Арсений, пройдите в мой кабинет

      Нельзя сказать, что работа в бухгалтерии была пределом мечтаний Арсения. Но его работа определённо точно ему нравилась. Офис в центре Петербурга был удобным по расположению, а пейзаж из окна, которое находилось прямо над рабочим местом Попова, радовал глаз. Коллектив оказался приятным и дружелюбным — каждый был готов помочь, если вдруг у Арсения возникали трудности. С Серёгой Матвиенко, главным бухгалтером их отдела, мужчина быстро нашёл общий язык и даже подружился. Менеджер по продажам Стас Шеминов был приятным собеседником во время обедов и перекуров с большим запасом шуток и анекдотов. Он часто забегал в бухгалтерию, чтобы поднять парням настроение. Дмитрий Позов, будучи секретарём директора, был строгим и требовательным в работе, но достаточно интересным в общении. А сам директор — ну просто сказка! Отзывчивый и понимающий, он часто хвалил работников и даже благодарил их за работу. Его харизме мог позавидовать даже сам Арсений, а широкая улыбка каждое утро наполняла офис теплом и светом. Словом, Антон Андреевич был идеальным начальником, который не капал на мозги и не требовал ничего сверхъестественного.       Но, к великому сожалению, счастье продолжалось не так долго, как хотелось бы Арсению. Антон Андреевич быстро разглядел в новом работнике потенциал. Попов мог выполнять много работы за короткий срок, а главное — он выполнял её качественно. Ну грех ведь таким не воспользоваться. На плечи Арсения, да что уж тут таить — и на его бедную психику — стало возлагаться всё больше и больше работы. Задания капали из кабинета директора с бешеной скоростью, а Арсений только и успевал их выполнять. Иногда ему приходилось засиживаться в офисе аж до восьми вечера, чтобы к утру все отчёты были готовы. Шастун же тем временем даже не замечал, что его подчинённый начал тонуть в бумажках. Либо он просто делал вид, что не замечает, потому что синяки под мутно-голубыми глазами уже сияли ярче весеннего солнышка.       Заметным переутомление стало тогда, когда Арсений начал допускать ошибки. Поначалу Антон Андреевич не реагировал на них остро. Он лишь приклеивал к уголочкам документов стикеры, на которых было написано «Будь внимательнее!» и «Обрати внимание на второй пункт!». И это совершенно не помогало, только заставляло Арсения разочаровываться в себе.       В скором времени ошибок стало слишком много, а на рабочем месте не осталось свободного места из-за разноцветных стикеров. Арсений их не выбрасывал, мол, они его мотивировали. Матвиенко тихонечко хихикал, проходя мимо стола коллеги, и легко похлопывал его по напряжённому плечу.       — Попробуй с ним поговорить, — предлагал Серёжа, — Всему отделу важно качество работы, а с твоим состоянием мы далеко не уедем.       — Ну спасибо, приободрил, — обиженно фыркнул Арсений.       Мужчина почти лежал на столе, перебирая растрёпанные волосы — укладку он не делал уже пару недель, потому как утром времени не было, Арсений пытался отоспаться.       — Я к тому, что ему самому не выгодно давать тебе работу, с которой ты не справляешься в силу своего самочувствия. Арс, ты же знаешь, что я за тебя горой.       — Да знаю-знаю.       Арсений выпрямил спину, и та жалостливо хрустнула. Он размял плечи, шею, глубоко вздохнул и настроился на работу. Только он хотел взять в руки очередной документ, как в офис забежал Позов.       — Арсений, — обратился он к коллеге, — Тебя Шастун вызывает. Только не заставляй его ждать.       Дмитрий скрылся из поля зрения так же резко, как и появился в нём. Вот только напряжение, которое он принёс с собой, обратно не забрал. Арсений оцепенел и пару секунд, кажется, даже не дышал. Он не знал, что больше его держало на стуле — неимоверная усталость или сковывающий страх. Медлить было нельзя — прилетит. Но и идти страшно до жути. Раньше Арсению приходили короткие сообщения от Шастуна с просьбами переделать отчёт, Позов передавал комментарии о его работе в устной форме, да даже эти дурацкие стикеры, которые обклеивали весь его стол, были вполне себе безобидными. Но сейчас его вызвали на ковёр прямо посреди рабочего дня, и что-то подсказывало Арсению, что директор не собирается с ним болтать да чай пить.       Одна лишь мысль о том, что сейчас Арсений будет наедине с начальником, подкашивала ноги. Мало того, что он проебался, так он ещё и не знал, что с ним будут делать. Антон не был похож на человека, который может сильно кричать на кого-то или угрожать увольнением. Но что-то тревожно сжимало в животе тугой узел, не давая расслабиться и подумать о чём-то позитивном. Хотя всё же в этом событии действительно было кое-что знаменательное и радостное для Арсения.       Всё началось в самый первый день, когда Арсений впервые встретился со своими новыми коллегами. Это произошло на небольшом пятничном корпоративе, где компания решила отпраздновать принятие нового сотрудника. Но то было лишь официальным поводом для пьянки. На деле же все просто устали от долгой рабочей недели и хотели расслабиться. В тот вечер Арсений впервые встретился с Антоном Андреевичем и полностью пропал. Зализанные назад кудри казались ему крайне милыми, а зелёные глаза смотрели так мягко, что Арсений плавился, словно сахарный. Он привык смотреть на людей сверху вниз, что, честно говоря, порой придавало ему уверенности. Но в тот момент он впервые за долгое время смотрел вверх, чтобы уловить чужой взгляд. Это было непривычно для Арсения, отчего он даже растерялся. А уж тогда, когда директор пожал его руку и произнёс короткую воодушевляющую речь, Попов окончательно поплыл и не смог заставить своё сердце биться реже — оно бешено колотилось и отдавалось пульсацией в висках.       В тот вечер многое произошло впервые. Арсений впервые напился до чёртиков, впервые не запомнил практически ничего с корпоратива и, в конце концов, впервые влюбился в мужчину. После всей вакханалии, что происходила в офисе, Арсений чудом добрался до дома и провалился в глубокий сон. И, конечно, по иронии судьбы всю ночь ему снились горячие губы и требовательные ласки.       И сейчас, когда Арсений нёсся в кабинет начальника на полусогнутых ногах, в его голове всплывало всё больше подробностей из его снов и фантазий, что преследуют его каждую ночь. Как не вовремя!       — Вызывали? — дрожащим голосом спросил Арсений, заглядывая в кабинет.       — Вызывал, — отозвалось из глубины помещения.       Арсений на цыпочках прошмыгнул в кабинет и закрыл за собой дверь. Пройдя к столу начальника, он робко кивнул ему и сел на стул, предназначенный для гостей.       — Как себя чувствуете? — спросил Антон Андреевич, не поднимая взгляд на подчинённого. Он всё сверлил глазами ручку, которую крутил в пальцах.       Попов был немного ошеломлён от такого вопроса. Ему было лестно, что за него волнуются, но он чувствовал подвох. Будто за этой фразой последуют не самые приятные для него речи.       — В норме, — коротко и поделу. Думал Арсений. Но как же он был не прав.       — В норме? — с лёгкой насмешкой переспросил мужчина, — А что ж Вы тогда, Арсюша, так некачественно выполняете свою работу? В последний документ я внёс двенадцать правок. Знаете, я бы мог и сам всё сделать, но мне же нужно выплачивать зарплату работникам.       Арсений не отвечал. Он смотрел в пол, сжав губы в тонкую полоску, уголки которой нервно подрагивали. Изредка его глаза поднимались к чужому лицу и сталкивались с ядовитой зеленью, что так пристально прожигала каждую часть его тела. Мокрые от пота пальцы перебирали края пиджака, который сейчас так душил, что Арсению казалось, будто он вот-вот задохнётся. Попов не мог проронить и слова, потому что у него просто-напросто не было возражений. Да ему, честно говоря, и не хотелось ничего говорить.       Гнев пропитывал его с каждой секундой, с каждой колкой фразой со стороны начальника, с каждой издевательской ноткой в хриплом голосе всё сильнее и сильнее. Это распаляло, заводило и, почему-то, до безумия возбуждало. Арсений мог бы разозлиться на самого себя из-за своей неожиданной реакции на тиранию начальника, но сейчас он плевать хотел на неё. Он и так знал, что Антон Андреевич плотно засел в его голове, что он заполнил его сердце и отказывался оттуда выходить. Поэтому он и злился именно на Шастуна. Мало того, что этот гад отчитывал его за то, в чём сам, по сути, и виноват, так он ещё и вызывал в Арсении настолько неправильные чувства. Влюбить в себя — одно. Но заставить плавиться от грубых и властных высказываний — это уже наглость!       — Вы ведь понимаете, — продолжал начальник, встав со своего кожаного кресла и подойдя к Арсению, — Что своими ошибками Вы только увеличиваете время на выполнение одной работы, а ведь мы могли бы перейти к следующим пунктам нашего списка задач. График-то не резиновый. Мы просто не успеем выполнить план.       Антон Андреевич говорил негромко и размеренно, не ускоряясь, не повышая голос. Но тем не менее Арсений слышал нотки агрессии. Настолько пассивной и завуалированной, что у Попова скрипели зубы — так сильно он стиснул челюсть, дабы не начать огрызаться. Шастун чуть наклонился и посмотрел на подчинённого из-под полуприкрытых глаз. Его лицо было непозволительно близко, отчего Арсений начал ёрзать на стуле. Хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, но Попов не мог даже оторвать глаза от прекрасного лица, не говоря уже о побеге.       Шастун осмотрел напряжённое лицо мужчины и задорно ухмыльнулся. «Что это блять такое?!» — промелькнуло в голове Арсения, и сердце окончательно упало в пятки.       Внезапно раздался глухой стук в дверь. Антон тут же отстранился от Арсения и состроил недовольное лицо.       — Да? — грозно спросил начальник.       — Антон Андреевич, — в кабинет вошёл Позов, над головой которого, Арсений мог поклясться, возвышался нимб, — Прошу прощения, что отвлекаю, но нам нужно срочно обсудить один момент, касаемый отдела продаж. Нам ответил один из рекламодателей.       Пару секунд никто и рта не открывал. Дмитрий терпеливо ждал ответа со стороны Шастуна, Арсений неловко смотрел в пол, надеясь, что его в скором времени отпустят, а Антон сверлил злобным взглядом своего секретаря.       — Арсений, — тихо сказал Антон, на что мужчина поднял голубые глаза вверх, — Можете идти, я Вас позже приглашу.       Попов смотрел на то, как быстро меняются эмоции на лице Антона. Гнев, раздражение, попытка успокоиться, принятие. Всё в одно мгновение пронеслось по утомлённому лицу, оставляя в душе Арсения печальный осадок. Ему казалось, что Антон был расстроен, хотя он не видел причин, по которым начальник мог бы быть таковым. Рассержен — да, но чему печалиться? Тому, что они не смогли побыть наедине ещё немного?..       Арсений тряхнул головой, отмахиваясь от навязчивых мыслей. То, что он по уши влюбился в начальника, не означало, что этот самый начальник тоже хотел бы проводить с Поповым больше времени — об этом Арс мог только мечтать. Он коротко откланялся и покинул кабинет, возвращаясь на своё рабочее место.

***

      Работать было тяжело. Не только от количества бумаг, с которыми стоило бы разобраться до вечера, но и из-за обстановки. В офисе неожиданно сломался кондиционер, поэтому спрятаться от душного воздуха было невозможно. Даже помахать веером не получалось — руки были заняты клацаньем по клавиатуре. Из-за невыносимой жары работать совсем расхотелось, но это не останавливало Арсения, в отличие от его коллег. Те совсем расслабились и вяло катались по всему офису на креслах с колёсиками, болтая обо всём на свете — от планов на вечер до пикантных сплетен, болтающихся вокруг их директора.       — Да я вам говорю, Антона Андреевича совершенно не привлекают девушки, — полушёпотом сказала Ира, — Я ему недавно бумаги относила, так перед ним красовалась, а он и носом не повёл. Зато на Арса так и глазеет, — девушка завистливо зыркнула на Арсения.       Данная информация не смогла пройти мимо ушей мужчины. Он удивлённо вскинул бровь и подъехал к коллегам на своём кресле.       — А ты не ошибаешься? — недоверчиво спросил Попов.       — Арс, ты угораешь? — удивился Серёжа, — Он же постоянно на тебя смотрит.       — Может он просто видит мои старания, вот и наблюдает за моей работой?       — Ну конечно, — саркастично всплеснула руками Ира, — Именно поэтому он постоянно кусает губы и плывёт при виде тебя.       Девушка закатила глаза и, обиженно отвернувшись, продолжила имитировать рабочую деятельность. Арсений тем временем пытался уложить в голове всё то, что сейчас услышал. Перед глазами промелькнули все пристальные взгляды, которые на него когда-либо кидал Антон Андреевич, но картинка всё равно не складывалась. Да, их было много. Да, директора было сложно оторвать от Арсения. Но ведь это был лишь профессиональный интерес, так ведь? Попов сам не понимал, что и думать. Да и думать теперь не получалось, потому как сердце вдруг запылало, а мозг отключился. «А вдруг я ему действительно нравлюсь» — подумал Арсений и расплылся в довольной улыбке.       Фантазия Попова работала хорошо, порой даже лучше него самого. Перед Арсением, как по волшебству, возникли яркие картинки того, как бы мог проходить их с Антоном служебный роман. Может, они бы тайно встречались на лестничной площадке, чтобы побыть вдвоём хотя бы несколько минут. Или они ездили бы каждое утро на работу вместе, но Арсений выходил из машины на пару минут позже с надеждой, что их никто не заподозрит. Но самое важное — как бы Арсений сдерживал своё тело, если ему и так тяжело смотреть на Шастуна каждый день и молиться, чтобы возбуждение не нахлынуло на него.       Антон вызывал бурную реакцию не только в сердце Арсения, но и во всём его теле — а особенно в области паха. Каждый раз, когда широкая ладонь сжимала руку Попова при встрече, мужчина вздрагивал и млел. В животе всё трепетало, а ладони потели как никогда, даже если Шастун просто проходил мимо его рабочего места. Когда начальник начал хвалить Арсения, тот стал задумываться, а нет ли у него фетиша на похвалу, потому что стабильно несколько раза в неделю ему приходилось справляться со стояком в кабинке туалета.       — Ну что, как там всё прошло? — спросил Серёжа, отходя вместе с Арсением от компании коллег.       — А что могло произойти? Ну отругал он меня за ошибки, ну посидел я у него в кабинете и дальше пошёл работать.       — И вы ни о чём не договорились?       — Нас Позов отвлёк. В следующий раз попробую ему объяснить причину своих проёбов, чтобы он мне нагрузку сбавил, даже если зарплату понизит.       — А ругал-то сильно?       — Как бы тебе сказать… Не сильно, но так язвительно, что мне казалось, будто я прям у него на стуле там и испепелюсь.       Арсений ещё раз прокрутил в голове их разговор с начальником — точнее, его монолог — и на душе вновь стало не по себе. В голову ударил укоризненный голос, что до сих пор раздавался в ушах. Он совершенно не был похож на ту похвалу, которая так нравилась Попову, но, тем не менее, мужчина вновь почувствовал тепло, развивающееся по всему телу. Вместо радостного бархатного тембра по сердцу резал холодный металл, оставляя после себя зудящие рубцы, что, казалось бы, должны были приносить тягучую боль, но на деле они не приносили никакого дискомфорта, наоборот — заводили и распаляли. Арсений после встречи с Шастуном, на удивление, чувствовал не обиду, не уныние, и даже не разочарование. Неудовлетворение — вот что терзало Арсения изнутри, отдаваясь в ширинку брюк.       На лбу выступила испарина, на шее вздулась венка, а руки затряслись. Попов не мог отрицать, что ему понравилось то, как его отчитывал Антон Андреевич, но как же это задевало его бедное эго. Снова фантазия проснулась ото сна, хотя Попов усердно пичкал её снотворным, пока находился на рабочем месте. И вот перед глазами Арса стоит его начальник и, наступив на его бедро блестящим лакированным ботинком, шепчет на ухо такие непристойные вещи, что всё лицо вмиг покраснело, а пульс участился.       — Арс, ты чего? — испугался Серёжа за друга, — Может, сходишь умоешься? А то совсем плохо выглядишь.       — Думаю, так и сделаю! — пропищал мужчина сорванным голосом и ретировался в сторону туалета.       Даже просто идти было невозможно. В лёгких не хватало воздуха, а в узких брюках — места. Запыхавшийся Арсений быстро пробежал по коридору до заветной двери и скрылся в ближайшей кабинке туалета. Убедившись, что никого рядом нет, он снял ремень, расстегнул ширинку и облегчённо выдохнул. На члене уже вздулись синие венки, а красная головка сочилась вязким предэякулятом. Плоть слегка подрагивала, требуя срочной ласки. Арсений закусил губу и, обхватив член рукой, размазал по нему смазку. Он стал медленно двигать по всей длине, не торопясь, оттягивая удовольствие, хоть и осознавая, что ему стоило бы поторопиться. В голове одна за другой всплывали яркие картинки с участием начальника, за которые Арс, по правде говоря, себя корил.       — Как подросток с недотрахом, — зло прошептал под нос Попов про самого себя.       Рука всё сильнее сжималась, всё быстрее двигалась и вырывала из уст Арсения глухие стоны. Глаза чуть слезились то ли от удовольствия, то ли от безутешной печали, ведь объект его воздыхания, Арсений был уверен, никогда не посмотрит на него особенно нежно и ласково, как это делал сам Попов (принимать тот факт, что Антон Андреевич уже давно относился к Арсению иначе, чем к другим подчинённым, мужчина отказывался), из-за чего уже все коллеги успели заметить, что Арс неровно дышит к начальнику. Глаза были зажмурены до ярких звёздочек, а в ушах стоял звон. И только тогда, когда этот звон начал надоедать, Арсений вдруг понял, что это не простая галлюцинация.       До Попова внезапно дошло, что ему кто-то звонит. Он быстро достал беспроводной наушник из серенького кейса, что лежал у него в левом кармане брюк — доставать телефон из правого кармана было тяжело в его положении — и нажал на кнопку сбоку, принимая вызов.       — Да? — пытаясь восстановить дыхание, спросил он.       — Арсений, — прозвучал голос Антона Андреевича, и Арс чуть не заскулил.       И почему только начальник решил позвонить Арсению именно в тот момент, когда тот стоял в кабинке туалета с членом в руках, думая об Антоне — никто не знает. «Звёзды так сошлись» — сказала бы подруга Олеся. «Хуйня это всё» — ответил бы Дима.       — Мы наладили связи с достаточно влиятельными людьми, и у меня есть для Вас работа, — продолжал Антон, — Я отправил все нужные документы на Ваше рабочее место. Пожалуйста, ознакомьтесь с материалом и выполните всё до сегодняшнего вечера.       Арсений не знал, какое чувство сейчас возьмёт над ним верх: гнев из-за усталости и несправедливости, гордость за себя и свои положительные качества работника или ебучая похоть и желание заявиться в кабинет Шастуна и потребовать от него сиюминутного траха прямо здесь и сейчас.       — Антон Андреевич, — Арсений старался держать голос ровным, в то время как рука крепко сжимала член у основания, — Я отошёл в уборную. Когда выйду, обязательно посмотрю бумаги, которые вы мне передали.       — Очень на Вас надеюсь, Арсений. Постарайтесь уж.       — Конечно, Антон Андреевич.       Мужчина быстро коснулся кнопки завершения вызова на наушнике и протяжно застонал. Разговор с начальством вновь вызвал в нём противоречивые ощущения. Конечно, Антон бесил. Бесил до чёртиков. Но как же сексуально он произносил имя своего подчинённого — Арсений не мог этого не отметить. Кровь кипела от раздражения и почти зверского желания завалить Шастуна на ближайшую горизонтальную поверхность и сесть сверху.       — Какая же Вы, Антон Андреевич, сука, — прошипел Арсений, надавливая большим пальцем на головку, — Вы казались мне таким добрым и обаятельным, когда мы впервые встретились. Я вообще-то влюбился с первого взгляда! — Попов глухо простонал, ускоряя темп руки, — Но вы оказались требовательным… пожалуй, слишком требовательным. А самое ужасное, что это заводит меня до дрожи в ногах. Ну как можно быть таким притягательным, даже огрызаясь и шипя?       Арсений закусил нижнюю губу в надежде, что это сдержит его от крика. Образ Антона ни на секунду не покидал его мысли. Мужчина тяжело заныл и закатил глаза, когда его накрыл оргазм. Сперма густыми каплями упала на пол, пачкая серый кафель.       — Блять, — тихо выдавил Арс, облегчённо выдыхая.       Он получил желанную разрядку, а вместе с ней вновь пришло горестное осознание, что ему никогда не светит даже пройтись за ручку с Антоном. На душе скреблись кошки, а в голове звучал любимый голос.       — Арсений, — вторил бархат, унося Попова далеко в свои мысли, — Арсений, пройдите в мой кабинет.       Арс тут же собрался и вытянулся в струнку. Его мозг, конечно, больной, но не настолько, чтобы так чётко придумывать диалоги из типичного гей-порно. И уж тем более — проигрывать эти реплики Арсению так, будто всё происходит наяву.       — Я непонятно выразился? — спросил голос в голове. Или не в голове? Попов уже не был уверен.       Арсений достал из кармана телефон и с ужасом лицезрел на экране звонок с начальником, который длился вот уже десять минут. Вмиг пришло осознание всего того, что только что произошло. «Придурок!» — кричало сознание, — «Нужно было проверить, завершил ли ты разговор! Но нет, мы начали яростно дрочить!»       — Повторять я не буду, — хоть эта фраза и была грозной, но голос Антона Андреевича был предвкушающе задорным и даже слегка коварным. Класс, этот проёб он точно засчитает в топ три лучших.       — Скоро буду.

***

      Арсений стоял перед дверью, что вела в кабинет начальника. Ноги чуть ли не танцевали чечётку — настолько они дрожали. Нижняя губа слегка кровоточила от бесконечных укусов. Попову было страшно. Он не знал, что именно его ждёт, но точно был уверен, что всё закончится увольнением. А ведь ему действительно нравилось здесь работать. Разобрался бы он с Антоном Андреевичем — и каждый день был бы сказкой. Ему было жаль прощаться со своим любимым офисом, с добродушными коллегами, да и с Антоном не хотелось бы расставаться. Пусть его любовь и безответная, зато она трепетная и искренняя — и этого было достаточно для Арсения.       Мужчина набрался смелости и, тихо постучавшись, открыл дверь. Он зашёл в кабинет, закрыл за собой и застыл, будто его ноги приросли к земле. Тело никак не слушалось. Арсений хотел пройти вперёд, встать напротив начальника, но страх был сильнее его и держал мужчину на месте.       Осознание того, что Антон слышал все эти грязные высказывания Арсения, сводило с ума. Было стыдно. Так, как, казалось, никогда стыдно не было. Даже в самых нелепых ситуациях, в которые только попадал Попов, мужчина умело выкручивался и придумывал для себя пусть не правдоподобные, но, на удивление, убедительные отмазки. Но сейчас он не мог придумать ни единого обстоятельства, при котором он мог бы выстанывать имя начальника в туалете, чтобы хоть как-то себя оправдать.       — Не бойся, — сказал Антон, будто прочитав мысли подчинённого, — Проходи.       Арсений сжал пальцы в кулаки в попытках хоть немного успокоиться. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть. Попов медленно прошёл до стола начальника и встал напротив него. Он стоял с опущенной головой, боясь посмотреть вперёд, потому как не знал, что увидит в зелёных глазах. Разочарование? Отвращение? Злорадство? Гадать было бессмысленно.       — Ну что же ты, Арсений, молчишь? А несколько минут назад был таким громким.       Алый румянец покрыл щёки Арса. «Какого чёрта Вы творите?» — думал Попов, пытаясь не представлять ничего неприличного. Выходило, мягко говоря, паршиво. Такой Шастун будоражил его даже ещё больше, чем добрый или гневный. Его глаза горели озорством, а ядовитый оскал впивался в сердце. Одним своим видом Антон мог перегрызть горло Арсению, а тот даже против не будет — с удовольствием отдастся этому змею.       Попов продолжал смотреть в пол, но желание поднять глаза было всё сильнее и сильнее. Вся эта ситуация казалась абсурдной. Какой нормальный начальник будет терпеть подобное отношение к себе? Узнал бы, что его подчинённый дрочит на него посреди рабочего дня — тут же со скандалом вышвырнул бы за пределы офиса. Но Антон не поднимал голос и не отчитывал. Он говорил вещи, от который у Арсения шла кругом голова, и смотрел на его реакцию.       — Как думаешь, как я могу расценить твой поступок? — Шастун ударил по столу пальцем, заставив Арсения вздрогнуть.       — Пожалуйста, не тяните резину. Если я уволен — так и скажите, — произнёс Арсений с небольшими запинками. Всё же он был готов провалиться под землю прямо здесь и сейчас.       — Не волнуйся, увольнять я тебя не буду.       Арсений был крайне удивлён, но ещё больше он был рад. Теперь он думал о том, чем он поплатится за своё возмутительное поведение. Не могли же его просто так взять и отпустить, где-то должен был прятаться подвох.       — Правда? — недоверчиво спросил Арсений, чуть прищурив глаза.       Перед ним сидел не человек. Нет, это был зверь, который одним лишь взглядом превращал ноги в вату, мозги в кашу, а член в камень.       — Правда. Но я, к сожалению, не могу отпустить тебя просто так. Подойди ко мне.       — Я стою недостаточно близко?       Между мужчинами было не такое уж большое расстояние, но Арсению было сложно его пересечь. Он знал, что это не просто какие-то сантиметры. Это пропасть, которую нельзя просто взять и пройти. Один шаг — и Арс больше никогда не сможет из неё выбраться, навеки утонув в своих самых тайных желаниях.              Антон смотрел пристально, выжидающе — уж слишком маняще и привлекательно. А Арс, как самый настоящий дурак, вёлся на все эти приглашающие взгляды и движения. Он покорно сделал шаг в неизвестность и сократил расстояние, нависая над сидящим в своём кресле начальником, который даже раздвинул ноги, чтобы Арсений мог придвинуться к нему как можно ближе.       И вновь вместо слов говорили глаза. Шастун оглядел Арсения с ног до головы и, кивнув, приказал ему сесть перед собой. Тело прошибло мелкой дрожью, ударяя по самому слабому — по чувствительному сердечку Арсения. И немного по его паху — нечестный приём. Попов, разумеется, послушно сел на колени и ожидающе закусил губу. Теперь он не двигался не только из-за того, что ему было сложно пошевелиться в такой будоражащей ситуации — просто приказа не было. Он ждал, когда его Антон Андреевич даст ему указания, разрешит зайти дальше, заставит выполнять все его требования.       — Ты ведь понимаешь, что должен быть благодарен мне за то, что я решил тебя не увольнять? — спросил Антон, положив руку на волнистые волосы, — А ведь мог вышвырнуть отсюда к чёртовой матери, — он чуть сжал пальцы, оттягивая тёмные локоны.       Арсений, не отрываясь от чужих глаз, кротко кивнул.       — Тогда, будь добр, отблагодари начальника за его великодушие.       Длинные пальцы, унизанные кольцами, потянулись к изумлённому лицу и нежно легли на розовую щеку. Мизинец уходил за ухо, легко поглаживал, вызывая табун мурашек по всему телу. Всё казалось нереальным. Арсений мечтал об интимной близости с Антоном Андреевичем, но только мечтал. Ждать этого он не намеревался, ведь был уверен — у него нет шансов. Но сейчас, когда он сидел напротив раздвинутых ног, а ловкие пальцы тянули его голову ближе к паху, всё внутри него ликовало.       Казалось, что руки Шастуна трогали всё тело, хотя на деле они ласкали лишь лицо и голову. Арсений закатывал глаза и жалобно постанывал каждый раз, когда подушечки пальцев проходились по чувствительным местам. Сам он старался себя контролировать и держал руки на своих коленях, но желание переложить их на чужие ноги было велико. Ладонь Антона с каждой секундой всё сильнее и сильнее толкала Арсения ближе к себе, отчего Попов сходил с ума.       Он прекрасно понимал, к чему всё ведёт и, более того, желал этого каждой частичкой своего тела. Но в голове проплывала мысль о том, что этот шанс предоставился ему единожды. Когда ещё у него будет возможность настолько сильно «сблизиться» с начальником? Ответ прост — никогда, ведь зачем Антону Андреевичу делить постель со своим подчинённым, с которым они толком не общались, на постоянной основе. Именно поэтому Арсений не торопился — он оттягивал каждое движение, чтобы всё не закончилось слишком рано, чтобы он смог насладиться Антоном до самой последней капли.       Арс положил свои руки на бёдра начальника. Чуть выше упала голова, прижимаясь щекой чуть ли не к паху. Антон довольно усмехнулся и одобрительно погладил Арсения по шее. Тот очень живо отреагировал, заёрзал ягодицами по мягкому ковру и бесстыже потёрся об уже давно вставший член, который больно впивался в ширинку брюк. «Интересно, насколько давно Антон Андреевич находится в таком возбуждённом состоянии?» — думал Арсений, облизывая плотную ткань, даже не стесняясь пристального взгляда, — «С тех пор, как я сел перед ним на колени? А может вообще с того момента, как он подслушал меня по телефону?» От мыслей Арсения отвлёк Антон, который устал тянуть и стал освобождать себя от лишнего давления на самое чувствительное место. Он расстегнул пуговицу на штанах, ширинку и приспустил резинку боксеров, высвобождая наружу налитую кровью плоть. Арс восхищённо вздохнул и, словно зачарованный, прилип к желанному телу взглядом.       — Нравится? — спросил Антон, проведя большим пальцем по нижней губе Арсения.       Попов стал активно кивать головой, всё сильнее стискивая пальцы на чужих штанах, будто пытаясь их снять или просто разорвать к чертям. Он глазел на блестящую от скопившейся влаги красную головку и не мог поверить, что всё происходит на самом деле. Арсений глубоко вдохнул, чтобы попытаться немного усмирить своё возбуждение, — кончать без рук было совсем стыдно, а нервы были на пределе, — но вместе с воздухом он вобрал в лёгкие терпкий запах Антона, который стал последней каплей. Крыша Арсения поехала вместе со стыдом и целомудрием.       — Можно? — крайне настойчиво спросил он, тяжело дыша.       По виску скатилась капелька пота. Арс даже не заметил, как весь взмок то ли от душного пространства вокруг них, то ли от перевозбуждения.       Антон довольно улыбнулся, обнажая свои зубы, а Арсений уже представлял их на шее, груди, бёдрах — да где угодно, лишь бы на нём остались отметины, которые говорили бы о том, что он принадлежит Антону.       — Можно, — тихо ответил начальник, устраиваясь в своём кресле поудобнее.       В голове тут же всплыли все статьи о том, как ублажить мужчину с помощью рта — их Арсению в качестве шутки раз в пару недель присылала подруга. Вот уж он не думал, что когда-нибудь будет пользоваться данными практиками, но жизнь бывает слишком непредсказуемой.       Он прошёлся языком от головки до основания, обводя вздувшуюся венку, тут же получая приятную реакцию партнёра в виде долгого стона, который ласкал слух и раскалял нервы. Арсений ещё несколько раз провёл языком по всей длине, обильно смачивая его слюной и солоноватым предэякулятом. Он посасывал нежную кожу, параллельно подключая руки. Пальцы сомкнулись в плотное кольцо и стали медленно двигаться, поднимаясь вверх почти до самых губ Арсения и вновь опускаясь до паха. Мужчина старался не торопиться и набирать темп постепенно. Этого хотел и Антон, судя по его движениям. Его руки то и дело гладили Арса по голове, за ухом, порой царапая затылок, когда Арсений касался самых чувствительных мест.       Антон старался не вмешиваться и не перехватывать инициативу на себя, полностью доверяя своему подчинённому, но иногда он давал понять, что именно его будоражит сильнее всего. Отличным показателем были его резкие стоны, которые Шастун тут же пытался заглушить, прижимая ладонь ко рту, а также несильные толчки бёдрами, которые Антон делал по инерции.       Арсений, до этого знакомый с минетом исключительно теоретически, старался изо всех сил, пытался вспомнить каждую прочитанную строчку и повторял всё так аккуратно, как только мог. Он убирал зубы, пусть это было неудобно и сводило челюсть, нежно надавливал языком на нижнюю поверхность члена, когда тот всё глубже погружался в рот, и иногда помогал себе рукой, когда воздуха совсем не хватало в лёгких, из-за чего приходилось вынимать плоть изо рта.       В очередной раз, когда Арсений ненадолго отвлёкся от своего дела, начав водить по сколькой коже рукой, он осмелился поднять взгляд, чтобы оценить состояние Антона, и ни капельки не пожалел. Завораживающие мутные глаза, смотрели так тепло, что у Арсения перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а щёки загорелись огнём. Антон всем своим видом показывал, как ему хорошо — от волос, растрёпанных из-за вечный касаний, до пальцев ног, поджимающихся от любого движения Арсения.       Заметив, что на него смотрят, Антон чуть смутился, в ответ покрываясь лёгким румянцем, и повернул голову в сторону, разрывая напрягающий зрительный контакт. Попову показалось это невероятно милым.       — Вы были таким смелым и напористым, Антон Андреевич. Почему же Вы сейчас прячете своё лицо? — спросил Арс, игриво облизывая головку.       — Просто… — прохрипел Шастун, — Ты такой красивый и очаровательный, что мне сложно на тебя смотреть.       «Очаровательный» — повторил про себя Арсений, но не озвучил — не хотел ещё больше смущать. Он был рад, как никогда до этого. Даже если эти слова были произнесены лишь в порыве страсти — ему было бы плевать. Главное, что он услышал их вживую, а не только в своих фантазиях и снах. Арс широко улыбнулся и чмокнул Антона в бедро, после чего вернулся своему «основному блюду».       Член Антона уже легко проходил вглубь рта, скользя по губам и языку так, как будто Попов чуть ли не каждый день баловал своего начальника минетом. Арсений вошёл в комфортный для них обоих ритм и активно двигал головой, с каждым разом насаживаясь на член всё энергичнее.       Со своим возбуждением Арсений не собирался справляться. Он уже смирился с тем, что Антон влиял на него настолько по-особенному, так что он сможет запросто кончить без каки-либо прикосновений к паху. Из его глаз ручьём лились слёзы от неимоверного удовольствия, а щёки уже болели — Арсений не думал, что удовлетворение мужчины может быть таким тяжёлым трудом, но вся эта боль была такой сладкой и нежной, что ему было уже всё равно. Антону было тяжело держаться — он глухо стонал, терзал волосы Арсения и толкался бёдрами всё глубже.        — Арсений, я сейчас… — начал было Антон Андреевич, но тут же закусил костяшки пальцев, чтобы не быть слишком громким.       Попов понимающе кивнул и стал ещё быстрее двигать головой, обнимая начальника руками за колени. Арс и сам был на пределе. Его движения были рваными, а приглушённые плотью стоны посылали по ней лёгкую вибрацию. Антон с силой закусил губу и прижал к себе чужую голову, изливаясь прямо в глотку.       Густая горьковатая жидкость заполонила весь рот и стала чуть вытекать тонкой струйкой на пол. Арсений ещё несколько секунд не мог оторваться от Антона. Его пробила дрожь, руки вцепились в напряжённые бёдра Шастуна, а колени, даже находясь на полу, сильно затряслись. Голову окутал туман, в глазах была лишь тьма, сквозь которую слегка проходил свет ярких звёздочек, что мерцали от невероятных ощущений.       Сухой оргазм — что-то новое для Арсения. Точно так же, как и оргазм без рук. А всё из-за Антона Андреевича, который заставлял его погружаться в ныне неизведанные ощущения с каждой новой встречей.       Арсений обмяк и уткнулся носом в край рубашки Антона, которая была пропитана ароматом начальника — терпкий одеколон с кофейными нотками. На макушке длинные пальцы перебирали влажные волосы, пока вторая рука Шастуна мягко оглаживала его щеку. Было настолько хорошо, что Арс был уверен, что вот-вот погрузится в сон, но ему нужно было держаться.       — Вставай, на полу холодно, — сказал Антон, помогая Арсению подняться на ноги.       — С каких пор мы перешли на «ты»?       Антон хитро улыбнулся, приподнял Арсения за бёдра и посадил его на свой стол. Арс не понимал, что именно собирался делать Шастун, но он ему доверял, так что не противостоял чужим действиям. Начальник достал из выдвижного ящика пачку салфеток и, вынув одну, вытер Арсению губы. После он взял бутылку с водой, что стояла на углу стола, налил полстакана и протянул мужчине. Попов благодарно кивнул и немного отпил.       — Думаю, с тех пор, как ты признался мне в чувствах. Пусть ты и не знал о том, что я тебя слышу, но зато я убедился в том, что нравлюсь тебе.        — Так Вы знали?       Арс прикрыл глаза рукой и зажмурился. Ему было безумно стыдно. Мало того, что он, судя по всему, вёл себя как влюблённый придурок, так Антон ещё и заметил это.       — Я заметил это ещё в нашу первую встречу, — ещё сильнее смутил Антон коллегу.       — Но как?!       Антон будто чуть расстроился. Он грустно опустил глаза и прикусил край нижней губы.       — Значит, ты не помнишь, как я привёз тебя домой после корпоратива? — Шастун подошёл чуть ближе и коснулся лба Арсения своим, — Я хотел уже уехать, но ты не отпустил. Зацеловал меня, даже почти раздел, — Антон улыбнулся, погружаясь в приятные воспоминания, и не разрывал зрительный контакт, — Но я не хотел спать с тобой, пока ты был таким пьяным. Это было бы похоже на домогательства.       Из голубых глаз покатились слёзы. Арсений не мог поверить в то, что всё, что было лишь его фантазией, оказалось реальностью, которую Попов воспринимал несбыточным сном. Он не понимал, что переполняло его больше всего. Стыд или облегчение.       Антон взволнованно вскинул брови и вытер чужие слёзы большими пальцами. Хотя сейчас ему хотелось их расцеловать.        — Простите меня, — еле слышимо выдавил Арсений, — Я думал, что та ночь просто приснилась мне.       — Не извиняйся, ты ведь ни в чём не виноват.       — Да как не виноват? Я влюбился в Вас, как подросток. Завалил Вас, заставил целоваться со мной. Я просто ужасен!       Антон был возмущён. Эти слова кольнули сердце, задели за живое. Он не хотел слышать подобное со стороны такого замечательного Арсения, поэтому он воспользовался самым лучшим способом заткнуть кого-то — накрыл губы Попова своими. Арс вмиг прекратил плакать и полностью отдался ситуации. Он стал отвечать на долгожданный поцелуй, переминая горячие губы. Антон целовал долго, чувственно, жадно. Его руки нежно обвили талию Арсения, пока тот обнимал шею Шастуна.       — Тогда вини и меня за то, что я влюбился в тебя с того самого момента, как только увидел твою обаятельную улыбку, — Антон чмокнул Арса в скулу и продолжил, — Ты был таким милым, что я не мог устоять.       — Так значит, ты тоже?..       — Я тоже люблю тебя.       И вновь их губы сомкнулись, но, к сожалению, ненадолго. Арсений разочарованно вздохнул, когда Антон отстранился от него слишком рано.       — Прости, но мы не можем наслаждаться друг другом весь день. Нам нужно работать, — сказал начальник и состроил важное лицо.       — Хорошо, Антон Андреевич, — хихикнул Арсений.       Арс осмотрел себя, оценивая свой внешний вид. «Ты прекрасен,» — заметил Антон, за что Арсений с силой клюнул его в нос.       — Кстати, — окликнул Антон подчинённого, когда тот уже уходил из кабинета, — Можешь выполнять работу в удобном для тебя темпе, остальное я сделаю сам. Только задержись до восьми часов, пожалуйста. Я зайду за тобой в офис, и мы поедем в ресторан.        — Разве у нас сегодня что-то запланировано?       — Конечно, нам же нужно отметить первый день наших отношений.