Передружба. Недоотношения.

Открываю дверь, надеясь проскользнуть в ванную комнату незамеченным, но Редиска несется ко мне со всех четырех ног, неустанно открывая мелкую пасть и издавая звуки, которые ну никак не похожи на лай нормальной собаки. — Цыц, сатаненок! Кто тебя придумал? — шепчу я, падая на пол, чтобы приласкать неугомонного любимца. Мама во время второй беременности периодически сходила с ума и в один из таких дней притащила домой карликового пинчера. А выходила ведь всего лишь за редиской, отсюда и имечко у этой пародии на собаку. — Тош, это ты? — доносится ласковый голос мамы. — Нет! Твой внебрачный сын из Саранска! — Какой еще внебрачный сын? — басит папа, появляясь в коридоре. Он поправляет очки, съехавшие на крупный вздернутый нос, который достался и мне. Его волосы торчат рыжими иголками во все стороны, на футболке свежее пятно от кофе. Еще не ложился? Похоже на то… — Леля! — кричит он. — Я чего-то не знаю? У нас в квартире чужой ребенок? Мама выходит из кухни, перетянутая оранжевым слингом, внутри которого прячется маленькое белобрысое чудо, и сдувает со лба светлую челку. — Леша, ты издеваешься? Он твоя копия. Даже тест ДНК не нужен. Тошенька, как в школе? Посмотрел на линейку со стороны? — Ага… Как же… Меня все равно заставили быть ведущим. — Так это же хорошо. Значит, тебе доверяют. — Мама всматривается в мое лицо, в ее голубых глазах мелькает понимание. — Милый, что-то случилось? — Нет. Я просто… не выспался. Поднимаюсь с пола под тявканье Редиски и подхожу к маме, чтобы поздороваться с младшей сестрой. Ангелина беспокойно подергивает соску, хлопая длинными ресницами. — Хочешь, я ее покачаю? — Нет. — Мама гладит меня по щеке, встревоженно глядя в глаза, которые я упрямо пытаюсь отвести. — Иди поспи. Мы сейчас покушаем и тоже пойдем отдыхать. И кое-кто, кстати, тоже. — Она меняет тон на строгий и впивается взглядом в отца. — Леш, ну сколько можно? Не убежит твой проект. Ты себя видел? Суп на плите. Есть и спать! Из меня недавно вылез человек, так что я за себя не отвечаю. — Слушаюсь и повинуюсь. Вымученно улыбаюсь родителям и ухожу в свою комнату. Закрываю дверь и прислушиваюсь к их шепоту. — У него глаза красные, — говорит папа. — Да. Я заметила. — Думаешь, наркотики? — Леша, ты с ума сошел? Хуже. Думаю, девочки. — Уже пришло время? Доставать моё внутреннее оценивание? — Закупайся успокоительными, Леш. Больше нам ничто не поможет. Божечки-кошечки… Только бы они не вздумали проводить со мной воспитательную беседу. Я этого не переживу. Подхожу к кровати и падаю на покрывало. Сигнал сообщения не дает расслабиться. Ну кто там? Проверка от Евы? Хочет узнать, не бросился ли я под машину по дороге домой? Арс: «Зацени! *ссылка на страницу ВК*» Боль в груди напоминает о глупой обиде. Он мой друг. Друг! Хватит уже. Ну пожалуйста… Шастунец: «Вы отлично смотритесь *смайлик с глазами-сердечками*» Хорошо, что по SMS нельзя узнать, как на самом деле выглядит человек в момент отправки текста. Самый удобный способ общения для лжи. Арс: «Спасибо *улыбочка*» Фыркаю, опуская на кровать руку с телефоном. По щекам бегут слезы. Вибрация вновь ударяет в ладонь. Неужели мало похвалил? Арс: «Ну а ты, тунец Шастунец? Как на личном? Я готов тестировать твоих потенциальных девушек. Или парней. *смайлик — улыбающийся чертенок* *смайлик-пистолет*» Шастунец: «Козёл. А про парней… Их целый вагон набрался за тот месяц, что тебя не было. У тебя не останется времени на собственные отношения, поэтому не парься. Я справлюсь *смайлик в темных очках*» Арс: «Ты же знаешь, что для тебя я всегда найду время. Ты если что говори, рожу любому натру, если обидят.». Запихиваю телефон под подушку. Решаюсь проигнорировать. Наверное, правда стоит поспать, иначе к вечеру я опухну от слез так, что точно никуда не пойду. А может, и не стоит? Зачем мне в сквер? Я не люблю шумные компании. Чувствую себя лишним. Меня в них, кстати, тоже не жалуют. Лучше высплюсь и отдохну хорошенько перед первым учебным днем. В ушах звенит песня корейской группы. Вслепую ищу в постели телефон и принимаю звонок. — Я уже иду к тебе! — бодро произносит Евка. — М-м-м… — Ты там что, дрыхнешь и сны про пирожки смотришь? А ну, вставай! — Ев, я подумал… — Ла-ла-ла… Ничего не слышу! Пш-ш- ш… Тон! Я уже скоро буду. Пш-ш-ш-ш… Ваш звонок будет прерван, поэтому просыпайтесь и бегом в душ! Этот бульдозер уже не остановить. Поднимаю тяжелую голову с подушки и плетусь на кухню. Мама сидит за столом перед чашкой с зеленой жижей, которую она зовет чаем для похудения. — Проснулся, солнышко. Покушаешь? — Нет, мам, не хочу, спасибо. Вообще-то я к тебе с вопросом. — Я тебя внимательно слушаю, — настороженно произносит она. — Сегодня вроде как праздник, и все одноклассники идут в сквер… — Милый, ты же знаешь, кто у нас решает эти вопросы… Знаю! У папы полгода назад начался «родительский кризис». Он заметил, что я отпрашиваюсь только у мамы, и загрустил. С тех пор, чтобы подбодрить его, мама каждый раз заставляет меня разыгрывать спектакль «папочка, миленький, разреши любимому сыну погулять». — Ну, ма-а-ам, — тяну я. — Ну, сы-ы-ын, — передразнивает она. Вздыхаю и направляюсь в гостиную. Папа сидит за компьютерным столом и смотрит в монитор. — Уделишь минутку старшему ребенку? Присаживаюсь на диван, потому что знаю, минуткой точно не обойдется. — Даже две, — отзывается он и поворачивается на крутящемся кресле, отталкиваясь ногами от пола. — Отпустишь меня погулять сегодня? — выпаливаю как на духу и прищуриваюсь в ожидании града вопросов. — Куда? С кем? Надолго? Что вы там будете делать? Пить? Курить? А девочки будут? Кто? Имена, фамилии… — Папа-а-а-а… — Откидываюсь на мягкую спинку дивана, задирая голову. — В сквер. С одноклассниками. В десять вернусь. Ничего запрещенного делать не буду. Идет весь мой класс. У тебя на каждого уже досье есть. — Арс будет? — Да. — Давай телефон. Я хочу поговорить с ним. — Ты шутишь? Слышу за спиной тихое хихиканье матери. Оглядываюсь, включая умоляющий взгляд, который разворачивает огромный транспарант над моей головой с надписью: «Спаси!», но она лишь продолжает улыбаться. — Я должен быть уверен, что за моим сыном будет присматривать взрослый человек, которому я доверяю, — безапелляционно заявляет папа. Делать нечего. Сопротивление только оттянет неизбежное. Набираю номер Арса, тяжело вздыхая. И так каждый раз. На самом деле это довольно унизительно. Кто еще за кем присматривает? — Тош? — слышу в трубке удивленный голос друга. — Арс, тут… Не успеваю больше ничего сказать, потому что папа выхватывает телефон и прижимает его к уху. — Здравствуй, сынок. Это дядя Леша. Ну как ты? Как сборы? Ты уже так давно к нам не заходил, мне не с кем смотреть футбол. И начинается… Футбол, триатлон. В общей сложности папа болтает с Арсением десять минут, прежде чем перейти к первостепенной теме разговора. — Тут наш тунец гулять намылился. Мне как-то неспокойно. Не слышу, что говорит Арс, но по папиному лицу понимаю, вещи правильные. Морщины на напряженном лбу разглаживаются, взгляд светлеет. — Спасибо, сынок. Смотри мне! Я только тебе его доверяю. Жду на выходных. Папа возвращает мне телефон, довольно улыбаясь. Отеческий долг выполнен. Ура! Проигравших нет, но есть пострадавшие. Мое самолюбие, например. — Теперь я могу пойти собираться? — Еще пока нет. — Папа качает головой. Вскакиваю на ноги и бросаюсь ему на шею. — О великий отец клана Шастунов! Спасибо за доброту и доверие! Спасибо за… — Все-все! — смеется он. — Иди уже. Тихая трель дверного замка доносится из коридора. — Это Ева, — отвечаю на немой вопрос родителей и бегу открывать дверь. — Тебя отпустили? — кидает она с порога. — Да! — Отлично, — улыбается Ева. Она смело заходит в прихожую и скидывает босоножки. — Здрасте, теть Лель. — Привет, моя хорошая, может, чайку? — Мне, пожалуйста, с двумя ложками валерьянки, — произношу я. — Будем давить психологически, — подмигивает Окси в отражении. — Чего блять? Ты о чём? — Не о чём, а о ком? О Арсе твоём. Расслабься. Предоставь это мне. — Она снова хватает меня, ничего не понимающую за руку и открывает входную дверь. — Мы ушли! — Удачи, девочки! — отзывается мама. Осенний вечер ощущается как летний. Только ветерок уже веет холодом, обещая скорые перемены. Сквер, в который мы направляемся, находится недалеко от школы и от моего дома тоже. Десять минут — и на месте. Поэтому, пока есть время, пытаюсь выпытать у подруги подробности очередного сумасшедшего плана, который она придумала. — Что ты собираешься делать? Только не начинай про привороты и магию убеждений. — И не собираюсь. Я всего лишь влезу ему в голову и наведу там порядок. Как и тебе… — Ев, ты с ума сошла? Фантастики пересмотрела? — Шаст, успокойся. Я просто подберусь поближе, выведу его на откровенный разговор, задам парочку нужных вопросов и дам несколько дельных советов и… Вуаля! Кошачьи глазки откроются в правильном направлении. — С чего ты взяла, что он будет тебя слушать? — Все слушают, Шаст. Даже ты. Это факт. Иногда мне кажется, что эта девчонка ангел, а иногда… что она — сущий дьявол. — Подбородок повыше. Улыбайся, Антон. Тебе должно быть весело. — Почему? — Потому что, по легенде, мы задержались из-за свидания. — Какого еще свидания?! Ева выпрямляет спину и замедляет шаг, как только мы выходим на ровную дорожку из серой плитки. Впереди видны лавочки-кубики, построенные вокруг квадратных клумб, на которых уже расположились одноклассники и ребята из параллели. — Всем привет! — громко говорит Ева, получая улыбки и приветствия в ответ. — Мы вас уже заждались! — визжит Оксана. — Садитесь со мной! Она двигается к краю, перебирая в воздухе пухлыми ножками, которые украшают несчастные стрекозы. Ева демонстративно оглядывает другие лавочки и ведет меня за собой в самый центр тусовки. — Спасибо, Оксан. Увидимся позже, — бросаю через плечо. Ищу Арсения взглядом, но безуспешно, зато слышу гоготание Вадика. А где один, там и второй. Подходим ближе, замечаю Попова. Он сидит на скамейке на корточках, точно воробей на жердочке. Руки расслабленно лежат на согнутых коленях, голова немного опущена, но я отчетливо вижу улыбку и шкодный прищур. Наверное, только что пошутил и доволен собой. — О! — басит Шевчук, толкая Кота. — Евка и Шастун… Не разбираю конец фразы из-за хохота ребят с противоположного «кубика». Арс спрыгивает на землю и направляется к нам, размахивая руками. Меня всегда забавляла его походка и умиляли едва заметные ямочки на щеках. Ева дергает меня за руку, усаживая на свободное место. Арсений останавливается напротив. — Что это? — Он тычет пальцем в мою футболку, и я автоматически опускаю голову. — Попался! — хватает меня за нос. Бью его по руке, собираясь вскочить и как следует оттягать его за уши, но получаю по ноге острым крылом стрекозы, а в мыслях слышу: «Хватит уже быть для него Шастунчиком». — Ев, где вы были? Я, кстати, принес, что ты просила. Вадик двигается ближе, разогнав несколько ребят, и протягивает через меня банку с пластмассовой трубочкой. — Спасибо. — Подруга принимает дар и открывает его с шипящим звуком, как в рекламе «Пепси». — Мы из-за свидания Тоши опоздали. Еле его отвоевала. Ложь неприятной тяжестью ложится на грудь. Мне не нравятся такие методы, но приходится молчать. Поднимаю глаза на Арса, который смотрит на меня с… Уважением? Он рад? Супер! Отличный план… — Свидания? У Шастуна? С кем? С вымышленным парнем? Или с девушкой? — Единственное, что здесь вымышленное, Шевчук, так это твое чувство юмора, — язвлю и одновременно качаю головой, отказываясь от предложения Евы сделать глоток ее напитка. — А еще твой член, — не унимается одноклассник. — Вадик, ты что, бессмертный? — вмешивается Арс. — Антон, я тебе тоже попить принес. Он протягивает мне открытую стеклянную бутылку. — Смешно, — морщу нос, отворачиваясь. Слышу отголоски счастливого смеха ровесников. Он колючий, словно стая ежиков, которая решила дружно меня обнять. Щеки касается холод. Арс снова стоит передо мной и в его руке… «Алоэ»![1] — Твои любимые сопли, — усмехается Арс. Буря в душе утихает. Хватаю бутылку, откручиваю крышку и делаю несколько глотков. — Сам ты сопля, это напиток богов. А ты вообще-то спортсмен, не забыл? И все вот это, — указываю пальцем, — вредно! — Завел шарманку, — раздраженно вздыхает Вадик. — А ты, Шевчук, не отлынивай. Продолжай в том же духе, и тогда мне не так уж долго придется терпеть твою рожу. — Что ты имеешь в виду? — А ты погугли. Вечер закручивается в предсказуемую спираль событий. Разговоры о прошедшем лете, нытье о предстоящей учебе. Шутки, приколы. Кто-то включает портативную колонку. Сквер шумит под заводной ритм модной песни. Народ наслаждается последним днем беззаботных гулянок перед школьной рутиной. Бросаю взгляд на параллельный «Д»-класс, сидящий в стороне, и, конечно же, она тоже смотрит. Таня Головань — верная поклонница Арсения. Они знакомы с пеленок, живут в одном доме. Таня уже давно перестала скрывать свои чувства, если вообще делала это. У них с Арсом тоже есть своеобразная традиция: каждый год на день всех влюбленных она признается ему в любви и предлагает встречаться и каждый раз получает отказ, но… Упертости и смелости ей не занимать. Головань не сдается. Мне бы ее силу воли. — Шаст сказал, что ты был на сборах? Это что-то вроде лагеря для спортсменов? — спрашивает Ева, болтая ногой в воздухе. Нас окружает почти вся сильная половина класса. Мальчики неотрывно наблюдают за каждым движением Ромашовой и ловят каждое слово, едва ли не пуская слюни. Мне их даже жаль. Бедняги… — Ну да… — отвечает Арсений аккуратно. — И как там? Было что-то интересное? И тут начинается кошачье представление. Попов рассказывает истории о поездке, взрывая животы слушателей. Все в ролях и с наглядными примерами. Вокруг собирается целая толпа. И я тоже не могу оторвать от него взгляд. Ему действительно было весело этим летом, и это здорово. Я рад за него, но почему-то чувствую слабые объятия грусти. Осталось всего два года, а потом мы разъедемся по разным городам, поступив в университеты. Будем ли мы дружить? Будем ли общаться? Ведь уже сейчас он уехал на месяц и почти забыл про меня. Упускаю момент, погрузившись в мысли, а когда возвращаюсь в реальность, Арс стоит с задранной футболкой, демонстрируя пресс. — Ну-ка, ну-ка! Давай я заценю, — хохочет Ева, вытягивая руку. — Да пожалуйста, — смело отвечает Арсений. — Неплохо, неплохо… — Ева изображает известный интернет-мем, поглаживая его живот. — Шаст, попробуй ты! Сжимаюсь, желая уменьшиться до размеров песчинки, а лучше совсем испариться. Лицо вспыхивает, а во рту становится сухо. В панике хлопаю ресницами, глядя на подругу. Арсений, как назло, воспринимает ее предложение с большим энтузиазмом: — Давай, Шастунец. Хочу услышать мнение настоящего эксперта. А в тыкву, которая у него вместо головы, он получить не хочет? — Ты его только что услышал, — бурчу я. — Спрячь пузо, Арсюш. Не на пляже. — Шастун засмущался, — присвистывает Вадик. Бросаю на него косой взгляд, а в ответ получаю насмешливую полуулыбку. Ну все! С меня хватит! Поднимаюсь на ноги, заставляя Арса сделать шаг назад, и поворачиваюсь к Евке: — Мне уже пора. Она смотрит на меня с укором и встает: — Конечно, идем. — Нет, ты оставайся. Я сам… — Поднимаюсь на носки и чмокаю Еву в щечку. — Увидимся завтра. Не дожидаясь реакции, проталкиваюсь сквозь толпу ребят. Задыхаюсь от их количества и давящих взглядов, но упорно делаю вид, что спешу по важным делам. И только одна пара глаз смотрит с искренним сочувствием — Оксана. Она слабо улыбается мне, как бы намекая, что понимает. Коротко киваю ей и сворачиваю на дорожку, что ведет на выход из этого веселого местечка. — Тох! Шустрый топот слышится за спиной. Еще лучше! — Да погоди ты! Куда стартанул? — Я найду дорогу домой, Арс. Можешь возвращаться и дальше веселить народ. Советую начать деньги брать. Озолотишься. — Что с тобой такое? Арсений пристраивается рядом, замедляя шаг. — Ничего. — Серьезно? А вот я так не думаю. Если это из-за Вадика, то я с ним поговорю. Не знаю, почему он вообще к тебе все время цепляется. Может, ты ему нравишься? — А может, потому, что в седьмом классе я вылил ему на голову банку с водой на уроке рисования? А в восьмом стакан компота. А в девятом… — Залепил ему в рожу куском торта в его день рождения, — весело продолжает Арс. — Вадик всегда сам напрашивается. Не я это начал. — Да уж. Хорошо, что я дружу с тобой, а не… Получаю холодным ветром по лицу. Не хочу сейчас ничего слышать про нашу дружбу. — Я обещал маме помочь искупать Гелю. Со мной все нормально. Иди обратно. — А я обещал твоему отцу, что провожу тебя. Видишь, мы оба примерные дети. — Ага, — поворачиваюсь, выгибая бровь. — Особенно ты. — Особенно я, — улыбается Арс и кивает, прогоняя все дурные мысли из головы. Вообще все мысли! Ненавижу его за это и одновременно… Какой же я ду-у-урак! Интересно, это когда-нибудь прекратится? Эти выворачивающие наизнанку чувства, когда смотришь на человека и улетаешь в другое измерение. Когда он кажется идеальным, хотя это далеко не так. Когда отчаянно желаешь увидеть в его глазах хоть каплю ответных чувств.