприятное и мягкое, Минхо пошатнулся и обернулся, понимая, что наступил на старый мешок из-под риса, который прежде лежал совсем в другом месте. Подняв его, парень вновь увидел подозрительный разрыв в ткани, и откинул все сомнения — мешок тот же. Но кто мог его сюда перетащить? Все члены семьи уезжали в гипермаркет, дома никого не было. Да и риса в мешке совсем не осталось, а Минхо помнил, что до его отъезда там оставалось, как минимум, грамм пятьсот.       С подозрением осмотревшись в подвале, парень ушёл. Вернулся к маме с интересующим его вопросом:       — Ты развязываешь мешок с рисом или надрываешь его сбоку?       — Что за глупый вопрос? — удивилась родительница, отвлекаясь от готовки. — Конечно, развязываю.       — А папа?       — Вообще в подвал почти не спускается.       Заподозрив странность, Минхо принял информацию и промолчал, однако через день вновь решил спуститься в подвал. С замиранием сердца он обнаружил, что новый мешок с рисом порван в том же месте, а сверху всё ещё замотан верёвкой. Из вязанки с картошкой пропала пара штук — Минхо помнил, что мама купила ровно двенадцать.       Вот только на ужин вчера были баклажаны.       Эту странность Минхо осмелился назвать закономерностью. Не могли все мешки с рисом рваться в одном и том же месте, а картошка не могла убежать куда-то самостоятельно. Первым делом парень решил рассказать об этом своему другу, потому что Бан Чан был старше, опытнее и умнее, но не услышал ничего оригинальнее, чем:       — Так у вас в подвале мышь завелась. Положите отраву или мышеловки расставьте.       — Каким образом мышь утащила две картошки? — опешил Минхо. — В подмышки взяла и на двух лапах домой попиздячила?       — Может, несколько раз приходила?       — Как ты себе это представляешь?       — Мышь не дура, — закатил глаза Чан. — Поняла, что у вас в подвале еды много, вот и ходит. Если ничего не сделаете, она ещё и братков своих приведёт.       — Тебя, что ли?       — Нет, я не люблю картошку.       Самостоятельно Минхо ничего не мог сделать — у него не было денег ни на отраву, ни на мышеловки. Когда он сообщил о произошедшем родителям, они не поверили. Сказали: мешок сам порвался, а картошка просто укатилась. Парень целую неделю пытался их вразумить, но результата никакого не было. Тогда он решил взять всё в свои руки. Нашёл в сарае маленький затупившийся капкан, который дед когда-то использовал для отлова грызунов. Подменил мешок с рисом, внутрь вложил капкан, чтобы мышь, которая полезет в прогрызенную дырку, сразу попалась.       План был надежен, как швейцарские часы — даже к внешнему виду мешка не придраться, подозрений совсем ничего не вызывало. Отверстие было закрыто, но в него легко можно было пролезть и угодить в ловушку.       Минхо был собой доволен, но ровно до того момента, пока через пару дней не услышал визг из подвала. Он подскочил от испуга с кровати и бросился на этаж ниже, расстраиваясь, что родителей нет дома. Ли хотел доказать им свою правоту, ведь верить ни отец, ни мать до сих пор не хотели. Но ничего — вот покажет им пойманную мышь, и тогда они сразу убедятся!       Правда мыши в подвале не оказалось. Как и самого капкана, на который должен был попасться грызун. Была лишь дорожка из кровавых капель, что вела к узкому окну у потолка. Минхо уставился на короткую занавеску, развивающуюся на ветру. Она тоже была немного испачкана кровью, отчего парень даже поёжился. Ли понял, что никакая это не мышь — в его подвал лазает человек. Хотя, наверное, после попадания в капкан, дорогу сюда он забудет.

Минхо 18 лет.

      Пару месяцев назад парень остался без отца. Минхо очень тяжело переживал период после похорон, и до сих пор не пришёл в себя. Всю свою боль он выплакал несколько недель назад, а сейчас даже через силу не мог пустить слезу. Ему до сих пор хотелось рыдать в подушку из-за потери близкого человека, но парень больше не мог. В его слёзных мешочках, кажется, не осталось ни одной капли.       Минхо пытался вести нормальный образ жизни и делал вид, что всё в порядке, хотя на душе было максимально паршиво. Он ходил в школу, пытался радовать маму хорошими оценками, но прекрасно понимал — всё это не имеет смысла. После смерти отца совсем ничего не радовало, жить не хотелось. Отвлечься было не на что, в доме всё напоминало о потере, поэтому Минхо стал реже возвращаться домой. Он гулял с друзьями, напивался в барах, а домой приходил, только чтобы переночевать. Как жаль, что сегодня столкнулся с мамой.       — Ты пил? — опешила она, чувствуя запах алкоголя у сына изо рта.       — Немного, — Минхо действительно был почти трезв.              — Я понимаю твои чувства, поэтому не буду ругаться.       — Спасибо.       — Сходишь за рисом? Я приготовлю ужин.       Парень кивнул и, взяв чашку, направился в подвал. Он открыл дверцу и затих, прислушиваясь к шорохам. В последнее время ему вновь стало казаться, что подвальный гость вернулся спустя год, но убедиться в этом Минхо ещё не успел. Он присел на первой ступеньке, заглядывая в неосвещенный подвал и замирая от испуга — возле мешка с рисом сидел незнакомый парнишка. В попытке отсыпать себе немного крупы, он торопился и постоянно оглядывался, вот только не в ту сторону, где находился опешивший Минхо.       Ли так и не решился ничего ему сказать. Он проследил, как незнакомец вылезает через окошко, а потом аккуратно его закрывает и куда-то убегает. Преследовать его было бессмысленно, поэтому Минхо насыпал рис в чашку и понёс матери. Сейчас ему было совсем не важно, кто лазил в их подвал — голова была забита другими проблемами. Однако Минхо всё-таки оказался прав. Никакая это не мышь.       Воришка не возбудил в Ли никаких эмоций кроме интереса. Бояться его было бессмысленно — незнакомец уже давно залезал в подвал и никому ничего не делал. Он лишь воровал немного еды, наверное себе на пропитание, а потом тихо уходил. Неужели этот парнишка какой-то бездомный или нищий? Щупленький — это точно. Так почему его не кормят родители?       Маме Минхо ничего не рассказал. Лишнее волнение ей было ни к чему, а вот за мышонком парень решил проследить самостоятельно. Он купил сладкую булку, сделал в упаковке отверстие и провздел через него нитку. Пару дней он сидел в подвале в ожидании, когда появится гость, однако никто так и не пришёл. Минхо пришлось выкинуть булку и купить новую, так же завязать её ниткой и положить посреди подвала.       Сам устроился в неосвещённом углу между стеллажом с инструментами и вешалкой со старыми куртками. Было неудобно, но желание поймать мышонка превыше всего. Минхо чувствовал, что сегодня он точно должен был пожаловать, и ближе к вечеру это действительно произошло. Скрипнуло открывающееся окно, а потом парнишка спрыгнул на пол. Он отсыпал себе немного риса из мешка, а когда собрался уходить, уставился на булку, что бесхозно валялась на полу.              Облизнув губы, парнишка нагнулся, желая взять сладость, но Минхо потянул за нитку, и булка отползла от мышонка на пару сантиментов. Гость не сдался и опять попытался подобрать, но та снова отъехала. На подвох парнишке было наплевать. Он отставил чашку с рисом и встал на четвереньки, ползком направляясь за булкой в попытке её поймать. Нитка становилась всё короче и в конце концов привела гостя за стеллаж с инструментами. Он уже потянулся за сладостью, но из-за вешалки со старыми куртками высунулась чужая рука. Мышонок отшатнулся, с испугом поднимая взгляд на Минхо, сидящего на полу напротив.       Ли дёрнул за нитку и поднял с пола упаковку с булкой. Оторвал от неё нитку и протянул парнишке, что с округлёнными глазами за ним наблюдал.       — Возьми, мне не жалко, — сказал Минхо, осматривая худое личико мышонка с милыми щеками и наивными глазами.       Парнишка потянулся за сладостью. Ли опустил взгляд на его руку, с испугом замечая мелкие шрамы на тыльной стороне ладони, будто от укуса собаки или… блядского капкана, который Минхо ставил год назад в рисовом мешке. Ли ведь тогда и представить не мог, что к нему в подвал забрался какой-то мальчишка.       — Болит? — нахмурился Минхо, не в силах оторвать взгляд от шрамов.       Мышонок взял булку и отполз на пару шагов, продолжая смотреть на хозяина дома. Он поджимал губы, дрожал от волнения, но всё равно не уходил. То ли боялся, то ли наоборот хотел подольше остаться.       — Ты разговаривать-то умеешь? — усмехнулся Ли.       — Умею, — горделиво ответил мальчишка.       — Как тебя зовут?       — Мама дала имя Хан Джисон, но она давно умерла. Больше меня так никто не называет.       — Почему? — удивился Минхо.       — Потому что в детском доме нет мамы.       — Ох, извини, — Ли растерялся. — Сколько тебе лет?       — Пятнадцать.       — А мне восемнадцать. Меня Ли Минхо зовут, — парень уселся поудобнее и глубоко вздохнул. — Значит, это ты залезал ко мне в подвал и воровал крупу?       — Совсем немножко, — Джисон опустил взгляд от стыда, шелестя упаковкой с булкой. — Не всегда получается сбежать из детского дома. Нас охраняют и сильно наказывают, если выйти за пределы. Иногда получается проскользнуть незаметно, но после того раза меня заперли в комнате для наказаний.       — После того раза? — переспросил Ли, хмурясь.       — Да, — Хан вытянул руку, на которой были шрамы после попадания в капкан. — Не получилось сбежать незаметно, потому что я поранился и из руки пошла кровь.       Джисон вовсе не понимал, что капкан, нанёсший ему раны, установил Минхо. Ли уже тысячу раз пожалел о содеянном — не знал же он, что в его подвале не мышь завелась, а голодный парнишка, сбегающий из детского дома. Стоило бы извиниться, но Минхо боялся быть непонятым. Хан выглядел недалёким, несмотря на свой возраст. Судя по всему, от нехватки родительских наставлений и напутствий мальчишка вырос очень наивным, а его взгляд был донельзя добрым, даже немного глуповатым.       — Я мог бы принести ещё какой-нибудь еды из дома, — сжалился Ли, поднимаясь с пола. — Ты подождёшь меня здесь?       Отскочив, Хан стал наблюдать за действиями старшего. Он кивнул, хотя продолжал сомневаться. Минхо поднялся из подвала на первый этаж, молча прошёл мимо мамы и открыл холодильник. Достал свой йогурт, шоколадку, отложил в тарелку немного курицы и овощей. Благо, что мама отошла, и Ли смог свободно спуститься в подвал, однако гостя там уже не было. Окошко было раскрыто после побега мышонка, а Минхо растерянно уставился на колыхающуюся от ветра занавеску.       — Минхо?! — окликнула с кухни мама. — Ты принесёшь рис или нет?       — Принесу, — крикнул в ответ парень, разочарованно выдыхая.       На следующий день Ли решил рассказать обо всём своим друзьям. Они собрались в кафе за большим столом, заказали кучу закуски, обсуждали всякие сплетни и новости. Минхо выжидал момент, когда сможет вклиниться в разговор, но темы разговоров ходили вокруг да около, не доставляя ни единого шанса для рассказа.       — А ты чего молчаливый сегодня такой? — усмехнулся Сынмин, засовывая в рот кимчи. — Обычно звонче всех пиздишь, а тут вдруг затих.       — Согласен, — кивнул Чан. — Заболел, что ли?       Друг приложил ладонь ко лбу Минхо, а тот тяжело вздохнул и закатил глаза. Ему как раз таки было о чём поговорить, но эти два болтуна всё никак не могли закрыть свои рты. Не мог же Ли посреди рассказа о приключениях Сынмина вклиниться и сказать: «Кстати, а ко мне в подвал какой-то пацан пролезает, чтобы рис спиздить». Для этого должен был найтись подходящий момент. Как минимум, кто-то начал бы рассказывать о воровстве или мышах в подвале, и тут-то Минхо и должен был поймать свой час славы.       — Раз уж вы так просите, — пробубнил Ли. — Пожалуй, мне тоже есть, что рассказать.       — Интригуешь, — оценил Крис, откидываясь на спинку стула.       — Там нет ничего такого, — сразу предупредил Минхо. — Чан, помнишь, год назад я рассказывал тебе, что кто-то ворует рис в подвале моего дома?       — Что-то такое было, да.       — Ты пришёл к выводу, что это мышь, — подытожил воспоминания Ли. — Так вот: нихуя это не мышь. Я, как дурак, поставил капкан для грызунов, и знаете, кто на него попался? Пацан, который сбегает из детского дома и ворует у меня рис.       — Пацан? — опешил Сынмин. — Ты его поймал?       — Ну, не то, чтобы… Я попытался с ним познакомиться.       — И как успехи?       — Он сбежал, когда я хотел принести ему побольше еды.       — Пожалел детдомовца? — умилился Чан. — Он трусливый, наверное. Тем более, после того, как в твой капкан угодил.       — Да он вообще как будто не от мира сего, — вздохнул Минхо. — Ему пятнадцать лет, а ведёт себя, словно глупый ребёнок.       — Он и есть глупый ребёнок, идиот, — фыркнул Крис. — Максимум, которому он мог научиться в детском доме: читать, разговаривать и уворачиваться от ремня воспитательницы. Больше никакому навыку и жизненному опыту там не напитаешься.       — Мне его жалко, — поджал губы Ли, уставившись в свой стакан с лимонадом. — И как лучше поступить?       — Подружись, раз так этого хочешь, — пожал плечами Чан. — Попробуй подкармливать. Может, ручным станет.       — Мышонок? — усмехнулся Сынмин. — Это воришка. С ним не дружить надо, а в полицию сдать.       — Чтобы потом в детском доме его ещё сильнее наказали? — нахмурился Минхо. — Ты головой своей думаешь?       — А ты? — насупился Ким в ответ. — Сначала этот мальчишка лазает в подвал, а потом зайдёт в дом и подушкой вас во сне придушит. Но ничего страшного — вы же добрые. Зато детдомовец сытый останется.       — Не думаю, что он на такое способен.       Хоть Минхо всё ещё не верил в слова друга, на деле уже начал сомневаться. Действительно ли не стоило писать заявление в полицию или пожаловаться руководству в детском доме? Может, Сынмин был прав? На первый взгляд кто угодно мог выглядеть безобидно, но потом раскрыть самые плохие стороны и разочаровать всех окружающих. Хоть Хану было лишь пятнадцать лет, он уже научился воровать и пролезать в чужие подвалы, дабы прокормиться.       Но этот мышонок теперь не оставлял Минхо в покое. Когда мама уходила на работу, парень вёл себя тихо, старался прислушиваться к шорохам в подвале, чтобы ничего не упустить. Как на зло, Джисон всё никак не возвращался, но через две недели Ли услышал шорохи. Он медленно и тихо спустился в подвал, наблюдая, как Хан насыпает себе в пластиковое ведёрко рис из прорезанной дырочки в мешке. Минхо молча следил, пока мальчишка не обернулся и не заметил наблюдателя. Опешив, детдомовец дёрнулся, уже собираясь бежать, но вдруг вспомнил, как добр был к нему Ли в прошлый раз. Помедлив пару секунд, он попытался определить, собирается ли Минхо его поймать. Старший улыбнулся и сел на деревянный старый стул.       — Так не честно, — сказал он, осматривая внешний вид мышонка. — Ты сбежал, когда я собирался принести тебе еды. Испугался?       Джисон кивнул, прижимая к себе ведёрко с рисом.       — Да не отниму я у тебя его, — вздохнул Минхо. — Расслабься уже.       — Значит, мне можно украсть крупу? — опешил Хан.       — Типа того.       Мышонок всё ещё ничего не понимал. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять не розыгрыш ли это, после чего вновь уставился на Минхо. Ему требовались объяснения, однако потребовать их Джисон не мог. Для него и так сделали слишком много — разрешили забрать сворованный рис. Большего парнишке было не нужно.       — В детском доме не кормят? — осмелился поинтересоваться старший.       — Я остаюсь голодным, — поджал губы Хан. — Слишком маленькие порции.       — А где варишь рис, который воруешь?       — Пробираюсь ночью на кухню. Это сложно, но у меня пока получается.       С тяжестью вздохнув, Минхо опустил взгляд. Ему сложно было слушать, какие проблемы приходится преодолевать мальчишке ради того, чтобы насытиться обычным рисом. Живя с родителями, Ли всегда был сыт, одет и обут, в отличие от Джисона, что стоял перед ним в каких-то обносках. Бросив взгляд на вешалку со старыми вещами, Минхо подошёл и стал рыскать то, что могло бы подойти мальчишке по размеру. Отыскав неплохие штаны и куртку, он протянул их Хану.       — На улице уже холодно, пора тебе утеплиться, — сказал Ли.       — Я должен это надеть? — удивился Джисон.       — Было бы неплохо.       — Можно я потом примерю? — воодушевился паренёк, прижимая к себе чужие вещи.       — Ладно. Только потом покажись, чтобы я понял, идёт ли тебе эта одежда.       — Спасибо, господин, — Хан поклонился, направляясь к окну. — Спасибо Вам большое.       Минхо не успел сказать, что стоит обращаться к нему менее официально. Мышонок запрыгнул на старый комод и вылез через окно, спешно убегая и боясь, что Ли передумает и отнимет у него вещи. Минхо так и остался сидеть в подвале ближайшее время, не в силах переварить разговор с парнишкой. Джисона было жалко до невозможности, но сделать с этим Ли ничего не мог.

Минхо 19 лет.

      Ежедневно парень наивно ждал, что в подвал проберётся гость. Хан не появлялся уже год. Он обещал показаться в подаренных вещах, но скорее всего его снова наказали и где-то заперли. Иначе оправдать отсутствие мышонка Минхо не мог. Джисон всё равно приходил бы за рисом, но даже ради этого не появлялся.       Устав переживать за парнишку, Минхо решился сходить в детский дом. Сеульский как раз располагался на соседней улице от дома Ли. Туда парень и направился.       Осмотрев здание, Минхо позвонил в звонок у входной двери. Открыли не сразу. Высокорослая женщина отворила замок только после третьей попытки нажать на противный дребезжащий звонок. Она была очень удивлена увидеть юношу на пороге детского дома, ведь таким ещё рано было кого-то усыновлять. На сироту он тоже был не похож — одежда вполне приличная и стоила не дёшево.       — Могу чем-то помочь? — улыбнулась она дружелюбно.       — Я хотел бы узнать об одном мальчике, — начал было Минхо, и женщина сразу направилась внутрь, махнув за собой рукой.       — Пройдёмте в кабинет, — сказала женщина. — У нас много народу, всех не упомнишь.       Ли направился за ней. На первом этаже его завели в закуток, где была одна единственная дверь. Туда женщина и вошла, усаживаясь за компьютер.       — Речь о вашем родственнике? — спросила она.       — Он мой знакомый, — растерялся Минхо. — Зовут Хан Джисон.       Вместо того, чтобы забить имя в компьютер и посмотреть информацию о детдомовце, женщина сдвинула очки на переносицу и взглянула на Ли так, словно тот умственно неполноценный. Минхо это удивило, ведь он пришёл повидаться со своим знакомым — разве это было запрещено? Парень бы даже согласился услышать информацию о том, что с Джисоном всё в порядке, но вместо этого прозвучало:       — Да вы что? Его забрали под опеку ещё год назад.       — Под опеку? — Минхо немного разочаровался, ведь надеялся увидеться с мальчишкой. — Значит, его усыновили?       — Не усыновили, но теперь у него есть опекуны, с которыми он живёт. Простите, но ничем не смогу помочь. Я не распространяю информацию о местонахождении опекунов незнакомым людям.       — Понимаю, — кивнул Ли, направляясь на выход. — Спасибо хоть за эту информацию.       Делать было нечего, пришлось уйти. Минхо был рад, что теперь у Джисона появился дом и опекуны, вот только было грустно от мысли, что он больше никогда не увидит этого мышонка. Хотелось вновь с ним поболтать спустя год, увидеть насколько он вырос и поумнел, а так же узнать, как его дела. Не голодный ли он и понравились ли ему вещи, которые Минхо отдал? За прошедший год Ли присмотрел ему ещё несколько шмоток из своего гардероба и надеялся отдать при следующей встрече, которой уже не произойдёт.       — Эй! — окликнул какой-то мальчишка в коридоре. — Зачем тебе Хан Джисон?       Минхо обернулся, с удивлением осматривая смелого незнакомца. По возрасту он был скорее всего ровесником Джисона.       — Хотел узнать, как его дела, — улыбнулся Ли.       — А он тебя знает?       — Конечно.       — Я поддерживаю с Джисоном связь, — сообщил мальчишка. — Могу передать ему, что ты его искал.       — Было бы славно, — охотно согласился Минхо. — Передай ему: я буду рад, если он снова придёт ко мне за рисом.       На этой положительной ноте Ли ушёл. Он уже не надеялся, что сможет снова увидеть Джисона. Неизвестно, как далеко жили его опекуны и сможет ли Минхо с ним когда-нибудь связаться. Нить была потеряна, и если Хан больше не жил в Сеульском детском доме, что располагался на соседней улице, найти его уже было невозможно. Конечно, если он сам этого не захочет.       Через два дня Ли услышал топот в подвале, хотя дома был один. Он вскочил с кровати и побежал к лестнице, чувствуя, как потеют ладони. Он очень ждал встречи с Джисоном, и когда увидел его, застыл с улыбкой на губах. За этот год Хан действительно подрос — выглядел он уже не маленьким и глупым мальчиком, а более осознанным и взрослым. В его глазах больше не было детской наивности, и Минхо даже пожалел, что больше никогда её не увидит.       — Вы искали меня, господин? — спросил Джисон таким тоном, словно час назад виделся с Минхо, а не распрощался с ним на целый год.       — Да, искал, — подтвердил Ли, осматривая свои старые штаны и куртку, в которые был одет Хан. — Почему ты больше не приходишь за рисом?       — Простите, я переехал, — Хан поклонился, показывая своё уважение. — Меня взяли под опеку, поэтому больше я не живу в детском доме.       — Знаю. Я ходил туда, чтобы встретиться с тобой.       — Да, мне рассказали. Меня это удивило.       — Почему же? — усмехнулся Минхо. — Разве ты не соскучился по мне?       — А я имею на это право? — всё больше удивлялся Джисон. — Я воровал у вас рис и был большой обузой. Не знал, что вы захотите вновь меня увидеть, — Хан помялся, не зная, что ещё сказать. — Я пришёл не надолго. Меня ждут опекуны в машине.       — Даже на чай не останешься? — расстроенно попытался улыбнуться Минхо.       — Простите…       — Ладно, иди, — поджал губы Ли, словно отрывая мышонка от сердца. — У тебя сейчас всё хорошо? Больше не голодаешь?       — Меня отлично кормят, — бодро ответил Джисон.       — Я рад. Приходи ко мне хотя бы иногда, ладно?       — Обязательно приду, если Вы будете меня ждать, господин.       — Я постоянно жду тебя, Хан Джисон.       Услышав своё полное имя, которым называла мышонка только мама, парнишка удивился. Он попрощался с Минхо и вылез в окно, вновь оставляя Ли одного. Минхо так долго ждал встречи со своим гостем, мечтал о многом его расспросить, но в итоге не смог задать даже половины вопросов, что вертелись на языке. Теперь разочарования было ещё больше, и поникший парень поднялся в дом, желая отвлечь себя на посторонние дела, однако ещё очень долго не мог перестать думать о Джисоне.

Минхо 21 год.

      После смерти мамы Минхо отходил уже полгода. Он не мог есть, пить и спать. Обычная жизнь превратилась в убийственную рутину, от которой выворачивало наизнанку. Ли не мог нормально существовать без мысли о потери всех своих близких. В этом мире он остался совершенно один, живущий в пустом доме и постоянно прислушивающийся к шуму сквозняка в коридоре. Из всего окружения у Минхо осталось лишь двое друзей, но из-за работы те не всегда могли быть рядом. Да и сам Ли часто выходил на подработки, чтобы хоть как-то отвлечься и заработать денег на жизнь.       Самое тяжелое — находиться в доме, где когда-то кипела жизнь. Ли выкинул все запасы, что обычно хранились в подвале, потому что они напоминали о родителях. На кухню вообще почти не заходил и ничего не готовил, перебиваясь лишь заказной едой или полуфабрикатами, которые покупал в круглосуточном магазине.       Сегодня он купил сразу несколько упаковок рамёна, чтобы ближайшие выходные совсем не вылазить из своей комнаты. Рядом с кроватью стояла бутылка соджу, а рядом с ней валялись несколько пустых. Минхо уже хорошенько напился за вечер, ведь поглощал алкоголь в одиночку и без закуски. Ли сходил с ума от одиночества и боли от потери родителей. Ему хотелось расплакаться, закрыться одеялом и пролежать безвылазно несколько месяцев. Чтобы никто его не тревожил и не трогал.       Упав на постель, Минхо прикрыл глаза, раздумывая: поплакать или лечь спать? Решив сделать всё по очереди, парень вытер стекающую по щеке слезу, а потом вздрогнул от грохота, что донёсся из подвала. Приподнявшись с кровати, Ли попытался вспомнить, что могло там упасть? Вроде ничего тяжёлого в подвале не стояло, однако хлопнуло так, словно килограмм пятьдесят на пол прыгнули.       — Мышонок, — догадался Минхо, слезая с кровати.       Он пробежался босиком по холодному полу и открыл дверь в подвал. Спустившись по лестнице, не поверил своим глазам — перед ним стоял Хан Джисон собственной персоной. Когда они виделись в последний раз, Минхо попросил хоть иногда заходить к нему в гости и, судя по всему, этот день настал.       — Здравствуйте, господин, — с радостной улыбкой поклонился Джисон.       Улыбка растворилась на его губах, как только мышонок увидел хозяина дома. Ли повзрослел и возмужал, но удивило Хана не это, а его состояние. Весь в помятой одежде, босой, с опухшими глазами после плача. Минхо выглядел ужасно. От него сильно пахло алкоголем, и Джисон почувствовал это даже на расстоянии.       — Мышонок, — улыбнулся Ли, не в силах скрыть своей радости. — Ты, наконец-то, пришёл ко мне в гости?       — Да, господин, — Хан помялся на месте, не понимая, можно ли ему подойти ближе хоть на шаг. — У вас что-то случилось?       — Много чего, — махнул рукой Минхо. — Какая разница, если ты тут?       — Я могу чем-то помочь?       — Да. Не уходи, пожалуйста.       От удивления Джисон вскинул брови, подрываясь с места и подскакивая к пьяному Минхо, который шатнулся и присел на лестницу. Старший ухватился за голову, чувствуя себя не лучшим образом. Он помассировал виски в надежде, что ломящая неприятная боль пройдёт, но поднял взгляд на гостя, всё ещё стоящего рядом. В глазах Ли блеснула искра, и он с надеждой спросил:       — Сколько тебе уже лет?       — Восемнадцать, — растерянно произнёс мышонок.       — Хочешь напиться вместе со мной?       — Вообще-то я не пью алкоголь, — ответил Джисон и сразу заметил, как расстроенно Минхо опустил голову. — Но могу попробовать с Вами совсем чуть-чуть.       — Правда? — обрадовался старший. — Тогда пойдём наверх.       Он поднялся со ступеней не без помощи Хана, а потом вышел из подвала, придерживаясь за стены, дабы не упасть. Джисон шёл за ним по пятам, а когда оказался в незнакомом доме, с удивлением стал осматриваться. Он и представить не мог, что над таким маленьким и неприметным подвалом возвышался большой и уютный дом. Хан изучал обстановку, пока не услышал, как прозвенели рюмки об стеклянный стол — Минхо принёс напиток прямо в гостиную.       — Ты голодный? — решил уточнить Минхо.       — Нет, я поел.       — Тогда садись.       Хозяин развалился на диване, широко расставляя ноги, а Джисон присел на краю, хотя места было ещё много. Он понаблюдал, как пьяный Минхо разливает соджу по рюмкам и потянулся за своей, желая попробовать алкоголь. Старший чокнулся с ним и выпил залпом, а Хан сделал лишь один глоток, облизнул губы и попытался понять, нравится ли ему вкус.       — Это с клубникой, — пояснил Ли.       — Сладко, — улыбнулся Джисон и пригубил ещё немного.       — Я сегодня уже пару бутылок в одно рыло выпил.       Поёжившись от неприятного выражения, мышонок нерешительно глянул на Минхо, пытаясь понять, что с ним случилось. Раньше он казался более жизнерадостным, а сейчас даже улыбался как-то странно, через силу — в его глазах оставалась тоска. И сам Минхо чувствовал это. Он прекрасно понимал, что не может отыграть фальшивых эмоций, чтобы не расстраивать Джисона. На душе было слишком паршиво, в груди ломило от тоски, а глаза уже устали от слёз. Единственное, что он мог — улыбаться, пытаясь скрыть всё, что творится внутри.       — Живёшь с опекунами? — решил продолжить разговор Ли.       — Да. До девятнадцати лет.       Минхо округлил глаза, поворачиваясь к пареньку:       — Только до совершеннолетия?       — Ага, — кивнул Хан, немного отпивая соджу.       — А потом?       — Пойду на все четыре стороны, — усмехнулся Джисон, дунув в рюмку. — Мне должны выдать комнату в общежитии, но не факт, что это произойдёт быстро. Может, и вовсе на улице оставят.       — Разве такое возможно? — нахмурился Минхо, отвлекаясь от своих проблем и переключаясь на парнишку.       — У меня были знакомые, которым до сих пор не выделили место. Только обещаниями кормили.       — И где они живут?       — Зависит от того, кому насколько повезло, — Хан улыбнулся, боясь, что Минхо слишком сильно из-за него разволновался. — Не переживайте, всё нормально.       — Давай перейдём на «ты»?       — Разве я могу?       — Можешь, я разрешаю, — Минхо подвинулся, чтобы сидеть к Джисону поближе. — Попробуй на «ты».       — Тебе уже достаточно алкоголя, — глядя в глаза, сказал Хан.       — Во-о-от, — протянул старший. — Так уже лучше.       — Нет, я серьёзно, — парнишка допил из своей рюмки, после чего поставил её на столик. — Заканчивай.       — Ладно, — Минхо накрыл горлышко бутылки крышкой и откинулся на спинку дивана, обращая всё своё внимание на собеседника. — Чем планируешь заниматься, когда останешься без опекунов?       — Знать бы, что завтра будет, — Джисон вздохнул и отвернулся, устремляя взгляд в окно.       Повзрослевший паренёк совсем не был похож на того мальчишку, который залезал в подвал Минхо несколько лет назад. Тот выглядел маленьким и наивным, а этот умный и, к сожалению, уже обожжённый жизнью. Он осознавал своё сложное положение, понимал, что может оказаться на улице, но всё равно не отчаивался и пытался верить в лучшее.       — Знаешь, ты всегда можешь прийти ко мне, — прервал тишину Минхо. — Я ведь ни разу тебя не выгнал.       — Не хочу быть обузой, — Хан закусил изнутри щёку, переводя взгляд на старшего и понимая, что он хочет сказать что-то ещё.       — Я тоже обуза, — усмехнулся пьяный парень.       — Да что у тебя случилось такое? — уже ни на шутку напрягся Джисон, понимая, что ещё немного и Минхо заплачет.       — Мама умерла. А два года назад отец. Короче, я остался совсем один. Больше родственников у меня нет. Очень сложно жить в доме, где когда-то кипела жизнь, а теперь только я один, бухающий каждый день и задыхающийся от слёз. Прости, тебе, наверное, это не особо важно. Не хочу грузить ненужной информацией. У тебя и самого проблем полно.       — Как они умерли?       — Что?       — Твои родители, — Джисон не смотрел собеседнику в глаза, боясь, что его вопрос покажется слишком наглым. — Почему они умерли?       — Отец от сахарного диабета, а мать от инфаркта, — как на духу, ответил Ли, словно не видел ничего странного в вопросе. — А твои?       — Моего отца сбила машина ещё до моего рождения, а мать не очнулась после преждевременных родов, — так же смело отозвался Хан.       — Преждевременных? — не понял Минхо. — Ты родился недоношенным?       — Да, восьмимесячным, — кивнул младший. — Я долго не мог набрать нормальный вес, всё детство был худым и смог поправиться только когда переехал к опекунам.       — Ты такой взрослый, — очаровываясь, произнёс Ли, а потом замолчал.       Джисону всего восемнадцать, он ещё даже не достиг совершеннолетия. Парнишка был проклят с самого рождения, когда остался без родителей и оказался в детском доме. Он рассуждал как взрослый лишь только потому, что пришлось стать таким, дабы не умереть с голода и найти пропитание. Уже в юном возрасте он лазил по чужим подвалам в поисках еды. Джисону приходилось выживать, но он так спокойно говорил об этом, словно ничего необычного в его жизни не происходило. Будто он среднестатистический парнишка, в котором нет ничего особенного.       — Давно ли я стал таким? — отозвался Хан с тоской.       По сердцу Минхо словно прорезали ножом.       — Ты не заслуживаешь всего, что с тобой произошло, — вздохнул старший.       — Ты тоже.       — Тогда какого хрена мы так страдаем?       — Вселенная так решила.       — Вселенная, — с грустью усмехнулся Минхо. — Ебучая вселенная решила убить наших родителей, чтобы позабавиться?       — Она всех ради этого убивает, — кивнул Джисон, опустив голову. — Нет ни одного человека, кто останется на Земле дольше положенного. Вселенная посмеётся над каждым.       — Это жестоко.       — Жестоко? — вскинул брови Хан, собираясь привести ещё миллион доводов на эту тему, но потом просто стушевался. — Да, наверное.       Он больше не смотрел на собеседника, но Минхо не мог оторвать от него глаз. Джисон привлекал его уже давно, а сейчас, когда он подрос и немного возмужал, стало тянуть ещё сильнее. Ли был очарован, будучи согласным даже просто сидеть и молчать, потому что слова в их положении были излишни. Их два израненных сердца ещё никогда не находились в такой близи друг к другу, ещё никогда так не откровенничали.       — Когда я был младше, хотел закончить все трудности и отправиться к родителям на небеса, — еле заметная улыбка коснулась губ Джисона. — Но потом понял, что всё равно надолго здесь не задержусь. Никто не задерживается.       — Не хочу, чтобы ты думал о таких вещах.       — Я тоже не хочу, хён, — последнее слово Хан выдавил из себя с огромной силой, не понимая, позволит ли Минхо к себе так обращаться. — Можно так тебя называть?       — Да, — на душе у старшего стало тепло, запели птицы и вспорхнули бабочки. — Можешь называть меня, как пожелаешь.       Минхо шмыгнул носом, вновь погружаясь в плохие мысли, вспоминая родительские похороны и еле сдерживаясь, чтобы не пустить слезу. Плакать при Джисоне он не собирался, но не мог даже представить, как сложно будет сдержаться.       — Прости, — Ли набрал полные лёгкие воздуха и на пару секунд задержал дыхание. — Можно мне ещё выпить?       Хан лишь кивнул. Он видел шаткое состояние старшего, понимал его чувства, а потому не имел права что-то запрещать. Приходилось молча наблюдать, как Минхо заливает в себя рюмку за рюмкой, успевая лишь иногда закусывать или переключать внимание с бутылки алкоголя, но этого не произошло, пока содержимое в ней не закончилось.       Старший был пьян, но вёл себя довольно тихо. Джисон не решался заговорить с ним, боясь вырывать из мыслей и грузить другими темами. Он не посмел бы даже отвлечь его, хотя, кажется, Минхо в этом нуждался, время от времени поглядывая на гостя и думая о чём-то своём. Ли положил отяжелевшую голову на спинку дивана, не сводя взгляда с Джисона. Он любовался его подростковой красотой, нежными и аккуратными чертами лица и незаметной улыбкой, изредка показывающейся лишь в уголках губ.       — Почему ты так редко приходишь в гости? — надулся Минхо, касаясь пальцем коленки младшего.       — Странно задавать такой вопрос человеку, который пролазил к тебе в подвал и воровал еду, — усмехнулся Джисон.       — Я же не обижаюсь.       — Ты давно мог вызвать полицию.       — Оно того не стоит, — отрицательно качнул головой старший. — Если хочешь, можешь забрать всю мою еду из холодильника.       — Прекрати, — спокойно попросил Хан. — Ты пьян.       — Есть такое.       — Пойдём, провожу тебя до кровати.       Джисон поднялся с дивана и встал перед Минхо. Потянул его за руку, а старший охотно поддался, переваливая вес на ноги и вставая на ковёр, нечаянно наступая на ногу Хана. Тот не почувствовал боли и даже не обратил внимания, ухватываясь за поясницу старшего и придерживая, чтобы не упал. Минхо вцепился в кофту младшего, чувствуя сильное головокружение. Ему было трудно стоять, но благодаря Джисону справляться с этим было намного проще.       — Ты так вырос, — Ли упёрся щекой в лоб младшего и прикрыл веки, которые уже слипались после большого количества выпитого алкоголя.       Хан ничего не ответил. Он попытался определить, в какой из комнат была спальня Минхо, дабы понять, куда именно его вести, но старший подался вперёд сам. Джисон придерживал его, стараясь контролировать каждое пошатывание. Толкнул дверь, к которой подошёл вместе с Минхо, и осмотрелся в незнакомой комнате. Попасть по выключателю не удалось. Старший оступился и не упал лишь благодаря Хану, который вцепился в него стальной хваткой. Джисон довёл его до кровати и помог сесть, однако Ли завалился на постель, больше не в силах стоять на ногах. Он всё ещё держался за Хана, поэтому неконтролируемо потянул его за собой. Младший не произнёс ни звука, теряя равновесие и падая следом за Минхо на кровать.       — Мышонок, ты не ушибся? — сразу спросил старший, взволнованно осматривая Хана.       — Нет, — поморщился Джисон, слезая с Минхо и пытаясь встать, однако сделать это не удалось.       — Не уходи, — Ли схватил младшего за запястье и вновь потянул к себе. — Останься сегодня со мной, пожалуйста.       Пытаясь не завалиться на Минхо, Джисон упёрся руками в постель, нависая над парнем. Он с удивлением уставился в его пьяные глаза, которые просили не уходить. Его было жалко. Хан сочувствовал потере Минхо всем сердцем, и понимал, как никто другой, поэтому спокойно принял предложение, сползая на свободное место кровати и укладываясь рядом. Ли сразу перевернулся на бок, не прекращая наблюдать за гостем. Джисон повернулся к нему лицом и согнул руку, подкладывая её под голову вместо подушки. Они легли поперёк кровати.       — Когда напиваешься, становится хоть немного легче? — прошептал Хан, боясь разрушать тихую и спокойную атмосферу.       — По-разному. Иногда отпускает, а иногда накрывает с двойной силой.       — Тогда какой смысл в алкоголе?       — А в жизни?       Джисон усмехнулся.       — Не знаю, если честно, — пожал он плечами, тяжело вздыхая. — Уже не первый год задаюсь этим вопросом.       — Смысла нет, — ответил Минхо на свой же вопрос. — Ни в жизни, ни в алкоголе, ни в чём-либо другом. Мы просто существуем, пока выдерживает наш организм, а потом умираем.       Они смотрели друг другу в глаза. Оба замолчали, не зная, в какое русло увести диалог. Минхо жутко хотел спать, еле контролируя опускающиеся веки. Джисон же был бодр и внимательно наблюдал за старшим, не понимая, почему тот к нему всё ещё добр после всего воровства.       — Ты обещал, что будешь заходить в гости чаще, — уже закрыв глаза, произнёс Ли.       — Если бы это было так просто.       Минхо уснул, а когда проснулся посреди ночи, Джисона рядом уже не было.       На следующий день была запланирована встреча с друзьями, на которую Ли шёл без энтузиазма. Он был расстроен, что даже не попрощался с мышонком, которого так долго ждал в своём доме. Не переставая винить себя в этом, он зашёл в кафе и сел за стол, где его уже ждали Чан и Сынмин. Они по одному лишь виду друга поняли, что тот пил весь прошлый день, даже не подозревая, что Минхо пробухал всю неделю полностью.       Парни переглянулись, а потом вновь уставились на друга, который с ними даже не поздоровался. Он не только плохо себя чувствовал после перепоя, так ещё и грустил намного сильнее обычного.       — Ты в порядке? — спросил Чан, хотя прекрасно знал, что нет.       После смерти родителей, Минхо совсем не был в порядке, а теперь, после расставания с Джисоном, и вовсе замкнулся в себе.       — Я? — поднял взгляд Ли.       — Ну, не я же.       — Ко мне снова приходил мышонок.       Друзья в очередной раз переглянулись.       — Ты им прямо грезишь, — подметил Сынмин. — Как вы встретились?       — Он сам пришёл ко мне, — улыбка коснулась губ Минхо. — Я просил его заходить чаще, но у него не получается.       — Мышонок попал в клетку, — усмехнулся Чан.       — Поймал мыша — еби не спеша, — не выдержал Ким.       Минхо покосился на него, чуть не прыснув со смеху. Он смог сдержаться, поджимая губы.       — Напомни, почему я всё ещё с тобой дружу? — спросил он, нахмурив брови.       — Понятия не имею.

Минхо 22 года.

      Время не заживляет раны, но с каждым прожитым годом боль понемногу притупляется. Человек пытается отвлечься от плохого, потому что хочет жить дальше. Минхо продолжал иногда ловить депрессивные нотки, иногда даже тревожился целыми ночами, но всё равно старался продолжать существовать, учиться и работать, хоть иногда совсем не хотелось это делать.       Сегодня пары были во вторую смену, поэтому возвращаться домой пришлось поздно. Минхо шёл освещёнными улицами, разглядывая вывески магазинов и пытаясь вспомнить, нужно ли что-то купить. Зашёл в круглосуточный магазин, купил пару контейнеров с едой для быстрого употребления и несколько пачек лапши. Оплатил на кассе наличными, засунул продукты в рюкзак и пошёл на выход. За прозрачной дверью он увидел парнишку, который присел на бетонный порог магазина, поэтому аккуратно вышел, боясь его задеть.       Спустившись с крыльца, Минхо на миг обернулся и застыл, осознавая, что усевшийся там парнишка был Хан Джисон собственной персоной. Ли не сразу узнал его — за прошедший год мышонок немного подрос, его плечи стали шире, а лицо приобрело мужественные черты. Рассмотреть его было трудно. Джисон не поднимал головы, рассевшись на крыльце магазина и привалившись боком к холодным металлическим перилам.       Минхо пару минут молча наблюдал за ним, осознавая, что парень пьян. Он покачивался, несмотря на то, что сидел, и что-то невнятно мычал. На нём была надета обтягивающая чёрная водолазка, подчёркивающая идеально ровное, стройное тело, и широкие бежевые штаны из плотной ткани, держащиеся на массивном ремне.       Наверное, ему уже исполнилось девятнадцать. После совершеннолетия его должны были переселить в общежитие, вот только вести его туда Минхо не собирался. За то время, что он не виделся с Джисоном, он чётко и ясно осознал, что нуждается в нём. Они виделись так редко, а Ли скучал по нему, словно больше в этом мире не существовало никого кроме мышонка. Он абсолютно точно помешался на парнишке, с которым познакомился когда-то в подвале своего дома.       Минхо больше никогда его не отпустит. Больше не позволит уйти, не попрощавшись, а потом снова пропасть на года.       — Хан Джисон, — позвал он, желая привлечь внимание.       Младший сощурился, поднимая отяжелевшую голову и обводя взглядом ближайшее пространство, которое не расплывалось перед глазами. Он сфокусировал внимание на Минхо и еле заметно улыбнулся, не веря в такую неожиданную встречу. Однако Ли не улыбнулся ему в ответ, сохраняя строгое лицо.       — Ты, — издал смешок Джисон.       — Я.       Хан прикрыл глаза и облокотился головой на металлическую перекладину перил. Облизнул губы, собирая с них последки алкоголя.       — Почему ещё не дома? — спросил Ли так, словно не разлучался с мышонком на целый год, а виделся с ним каждый день.       — Дом? — отозвался Хан севшим после соджу голосом. — А он у меня есть?       — Тебе должны были выделить место в общежитие.       — Думаешь, действительно выделили? — посмеялся Джисон. — Я бомж! Без родителей, без дома и без друзей!       Минхо вдруг почувствовал злость. Хан прекрасно знал, как добраться до его дома, и всё равно не пришёл и не попросил помощи. Ли бы даже не стал думать. Приютил бы сразу.       — А какого хрена ко мне не пришёл? — огрызнулся старший, подходя ближе.       — К тебе? — опешил Джисон. — Навязываться в чужой дом из-за собственной никчёмности?       — Это не чужой дом, а мой, — фыркнул Минхо, подхватывая парня за руку подмышкой и поднимая на ноги. — В чём проблема хотя бы иногда заходить в гости?       — Легко тебе говорить! У тебя есть свой дом, не нужно просить помощи у посторонних людей и…       — Я посторонний? — нахмурился Ли, склоняясь над лицом Джисона.       Хан замолчал, утопая в его глазах. Он не знал, как правильно ответить на вопрос. Ведь Минхо действительно никогда не оставлял его в беде, разрешал воровать еду, даже однажды отдал свою одежду. Всегда звал в гости и просил заходить почаще, но Джисон ненавидел быть жалким в глазах окружающих. Ему было мерзко от своей никчёмности, будто это именно он был виноват в отсутствии справедливости. Судьба всю жизнь поворачивалась к нему жопой.       — Год назад ты спрашивал, какой смысл в алкоголе, а теперь сам напился до такого состояния, что стоять на ногах не можешь, — отчитал старший.       — Могу, — только и ответил Хан, не шелохнувшись.       Он знал, что если сейчас попытается вырваться из хватки Минхо, то упадёт.       — Пойдём, — сказал Ли, потягивая за собой.       И Джисон пошёл. Его выбор был не особо велик, тем более в пьяном состоянии. Либо последовать за старшим, либо остаться на улице — приоритет очевиден.       Они с трудом смогли дойти до дома Минхо, однако чем ближе подходили, тем больше рассеивался алкоголь на свежем воздухе. Джисон стоял на ногах уже более уверенно, взгляд стал чище, однако он продолжал придерживаться за старшего, понимая, что всё ещё может упасть.       Минхо распахнул дверь и запустил паренька первым. Джисон вошёл в прихожую и снял массивные ботинки, от которых уже разболелись ноги.       — Ты голодный? — проходя следом, спросил Ли.       — Нет, — честно ответил Хан. — У тебя есть какой-нибудь алкоголь?       — Обойдёшься.       — Ну, хён.       — Ты еле до дома дошёл, а теперь хочешь, чтобы я тебе рюмку налил? — возмутился Минхо.       — Какая тебе разница, как я дошёл? — нахмурился Джисон, злясь, что нет возможности напиться ещё сильнее. — Я даже не упал ни разу.       — А это, по-твоему, показатель трезвости? Ты не упал только потому что я тебя держал.       — Не правда!       — Иди проспись!       Джисон сдавил челюсти, но в спальню не пошёл. Продолжал стоять посреди гостиной, иногда слегка наклоняясь в какой-то бок из-за летающих над головой вертолётов после пьянки.       — Что-то хочешь мне сказать? — выгнул бровь Ли.       — Даже если и хочу, ничего не скажу, — пробубнил Джисон.       — Дуй в комнату.       Было уже понятно, что никуда Хан не пойдёт. Он закатил глаза, будто специально выводя Минхо на эмоции, а потом облизнул нижнюю губу, вызывающе поглядывая на Ли.       Он определённо повзрослел. Теперь Минхо был уверен, что нуждается в нём, даже когда злится.       — А ты заставь меня, — произнёс Хан, продолжая провоцировать.       Ли не надо долго просить. Он за два шага сократил расстояние, хватая младшего за локоть и разворачивая в сторону комнаты. Джисон попытался возмутиться, но справиться с Минхо не смог из-за пьяного состояния. Пришлось поддаться, но лишь пока его не завели в спальню. Как только Джисон там оказался, сразу взмахнул рукой, отпихивая от себя Ли.       Он уже не маленький ребёнок — может Минхо ещё его спать собирался уложить и тёплого молока в соску налить?       — Отстань, а, — возмутился Хан.       Но он сам просил заставить его.       — Сам разденешься, или тебе помочь? — пытаясь сдержать раздражение, спросил Ли.       — Помоги, папочка.       Изо рта у Джисона пахло алкоголем, но Минхо это не отпугивало. Он приблизился, укладывая руку на массивную бляшку толстого ремня на торсе младшего, и замечая, как тот разомкнул губы и тяжело выдохнул. Ли расстегнул ремень, не столкнувшись с сопротивлением, а потом и ширинку. Хан наблюдал за ним, словно чего-то выжидая, но Минхо вёл себя сдержанно.       — Штаны сам снимешь? — спросил Ли, понимая, что возбудится, если решит сделать это сам. — Или помочь?       — Я тебе нравлюсь? — вдруг произнёс мышонок, заставляя старшего опешить.       Конечно же нравился. Минхо постоянно думал о нём, часто вспоминал, и с упоением ждал, когда же Джисон повзрослеет и станет таким, как сейчас. Вот только Ли не ожидал, что тот будет пить и под воздействием алкоголя вести себя так агрессивно.       — Не будем разговаривать об этом на пьяную голову, — вздохнул Минхо.       — Не очень-то и хотелось.       Джисон оттолкнул от себя руки старшего, будто тот сказал ему что-то обидное. Честно говоря, Хан ожидал от него совсем другой реакции. Он хотел увидеть блеск в его глазах, удивление перед поставленным вопросом, а потом чувственный ответ, желательно с поцелуем, но не получил ничего из этого. Это безумно разозлило, и Джисон успел пожалеть, что вообще задал этот вопрос. У него, видимо, от вида мужественного и красивого Минхо разыгрались гормоны, прося от старого знакомого чего-то большего.       Сняв с себя штаны, Хан лег в постель и укрылся с головой одеялом. Водолазку снимать не стал, не считая это нужным, и закрыл глаза.       Минхо тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Прикрыв дверь, облокотился на косяк и опустил взгляд на пах. Член налился кровью и выпирал из-под штанов. Ли был рад, что Джисон этого не заметил.       Он сходил в душ, чтобы остудить свой пыл. Собираясь уснуть, он долго ворочался на диване в гостиной, но так и не мог перестать думать о вопросе Джисона, о том, как он позволял расстёгивать свои штаны, и о том, с каким желанием смотрел на Минхо, без слов умоляя о чём-то.       Минхо почувствовал, что снова возбудился. Он лёг спать в футболке и боксёрах, поэтому откинул край одеяла и без труда смог заметить влажную лужицу на ткани трусов. Тяжело вздохнув, вновь закутался в одеяле и закрыл глаза, надеясь крепко уснуть, но не тут-то было. Успокоиться не получалось, а давление в паху становилось всё сильнее от любой мысли, связанной с Джисоном. Минхо впервые увидел его в боксёрах, которые идеально обтягивали ягодицы, впервые увидел его стройные, идеальные ноги. А ещё до этого он никогда в жизни не расстёгивал ему штаны.       С каждой минутой в голове просыпалось всё больше воображения. В своих фантазиях Минхо поцеловал Джисона уже так много раз, что сосчитать бы не удалось. Хотелось почувствовать это в реальности, прикоснуться к телу младшего и впиться к его давно желанные губы.       Терпение лопнуло. Поднявшись с дивана, Ли направился в спальню. Не постучавшись, открыл дверь и прислушался, не различая сопения. Возможно, Хан ещё не спал.       Подкравшись к кровати, Минхо откинул одеяло и лёг рядом, прислоняясь грудью к спине Джисона, который лежал на правом боку. Нависнув над его ухом, старший ласково произнёс:       — Злишься на меня, мышонок? — рука скользнула по торсу Джисона, прощупывая тело через ткань обтягивающей водолазки.       Хан не спал, сразу реагируя на прикосновения. Он приподнял голову, прислоняясь ухом к губам Минхо и всем нутром желая, чтобы тот прошептал своим хриплым голосом что-нибудь ещё.       — Злюсь, — тихо отозвался Джисон, надеясь получить продолжение и расплыться по постели от чужого тембра.       — И как же извиниться перед тобой? — прошептал Минхо, касаясь мочки уха влажными губами.       Хан напряженно выдохнул, чувствуя, как все органы внутри него перевернулись от одного лишь голоса. Хотелось получить большего, насладиться человеком после долгожданной, но такой неловкой встречи. Джисон никогда не хотел предстать перед Минхо в своём худшем виде, но, когда это случилось, старший сделал вид, словно всё как обычно. Будто Хан не валялся возле магазина в грязных штанах, будто не был в стельку пьяным и будто не кричал на Минхо без повода просто потому что обозлился на самого себя. Он до сих пор хотел провалиться от стыда, но забыл об этом сразу же после того, как Ли лёг с ним в одну кровать и прижался сзади. Это заставляло забыть о многом, если не о всём на свете.       Джисон повернул голову, встретился с возбужденными глазами старшего и опустил взгляд на его губы. За миг сократил расстояние и поцеловал, всё ещё не веря, что это не сон. Минхо ответил сразу же, желанно лаская губы младшего. Его рука проскользнула под водолазку Хана, щупая торс и сильнее возбуждаясь. Член дёрнулся от скопившегося в паху напряжения, упираясь в ягодицы Джисона и заставляя его тихо простонать в поцелуй.       — Ты такой взрослый, — произнес шёпотом Минхо, разрывая поцелуй, но не отстраняясь от губ младшего, — а всё ещё обижаешься.       — Прежде я никогда на тебя не злился, — чувствуя на лице чужое горячее дыхание, ответил Хан.       — Тогда и начинать не стоило.       Подавшись вперёд, Минхо потёрся пахом об ягодицы Джисона, пытаясь стянуть с себя боксеры. Младший ахнул, закрывая глаза и утыкаясь лицом в одеяло. Ли помог себе рукой, высвобождая налившийся кровью член, головка которого была влажной, смазанной предэякулятом. Минхо коснулся её, пачкая пальцы.       — Когда я тебе приглянулся? — на сбившемся дыхании спросил Джисон, говоря глухо, куда-то в одеяло.       — В нашу первую встречу, — снова шёпот в ухо, снова так горячо и чувственно. — Ты понравился мне, когда тебе еще было пятнадцать лет.       Минхо спустил трусы Джисона до колен и приставил головку к его бёдрам. Член сводило от нетерпения. Ли слегка подался вперёд, пачкая предэякулятом между ног младшего. Хотелось большего, Минхо не отказался бы от проникновения, но довольствовался малым, боясь обидеть. Пока было достаточно потереться между бёдер Джисона, почувствовать сполна его запах и понаблюдать, как он безотказно позволяет трахать его между ляшек.       Не мешало бы добавить смазки, но Минхо прекрасно понимал, что до этого ещё дойдёт. Его предэякулят перемазал ноги Джисона, а тот вовсе не был против. Он закусил губу, осознавая, что потирания Минхо между его бёдер только сильнее будоражат воображение.       Грудь Хана поднималась и опускалась с каждым неровным вздохом. Соски затвердели и стали выпирать из-под обтягивающей водолазки. Взгляд Минхо скользнул ниже, к набухшему члену Джисона, уже твердому и просящему внимания. Обхватив его пальцами, Ли наклонился к шее, оставляя влажный поцелуй. Младший опустил взгляд, наблюдая за рукой Минхо, что так властно и возбуждающе смотрелась на его члене. Сердце стало бешено колотиться в груди, а возбуждённый орган дрогнул от предвкушения.       Чувствуя, как пальцы напряглись сильнее, Джисон ахнул. Минхо обхватил его член крепко, но нежно, прощупывая бархатную, мягкую кожу и ощущая тепло, что прилило к чужому паху. Ли прошёлся от головки к основанию, медленно и обдуманно, наслаждаясь возбуждением Хана в своей руке и наблюдая за его реакцией.       Глаза младшего закрылись от наслаждения. Он чувствовал, как его член пульсирует в руке Минхо, и каждое движение посылало волны экстаза по его телу. Он застонал, издав низкий и гортанный звук, когда большой палец Минхо провел по головке его члена. Минхо ухмыльнулся, наслаждаясь эффектом, который производил на Джисона. Он наклонился, его губы коснулись уха младшего:       — Тебе нравится? — прошептал он хриплым от желания голосом.       Джисон смог только кивнуть. Его дыхание сбилось, когда рука Минхо ускорилась. Он чувствовал, как нарастало удовольствие, а его яйца сжимались, когда возбуждение скручивалось тугим узлом внизу живота.       Лаская младшего, Минхо продолжал иногда толкаться между бедер, не забывая о собственном удовольствии. Его движения рукой стали нетерпеливыми и отчаянными. Он чувствовал, как член Джисона пульсирует в его руке, ощущал, как выделяется всё новый предэякулят, пачкая пальцы.       По телу Хана пробежалась волна накатившего удовольствия. Он закричал, последний раз несдержанно толкаясь в кулак Минхо и кончая на постель. Ли сглотнул вязкую слюну. Его взгляд остановился на Джисоне, который дрожал от долгожданного оргазма. Подавшись вперёд сильнее предыдущего, Минхо застонал, утыкаясь лбом в затылок младшего и пачкая спермой его ноги. Задрожав, он уткнулся в плечо Хана, вдыхая его запах и ощущая неимоверное счастье, о котором так давно мечтал.       — Хён, — прошептал Джисон, не оборачиваясь. — Я испачкал твою кровать.       Ему было стыдно за лужу спермы, что намочила простыню.       — Это теперь твоя кровать, мышонок, — Минхо поцеловал его в затылок.       Хан ошарашенно перевернулся на спину, уставившись на старшего. Сложно было поверить в такие слова, особенно после пережитых эмоций. Всё казалось сном или бредом, в крайнем случае нереальной фантазией, которая никогда не сбудется, но уж точно не реальностью. Он не успел даже сформулировать вопрос, когда Ли провёл рукой по его волосам и со всем откровением спросил:       — Что такое?       — О чём ты говоришь?              Минхо навис над ним сверху и с горячим желанием, что вновь начинало образовываться внизу живота, впился в губы. Джисон не отстранился, даже не возмутился, что не получил ответа на вопрос. Его пальцы легли на плечи старшего, сжимая через футболку. Было некомфортно с испачканными ногами, но раз Минхо это ни капли не смущало, Хан немного успокоился. Для него всё что угодно было приемлемо, если хёна это не беспокоило.       — Хочешь продолжить? — ласково спросил старший.       Джисон закивал, давая согласие — он снова возбудился. Ли улыбнулся и потянулся к прикроватной тумбе, чтобы взять всё необходимое. Вытащив смазку и презерватив, Минхо прильнул к губам Хана, но отстранился, замечая растерянность в его глазах, после чего услышал неуверенное:       — Только я не умею, — Джисон пытался смотреть в глаза, но то и дело отводил взгляд куда-то в сторону, стесняясь своей неопытности.       — У тебя никогда этого не было?       — Нет, — поджал губы Хан, краснея от стыда. — Это плохо?       — Почему ты так решил?       — У всех в моём возрасте уже есть хоть какой-то опыт, а я не умею даже целоваться.       Минхо улыбнулся, оставляя нежный поцелуй на щеке парня.       — При чём здесь все? — прошептал он. — Люблю ведь я только тебя.       Джисон округлил глаза, полные удивления.       — Мне приятно, что я могу быть твоим первым, — дополнил Ли. — Это большая честь, мышонок.       На этот раз Хан поцеловал его первым. Неумело, но желанно и чувственно. Он был готов отдаться Минхо где угодно, в любых позах, лишь бы ему понравилось. Если он не врал, и его действительно ни капли не смущало отсутствие опыта, Джисон даже был рад. Он хотел довериться Минхо, желал, чтобы он был его первым и, желательно, последним.       Ли нежно целовал его, ласкал языком шею, а пальцами касался члена, который снова налился кровью. Рука Минхо опустились ниже, его пальцы дразняще коснулись чувствительной кожи внутренней стороны бедер Джисона, заставляя парня задыхаться и извиваться от удовольствия. Его не смущала сперма на коже младшего, она придавала своеобразный антураж, но после Минхо обязательно смоет с Хана всё в душе под струёй тёплой воды.       Он вылил на пальцы смазку и стал разогревать её в руке, чувствуя, как Джисон стискивает с себя боксёры, которые так и остались на уровне колен.       — Раздвинь ноги, мышонок, — прошептал Минхо.       Младший поддался. Пальцы старшего нащупали путь к самому интимному месту Джисона, его средний палец нежно коснулся входа. У Хана перехватило дыхание, когда палец Минхо начал прощупывать. Ощущение было чуждым, но соблазнительным. Движения у Ли были медленные и обдуманные. Он вошёл в Джисона, нежно растягивая и смазывая лубрикантом. Младший закусил губу, привыкая к новым ощущениям.       Неторопливо водя пальцем внутри Хана, Минхо успокаивающе поглаживал по его животу свободной рукой. Он ввёл в Джисона второй, и тот ахнул, прикрывая веки.       — Тщ-щ-щ, — нежно произнёс Ли, пытаясь успокоить. — Скажи мне, если станет неприятно, хорошо?       Он нащупал чувствительную точку и начал её массировать. Джисон не смог ничего ответить, потому что застонал и стал извиваться по постели, сдвигая ноги и зажимая между ними Минхо.       — Ответь мне, Хан Джисон, — ласково попросил тот.       — Да, я скажу, — хриплым голосом отозвался парнишка, закрывая лицо рукой от наслаждения.       Минхо уставился на его кисть, замечая до сих пор не зажившие шрамы, которые Джисон получил по его вине. Тогда, много лет назад, Ли наивно подумал, что в его подвал пробирается мышь, и по сей день винил себя, что поставил затупившийся капкан в мешок риса. Даже будучи старьём, острые железки смогли нанести мальчишке травму, которая мозолила глаза по сей день. За это Минхо будет извиняться перед ним до конца жизни.       Движения Минхо были медленными, каждый толчок обещал чувственное удовольствие. Он смотрел на лицо Джисона, замечая, что его глаза потемнели от желания, когда выражение лица изменилось от дискомфорта до удовольствия.       — Могу я попробовать? — Ли указал пальцем на презерватив, что лежал поверх одеяла.       Младший закивал, как обычно. Он не решался что-либо ответить, будучи неуверенным в собственном теле и его возможностях. Хан наблюдал, как старший надевает презерватив и нависает над ним сверху. Немного напрягся от переживаний и закусил губу, боясь предстоящей боли, однако Минхо сразу заметил его волнение.       — Тише, тише, — он поцеловал Джисона в губы, потом в нос и щёки. — Расслабься, мышонок.       Он снова смазал пальцы смазкой и вновь коснулся входа, проталкивая внутрь побольше лубриканта и позволяя парню довериться ему и перестать напрягаться. Минхо продолжил растягивать его, выжидая, когда Хан снова сможет расслабиться. Не столкнувшись с неприятными ощущениями, Джисон поддался, перестав напрягаться. Пальцы старшего входили свободно, скользя по смазке, и тогда он вытащил их, чувствуя, как дырочка слегка сузилась, теряя заполненность.       Он расположился у входа Джисона, его тело дрожало от сдержанности. Глубоко вздохнув, Минхо толкнулся, не сводя взгляда с младшего. Хан промычал, впиваясь пальцами в одеяло. Минхо был терпелив, его движения были медленными и уверенными. Он прошептал слова ободрения, полностью заполняя Джисона своим членом. Его голос был успокаивающим бальзамом для дискомфорта Хана, которое медленно перетекло в расслабление.       Движения Минхо становились все более настойчивыми, толчки более уверенными. Стоны Джисона заполнили комнату, его тело выгибалось от наслаждения, и Ли мог бы уже с десяток раз получить оргазм от одного лишь вида младшего и от осознания, насколько ему хорошо.       Слегка сменив траекторию, Ли стал задевать чувствительную точку, совсем выбивая Хана из колеи. Он закатил глаза от удовольствия и впился в руки Минхо ногтями. Тот двигался медленно, давая Джисону время привыкнуть к вторжению. Он наклонился и запечатлел страстный поцелуй, продолжая все глубже проникать в младшего.       Минхо двигался в мягком ритме, его член с легкостью входил и выходил из Джисона. Он чувствовал, как член Джисона всё сильнее твердеет у него на животе, что было явным признаком того, что он наслаждался процессом так же сильно, как и Минхо. Обхватив возбуждение Джисона, Ли стал двигать рукой в такт толчкам. Джисон издал стон, его тело выгнулось, когда он почувствовал, как удовольствие проникает в каждую клеточку его тела. Он чувствовал, как нарастает оргазм. Минхо видел желание в глазах Джисона, то, как его тело реагировало на прикосновения. Он ничего так не хотел, как довести младшего до вершины наслаждения, заставить его увидеть звезды. С последним глубоким толчком он почувствовал, как напряглось тело Джисона, его член запульсировал в руке Минхо, когда парень кончил.       Минхо издал стон. Его собственный оргазм последовал сразу за оргазмом Джисона. Он рухнул на парня, утыкаясь в его шею и шумно выдыхая. Хан обнял его, целуя в висок и закрывая глаза.       Они оба дрожали от наслаждения, впервые пережив такое удовольствие. Минхо и Джисон обрели новый уровень близости, новый способ выразить свою любовь друг к другу. Это была ночь, которую они никогда не забудут. Ночь, которая ознаменовала начало новой главы в их отношениях.       — Останешься жить со мной? — прошептал на ухо Минхо, боясь услышать отказ.       — Ты действительно этого хочешь? — нерешительно отозвался Джисон.       — Уже давно.       Хан улыбнулся, смущённо уставившись в потолок.       — Тогда я останусь, — кивнул он и утонул в объятиях Минхо.       Теперь они будут счастливы. Обязательно.