Насочинял

      — Генри, ты что, уже начал писать?       Уолтер пытался заглянуть соседу по парте в тетрадь, но тот закрывал листы рукой. Уолти обиженно пихнул того в бок, но рыжий не сдавался, прикрывая свою писанину.       — Я в шоке, Генри! Обычно ты начинаешь писать сочинения только спустя долгие минуты раздумий, а сейчас начал почти сразу! — устало выдохнул парень. — Ещё и тема такая: «Моя первая любовь»… А если у меня её ещё не было?       Генри поднял замученный взгляд на друга, а после кивнул в сторону учителя, который уже подозрительно смотрел на их парту. Уолтер, цокнув, вернул свой взор в свою тетрадь. Мыслей совершенно не было. А мог ли он так открыто написать о своей симпатии к Генри, когда тот сидел совсем рядом?..       В итоге, за весь урок, который длился чуть меньше часа, Уолтер написал что-то вроде: «Любовь — это искусство», «прекрасное чувство» и тому подобное, что было практически не по теме.       Вот если бы тематикой сочинения было: «Влюбленность в соседа по комнате, по совместительству лучшего друга, с которым вы буквально выросли вместе, и он считает тебя за брата»… Вот. Тогда — да. Уолтер написал бы целую книгу.       Чувство взаимной любви он за все свои семнадцать лет испытать не смог. Да и пока он не перестанет засматривать на Генри, а перед сном представлять, как они вместе засыпают в объятиях, а не по отдельности, каждый на своей кровати, что находились друг напротив друга, как целуются, тем самым молча желая друг другу доброго утра, как, возможно даже, держаться за руки и многозначно переглядываются на уроках, чувство настоящей любви он никогда не испытает.       Со звонком, означающим окончание занятия, Уолтер неохотно поплелся к учительскому столу, на котором постепенно собиралась стопка тетрадей учеников, уже мысленно и морально настраиваясь на получение низкого балла за эту работу.       На выходе он обернулся, ища глазами Генри. Тот до сих пор сидел на своем месте, все еще дописывая. Уолтер нахмурился. Рыжий и на уроке писал, как утюгом ошпаренный, он что там, целую поэму пишет? Уолти точно узнает у него об этом позже, и почему он скрывал свою работу от друга. Генри что, влюбился? А в кого…       — Уолтер, вы что-то хотели? — спросил учитель, выводя ученика из потока своих мыслей и размышлений.       — Я жду Генри, — он пожал плечами, привлекая внимание друга. Рыжий кратко посмотрел на него и кивнул, мол: «Я уже заканчиваю».       Через полминуты тот быстро дописал еще пару строк и, наконец, сдал свою работу. Губы его были поджаты, а глаза будто искрились. Да что это с ним?! Уолтер скептично смотрел на него.       Попрощавшись с учителем, парни покинули кабинет, теперь направляясь в свою комнату, ведь учебный день на сегодня был завершен.       Шли они молча. Уолтер не знал, как спросить… но все-таки решился:       — О чем ты написал в сочинении? Ну или о ком?.. — он слегка запнулся, и вопрос вышел довольно скомканным.       — О своей любви, — спустя несколько секунд раздумий усмехнулся Генри, не замечая переживаний друга. — Очевидно же.       Уолтер не стал продолжать мучить его расспросами, понимая, что четкого ответа все равно точно не получит. Поэтому перевел тему разговора, поднимая обсуждение какой-то компьютерной игры.

***

       — Ну, все, мне пизда! — сразу подытожил Уолти, садясь за стол и ставя перед собой поднос с едой.       Ученики сидели в столовой, завтракая. Вильгельм, переглянувшись с Симоном, что сидел рядом, спросил:       — Что произошло?       — Мистер Лик вызывает его к себе, — вместо друга ответил Генри. — По поводу сочинения.       — Мать убьет меня, если узнает о ещё одном неуде! — сначала он эмоционально всплеснул руками, а после накрыл ими лицо.       — Просто не рассказывай ей, — усмехнулся Симон.       — Успокойся и иди к нему, — поддержал рыжий. — Всё нормально будет.        Генри выглядел максимально спокойным и расслабленным. Попивая свой чай, он смотрел на друга, как на самого странного человека в мире.       — Почему ты так уверен? — повел бровью Уолтер. — Я там не как ты, сценарий для любовного фильма не расписал.       — Ого, Генри! — вставил в разговор Винсент, услышавший разговор младших. — Не знал, что ты такой романтик. И как зовут твою девушку?       Генри не стал ему отвечать, максимально проигнорировав, хотя Уолтер очень ждал его ответа. Но рыжий лишь обратился к нему:       — Пойдем, я тебя провожу.       Уолтер кивнул, и оба покинули столовую, даже не закончив завтрак до конца.       Пока шли — молчали, каждый погрузившись в свои мысли. Уолти перебирал пальцы, думая, как ему успеть повысить свой балл, когда до конца учебного года оставалась всего лишь неделя.        А Генри подбирал слова, чтобы подбодрить и намекнуть, что его вызвали вовсе не из-за проблемы с оценкой, а по факту только из-за него самого, из-за Генри. Рыжий сам переживал, ведь сейчас, буквально, решалась его судьба, ну, на ближайшие пару лет уж точно. Тут либо — да, либо — нет, навсегда.       — Да че ты паришься? — только и выдал рыжий. — Все хорошо у тебя там, отвечаю.       Друг на эту поддержку лишь улыбнулся, не особо веря в свой успех и слова лучшего друга.       Дойдя до нужного кабинета, Уолтер постучал в дверь, а Генри подбадривающе похлопал его по плечу, сказав, что будет ждать его здесь и, вообще, он мысленно будет рядом.       Мистер Лик впустил ученика к себе, при этом ухмыльнувшись второму. Уолтер это заметил, но не стал воспринимать всерьез, списав это на странность пожилого учителя, но Генри кратко, еле заметно ему кивнул, что было просто необъяснимо. Но не думать об этом, ни разбираться времени не было, поэтому он только молча вошел в кабинет, устало выдыхая. Учитель зашел за ним, закрывая дверь, тем самым отстраняя лучшего друга от него.       Мужчина и учитель сели за стол друг напротив друга. Учитель, все ещё ухмыляясь, начал:       — Я думаю, ты догадываешься, зачем я тебя вызвал. — парень кивнул. — Тогда смотри.       Мистер Лик протянул тетрадь. Уолтер открыл её и, прочитав пару первых строк, тут же закрыл.       — Это тетрадь Генри.       — Верно. Читай.       Ученик нахмурился, но сделал то, что ему велели, начиная бегло читать строчки, написанные корявым почерком друга.

***

      Не видел ты моих сожжённых волос, и лишь смеялся над моими панч-лайтами, что я, как дурак, говорил всерьез. Зато голосом своим красивым ты отправлял мне голосовые.       Ты сумел подарить мне в май выходные. Мне небо давит на ладони в невесомости, и если упадешь, я буду на руках нести. Ты, мой мальчик, красив как последний выстрел. Влюбился. Не было ни ночи, где не снился тот прекрасный парень, что глумился. Сложно любить своего друга.

***

      — Я не понимаю… Вы хотели так рассказать мне, что Генри влюбился в какого-то парня? — все ещё хмурился Уолтер.       Генри влюблен. В парня. Внутри будто что-то оборвалось. Генри уже влюбился, и Уолтер, честно говоря, завидовал объекту его симпатии.       — Читай дальше.

***

      Ты — моё первое сентября, ты сильно пахнущий спиртом забытый маркер. И руки пахнут табаком, но лучше их меня ничто не согревает… И сколько не пытались разделить учителя, мы все равно сидели за одной партой… Ты не парень — ты искусство.       Все нам скажут: «Так нельзя!». Для них мы лишь друзья.       Твои карие глаза, твои сладкие уста. Только ты мой ангел. Ты — моя мечта. Буду я тебя любить, в сердце бережно хранить. Целый мир готов тебе в подарить. Эти звезды для тебя, это солнце светит только для тебя.        В самом низу страницы, там, где заканчивался текст было вырисовано небольшое сердечко, внутри которого было написано краткое — Уолти.

***

      — Что?.. Я…        Паренек не знал, как отреагировать. Все слова будто вылетели из головы, забылись, только мысли сменялись с быстрой скоростью        Это то, о чем он думает? Это… это, да?       — Уолтер, я, конечно, не знаю, почему он решил признаться тебе через сочинение, но… — мужчина подтвердил его догадки.       — Он знает, что я знаю?.. — произнес с замиранием сердца.       — Знает. Ну. Ну же, иди уже.       Парень подскочил, захватив с собой чужую тетрадь. Генри стоял напротив двери, оперевшись о стену, и смотрел на взволнованного друга с легкой улыбкой на лице.       — Я тебя тоже.        Он подошел к парню, принимая его в свои объятия и целуя. Генри счастливо припал к нему, долгожданно прижимая к себе близко-близко, лишь успевая отвечать на краткие поцелуи любимого.        — Уолтер! — из кабинета показался учитель. — Вам, пока что, неуд. Ну теперь, я думаю, вы сможете переписать сочинение на тему «Моя первая любовь». А если что, Генри тебе поможет. Тебе, — теперь он обратился к рыжему. — Зачет.        Мужчина вновь скрылся в кабинете, оставляя парней наедине. Уолтер устало вздохнул, тихонько матерясь себе под нос, а Генри, рассмеявшись, крепко обнял его и, взяв за руку, повел в их комнату.