Можно я буду звать тебя Василек ?

Васильковое поле — что-то удивительное и до боли родное. Когда едешь в степи взгляд так и приковывается к этой синей «реке», что нет конца. Где есть цветы — там есть и насекомые, наверное, именно с этими созданиями мог сравнить себя Осаму. Он, как надоедливый шмель, все время вился и жужжал над своим васильком. И все-таки это была, по его мнению, самая лучшая аллегория происходящего сейчас. Каждый раз, когда он сам ловил взглядом эти ничем не примечательные цветы, его посещали мысли о тех прекрасных ярко-синих глазах Чуи, что никак не могли его отпустить. — Васильки… на языке цветов они означают изящество, простоту и… верность, да, это именно то, как можно охарактеризовать его… — Дазай проговаривал каждое слово тихо и долго, раздумывая правильно ли трактует значения, ведь читал его давно в какой-то старой книженции, что и название той «рукописи» сейчас не вспомнит. Долго думать ему не дали, так как в кабинет, словно ураган, влетел рыжеволосый юноша, что сразу забрал все внимание сидящего в кресле за столом демонического вундеркинда. Только кареглазый хотел произнести что-то колкое, или не очень, он ещё не придумал, как его опередили, кинув папки перед его собственным носом. — Так, а теперь слушай меня, недоразвитый, какого черта ты не написал отчёты о прошедшей миссии? Меня сейчас на ковёр вызвали и надавали по шапке из-за твоих ошибок, че вылупился? Вот папки с разделителями для работы, сиди и делай, потом сдай сам, и прошу, не натвори глупостей хотя бы здесь… — Чуя и рад бы продолжить свой монолог, ведь не так часто ему достаются выговоры от начальства, тем более за проделки этого прохиндея, но что-то сейчас было явно не то, он не перебил его ни разу до сих пор, просто молча внимательно смотрел, это настораживало. — 'Саму, что не так? Почему ты молчишь? — рыжеволосый хотел ещё что-то добавить, но оппонент подал признаки жизни. — Можно я буду звать тебя Василек? — слишком неожиданно выдал Дазай, из-за чего на этот раз выпал уже Чуя. — Стой, что ты только что сказал? — с явным непониманием происходящего сказал Накахара — Говорю, можно я буду звать тебя Васильком? У тебя глаза того же цвета…