Я буду ждать тебя, у дома с кустами розовых шипов

Юность — размытая граница между тобой подростком и тобой взрослым. Счастливое время, наполненное беспечностью, цветущей весной в сердце и лёгкостью на душе. Если со словами про подростка и взрослого соглашаться многие, о счастливом времени и лёгкости на душе будет говорить не каждый. У любого человека юность своя, пусть не всегда счастливая и легкомысленная. Юность неизгладимым отпечатком останется в памяти. Не важно хороший этот отпечаток или нет. Что значила юность для Минхо? Для Минхо юность — сущий ад. Вернее, она была адом до тех пор, пока в него с грохотом не ворвался Джисон. Прям как в книгах. В тех самых, с нагнетающим тоскливым началом и счастливым концом. В которых отверженного обществом героя, наконец принимает другой. Они познакомились летом. Тогда одному было шестнадцать, а другой был на год старше. Старше, не значит, что для младших и ровесников он не станет объектом презрения и издевательств. Его могли караулить у дома, что бы закидать камнями, могли швырнуть под ноги петарду, или, задавив числом, избить. Те кто был не взрослее пятнадцати, попросту обходили самого парня и его дом стороной — боялись. Другие, либо участвовали в тусовке под названием «кто оставить больше гематом на теле Ли Минхо», либо проходили, игнорируя болезненные стоны забитого подростка, лежавшего на земле. Жарким летом Минхо любил носить льняные рубашки и вязаные жилетки. Он любил играть на фортепиано и читать книги зарубежных авторов. Он жил один, из-за этого его считали странным. Он не явился на похороны родных, за это его осуждали, называли «бессердечной тварью». Слишком многое в один миг налегло на ещё неокрепшие плечи. С каждым днём Ли медленно и мучительно увядает, подобно сорванному цветку. Именно в такие моменты люди думают о смерти. Будучи страхом для остальных, для них она — единственный выход, пусть даже неверный. Когда тебя обволакивает с головы до ног непроглядной дымкой, другого ты попросту не видишь, не можешь видеть. Ли не исключение… Об этом говорят свежие царапины на запястьях, искусанные в кровь губы, бесцельно ожидающие своего часа верёвка и мыло в прикроватной тумбочке. (Они больше не понадобятся). Тем летом, Джисон, как раньше, решил навестить своего дедушку. Последний раз в этом крохотном посёлке он был, будучи совсем ребёнком. Капризным, несносным мальчишкой, который терпеть не мог насекомых, насилие и слезы. Первым, о ком Хан услышал от местной компашки, стоило ему только приехать, стал чудаковатый парень. Тот самый, что ходил в рубашке и вязаной жилетке в знойный день. Интересней становилось от того, что говорил о нём Сеунг. Спрашивать его лично не стал. Уж больно противный этот тип. Закатные лучи солнца практически исчезли. Хан решает поторопиться, чтобы успеть прийти к дедушке до захода солнца, не хотелось тащиться с огромной дорожной сумкой в потëмках и ненароком свалиться в канаву. Тёплый свет старой люстры освещал небольшую кухню, наполненную ароматом чая из вишни. За окном давно не светит солнце, не шумит местные. Их сменили луна, звезды и благоговейная тишина. Джисон обнимает горячую кружку ладонями, дабы скорее остудить. Дедушка сидел напротив, решая пятый по счёту кроссворд. Хан до сих пор не понимает, как старики могут заниматься чем-то подобным. В такие тихие вечера, как сегодняшний, Хан любил заводить беседу об интересующих его вещах. В частности это были сплетни и легенды жителей посëлка. Сегодняшний вечер не был исключением. –Дедуль, о каком парне говорит компания Сеунга? Все никак не пойму о ком речь.– лучше этого старика, о неизвестном Джисону парне, никто не расскажет. –О том парнишке, который без родителей остался? Слышал.– он поправил скатившиеся на переносицу толстые очки. –Бедняга, получает от этих хулиганов каждый божий день.– дед откладывает кроссворд в сторону. –На соседней улице живёт. –Вот же придурки! Как у них смелости только хватает над людьми издеваться! — от стука, содержимое кружки каплями вылетает, расплываясь крохотными лужицами по белой скатерти. –Ну серьезно. Если увижу, прикончу… –Узнаю своего внучка.– насупленное лицо Хана вызывает невольную улыбку на морщинистом лице. –Не стоит связываться с теми бездарями. А с ним можешь подружиться, если захочешь. –С кем, с ним? –С Ли Минхо. –Так и сделаю! Буду рядом с ним, что бы отморозок Сеунг со своей чекнутой компашкой его и пальцем тронуть не смел… — он делает пару глатков чая. –Не хочу, что бы кто-то ещё страдал так же, как мама. Помытая кружка стоит у раковины, люстра с тканевым абажуром не горит, Хан не кричит. Значит все уже спят. Окна чужих домов такие же тёмные, как ночное небо, и лишь в одном, открытом на распашку, светит настольная лампа. Слышен шелест страниц и тихие томные вздохи. Для Минхо книги — не просто хобби, вещь или развлечение, чтобы убить время. Благодаря этим «бесполезным листочкам в корочке» его сердце все еще бьется. В книгах, в героях рассказах он находил себя. Это обнадеживало. Читая Минхо обретал своего рода покой. Попадал в совершенно другой мир. Где нет его ненавистных обидчиков, нет того, кто бы мог его знать. Есть он сам, персонажи, сюжет и мысли автора. ⊹₊ ⋆ Проснулся Джисон поздно, ближе к двенадцати часам. Ему не терпелось познакомиться с Минхо, узнать, почему бедного парнишку мешают с грязью. «Серьёзно? Вот же сволочи…» Оказавшись за порогом, слышно было далеко не пение птиц или болтовню бабулек на скамейке. Это маленькое путешествие Джисона на соседнюю улицу началось с диких оров и оскорблений, в адрес несчастного Ли Минхо. Хан, как и сказал дедушка, не собирался связываться с этой противной кучкой подростков, вместо этого он выжидает момент. Незаметно перелезает через забор, проникая в чужие владения. Незапертая дверь манила его больше всякого чизкейка. Шаг. И он сталкивается с ним. С тем самым Ли Минхо. Обычный парень в белой рубашке и вязаной жилетке опирался о стену в прихожей. Волосы тёмные, аккуратно уложенные, совершенно отличаются от осветленных растрепанных волос Хана; глаза опущены, смотрят пустым взглядом, таким, что тело насквозь пробирает дрожь. Они — противоположности друг друга. Таким сложилось первое впечатление. Любой другой подумал бы Минхо — мертвец, но Джисон видел среди моря безразличия и холода проблески жизнь. Проникновение некого гостя Минхо ни капли не смутило. Было интересно совершенно другое. –Почему ты не избегаешь меня? Почему не ненавидишь подобно остальным? — он говорил тихо, компашка хулиганов все ещё была снаружи. –Потому что тебя можно понять. Они подобны аспидам. Лишь бы ужалить, да задушить посильнее. Их души сгнившие, прям как у тех богатеньких помещиков из Гоголевской поэмы.– Хан скатился вниз, поджав колени к груди. –Я не знаю, что чувствуешь ты, но в тоже время ситуация мне очень знакома…– в момент общения вспоминает о тех, кто был жесток по отношению к его матери, и кого бы знать не хотел, не то, что звать родственниками. –Странно. Другие так не считают. Видно, ты просто сошëл с ума.–Ли наконец посмотрел на Хана, на чьем лице очень ярко выражалось недовольство. –Видно у меня душа живая. В тебе я увидел тоже самое, что-то, что заставило меня нарушить твоё молчание. Насколько известно, ты неразговорчив. –Прошу, не приходи сюда больше. Если Сеунг увидет, тебе тоже достанется.– как-то слишком грустно произнёс Минхо, скрывшись в спальной комнате. –Я хочу с тобой ближе познакомиться. Поэтому ничего не обещаю. –Сумашедший.– шепчет в пространство пустой комнаты Ли. –Я не сумашедший, я Хан Джисон.– поправляет его Хан. Джисон оставил Минхо, когда противная шайка перестала маячить перед домом с розовыми кустами. Кинув на прощание радостное: " Увидимся завтра! " Два самых обыкновенных слова, впервые заставили Минхо почувствовать в груди тепло. Маленькое знакомство, стало новым началом в их жизнях. Для одного оно было спонтанным и необычным, для другого первым и на удивление приятным. Джисон совершенно отличался от всех тех людей, которые окружают Ли сейчас. Дело не во внешнем виде. То как он мыслит, как себя ведёт, то что находится внутри, в его мире и душе — далеко отличается от привычного Минхо общества. Минхо Хан кажется особенным, чем-то неземным, подобно пришельцу или волшебному существу из греческих мифов. Ли хочется знать о нём больше.