Inside Out

Ван Ибо хотелось бунтовать. Просто плюнуть на всё и пойти куда глаза глядят, в одиночку бродить по улицам Пекина, не думая о возможных последствиях. Пришлось напомнить себе о том, что он вообще-то член айдол группы, и его могут узнать. В худшем случае проблемы будут не только у него и того, кому он сейчас был не против насолить, но и у всех остальных участников и стаффа. «Лишь бы эта новая ответственность постепенно не убила весь мой авантюризм», – с тоской о былой свободе подумал он и взял такси, чтобы поехать обратно в жилой комплекс. Возвращаться в общежитие всё равно не хотелось. Привычно почувствовав себя в безопасности на закрытой территории, сперва Ибо нарезал несколько кругов вокруг высоток. Слушал в наушниках самую громкую и агрессивную музыку, чтобы не думать о своей неудавшейся записи и просто разгрузить голову. Потом сел в беседке, уставившись на фонтан напротив и потеряв счёт времени. И лишь резко возникшее чувство голода заставило его встать и – нет, не пойти, наконец, в то место, которое он уже три месяца как называл домом, – а наведаться в небольшой сетевой магазин на первом этаже одной из высоток. Войдя в помещение, Ибо сразу же услышал знакомые биты: там играла песня из их дебютного альбома, что самое удивительное – даже не заглавная. «Ого, это ли популярность?» – мелькнуло в голове, и Ибо прыснул себе под нос, поспешно натягивая на лицо маску и скрываясь между полок с продуктами. Хотелось какой-нибудь вреднятины, где там его любимые снеки с чесноком? Ища нужный вкус среди множества шуршащих пакетов, Ибо и не заметил, как музыка утихла, а ей на смену раздался бодрый голос радио диджея. «Итак, друзья, только что у нас в эфире прозвучала песня из первого альбома группы ZYX! Дебютировав полгода назад, ZYX наделали много шума как новый проект бывшего фронтмена некогда горячо любимой по всей стране и даже зарубежом группы Х9, Сяо Чжаня». Сам того не осознавая, Ибо замер и прислушался. «Неожиданно уйдя из Х9 по причине творческих разногласий, он два года находился в тени, работая как автор песен других артистов и популярных саундтреков к дорамам. ZYX – это уникальный проект Сяо Чжаня, где тот является лидером и продюсером в одном лице. Он персонально отбирал остальных участников группы и полностью контролирует их творческую составляющую, что весьма необычно для китайской музыкальной индустрии. Кто же те уникальные личности, на кого пал выбор Сяо Чжаня? Если вы их ещё не знаете, то наверняка будете удивлены. Среди четверых участников, лишь один, бывшая модель Хэ Юйнин, имеет опыт работы в шоу-бизнесе. Остальные: Лю Синь, Ван Ибо и Чжао Е – полные сюрпризов молодые и талантливые новички. Группа обещала вскоре выпустить свой второй альбом, и мы ждём его с огромным нетерпением!» «Ну спасибо, что напомнили, какой Сяо Чжань великий и ужасный», – подумал Ибо. Опять надавили на больное! Есть резко расхотелось, и даже найденные, наконец, любимые снеки не вызывали аппетит. Он сунул их обратно на полку, для верности надел на голову капюшон худи и выскочил из магазина. На улице к тому времени стемнело. Пожалуй, теперь уже действительно стоило вернуться домой. – Ибо, это ты? – раздался из общей комнаты голос Хэ Юйнина. Ибо закрыл за собой входную дверь, прислонился к ней и перевёл дыхание, сбитое быстрым подъёмом по лестнице. Непонимание, раздражение, злость – притихшие было эмоции снова захватили его, и физические нагрузки казались одним из лучших способов хоть немного облегчить это состояние. – Да, Нин-гэ, я дома, – ответил он, скидывая кроссовки. В кухонной части за барной стойкой расположились все участники их группы, кроме – и это было совсем не удивительно – лидера. Хэ Юйнин и Чжао Е сидели рядом, Лю Синь – напротив них, спиной к Ибо. Тусклым светом горело несколько бра. Фоном играла тихая музыка, непривычно пахло не кофе, а чаем. – Что-то случилось? – поинтересовался Юйнин. Ибо как знал, что от его внимательного взгляда ему не скрыться. Но только он хотел отшутиться, как Чжао Е сжал Юйнину запястье, чуть наклонился навстречу и прошептал: – Можно и так сказать. – О, вы же сегодня были вместе на записи? – оживился до этого увлечённо что-то жевавший Лю Синь. Даже чашку в сторону отставил. – Да, но я закончил ещё днём, – уточнил Чжао Е. Ибо закатил глаза и молча направился в свою комнату. Пусть сплетничают, если им так хочется, но без него. Он уже достаточно за сегодня почувствовал себя ущербным. – Ибо, – крикнул вслед Юйнин. – Если захочешь отвлечься и выпить чаю с чем-нибудь сладеньким, присоединяйся к нам! – Чаю, Ибо! Редкая возможность, учитывая нашего лидера-кофемана, – кажется, Лю Синь сказал что-то ещё, рассмешив всех остальных, но Ибо этого уже не слышал. Он заперся в комнате и упал на кровать. Полежал некоторое время, так и не включив свет, бездумно глядя в черноту. Не хотелось абсолютно ничего – вот же ирония, учитывая, как часто Ибо не хватало времени на любимые занятия – разве что начать жалеть себя или, наоборот, самобичеваться. Но такое в его планы точно не входило. Взвесив все за и против, особенно вернувшееся с новой силой чувство голода, он решил присоединиться к остальным в общей комнате. Посиделки как раз были в самом разгаре. – О, Ибо! Таки пришёл, – Юйнин встал из-за стойки и потянулся к столешнице. – Вот твой чай, если, конечно, хочешь. Я уже заварил. Ибо принял из его рук чашку и расположился с краю, подтянув ноги на подножку барного стула. Следом Юйнин пододвинул к нему конфеты и джем. Чего на столе только не было – помимо привычных спонсорских брендов, ещё какие-то иностранные упаковки. Опять кто-то из многочисленных друзей Юйнина в индустрии привёз ему сувениры? – Если у тебя был сложный день, обязательно нужно съесть сладость и расслабиться, – он потрепал Ибо по плечу, выдёргивая из мыслей. – Небольшая доза серотонина. Мне всегда помогает. – Так как прошла запись? – снова подал голос Лю Синь. Юйнин тут же зыркнул на него. Чжао Е лишь звучно вздохнул и отправил в рот последний кусок пончика. – Мне что, не стоило об этом спрашивать? – недоумевал Лю Синь. Он перевёл взгляд на Чжао Е, ища поддержки. – Ибо не смог записаться, – дожевав, сказал тот своим самым будничным тоном. Будто ничего особенного и правда не произошло. – Что?! – Юйнин с Лю Синем удивились почти в унисон. Ибо собрался было открыть рот, чтобы сделать своему непривычно болтливому одногруппнику втык – серьёзно, обычно из Чжао Е лишнего слова не вытянешь, а тут понесло! – но тот его опередил. – Они бы всё равно узнали, даже если бы ты попытался скрыть. Да и какой в этом смысл? – Чжао Е развёл руками. – Ты что, как обычно пытаешься выглядеть крутым парнем? – Я не… – Ибо, ты себя плохо чувствовал? – сразу заволновался Юйнин. Он, как всегда, слишком пёкся о каждом из них. Порой даже в ущерб себе – и это было неисправимо. – Совсем нет! – Ибо поспешил возразить. – Я был в отличной форме, впрочем, как и всегда. Правда же, Чжао Е? – Ну да. Он не выглядел так, будто ему нехорошо. Но если Сяо Чжань в итоге недоволен, то ничего не поделаешь, – он взял из коробки следующий пончик. – Чёрт, этот Сяо Чжань… – Ибо разве что зубами не заскрипел. Замкнутый круг какой-то! Если он сейчас опять поддастся эмоциям, то так и ничего и не съест. – Эй Ибо, попридержи коней, – одёрнул его Лю Синь. – Верно, – кивнул Чжао Е. – Это же Сяо Чжань – раз он остановил твою запись, у него явно что-то на уме. – У него всегда что-то на уме! Но я не понимаю, что могло пойти не так, – Ибо резко отхлебнул чая. Лю Синь тем временем допил свой и потянулся к чайнику за добавкой. – А есть ли смысл об этом думать? – спросил он. – Ты же всё равно потом перезапишешься. Когда, кстати? – Кто ж его знает! Он сказал, что пока запись приостановлена, – Ибо вцепился в ручку чашки до побелевших костяшек. По крайней мере, это помогало сдерживаться. – Ахх чёрт, он мог бы просто сказать мне, что случилось и почему пришлось внезапно всё прервать. Тогда бы я так не бесился. – Так вот в чём дело, – вздохнул Юйнин. – Зная его, можно предположить, что он почувствовал неладное. Просто дай ему время разобраться, и к следующему разу Сяо Чжань обязательно даст тебе свой профессиональный совет. Всё будет хорошо! – он улыбнулся Ибо мягкой обезоруживающей улыбкой и протянул несколько конфет. Тот не смог отказаться. «Не нужен мне его профессиональный совет! Что он вообще себе позволяет?!» – думал Ибо, пока послушно придерживал коней, затыкая рот конфетами и набивая их за щёки. – Нин-гэ, а ты сам вчера записался? – спросил Чжао Е. – Да. Мы были вместе с Лю Синем. – Сяо Чжань вёл себя ну, как обычно. И в целом всё прошло хорошо, – добавил Лю Синь. Ибо дожевал конфеты. После сладкого действительно стало немного легче. Уже не хотелось злиться, скорее жаловаться. – Значит, в итоге я единственный, кто завалил запись. Нет, ну вы представляете, он просто сказал: «Мы не можем использовать этот материал. Придётся записаться заново, имей в виду». И всё! – Это действительно странно… И не очень на него похоже. – продолжал удивляться Юйнин. – Я сразу же попытался спросить его о причинах. Но он сказал лишь: «Извини, у меня сегодня ещё очень много работы» и просто ушёл. Входная дверь резко хлопнула, оповестив всех присутствующих о прибытии героя их обсуждений. Сяо Чжань разулся и прошёл в общую комнату, на ходу снимая пиджак. На него заинтересованно смотрели три пары глаз – Лю Синь аж весь извернулся. Ибо же, наоборот, предпочёл уткнуться в свою чашку. – С возвращением, лидер! – обратился к нему Юйнин. – Ты голоден? – Нет, я уже поел, – ответил он, с усталым видом откидывая с лица чёлку. – Ван Ибо. Тот встрепенулся, поднимая голову, но не глаза, всё ещё не желая смотреть. – Что? – Я поставил тебе на завтра дополнительное занятие вокалом. Проверь расписание в календаре и не опаздывай. – Пого… Эй! – Ибо вскочил из-за стойки, задев её ногой. Колено пронзила резкая боль. – Что? Я очень устал и иду спать, – отмахнулся Сяо Чжань и удалился в сторону своей комнаты. Ибо осел обратно, потирая больную коленку. – Да что с ним такое сегодня! – прошипел он. Юйнин успокаивающе похлопал его по пояснице. – Думаю, Сяо Чжань устал куда больше нас всех. Он два дня внимательно слушал наши записи и ещё работал после. Пусть отдыхает. – И то верно… – Лю Синь зевнул. – Я сам хочу спать. – Тогда на сегодня всё? – Юйнин встал из-за стойки и начал убирать посуду. – Я помогу, – Чжао Е принялся раскладывать остатки сладостей по нужным коробкам и пакетам. – Мы столько съели сегодня, что нужно срочно планировать дополнительный поход в спортзал. – Вы же справитесь без нас? Пойдём, – Лю Синь закинул руку Ибо на плечо и повёл его на выход. – Всё будет хорошо, Бо-Бо. Просто продолжай в том же духе, оставайся собой, как всегда уверенным в себе! – Да, обязательно, – вяло согласился Ибо и юркнул в свою комнату. – Спокойной ночи. Однако эту ночь едва ли можно было назвать спокойной. Вымотанный неудавшейся записью и несостоявшимся разговором с Сяо Чжанем, Ибо заснул почти сразу, но спал недолго. С четырёх часов утра он катался по кровати, насильно закрывая глаза, пытаясь принять удобную позу, подумать о чём-то приятном. Но вместо этого думалось лишь о причинах такого поведения Сяо Чжаня. Казалось, он просто придирался, и какие-то, одному ему известные, особые требования у него были только к Ибо. Однажды Юйнин сказал, что Сяо Чжань так проявляет свою искреннюю симпатию, да Ибо и сам в это верил, но чем дальше – тем больше сомневался. Потому что, хоть между ними и были периоды гармонии и взаимопонимания, когда Ибо получал искреннее удовольствие от совместной работы, в последнее время они всё чаще ссорились. А ведь Ибо пошёл в эту группу из-за него! Как бы Сяо Чжань ни был строг к нему, Ибо было принципиально важно, чтобы тот в итоге остался доволен, и потому старался изо всех сил. Он ведь так упрашивал его присоединиться, говорил, что Ибо ему нужен. И что же теперь? Только у Ибо вышло снова задремать, как запел будильник на телефоне. Первой мыслью было отключить его и опять провалиться в сон, но в голову ударили сказанные вечером слова Сяо Чжаня: «Проверь расписание в календаре и не опаздывай». Ибо резко сел в кровати – голова неприятно закружилась – и открыл приложение с их общим графиком. Занятие вокалом стояло на 11:00, а значит, у него ещё было время прийти в себя. Холодный душ и плотный завтрак. После всего, произошедшего накануне, он просто не мог снова оплошать. *** Несмотря на середину рабочей недели, в звукозаписывающей студии было непривычно мало людей. Хэ Юйнин шёл по полупустым коридорам, как всегда приветливо здороваясь с каждым из встреченных работников. Его здесь уже отлично знали – в конце концов, он чаще других приходил на занятия вокалом. Широко улыбаясь ему в ответ, все они интересовались успехами ZYX и единодушно выражали свою поддержку. Юйнин благодарил их и просил ожидать скорого выхода альбома. «Мы обязательно удивим вас своим новым звучанием», – обещал он. И сам нисколько в этом не сомневался. Завернув за угол, он увидел выходящего из одной из комнат Ван Ибо. – Эй, Ибо! – тут же позвал он и остановился чуть поодаль. – О, Нин-гэ? – удивился тот. Голос его при этом звучал подавленно. – Ты что… пришёл посмотреть, как у меня дела? – Можно и так сказать. Я сам хотел дополнительно позаниматься вокалом, а заодно решил заглянуть к тебе. Ибо свёл брови, выдохнул и опёрся плечом о стену. – Ах, если бы у Сяо Чжаня была хоть доля твоей учтивости! – Он присутствовал на занятии? Как оно прошло? – Кто знает, – Ибо уставился себе в ноги, будто первый раз видел кроссовки, которые сам же и рекламировал. – Кто знает? – непонимающе переспросил Юйнин. – Он ничего не говорит, даже если я спрашиваю. Ещё хуже, чем вчера! Он просто просидел всё это время с очень сложным лицом. – Сяо Чжань до сих пор там? – Да. Он сказал, что ему нужно обсудить что-то с преподавателем без меня, – Ибо надулся. Когда он так делал, Юйнин всегда находил это очаровательным. – По сути он меня выгнал. – Ясно… – Не делай такое лицо, Нин-гэ. Всё нормально. Дай мне лучше глотнуть воды, в горле пересохло, – с этими словами Ибо протянул руку и забрал бутылку минералки, которую всё это время держал Юйнин. – Спасибо. – Пожалуйста. И оставь себе – я куплю ещё одну. Пока Ибо пил, дверь за его спиной приоткрылась, и следом из комнаты вышел Сяо Чжань. Под глазами у него наливались синяки, щёки припухли, а волосы были в беспорядке – наверняка, он опять ерошил их, ловя очередные творческие идеи. – Сяо Чжань! – обратился к нему Юйнин. – Привет. – О, Юйнин. – Сяо Чжань вяло улыбнулся уголком рта. – Тоже пришёл на занятие? – Да, я продолжаю работать над улучшением своих навыков, чтобы не подводить вас. – Рад слышать, что ты стараешься, но не навреди себе, – Сяо Чжань серьёзно посмотрел на него. – Ты и так отлично справляешься. Кстати, Ван Ибо. – Что? – отозвался тот, снова дуя губы. – На сегодня всё. Можешь ехать в университет. Я тоже ухожу, – и с этими словами Сяо Чжань направился в сторону выхода. – Ээ? Чёрт, да подожди ты. Сяо Чжань! – Ох уж этот Сяо Чжань… – Юйнин покачал головой и собрался было обратиться к Ибо, чтобы чем-то его отвлечь, как тот сунул обратно ему в руки полупустую бутылку воды и рванул следом. – Моё терпение лопнуло. Так просто я его не отпущу! – бормотал он, догоняя Сяо Чжаня в конце коридора. – Ибо! – позвал Юйнин, но безрезультатно. – Да что же это такое… И ему ничего не оставалось, кроме как пойти за ними. *** – Сяо Чжань!! – крикнул Ибо, выскакивая на улицу. Тот уже стоял у кофейного автомата рядом со входом. – Что, – сухо отозвался он. – Мне нужно с тобой поговорить, – поспешно перепрыгивая ступеньки, Ибо спустился и подошёл ближе. – Я тороплюсь. Прости, но давай потом, – Сяо Чжань даже не смотрел на него, зависнув пальцем над кнопками выбора напитка. – И когда будет это «потом»? – В другой день, – кажется, он не мог решить, какой кофе хочет выпить, и это единственное, что в данный момент его волновало. А Ибо только всё больше злился. – Так я и спрашиваю, когда именно! – не унимался он, срываясь в капризный тон. Не так он рассчитывал разговаривать с Сяо Чжанем, но ему просто не оставляли другого выбора. – Ибо, успокойся, – тот, наконец, посмотрел на Ибо. Нахмурил брови – небольшая складка между ними, кажется, ещё сильнее оформилась за последние дни. – Сегодня я, скорее всего, вернусь поздно, поэтому не жди меня. Лучше хорошенько отдохни. – И тебе совсем нечего мне больше сказать? Есть и вещи поважнее! – Что может быть важнее заботы о своём состоянии? Это тоже твоя прямая обязанность. Ты слышал, что я напомнил Юйнину о том же самом. – Я говорю не об этом! – Ибо был в отчаянии – он настолько старательно уходит от разговора или действительно не понимает? Едва ли можно было догадаться, что у Сяо Чжаня в голове, особенно когда он пребывал в своём творческом модусе. – Мы в общественном месте. А ты слишком громко разговариваешь. – И чья же это вина?! В этот момент на пороге появился Хэ Юйнин. Сузил глаза, быстро посмотрел сверху вниз сначала на одного, потом на другого. – Сяо Чжань! Ван Ибо! Ибо, успокойся. Опять это “успокойся”! Ибо уважал Юйнина и обычно слушался – как старшего и того, кто был в индустрии с самого детства, кто дольше и лучше всех знал Сяо Чжаня. Но не сегодня. – С чего бы я должен успокоиться? – он всплеснул руками и снова вцепился взглядом в Сяо Чжаня. – Что вообще случилось такого, что пришлось отложить мою запись, и почему я не заслуживаю объяснений? Просто скажи, когда мы продолжим! Сам Сяо Чжань, наконец, определился с напитком, нажал на кнопку и приложил для оплаты телефон. Автомат согласно пикнул, а он вздохнул и развернулся к Ибо. – Этот вопрос всё ещё решается. Я скажу тебе, как только – так сразу. – Да что же всё у тебя «решается», чёрт возьми. – Ван Ибо!! – подошедший к ним Юйнин схватил Ибо за предплечье и потянул в сторону. – Отпусти меня, Нин-гэ. – тот резко дёрнул руку на себя. – Сколько можно. Я хочу ему врезать. – Прекратите ругаться!! И Сяо Чжань, и Ван Ибо на мгновение остолбенели. Ибо замолчал и перестал вырываться. Только глаза вытаращил, неверящим взглядом пялясь на Юйнина. Ему не послышалось – и всегда сдержанный, мягкий и покладистый Хэ Юйнин на них накричал? Казалось, Сяо Чжаня, несмотря на их многолетнюю дружбу, это удивило не меньше. Автомат пикнул ещё раз, разрезая повисшую тишину и оповещая о готовности кофе. Юйнин отпустил Ибо. Прикрыл глаза, вдохнул и выдохнул. – Сяо Чжань, тебя это тоже касается!, – продолжил он, уже спокойным, но очень серьёзным тоном. – Так дела не делаются. Ты наш лидер и автор всех песен, а порой даже второй менеджер на полставки. Я понимаю, что на твоих плечах огромная ответственность, а твоя голова работает двадцать четыре на семь. Но если ты не будешь говорить об этом, не только Ибо – мы все начнём переживать. Сяо Чжань чуть расслабил напрягшиеся было плечи, запустил руку в волосы, настойчиво заправил выбившуюся прядь за ухо, как иногда делал, когда нервничал. – Хорошо, я понял. Ибо, насчёт записи ещё правда ничего не ясно. Я не знаю, когда смогу это решить, возможно, в течение нескольких дней. Дай мне немного времени. На самом деле меня кое-что беспокоит. Ибо не сомневался, что Сяо Чжань никогда их не обманывал. Прекрасно знал, что он просто вот такой. Немногословный, человек дела, с высокими стандартами. Зачастую они, остальные четверо, и не подозревали о том, как много всего он делает за кадром, пока не заставали его работающим посреди ночи с очередной кружкой кофе в руке. И всё же, сейчас Ибо был слишком зол, чтобы не съязвить: – Да правда что ли? Тем не менее, Сяо Чжань продолжил, чуть приближаясь к нему и жестикулируя для убедительности. – Но промоушен уже был запущен, и я не могу просто взять и по какой-то своей причине перенести релиз альбома. Поэтому сейчас я обсуждаю с некоторыми ответственными людьми, как нам лучше поступить. И поэтому сегодня снова буду поздно. Такое объяснение тебя устраивает? В итоге Ибо почувствовал себя глупо. Зачем он вообще это начал? Ответов на свои вопросы всё равно не получил. И, пожалуй, выглядел теперь так, будто на ровном месте докопался до лидера, которому и без того было непросто. – Я понял. Достаточно, – с этими словами он развернулся и пошёл в принципиально противоположную от выхода сторону. Юйнин что-то крикнул ему вслед, но Ибо даже не обернулся. Сяо Чжань зажмурился и потёр переносицу. – Юйнин. Прости, но мне придётся оставить его на тебя. Тот упёр руки в бока и посмотрел осуждающе. – А как насчёт того, чтобы научиться говорить словами через рот? Сделать шаг навстречу, чтобы лучше понять друг друга? Мы с тобой давно знакомы, и я хорошо тебя знаю, поэтому, даже если ты ничего мне не объяснишь, я просто поверю и буду ждать, но остальные, особенно Ибо… – Я понимаю, – Сяо Чжань тяжело выдохнул и, наконец, взял стаканчик с кофе. Наверняка, тот уже остыл. – И прекрасно знаю, что у меня не получается должным образом выражать свои чувства, что моих слов всегда недостаточно. Все те же проблемы преследовали меня во времена X9. Поэтому, уйдя из группы, я хотел просто спрятаться и работать один. Теперь всё иначе, я сам выбрал для себя новый путь и пытаюсь измениться. Но прямо сейчас в моей голове, у меня на душе столько всего… Прости, Юйнин. – Ничего не поделаешь. Будешь мне должен, – тот похлопал Сяо Чжаня по плечу и для верности успокаивающе улыбнулся. – Мне жаль, что я заставил тебя повысить голос. – Правильно жалеешь. Но я принимаю твои искренние извинения. – У Ибо такой характер… – У вас обоих, не хочешь? – перебил Юйнин. – Вы с самой первой встречи так себя вели – даже тогда стояли и кричали друг на друга посреди улицы. Когда ты сходу заговорил с ним неформально и позволил так же обращаться в ответ, несмотря на разницу в возрасте и статусе, я понял, что он тебе очень понравился. Действительно зацепил тебя. И я не ошибся. – Ибо, наверное, подумал, что я невзлюбил его за то, что он мне тогда наговорил. – И поэтому позвал в свою группу? Не глупи, Ибо так не думает. Думал бы – ни за что на твоё предложение не согласился. И всё же… из всех нас только я знаю, через что тебе пришлось пройти. «Думаю, это мой последний шанс. Другого такого больше не представится», – я до сих пор очень хорошо помню эти твои слова. Как ты признался мне в своих сомнениях и страхах. И я захотел помочь, быть тем, кто сможет подтолкнуть тебя в спину. Я ведь тоже пошёл за тобой, потому что меня тронули твои искренние чувства. – А не потому, что сам тогда думал о смене карьеры? – Если ты вдруг забыл, я наоборот хотел уйти из шоу-бизнеса! Сяо Чжань задумался. Сделал очередной глоток своего остывшего кофе и скорчил недовольное лицо. А потом засмеялся. Немного нервно, но, казалось, с некоторым облегчением. – Всё скоро разрешится, не волнуйся. Прошу, просто подожди. Но… – Но? – Я могу ещё раз обратиться с эгоистичной просьбой. Юйнин заинтересованно поднял бровь. Снова улыбнулся, но в этот раз – с хитрецой. – Хотел бы я сказать, что как старый друг не попрошу ничего взамен, но… у меня есть встречная просьба. Тоже немного эгоистичная, ведь я уверен, что если ты её выполнишь, лучше станет всем, включая меня. Донеси уже до Ибо свои настоящие чувства. Смяв пустой стаканчик и отправив его в урну, Сяо Чжань спрятал руки в карманы брюк и вздохнул. – Знал бы ты, о чём говоришь. – Поверь мне, я прекрасно знаю. *** – Я дома! Ой, – воскликнул Юйнин, врезавшись в Ибо, который в это время разувался прямо на пороге. – Нин-гэ, – Ибо на одной ноге отпрыгнул в сторону, освобождая место. – С возвращением! Я тоже только что с учёбы. Сняв второй кроссовок, он добавил: – Опять дурацкий день. Я привык ссориться с Сяо Чжанем, но сегодня даже ты из-за него на меня рассердился. – Я не рассердился, – успокоил его Юйнин, убирая в гардеробную свой плащ. – Прости, что повысил голос. – Нет, это ты меня прости. Не стоило, наверное… – О, Ибо! – не давая ему договорить, из общей комнаты показался Лю Синь. – Что с твоим лицом? Я слышал, даже твоё занятие вокалом в итоге не удалось. – И это я получаю вместо: «Привет, с возвращением!», – передразнил Ибо. – Как будто я виноват. – Нет, – перебил их обоих Юйнин, опуская руку Ибо на плечо. – Ты прав, что ни запись, ни занятие – не твоя вина. – Привет, Нин-гэ! – отсалютировал Лю Синь. – Скажи Бо-Бо, чтобы не пытался ничего скрывать. Это важно для всех, потому что касается всей группы. Ибо фыркнул. – Скрывает здесь только Сяо Чжань. Он прошёл в комнату, а затем в кухонную зону, чтобы выпить воды. Непонятная жажда так и продолжала мучить его на протяжении дня. За столом обнаружился Чжао Е со свои обычным скучающим видом и какими-то коробками. – Нин-гэ слишком о тебе печётся, – зевнул он. – Эй! – вспылил Ибо. – Всё потому что Сяо Чжань… – Сяо Чжань то, Сяо Чжань это! Раз уж у тебя всё сводится к нему – впрочем это не новость – то вот, возьми и послушай, – Чжао Е протянул ему одну из стоящих перед ним на столе коробок. – Что это? – не получив ответа, Ибо взял коробку и приоткрыл крышку, рассматривая содержимое. Внутри лежало несколько дисков. – Альбомы? – Да, альбомы Х9, когда Сяо Чжань ещё был с ними. Самый верхний, красный – последний альбом, что они выпустили вместе. – О, у меня такой тоже есть! – воскликнул подошедший к ним Юйнин. – Вы знали, что раньше все песни для Х9 писали специально нанятые агентством продюсеры? Фанаты часто жаловались, мол, участников ограничивают в личном творчестве. Тогда Сяо Чжань как раз решил, что хочет полностью посвятить себя музыке, а агентство прислушалось к фидбэку и пошло на уступки – так в альбоме оказались многие песни его авторства. – Но произошёл какой-то конфликт, и после этого Сяо Чжань ушёл из группы, – добавил Чжао Е. – Да, я знаю. Об этом много где говорили. Ибо резко опустил коробку на стол. Диски внутри глухо звякнули друг о друга. – Зачем это мне? Забери обратно и слушай сам, если тебе нравится. – Ибо, ну что ты какой упёртый, просто послушай! – крикнул ему Лю Синь. И он туда же! – Вдруг ты что-то для себя поймёшь. – И что же такого я должен понять о Сяо Чжане, что понимаете вы? – Ибо, всё будет хорошо, – уверенно сказал Юйнин. – Сяо Чжань тоже так думает. Среди нас он больше всех думает о группе и о будущем. Ему просто… не хватает слов. – Я… знаю это. – И это здорово. – Но всё равно бесит. – Тогда поговори с ним? В более подходящей для этого обстановке. Не посреди улицы, не в студии и не когда он валится с ног в конце напряжённого рабочего дня. Ибо ничего не ответил. Он понимал, что нужно было сделать именно так, но не был готов признавать это сразу после всего случившегося. Поэтому просто забрал коробку, давая понять, что, по крайней мере, согласен послушать альбомы. – Не забудь ещё это, – Чжоу Е указал на вторую коробку. – Это..? – Пончики! – заверещал Лю Синь. – Какая прелесть, Бо-Бо, ты только посмотри! Наш вечно суровый младшенький Е-цзы готов поделиться с тобой своей самой большой любовью – до того он о тебе заботится. – У кого-то здесь слишком длинный язык, – угрожающе произнёс Чжао Е, вставая из-за стола. Лю Синь ойкнул и кинулся прочь из комнаты. Ибо забрал обе коробки и улыбнулся. Ему вдруг захотелось поверить, что всё действительно будет хорошо. *** Шанса спокойно поговорить с Сяо Чжанем так и не выдалось. Более того, Ибо не видел его уже вторые сутки. Из-за приостановки записи у всех участников ZYX, кроме, конечно же, лидера, появилось немного свободного времени. Ибо всеми силами пытался отвлечься, посещал занятия в университете и делал задания – в конце концов, он единственный из группы сейчас совмещал бытие айдолом с учёбой – но это плохо помогало. А ещё больше ухудшало ситуацию то, что, как оказалось, он скучал. Возможно, Ибо просто слишком привязался. Они и работали, и жили вместе, Сяо Чжань привычно был рядом, привычно спрашивал у него «Будешь кофе?» утром, чтобы проснуться, и вечером, если нужно было полуночничать. Но вчера, чуть ли не впервые с тех пор, как они переехали в общежитие, он даже не вернулся ночевать. Ибо от этого было неспокойно. Не то чтобы Сяо Чжань перестал бесить, но как же его не хватало. Вышел из комнаты Ибо только на ужин. В общежитии стояла тишина, казалось, все разошлись, и он остался совсем один. Что ж, возможно, это было не так уж и плохо – он мог делать всё, что хотел. Ибо открыл холодильник, обнаружив там порцию любимой Сяо Чжанем острой лапши. Сам он с трудом переносил острое, но прямо сейчас испытывал необъяснимое желание съесть эту лапшу. Наверное, из вредности. Хватило всего пары ложек, чтобы у него начали гореть губы и язык. Ибо схватил стакан, налил воды и выхлебал разом, но легче особо не стало. Не зря, наверное, Ибо вечно тянуло чертыхаться, когда дело касалось Сяо Чжаня – его любимая лапша, утопающая в огненно-красном соусе втемно напоминала адский котёл. Пока Ибо пытался реанимироваться, на кухню ввалился Лю Синь. Поднял бровь, окинул взъерошенного Ибо и тарелку лапши перед ним скептическим взглядом, но промолчал. Взяв снеки и какую-то бутылку из бара, удалился в зону гостиной. С ногами залез в кресло и включил телевизор. – Я думал, что сегодня дома один, – сказал Ибо, наконец, вернув себе возможность нормально говорить. – Было так тихо. Не знаешь, где все? – Чжоу Е в спортзале – не трудно догадаться. А Нин-гэ на одиночной фотосессии для какого-то там женского журнала, – Лю Синь откинулся на спинку кресла и, после небольшой паузы, неожиданно продолжил: – Чего и следовало ожидать от настоящего профессионала! Неудивительно, что они регулярно приглашают его отдельно от нас. – Ты что, завидуешь? – в шутку спросил Ибо, прекрасно зная, что в ответ ему прилетит. Будь они рядом – Лю Синь бы обязательно его пнул. Или нет – у Ибо была слишком хорошая реакция. Чего он никак не ожидал – так это честного признания. – Немного. Нин-гэ много лет в индустрии и по-прежнему востребован как модель, у Чжоу Е шикарное тело, он владеет боевыми искусствами и понимает в музыке. Ты с опытом уличных выступлений и вообще сам можешь писать песни – неудивительно, что Сяо Чжань так тебя выделяет. Ибо аж рот открыл. Обожжённые красным перцем губы снова засаднило. – Выделяет? Меня? Ничего подобного. – Ну да, конечно. Ты сам-то себе веришь? Хотя, возможно, ты один слепой, а вот нам со стороны всё как раз прекрасно видно, – Лю Синь многозначительно посмотрел на Ибо, затем сразу отвернулся и сильнее провалился в кресло, будто пытаясь спрятаться от возможных встречных вопросов. Эгоистичная часть Ибо требовала немедленно расспросить его, что именно прекрасно видно. Но это было бы слишком некрасиво по отношению к Лю Синю, который впервые на его памяти проявлял такую уязвимость – сравнивал себя с остальными. – Лю Синь, – серьёзно сказал Ибо. Реакции не последовало, но он продолжил. – Ты тоже по-своему крут. Работа ассистентом на телевидении – не менее важный опыт, чем моделинг, спорт или пение. И неужели ты думаешь, что Сяо Чжань взял бы тебя в свою группу, если бы ты был недостаточно хорош? Лю Синь хмыкнул и выпрямился. – А теперь скажи то же самое себе, дурачок. Ибо показалось, или его только что развели? Резко поднявшись из-за барной стойки и не говоря больше ни слова, он поспешил скрыться в безопасности своей комнаты. И зачем он вообще выходил? Аппетит пропал так, что даже думать о том, чтобы вернуться и убрать суп – смотреть на еду – было противно до тошноты. Не осталось и никакого настроения учиться. Ибо протёр пыль со всего множества расставленных на полках и подвешенных на стенах предметов, но так и не смог успокоиться. Взгляд то и дело падал на лежащий на тумбочке диск – тот самый красный альбом Х9, что дал ему на днях Чжао Е. Может, действительно послушать? Может, он и правда сможет что-то понять? Ибо достал свой старый сд-плеер, вставил диск, выключил свет и завалился на кровать. В таких же старых проводных наушниках раздались звуки вступительного инструментала. Наступившая темнота будто оголяла нервы, усиливая каждое ощущение. «Это тоже Сяо Чжань написал? Что и ожидалось от его первых работ – звучит очень сыро. Ещё хуже, чем та самая песня. Ащщ, и почему такое нормально, а моё пение – нет?» Сколько лет назад это было – три или четыре? Ибо так и не поинтересовался прошлым Сяо Чжаня, даже когда они оказались в одной группе. Зачем? Сейчас всё, что было до ZYX, не имело никакого значения, ведь Сяо Чжань был здесь, с ними, и все песни, что он писал теперь – принадлежали только им. В тот самый момент Ибо поймал себя на мысли, что на самом деле… ревнует? К тому прошлому, о котором не хотел знать, к старым песням и даже, совсем немного, к остальным парням в группе. Его так задевала текущая ситуация вовсе не потому, что он такой самоуверенный и надменный, как можно было бы предположить, и просто обиделся. Да вся его хвалёная самооценка готова был рухнуть, когда один Сяо Чжань оказался настолько им недоволен! Сяо Чжань его выделяет – а ведь и сам Ибо в это верил. И иногда намеренно провоцировал, купаясь в лучах полученного таким образом внимания. Не было ничего приятнее тех моментов, когда Сяо Чжань хвалил его, спрашивал честное мнение и прислушивался к нему. Тогда Ибо был по-настоящему счастлив. Как по-детски. Врать себе Ибо не привык. И отрицать очевидное тоже не видел смысла – не такими были правила его мира. Весь вечер, ночь и следующий день он перебирал в памяти многое из того, что случилось за последний год. Вспоминал дебют ZYX, их первый шоукейс, неожиданный заезд в общагу без вещей, когда всем пятерым пришлось покупать сменное бельё и зубные щётки в ближайшем магазине. Но чаще всего думал про тот самый день. Погожий осенний день, когда вечером после учёбы Ибо выступал на одной из оживлённых улиц Пекина. Он был дерзким первокурсником, отрастившим волосы так, что они почти доставали до ключиц и вились на концах. На ремне через плечо висела гитара – Ибо играл и пел свою любимую песню, забыв обо всём и растворяясь в музыке. Напротив остановились два парня в масках. Первый, несмотря на прохладную погоду, был одет в широкие шорты и футболку. Его глаза закрывали большие солнечные очки. Второй же выглядел так, будто сошёл со страниц модного журнала. Ибо мог бы принять его за знаменитость. Второй парень улыбнулся глазами и аккуратно опустил купюру в чехол для гитары, лежавший на асфальте. – Ван Ибо, – прочитал он на табличке, где помимо кюар кода для перевода денег в вичат были указаны его немногочисленные соцсети. Оба незнакомца внимательно слушали песню до самого конца. Когда Ибо доиграл, они долго хлопали ему, после чего первый наклонился и что-то шепнул второму, а тот кивнул и спросил: – Та песня, что ты исполнял сейчас – это..? – Моя собственная интерпретация песни, которую я когда-то услышал по радио. – Но ведь она и так хороша, – наконец подал голос первый парень. – Х9 тогда были на пике своей карьеры, и за эту песню получили много наград. – Да, она хороша, – согласился Ибо. На мгновение задумался, вспоминая, что двигало им, когда он схватил лист бумаги и начал писать ноты и слова, спотыкаясь о свои мысли, которые неслись вперёд быстрее, чем он успевал их фиксировать. – У неё был очень сильный посыл, но, как мне показалось, автор не выразил его до конца. Побоялся, поленился или что-то ещё – я не знаю. Но я решил добавить в неё то, что услышал между строк. Первый парень снял солнечные очки и внимательно посмотрел Ибо прямо в глаза – тому на мгновение даже стало не по себе. – Хочешь сказать, ты услышал всё это в оригинальной версии? – Да? – Ибо не понимал такого пристального внимания к своей персоне из-за этой переделки – большая часть людей никак на неё не реагировала, даже не узнавала толком. Х9 давно распались, и, как Ибо слышал, некоторые участники разошлись в другие группы, а некоторые и вовсе ушли со сцены. Вроде бы, автор этой песни стал работать продюсером? Он краем уха слышал от девчонок в универе. – Не думал, что однажды встречу человека, который умудрился через песню заглянуть ко мне в голову. Ибо непонимающе посмотрел в ответ. – Эту песню написал я, – парень вытащил из кармана своих шорт визитку и протянул ему. «Сяо Чжань», – прочитал Ибо. Это имя ни о чём ему не говорило, хоть и звучало смутно знакомым. – Полагаю, ты не знаешь, кто я. Я Сяо Чжань, музыкальный продюсер, и у меня есть для тебя одно интересное предложение. Ибо криво улыбнулся, вспоминая дальнейшие события. Как он буквально вцепился Сяо Чжаню в воротник, тряхнув так, что бывший с ним тогда Юйнин не на шутку перепугался. Как высказал ему всё, что думал про его абсолютно лажовое отношение к написанию песен. И, в понимании Ибо, тогда Сяо Чжань должен был оскорбиться, демонстративно развернуться и уйти, послав его куда подальше, а то и пригрозив подать в суд за нарушение авторских прав… Но никак не перехватить руку Ибо за запястье, убирая от своей груди вниз – силы ему было не занимать – и, сжав чуть больше нужного, сказать: «Ван Ибо, ты как раз тот, кто мне нужен». Возможно, всё началось именно тогда. Но Ибо посчитал это антипатией с первого взгляда и продолжал воротить нос, когда Сяо Чжань возник перед ним во второй раз, а потом и в третий. Но тот не сдавался и даже в университет к нему заявился! В конце концов, Ибо не смог устоять. А сейчас не мог перестать улыбаться. Они действительно оба хороши. И оба невозможно упёртые. Но именно такой Сяо Чжань ему, Ван Ибо, безумно нравился. «Ты как раз тот, кто мне нужен». Им действительно стоило, наконец, поговорить. *** Тем вечером Ибо непривычно долго засиделся за учёбой. Было уже за полночь, но спать не хотелось, скорее есть – закончились все его запасы запрещённых вредностей. «Молодой и талантливый новичок Ван Ибо последние дни только и делает, что ест и спит», – с самоиронией подумал он. Когда Ибо вышел в общую комнату, чтобы порыться в холодильнике, все уже разошлись, и лишь приглушённо горел оставленный кем-то нижний свет. Он сделал шаг и в следующий момент споткнулся о чью-то длиннющую ногу. Устоять удалось чудом. – Чё… а, Сяо Чжань?! Тот растянулся на маленьком столике, прямо поверх своих рабочих бумаг, блокнота и партитур. Его рот был забавно приоткрыт, а отросшая чёлка спадала на глаза. – Сяо Чжань… Сяо Чжань! – прошептал Ибо. Не получив ответа, взял лежащий на диване плед и осторожно накрыл его плечи, вопреки поднимающемуся внутри негодованию. – Если так хотел спать, шёл бы к себе! И тогда его взгляд зацепился за один из лежащих на столе листов. Пробежав по нему глазами, Ибо аж ахнул и, тут же забыв о недавнем проявлении заботы, принялся трясти Сяо Чжаня за плечи. – Как… ого чёрта… – полусвязно пробормотал тот, просыпаясь. – Это мои слова! Я здесь должен говорить «какого чёрта»! – Не ори мне в ухо, Ибо. Что вдруг такой шумный… – Эта партитура! – Ибо ткнул в неё пальцем. – Не смотри чужие бумаги без разрешения, – всё ещё щурясь, буркнул Сяо Чжань. – Если это всё секрет, нечего было раскладываться на столе в общей комнате и засыпать. Сам виноват! – Ладно, – Сяо Чжань выпрямился и зевнул, рукой взъерошил волосы на макушке, провёл по щеке, на которой отпечатались чернила. В уголках его глаз разбегались едва заметные морщинки. Ибо поймал его заспанный взгляд, и в груди разлилось приятное тепло от осознания, каким уязвимым сейчас Сяо Чжань позволял себя видеть. Хотелось закрыть все двери, чтобы никто из остальных парней не смог выйти из своих комнат. Чтобы такой Сяо Чжань принадлежал только ему одному. Тряхнув головой в попытке избавиться от лишних мыслей, Ибо поспешил задать волновавший его вопрос. – Это же та песня, что мы сейчас записываем, так? – Так, – кивнул Сяо Чжань. – Но аранжировка совсем другая. – Да. Потому что я пишу её заново. Из-за тебя. Былые ощущения разом сменились полной растерянностью. Что именно Сяо Чжань имел в виду, до Ибо дошло не сразу. Но вот оно – по мнению Сяо Чжаня он настолько плох? – Почему? – Ибо хотелось взвыть, он с трудом сдерживался, пытаясь говорить ровно. – Я же мог спеть предыдущую версию. Зачем ты пишешь заново, потому что «мы не можем использовать этот материал»? – Да, – только и ответил Сяо Чжань, и Ибо не выдержал. – Я что, по-твоему, так плохо пою?! – Что? – Что. Ещё и это! – Ибо ткнул пальцем в другую, лежащую по соседству с предыдущей, партитуру. – Вообще какая-то новая песня, которую я первый раз вижу. Что всё это значит? Почему ты стал от нас скрывать? – Погоди… Погоди-ка. Ибо, что ты… – Сяо Чжань выглядел растерянным, но Ибо было всё равно. Уж явно не он здесь не прав. – Ааа чёрт, я понятия не имею, о чём ты думаешь! – Успокойся, дурак! Сказано это было мягко, и Сяо Чжань сонно улыбался ему, поэтому та часть Ибо, которая безумно соскучилась, готова была сразу же растаять и всё простить, но другая снова вспомнила прежнюю обиду и не собиралась сдерживаться. – Тот, кто называет других людей дураками, сам дурак! Сяо Чжань приложил ладонь ко лбу. – Давай ты ненадолго замолчишь и послушаешь меня? Когда ты так много говоришь, у меня нет возможности даже рот открыть. Когда я вообще сказал, что ты плохо поёшь? Ибо сел на пятки и хлопнул глазами. – Эмм, но… На записи ты сказал, что не сможешь использовать моё пение. – Да, это так. Мы не можем использовать его, как есть – так я сказал. – Видишь! – снова подскочил Ибо. – Это значит… – Дай закончить! – Сяо Чжань схватил его за руку. – Если ты споёшь под предыдущую аранжировку, твоё пение не будет гармонировать с остальными. Ибо открыл было рот, чтобы возмутиться, но сам себя остановил, решив, что хватит уже домыслов. У него, наконец, появилась реальная возможность поговорить с Сяо Чжанем наедине и выяснить всё раз и навсегда. Поэтому он лишь добавил: «Продолжай». – Я много думал, но, что бы ни делал, так и не был доволен результатом. У всех нас разные вокальные данные, а если постоянно практиковаться, то обязательно будет прогресс – и это очевидно. Но я предположить не мог, что вы настолько продвинетесь по сравнению с первым альбомом. Например, ты сейчас можешь петь выше, чем раньше, и более мелодично. Это изменение заставляет твой голос выбиваться. С изначальной аранжировкой мне не получить того звучания, которого я хочу добиться. Настоящего звучания ZYX. Настоящего звучания? Ибо никогда о нём не задумывался. Просто отдавал всего себя, выкладывался по полной. Ему бы и в голову не пришло, что Сяо Чжань беспокоится о таких вещах. – Может быть, ты не замечал этого, но за последнее время мы все изменились. Во многом потому, что повлияли друг на друга, живя и работая вместе. И так же изменилось то, как мы поём. Моё понимание того, о чём я хочу петь. Какие песни я хочу писать. Это моя ошибка. Я всегда верил в нас, но не смог просчитать эти изменения и наш рост. А потом, как музыкант, я почувствовал огромную жадность. Я подумал, а что если сделать так или этак, – Сяо Чжань оживлённо жестикулировал, и Ибо ловил каждое его движение, пытаясь понять, что имелось в виду. Какие-то ноты? Тональность? – А, может быть, теперь мы смогли бы исполнять и лиричные песни, а не только агрессивные, с упором в рок-звучание. Побывав на твоём занятии вокалом, я окончательно понял – мы можем показать больше. Мы можем стремиться выше. – Так, погоди-ка, – Ибо выставил руку вперёд и чуть отполз в сторону. Находиться так близко к Сяо Чжаню в минуты его откровенности оказалось тяжело – ему физически требовалась дистанция. – Позволь мне кратко обобщить всё тобой сказанное. Получается, ты имеешь в виду, что наш вокал стал лучше. Не то, что мы плохо поём, а… наоборот? – Если выражаться проще, то да. Так и есть. – Сяо Чжань, ну ты!.. Ты должен говорить такие вещи прямо и сразу. Чёрт возьми, я теперь чувствую себя полным идиотом. Почти что впал в депрессию на ровном месте. – С чего бы тебе впадать в депрессию? – недоумевал Сяо Чжань. Так он и правда не понимал! Ибо чуть глаза не закатил. Ладно, хорошо, у каждого из них были свои недостатки, а у гениев, говорят, их особенно много. – Что значит с чего? Любой впадёт, если ему заявят: «Мы не можем использовать это, придётся записать всё заново», – Ибо передразнил голос Сяо Чжаня. – Так ты сам сказал, что был в идеальной форме, ты же себя знаешь. – Ну да, – здесь Ибо было нечего возразить. – А я не сказал, что ты плохо пел. – Ну да, – и здесь тоже. – Думаешь, я так не сделал, потому что пожалел тебя? – Да когда ты вообще меня жалел! – О том и речь. Подумай – и сам всё поймёшь. – Не пойму, дурак! Почему ты не можешь в кои-то веки просто похвалить? – Опять ты меня дураком назвал. – Ааа заткнись! Ибо тяжело дышал. Он уже сдал себя с потрохами, признав все свои слабости, и понятия не имел, что ещё говорить или делать. Но чего он никак не ожидал в ответ – так это следующих слов Сяо Чжаня: – Прости. – Что? – Ибо захлопал глазами. – За то, что заставил тебя волноваться, я прошу прощения. – Быть не может… ты реально сейчас извиняешься? – Что значит «быть не может». Конечно, я извиняюсь, если понимаю, что налажал. Я знаю свои косяки. То ли у Ибо было слишком говорящее лицо, то ли Сяо Чжань вдумался в смысл своих же слов, но вдруг рассмеялся. Такой мягкий и лёгкий смех Ибо редко у него слышал. И не мог не улыбнуться в ответ. Сяо Чжань извинился перед ним и, кажется, наконец, понял, в чём был неправ. Больше не имело смысла обижаться, да Ибо и не хотел. Единственное, чего он желал – и дальше находиться в компании Сяо Чжаня, которой ему так сильно не хватало. – Выходит, ты написал совершенно новую песню? – Я же сказал тебе, что стал жадным. – Погоди… только не говори мне, что собираешься включить её в новый альбом, когда треклист уже был утверждён?! Сяо Чжань лишь молча кивнул. Ну что за невозможный человек! – Наше расписание и так забито, а теперь появилась новая песня! Ты собираешься ещё что-то в альбоме поменять? – По мелочи, и я уже сказал нашему президенту. Он обещал помочь всё уладить, команда поможет тоже. – Ты настоящий демон, – окончательно убедился в своих мыслях Ибо. – Вообще-то всё это началось из-за тебя. – Не вини других! Сяо Чжань опёрся на стол, окинул взглядом бумаги и ухмыльнулся. – Я слишком многое хочу попробовать. Слишком многое сделать. И если у меня есть шанс, то почему я должен добровольно от него отказываться? Не вижу для этого никаких причин. – Ты кажешься весьма довольным собой, – подметил Ибо. – Такой уж я человек. И у меня есть стандарты. – Знаю. Ты поэтому не смог остаться в той своей группе? – Отчасти. Но благодаря тому, что ушёл, я смог познакомиться со всеми вами и создать нечто новое. Нам суждено было встретиться – я в этом уверен, поэтому просто сдайся и следуй за мной до конца, Ибо. Он сдался уже давно. Ничего не мог с этим поделать, да и не хотел. – Сяо Чжань, есть ещё один вопрос… – Мм? – У тебя что-то случилось? – Почему ты так решил? Ибо был одновременно взбудоражен и смущён. Казалось, они с Сяо Чжанем ещё никогда так откровенно не разговаривали друг с другом, поэтому он не хотел упустить ни единой возможности узнать о нём хоть немного больше. – Ну, видишь ли, эта новая песня, – осторожно начал он, впервые за вечер подбирая слова. – Она слишком не похожа на то, что мы делали раньше, и я даже не думал, что ты можешь написать подобное. Она какая-то… особенная? Сяо Чжань на момент отвёл взгляд, а потом прочистил горло и снова посмотрел на Ибо. – Вообще-то я думал о тебе, когда писал её, и вот, что получилось. – Обо… мне? – Всё, чем ты являешься для меня. Всё в этой партитуре. – Сяо Чжань улыбнулся. Не той рекламной айдольской улыбкой, которая предназначалась широким массам, а совсем не похожей на неё, настоящей, такой же редкой, как и его искренний смех. – Сяо Чжань, ты… Ибо не договорил. Он встал на колени и потянулся к Сяо Чжаню. В полумраке комнаты промахнулся ладонью мимо стола и завалился на него. Сяо Чжань удержал Ибо за плечо и заглянул в глаза, а тот разом увидел в его взгляде столько всего, чего не замечал – или же Сяо Чжань ему не показывал? – раньше. И не осталось сомнений. Оставалось лишь прижаться губами к его рту в полной уверенности, что он всё делает правильно. Сяо Чжань отвечал ему – горячо, влажно, жадно – и это тоже было правильно. Иначе и быть не могло. – Эта песня… самая лучшая, – выдыхал Ибо в перерывах между поцелуями куда-то Сяо Чжаню в скулу. Тот затащил его к себе на колени, губы накрыли кадык, прошептали в шею: – Как и ты сам. – А ты меня бесишь. С самой первой встречи, – Ибо спрятал свою довольную улыбку в его волосах. – Помнишь, что ты сказал мне тогда, после всех моих попыток заполучить тебя? – спросил вдруг Сяо Чжань, поглаживая Ибо по спине. Его руки были сильными и тёплыми, а Ибо хотелось остаться так навсегда. Сяо Чжань действительно получил его себе – во всех смыслах. – Что ты пойдёшь в мою группу, только если я сам тоже стану её участником. Не буду прятаться в тени, а поставлю на кон всё и попробую ещё раз – в последний раз. Понимаешь ли ты, что того меня, который есть сейчас, не было бы без тебя? Что ты изменил весь мой мир… Ибо чувствовал, как у него горят уши и, возможно, даже всё лицо. Что этот Сяо Чжань себе думал, заявляя такое? – Молчи, пожалуйста. Просто больше ничего не говори. – Но ты ведь сам не хотел, чтобы я сдерживался, – усмехнулся Сяо Чжань, прижимаясь к его щеке своей и потираясь, как довольный кот о хозяина. Ибо отстранился, но лишь для того, чтобы откинуться на ковёр и утянуть Сяо Чжаня за собой: – Тогда не сдерживайся. *** Утром, когда сонные Хэ Юйнин и Чжао Е выползли из своих комнат, собираясь на традиционную совместную пробежку, они обнаружили за маленьким столиком уже двоих спящих. – Посмотри-ка на это, – ухмыльнулся Чжао Е, толкая Юйнина локтем в бок. – Всё как я тебе и говорил. – Что? Небеса, почему они оба спят здесь? – Оставь их. Видимо, всё как-то сработало. Ну, ты знаешь, – Чжао Е сделал жест рукой. – Если и правда сработало, то хорошо. О, это… партитуры? Чжао Е подошёл ближе и склонился над столом. – Ещё и тексты. Вижу здесь почерк Ибо. – И Сяо Чжаня, – добавил Юйнин, приглядываясь. – Может ли быть, что они всю ночь вместе писали песни? – Именно так это и выглядит. А Сяо Чжань раньше писал с кем-то в соавторстве? – Не помню такого. Фух, значит, я зря волновался, – Юйнин выдохнул и вытер лоб, будто уже пробежал несколько километров. – А я говорил! Ты слишком много волнуешься за всех, особенно за них двоих. – Это..! – воскликнул Юйнин, следом зажимая себе рот и просто указывая пальцем на один из листов. – Что такое? – не понял Чжао Е. – Эта песня, посмотри. Такая классная и, судя по тому, что я могу понять, отличается от наших предыдущих. В хорошем смысле, это… не похоже на Сяо Чжаня. Мне кажется, это… – Влияние Ибо? – Возможно, – согласился Юйнин. – Надеюсь, Сяо Чжань не захочет добавить её в новый альбом. – Читаешь мои мысли, – и тут Юйнина осенило. – Он недавно сказал мне: «Я могу ещё раз обратиться с эгоистичной просьбой». – У меня плохое предчувствие. – Но если Сяо Чжань так решил, мы уже ничего не сможем изменить. Мы сделаем это, какой бы сумасшедшей не казалась идея. А Ибо, который всегда возражал ему и ссорился… – …теперь его сообщник. – закончил Чжао Е и вздохнул. – Полагаю, нам стоит готовиться к новой записи? – Но сперва я собираюсь притвориться, что ничего не знаю, и потом очень долго жаловаться! Для разнообразия. Дождавшись, пока за последним уходящим закроется дверь, Ван Ибо разлепил глаза и потянулся, зевая. И лишь заглядывающее в окно солнце было свидетелем того, как он разбудил Сяо Чжаня утренним поцелуем.