подростковая любовь с лепестками мая

Солнце разбило сон, в котором виделась Пасха. Кровать злобно скрипнула, и Хенджин потянулся. На столе лежала помятая от жизни записка - он едет в деревню. Хенджин похрустел конечностями (или это хруст костей?) и пошел умываться да собираться. Собирать нечего - его тут лишь его присутствие да старый блокнот с рисунками. И спрятнанные сигареты. Куда ехать, когда, на чём - знал только Бог, правда, он в нем разочаровался еще в раннем детстве. Что уж поделать, придется звонить родителям, но как этого не хотелось делать! -Мама, что ты мне начиркала тут? Какая деревня ещё? -Не видишь? Через час выходи на улицу, тебя будут ждать. Потом поедешь на поезде. Билеты есть. Отбой. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.... Делать было нечего, солнце играть не хотело, пришлось просто ждать. Бесконечные минуты, кряхтенье старых часов, скрип кровати - все это очаровывало, гипнотизировало и ломало нервы до потери сознания. Как же скучно жить, Хенджин поклялся в 18 покончить с собой. Дальше он не видел своего будущего. Работа, дети, снова работа и снова дети, думал он, и это убивало его. Мысли вообще убивают, ломают сухожилия и выковыривают глазницы, поэтому Хенджин старался много не думать, чтобы не помереть со скуки. Час быстро подошел к концу, и через полчаса он уже стоял на вокзале в ожидании своего поезда. Если быть признательным, то Хенджин никогда не ездил на поезде и жутко его боялся. Перрон встретил его недружелюбно, с покряхтыванием и дрожью в коленках. Один раз Хенджин ее сломал, когда бежал от пьяниц по гаражам. После он долго не ходил в школу, а когда научился вставать, ему запретили бегать еще на полгода. Поезд тронулся, и голос сверху (Божий видимо) пожелал удачной дороги, но удачей тут могло быть то, что Хенджин весь май не будет ходить в школу. Разве не удача? За окном бежали поля, да ветхие деревеньки. Вскоре Хенджин распознает знакомые места, в которых он авось когда-то уже был. Начался дождь, сухо падающий на окна и растекающийся по нему своими каплями, и атаковавший тех пассажиров, у которых окна были открыты. Из какой-то дальней койки послышался негромкий чих, а чей-то младенец начал рыдать. Поезд остановился, и Хенджин с пинком от какого-то недовольного деда тем, что тот медленно спускается, вышел из перрона и направился уже к хорошо различаемой, родной деревне, где его уже, видимо, ждали. - Ой-ой-ой, внучек, вымахал то как! Давай быстрее, дождь ведь, простудишься ещё, давай вещи сюда. Чай твой любимый сделала, куличиков напекла. Христос воскресе! Быстро ответив «Воистину воскресе», забежал в старый, но такой запоминающейся домик на подобие избы. Внутри веяло теплом и сыростью, но такой родной, что чуть не начал плакать, то ли от влажности, то ли от ностальгии. Но что такое ностальгия, Хенджин не знал. Отпив чай, Хенджин захотел погулять по лесу, но его бабушка была явно против дождливых прогулок. - Ещё не лето, чтобы гулять! Вот завтра дождь закончится, и пойдешь во все четыре стороны... Но пока она жто договаривала, Хенджин уже мчался со всей дури тужа, куда его тянуло воздушными щупальцами. У Хенджина мутация мозга - что-то по типу аутизма. Умеет думать, а потом делать. И видеть что-то потустороннее, на вид ангелов или мертвых душ, ну, или живых... Не заметил, как врезался во что-то светлое, как солнце. Видимо, Это и было солнцем. - Смотри под ноги перед тем, как наступить. Ты мою постройку раздавил, чудак. - сказало Солнце. Хенджин и вправду был чудаком, с темными глазами и пухлыми губами. Скрывал от родителей сигареты, карты таро и то, что он гей. Любил читать книги про привидений и мертвых душ, про скелеты и апокалипсис. А еще любил Пасху и Вознесение. - Прости. Получил удар по ноге. - Извинения не принимаются. Помоги лучше разрушенный домик для муравьев собрать. - А зачем им домик? У них вон, своя пещера есть. - Хенджин присел на корточки и оценивал убытки. - Ну и что? Два дома ведь неплохо. Как у олигархов, несколько. - Кто такие олигархи? Солнце промолчало. Пауза была не монотонной и тяжелой, просто как отдых перед новым началом. - А кто ты, кстати? - Спросило Солнце. - Сам еще не определился. А ты? - А я Феликс. Приятно познакомиться. - и протянул руку для знакомства. Хенджин долго рассматривал ее. Такая минатюрная, словно домик, сделанный из спичечного коробка. Пожал. Очень мягкая и нежная кожа, казалось, до чего хрупкая, что сейчас треснет. - Хенджин. - промолчал, а затем спросил - Сколько тебе лет? - Одиннадцать . А тебе? - Одиннадцать с половиной. Смотри, дождь прошёл! Засияло солнце, и Феликс засиял в ответ. Квинты. Хенджин долго и пристально следил за каждым движением Феликса, не моргая. - Чего хочешь? Хенджин не ответил. - Ты интроверт? - Кто это? - Ну, люди, которые задумчивы, неразговорчивы. - Не знаю. Хенджин никогда не мыслил о том, разговорчив он или нет, да и это его особо не волновало. Как не было друзей, так и нету. - Кстати - после долгого молчания спросил Хенджин - откуда такие заумные словечки знаешь? - В книгах начитался. - Типо книжный червь? - Типо книжный червь. - Какое любимый цвет? - Это допрос? - Да. - Голубой. А твой? - Темные тона. Время года? - Весна. - Осень. Кстати, я тебя здесь раньше не видел. Откуда взялся? - Приехал недавно. А ты? - Только сегодня. - Задумчиво ответил Хенджин. - Хочешь секрет? - Давай. - Я гей. - Кто-кто? - Ну, люблю мальчиков. - Да ну? Думал, я один такой. И Феликс рассмеялся звонким, гармоничным смехом. Хенджин начал улыбаться. - А ты красивый, с веснушками. - Это комплимент? - Я всего лишь констатирую факт. Деревья поддержали Хенджина, кивнув макушками. Как будто живые, понимают что они говорили, вот правда! Вдруг издалека услышался знакомый старческий возглас. Кажется, он принадлежал бабушке. - Хенджин! Хенджин! Хенджин поднялся. - Я здесь, бабуль! Ковыляя, мальчики увидели бабушку. - Бессовестный! Разве можно так старуху пугать?! По всей деревне тебя искала! Хенджин поник. Затем развернулся лицом к недоуменному Феликсу, подмигнул и прошептал: - Встретимся в пять утра на этом месте. Феликс кивнул и улыбнулся своей солнечной улыбкой Пока они разговаривали, наступил закат, а затем вышла полная луна. Сегодня полнолуние - сказала бабушка. И погнала Хенджина спать. Но он не мог уснуть, Думал, кто такие интроверты. Так и думал, пока не стукнуло пять утра. Хенджин потянулся за спрятанными сигаретами - он хотел похвастаться Феликсу. А предлагать не хотел, слишком ценил эти сиграеты, уж больно они дорогие для его карманных денег. Схватив их и засунув в карман, он тихл пробрался к двери. Полы предательски скрипели, но Хенджин знал точки, где они не кряхтят. Выскользнув за дверь, он выдохнул, а затем что есть силы побежал к лесу. Там его уже ждал Феликс. - Ты опоздал. - Знаю, извини. Смотри, что у меня есть! - и протянул пачку сигарет. - Сигареты? Серьёзно? Где нашел? Дашь попробовать? - Феликса как будто окатило. Хенджин протянул одну сигарету и зажигалку. Феликс покрутил в пальцах, зажег и попробовал. Сначала он закашлял, но с каждым разом все больше и больше привыкал. - Кхе-кхе... Это вишня? - Да. Нравится? - Очень. Я, кстати, знаю, где продают детям. Сынмин рассказывал. - Сынмин? - Мой друг. Могу потом познакомить. Хенджин прошарил в карманах, и, о чудо, нашел помятые купюры, на которые можно купить пару сигарет. - Ладно. Показывай, куда идти. - Стой, магазины еще не открыты, куда пошел? - Точно. Феликс рассмеялся, Хенджие рассмеялся со смеха Феликса. - А ты красивый. С веснушками. - Ты это уже говорил. - вытирая слёзы с краев глаза, ответил Феликс, все еще хихикая. - Правда? - Да, хи-хи-хи. - Можно тебя обнять? - Можно. Хенджин аккуратно, как молодая мама новорожденного малыша, приобнял, словно боялся сломать. А Феликса уже сломал все свои кости, когда был маленьким. Когда хотел выпрыгнуть с окна, но выжил. Он уже и не помнит, зачем выпрыгивать с окна? Феликс обнял в ответ. Осторожно, как котенка. Хенджие замурчал, как котенок. Он и есть котенок. - Ты замурчал? - Тебе показалось. Ветер тоже обнимал их, лаская их макушки. Волосы забирались на лицо, отчего хотелось смеяться. - Пойдем на пляж? Как раз солнце входит. Можем искупаться. - Предложил Феликс. - Давай! И они, смеясь и обгоняя друг друга, бежали к морю. Только проснувшиеся люди считали их за сумашедших. Они не были сумасшедшими. Они были само сумашедствие. Не разлеваясь, они с плеском и криками прыгнули в еще холодную воду. Плескаясь, они были похожи на утопающие Солнце и Луну, на Апокалипсис. Выходя и отряхиваясь, как мокрые псы, они легли на теплый песок, который немного покалывал в ступнях. Солнце уже взошло, но не пекло. Пахло морем, весной и вишневыми сигаретами, которые курили дети. Они были еще детьми. Они, как и все дети, мечтали стать взрослыми, быть богатыми, иметь много-много сладостей и прелестей в жизни. Магазины начали потихоньку открываться, а мальчики потихоньку идти в магазин. В магазине, пахнущий сигаретами и жестокостью, их встретил пожилой мужчина с пивным пузом лет 60. Хенджин быстро выбрал нужные, и оплатив, побежал на выход, где его уже ждал сияющий Феликс. - Одолжишь одну? - и по-щенячьи замигал глазами. Хенджин не мог устоять перед этой звёздочкой. Глаза расплывались от такой милоты. - Так уж и быть. Закурив, они побрели по берегу, слушая плеск моря и истории друг друга. Хенджин был рад, что нашел такого человека, как Феликс, а Феликс был рад, что нашел такого человека, как Хенджин. Симбиоз. Солнце начинало припекать, и дети пошли в сторону леса, прогуляться и повторять пение птиц и шелест листьев, что у них выходило, правда, плохо. ***