Человек ли я или то, что от него осталось?

Четверг. 14 октября 6:58. Утро.

      Утром первые просыпаются Настя и Алиса. Они живут буквально через стенку, хотя в разных квартирах, и иногда перестукиваются вечером. Примерно по этой же причине из-за громкого будильника Насти просыпается и соседка.       После них через несколько минут просыпается Алёна и звонит Еве, чтоб убедиться что она проснулась.       — Алло? Ты уже встала? — спросила полушепотом Алёна.       — Мгм. а ты? — взяв трубку, Ева ещё не поняла, что происходит. Её почти разбудили.       — Я ещё сплю, что ты мне звонишь? — излюбленная шутка Алёны, которую она говорит почти каждый раз.       — А, извини, — Ева, как обычно, не поняла ее и сбросила.       В течение часа просыпаются и все остальные.       В школу обычно выходят парами: Настя и Алиса, что подруги уже около 4-х лет. Ева и Алёна, которые встречаются где-то месяц. Даня и Никита, друзья, но говорят, что они тоже встречаются.       Перед началом уроков Ева и Алёна забегают в туалет и делят одну сигарету на двоих. Хорошо, что учителя ещё сонные, и им совсем не до школьниц в туалете.       — Malboro? — Алёна хорошо знала их вкус и часто курила.       — Ага. У бомжа стрельнула. Как у него ещё на них денег хватило? Они же подорожали? — усмехнулась девушка, смотря на серый струящийся дым. Он распадался так же быстро, как сердце Евы.       Девочки услышали звонок и бросили на пол тлеющий окурок от сигареты, что оставил от себя только маленький черкаш на холодном кафеле.       — Пойдём, нам от этой дуры сейчас влетит.       — Да иду я, иду!       Девочки еле успели на математику. Они сели на последнюю парту и болтали обо всем.       — Так, Коваленко Алёна, к доске, — приказал голос пожилой женщины.       — Да, хорошо.       Алёна быстро поняла, что она ничего не слушала и ничего не знает. После этого осознания, её охватил ужас и на ватных ногах она пошла к доске.       — А, у тебя память хорошая? Ты весь пример запомнила? Иди за учебником.       Олеся на ещё более ватных ногах пошла обратно, по дороге держась за парты.       — Я-я взял-ла… — нервно пробормотала Алёна. Из-за стресса она взяла какой-то небольшой листик, который положила Ева и сжала его как можно сильнее. Её ноги подкашиивались, как будто она выпила литр водки, не меньше. Она старалась улыбаться и держаться одновременно. К сожалению, ей давалось только улыбаться.       — Номер 748.       Алёна взяла в руки мел и нервным небрежным почерком начала писать на болотной доске. Она старалась удержаться на ногах, но неровный ламинат, положеный ещё в 80-х годах дал о себе знать, и она упала.       — Алёна? — резко вырвалось дрожащим голосом. Ева хотела помочь, но знала, что будет ещё хуже.       — Успокойтесь. Ей если надо, она сама себе поможет. Пусть допишет ответ, — сухо сказала учительница. Иногда в похожих ситуациях она казалась совсем бездушной.       Ева от безразличия математички начала царапать учебник.

      — Надеюсь, потом я сделаю это всё с твоим лицом, — со злостью и обидой тихо сказала Ева. — Дура она, — добавила в мыслях.       — Хмм… готовилась? Молодец, 5. Если хочешь, иди в медпункт       — Ага, спасибо, — чуть ли не плача от боли, сказала она.       Алёна всё написала без единой ошибки, совсем не готовясь и изначально даже не зная пример. Та самая бумажка, что дала Ева — и была ответами на заданый номер.       — Хах, ну хотя бы на 5 написала. Но какой ценой?       Алёна решила прогуляться под конец первого урока и весь второй в мед пункте. Вывех. Да, сильно упала. Но ходить может и нормально. Она решила выйти на большой перемене и пойти на следующий урок.       — Я вернулась, это был пиздец Ева подбежала к ней и обняла.       — Господи, что за жизнь? Что за хуйня? — тихо прошептала она Алёне.

Она даже не уверена, что Алёна это слышала.

Она просто хотела это сказать.

Ей просто это надо было.

***

      После уроков все разбежались по домам. Только эти две парочки остались. Настя и Алиса идут к первой домой. Это, в целом, считается целом, что Настя её провожает. А Ева и Алёна пошли на «их» место. Они там ходили почти каждый день. В лавочке запрятан под и 500 рублей.       — Будешь? — спрашивает Ева, протягивая подруге электронную сигарету.       — Не, я по сигам больше.       — Аа… а почему так?       — Да они типа не такая дрянь как электронки.       — Да не, одинаково сдохнем, что от сигарет, — вздыхает кольца дыма и продолжает. — Что от одноразок. А ты хоть пробовала?       — М, нет?       — Попробуй, кола с лимоном.       — Ну давай.       Алёна делает пару сильных затяжек и ощущает приятную лёгкость.       — Вкусненько, думаю, буду иногда брать у тебя.       — Да я не против.       — Может, пойдём домой?       Выдохнув последние остатки никотина, Ева немного грусно кивнула.       Они живут в разных сторонах, и когда приходят домой, то созваниваются.       — Слушай, а ты когда-нибудь думала о…— ей немного стыдно и страшно о таком говорить, но это преследует её каждый день       — О чём? Ты не закончила.       — П-порезах?       — А, конечно, а почему ты спрашиваешь?       — Просто в последнее время что-то плохо, вот и думаю.       — Тааак, говори, что случилось? — Алёна остановилась и пристально смотрела в глаза той. Она видела там всё. На солнце они ещё лучше. Будто в море светит солнце. Будто что-то в её глазах особенное.       — И из-за этого мне хреново.       — Прости, давай ты мне дома расскажешь? — она пыталась как можно скорее придумать весомый аргумент, почему она её не слушала.       — Да, конечно, прости. Мы дошли, пока. Они обнялись и пошли в разные дороги. Алёна не понимает, что за «прости»? Алёна хочет обнять её снова. Алёна думает о ней.

***

      Ева не хотела возвращаться домой. Там снова была её мать. Она хотела жить в школе или хотя бы у Алёны. Ева знает, что один её косяк обернётся далеко не одним синяком на теле.       — Ну? — встречает Еву с порога.       — Две 5 и меня похвалили.       — Иди.       При тройке её вряд ли бы пустили домой. А если двойка — забудь свой дом. Она и рада, но идти некуда. Но самое ужасное это 4…       Она получала её 4 раза в жизни и все эти 4 раза всё помнит, и тело тоже. Эти 4 шрама останутся навсегда. Конечно, мама не знала ни про однополые отношения, ни про курение, не знает даже о том, что она всегда врёт про оценки. Абсолютно ни-че-го. Только то, что она есть и всё.       — Я поела. М-можно я пойду в комнату?       — Да, только помой полы, посуду и отдай телефон.       — На.       Вечером, когда мама легла спать, Ева забрала телефон с тумбочки и написала Алёне, записаной как «Маша, подруга». Мама ничего не заподозрила. \ Привет \ Да, привет \ Так, что про шрамы? \ Да ничего, забей) \ Я до тебя доебусь завтра \ Ага       Ева падает без чувств на кровать У Евы нет сил Она любит Алёну Она хочет тепла