Недосказанность

Мы взрослели вместе, с самого первого моего побега из дома. Первый раз мы встретились неожиданно. Проходя мимо очередного магазина ничем ни отличающегося от многочисленных магазинов на той же улице, неожиданно из двери вылетел мальчик лет шести, сбил меня с ног и даже не извившись побежал дальше, а злой мужской голос доносился за полуоткрытой дверью магазина. Тут мое детское чувство несправедливости завопило и я погнался за блондином, догонял я его не долго, детская выносливость была не такая уж и большая. Остановились мы через пару улиц и как только я хотел начать ругать его, он без страха повернулся ко мне лицом и начал заваливать вопросами. Не зря говорят, что лучшая защита-нападение. Простояв пару минут в ступоре я решил, что можно и подружиться, вокруг мальчика со странным именем как я узнал потом ,Энтони, всегда витала какая-то необыкновенная аура. Телефонов у нас тогда не было и мы договорились встречаться каждую субботу на этом самом месте. Время шло, мы росли, но с каждым днем все сильнее сближались и вместо тех шестилетних детей мы стали такими же детьми, но уже девятилетними, встречи наши стали чаще. Меня все также не выпускали на улицу, боясь, что я сдам своего отца, но в один день все начало менятся . В очередной раз сбежав из дома я попал в пердрягу , которую позже прозвали "Катастрофа на автомагистрали". Я испугался, но не растерялся и спас множество невинных жизней. Это был мой первый шаг по становлению героем. Детский мозг не учел, что это все вряд ли останется без внимания. Как я узнал позже мной заинтересовался Комитет по общественной безопасности. Время шло все также быстро и вот мне уже десять, я и Тони все продолжаем сближаться, мы стали друг для друга уже больше чем друзья, мы были как одно целое. Я рассказывал ему абсолютно обо всем, об отце-преступнике, об матери, которой плевать на собственного ребенка, обо всех моих коротких побегах из дома, о детских переживаниях и эмоциях. Тони всегда был для меня опорой. После очередных побоев отца и безразличия матери, он всегда по ночам меня успокаивал, вытирал слезы и давал выговариваться. Но я о нем знал непозволительно мало и осознание этого пришло только тогда, когда исправить ничего уже нельзя. Время с каждым днем все ускорялось и вот нам уже по шестнадцать лет . За это время очень многое изменилось, в одиннадцать лет моего отца арестовали, что дало мне глоток свежего воздуха и первого кумира. Старатель. Именно он одним своим существованием доказал мне, что люди в костюмах, которых часто показывают по телевизору действительно являются героями. После ареста, Томие, моя мать сбежала со мной , боясь, что укрываение преступника выйдет наружу и в тюрьму попадет и она. Сбежали мы быстро, буквально за вечер, но я успел долететь до Тони и рассказать ему все, в тот день я первый раз увидел его таким разбитым. Мы стояли минут десять и молча обнимались, время поджимало, в любую секунду меня могла спохватиться мать и по взгляду Тони было видно, что не я один это понимал. Сильнее прижав меня к своей груди он потребовал чтобы я вернулся, неважно когда, сколько времени пройдет, как мы изменимся. Телефона у меня все также не было, но номер единственного близкого человека я знал наизусть. Я улетен не попрощавшись и отчётливо чувствовал на свей спине взгляд , который я запомню на всегда. Пустой. Расставание наше было для меня очень тяжелым, но найдя успокоение в спасении людей, я начал этим заниматься. Помните я говорил что мной заинтересовался комитет? Он на нас и вышел, предложил выгодную сделку моей матери. После мать уведомила меня, что теперь я буду учится быть героем, и мы возвращаемся домой. Уже через неделю я ехал на поезде окрыленный мыслью о долгожданной встрече после двух лет разлуки. Заехав вновь в дом где я рос то не ощутил ничего, это место не было наполнено радостными воспоминаниями, теплом и любовью, просто стены где я мог находится в свободное время, есть и спать. Быстро положив вещи в свою старую комнату я полетел к дому Тони и по привычке очень тихо постучал в окно, но открыла мне дверь малоприятное женщина, с опаской смотрящая на меня. После короткого разговора, где меня успела послать как оказалось мать Тони , я узнал, что он съехал и куда. Я более менее понимал где находится адрес куда мне сказали идти и дом после того как я немного полетав нашел, оказался в спальном районе. Надеясь что я не перепутал тихо постучал в окно, крылья уже начинали болеть, а к окну так никто и не подходил, постучав в окно еще раз на меня посмотрели до боли родные глаза распахнутые в немом шоке глаза, меня быстро затащили в квартиру и всю оставшуюся ночь мы так и просидели на полу не смея прерывать такие долгожданные объятья и тихо разговаривали обо всем. Тони изменился и это было понятно с первого взгляда , вместо солнечного мальчика со мной сидел уже четырнадцатилетний подросток с слишком взрослыми глазами, он никогда не затрагивал тяжелые темы связанные с его жизнью и было видно что он многое от меня утаивал, но я ждал пока он расскажет сам. Когда первые лучи пробирались сквозь полупрозрачные шторы мы так и уснули в обнимку на полу. Это была замечательная встреча, я так и не узнал как он смог в свои только исполнившиемя четырнадцать жить сам, но рядом с ним мне было все равно на весь мир. Спустя месяц я переехал к нему, продолжал упорно тренироваться и шёл к своей цели. До моего шестнадцатилетия все было спокойно и мирно, но и произошло много всего, осознание моей влюблённости , бытовые сорры, которые всегда оканчивались объятьями, признание в любви, первый поцелуй. На семнадцатом году моей жизни, Тони стал уходить по ночам из дома и возвращаться под утро, не отвечал на мои вопросы об этих вылазках, на его теле постоянно виднелись синяки, но он упорно молчал и выслушивал каждый раз мои истерики. Было больно смотреть на любимого человека, который резко возвел стену из-за льда между ними. В какую-то ночь я ушел. Просто тихо собрал вещи и ушел, подавляя внутри горечь и желание остаться, надежды на лучшее. Тони в моей жизни больше не появлялся, а внутри все также таилась маленькая надежда что он придет ко мне, расскажет, объяснит и извиниться , но этого не произошло. И вот уже я девятнадцатилетний, достигший третьего места в топе героев, открывший собственное агентство и до сих пор страдающий от первой любви, иду к своему Тони с первой попыткой за все это время поговорить, но открыв дверь все еще уцелевшим ключом с брелком в виде ястреба, подаренного Тони, я ощутил гнетущую атмосферу. Квартира была в идеальном порядке, практически пустой и заметив одну единственную вещь выбивающуюся из этого идеального, но такого далекого от воспоминаний дома. Я взял в руки увесистую тетрадь моего солнца и читал, читал, чтал , плакал, корил себя и продолжал читать. С каждой страницей пазл в голове складывался. Я узнал все то, что Тони не говорил мне на протяжении долгих лет. Его отец был злодеем , с двенадцати лет его завербовали герои и отправили работать шпионом, где с каждым годом ему все меньше доверяли и все больше доставалось. Он не мог сбежать, его окружили со всех сторон. Последние прочитанные слова разбили мне сердце на миллион осколков. Кейго, люблю тебя И вот мне двадцать, я лежу возле могилы моего солнца, а из моих вен струится ненавистно красная кровь