Bad|trip

— Займи мне место в автобусе, я сейчас подойду, — омега продолжает копаться в рюкзаке в поисках зарядки для телефона. Нужный провод предсказуемо не находится ни в карманах, ни на дне, и Джонхана осеняет, что зарядное устройство оставлено им же в коридоре на подоконнике, когда он дал его Джошу. Юн кричит Сынквану, что скоро вернётся, и убегает в здание, не дослушивая вслед ругательства от ответственного куратора. Найдя наконец пропажу, Джонхан возвращается к автобусам быстрым шагом. Они должны вот-вот отправиться в соседний город для двухнедельного отдыха на природе с их группой. Идея Сынквана, очевидно, собрать всех студентов вместе в небольшом отеле и провести время за играми, тренингами и собиранием клубники на соседней ферме, на удивление была принята довольно хорошо сокурсниками Джонхана. По его скромному мнению, они плохо знают их старосту, который не даст им спокойно отдохнуть и затаскает их так, что по окончании поездки каждый студент едва ли будет чувствовать что-то, помимо смертельной усталости. Едва отдышавшись, омега заходит в салон туристического автобуса, где его ожидает не самый приятный сюрприз. Чхве Сынчоль. Полнейший мудила и болящая заноза в заднице Джонхана. Этот человек не знает никаких рамок, игнорирует личное пространство и только и думает о том, куда бы присунуть свой хер на выходных. Вечный тусовщик, золотой мальчик родителей магнатов, гоняющий на своём Ламборгини сиан — где он только умудрился взять его — и клеящий омег на свою супер крутую и редкую тачку. Если б ещё хоть одна омега, которую он подкупает навороченной машиной знала, что это за модель, а не просто падала ниц от блестящего капота, на котором они мечтали, чтобы этот супер-альфа их поимел. Джонхан уверенно может сказать: трахаться неудобно ни на капоте, ни внутри. — Чего застыл, Юн, двигайся давай, — один из того самого сорта омег «я мечтаю прокатиться на ламбо Сынчоля, но ещё больше на его члене», недовольно пыхтит за спиной Джонхана и бросает нетерпеливые взгляды на место рядом с альфой. Последнее нормальное место возле окна и не в самом конце, где всегда шумно и трясёт на каждой кочке. На параллельном ряду сидит, беспомощно сжавшись, Джош, прижатый к окну дружком Сынчоля — Ли Сокмином, будь эти альфы не ладны. Картина складывается весьма очевидная. — Ты занял моё место, кажется, — Джонхан сканирует улыбающегося во весь рот Сокмина и старательно игнорирует фырканье за спиной. — Тебе кажется, мы с Джошем договорились сесть вместе перед автобусом. — Охренел? Ничего мы не…, — на рот Джошуа альфа стремительно кладёт ладонь, не давая тому закончить. Во благо окружающих, никто не слышит, что Сокмин шепчет Джошу на ухо, отчего омега краснеет до корней волос и притихает, разбито смотря на парня рядом. — Ты сядешь уже куда-нибудь или как? — рычит неугомонный омега позади. Джонхан оглядывается на него, думает пару секунд и падает на место рядом с Сынчолем. И если Джош краснел от смущения мгновение назад, то этот побагровел от злости, как только Юн устроился возле альфы. — Привет, звёздочка, — довольная ухмылка мелькает на периферии зрения Джонхана. — Назови меня так ещё раз и поедешь в багажном отсеке. — Не скалься, я же знаю, что твой рот способен на куда более интересные вещи, кроме ругательств, — чужое дыхание обжигает ушную раковину Джонхана, отчего тело бьёт предательская дрожь, что не ускользает от внимания Сынчоля. — Заткнись. Один раз, один грёбаный раз мы переспали, на сраной парковке клуба. Огромная ошибка. Слишком большого мнения ты о себе стал, — шипит омега в сантиметре от чужого лица и надеется, что он не присоединился к краснеющей тусовке этого автобуса. — Не понравилось? Мне показалось… — Срать я хотел, что тебе там показалось. Мне вот казалось, что с твоим эго и либидо у тебя побольше будет, а там так, на троечку еле тянет, — Джонхан кривит губы и отворачивается от альфы. — На троечку значит? — Сынчоль цепляет пальцами острый подбородок омеги и поворачивает лицом к себе. — Так давай… — Снимите себе комнату, эй, — один из дружков Сынчоля кричит в их сторону с заднего ряда, но в ответ получает только средний палец от Юна. — Отвали, Сынчоль. Если на словах не понимаешь, могу силой показать дорогу, — Джонхан отпихивает от себя руку альфы и вставляет в уши наушники, ставя точку в их разговоре. Поездка обещает быть невыносимой.

🚌🚌🚌

Два часа дороги с одной единственной остановкой на заправке для Джонхана оказались тем ещё испытанием. Он и раньше подозревал, что у Джошуа и Сокмина что-то происходит, и что произошедшее в автобусе брало откуда-то начало, но все окончательно встало на свои места, когда эти двое вернулись обратно в салон помятые и растрепанные, а на шее Джоша красноречиво расцветал засос. Позорище, будто перевозбудившиеся пятнадцатилетки, впервые посмотревшие порно. Сынчоль попыток заговорить больше не принимал, только изредка касался, будто невзначай, на что получал предупреждающие взгляды. В сотый раз задаваясь вопросом, на кой чёрт он в это вписался, Джонхан, наконец-таки, заваливается в свой номер. К слову, комнату он должен был делить с Джошуа. Очевидно, теперь нет. Хон, как самый верный друг, вильнул хвостом и сменил траекторию в номер Сокмина, под чутким руководством альфы. Да и пусть, будто Джонхану от этого хуже. Кровать, даже не с лучшим матрасом, после жестких автобусных кресел кажется мягче горы пуха, и Юн едва не отключается, измотанный дорогой. В сознание его приводит щелчок замка. Первая мысль — Сынкван ходит и проверяет, как все расположились. Вторая — кого-то подселили к нему вместо Джоша. Если в первом случае можно легко спровадить старосту и продолжить отдыхать, может быть даже вздремнуть, то второй вариант уже менее интересный. Джонхан не очень-то и общается со своими одногруппниками, а жить с кем-то, кто не его друг, звучит не многообещающе. — Какого хрена ты тут забыл, — в прихожей стоит Сынчоль, с дорожной сумкой наперевес. — Проваливай. — Моё место занял твой дружок, держу в курсе, — альфа пожимает плечами и проходит вглубь номера. — Не волнует, вали отсюда. — Спрячь колючки, Джонхан, либо с тобой, либо на диване на ресепшен. — Как здорово, вот и нашли тебе место, — Джонхан подрывается с кровати и изо всех сил, что в нём остались, пытается вытолкать альфу обратно. — Пупок развяжется, — Сынчоль не двигается с места даже ради приличия. — Эй, угомонись, а. Иди и разговаривай с этими кроликами сам и проси своего друга вернуться, либо смирись и дай пройти. — Альфы живут с альфами, омеги с омегами, исключения только для тех, кто в отношениях, — Джонхан не оставляет попыток выпроводить незваного гостя из комнаты, — вали к чёрту. — Судя по всему, я уже у него. — Чё сказал? — худой, но сильный кулак прилетает Сынчолю в плечо. — Хани, звёздочка, давай будем вести себя, как цивилизованные люди, окей? Я не трону тебя, если ты сам, конечно, не попросишь, — снова удар. — Прекрати кулаками махать, тц. Так вот. Пару дней вместе, пока Сокмин с Джошуа не натрахаются, а потом я перееду туда, где и должен был жить эти две недели, идёт? Разумное предложение. Переночевать вместе пару ночей, а дальше пересекаться только на тренингах, желательно, стоя по разные стороны. Казалось бы, перспектива хорошая, если не считать одно но. Губы Джонхана на губах Сынчоля спустя пять секунд после предложения альфы, и руки Чхве, подхватывающие омегу и крепко удерживающие его на весу. Джонхан явно перегрелся в душном автобусе и от усталости и недавно пройденного эструса его мозг окончательно поплыл, ибо другого объяснения того, почему он так отчаянно путается пальцами в чужие взъерошенные волосы у него нет. Или есть. Никаких «пожить и разъехаться» у них и быть не могло. Не тогда, когда Джонхан, вот же блядство, так сильно влюблён в Сынчоля с первого, мать его, курса. Джонхан, который не мог забыть их ночь в машине на парковке клуба и простить Сынчолю, что не подошёл к нему после в университете, не написал ему в личку хоть одно грёбаное «Как ты?». Что воспользовался им и внёс в список трофеев, которые взял в салоне своей ламбо сиан. Но не перестал хотеть до дрожи в коленях, также, как и быть по уши влюблённым в этого высокомерного, зазнавшегося мудака. Знал бы только Юн, как это зеркалило и у Сынчоля, который никогда и никого так сильно не желал, как этого острого на язык омегу. Так, что кровь сворачивалась и внутри всё рвало, и никого больше не надо было, кроме Джонхана. Сколько раз он винил себя, что не написал после того раза, ловил грустно-злые взгляды в стенах университета и молча их проглатывал. Он умолял Джошуа поселиться с Сокмином хотя бы на два дня, едва ли расписку не дал омеге на то, что и пальцем Джонхана не тронет. Но он трогает. И так, что оторваться не может. Они уставшие, грязные после автобуса, но внутри будто открывается второе дыхание, только на них обоих, и оба делят его на двоих. Сынчоль предельно бережно опускается на узкую кровать, где до этого Джонхан лежал один. Юн спускает всё на тормозах, спешно стягивает футболку с Сынчоля и тянет его на себя, больно кусая кожу на плече. — Заслужил, — принимает альфа. — Заткнись и трахни меня, иначе, клянусь, я действительно выселю тебя на диван на ресепшен. Никогда Сынчоль не хотел подчиняться чьей-то просьбе настолько сильно. Он вновь ловит заалевшие губы напротив и целует с таким желанием, что начинает сводить скулы. И если пахнет Джонхан гибискусом, пьяняще до головокружения, то на вкус он как горький чай, который он пил в дороге, и вишнёвая жвачка. Воздух вокруг них тяжелеет настолько, что кажется стены вот-вот начнут трещать, а пол рухнет до фундамента. Джонхана бьёт крупной дрожью, стоит ему оказаться без одежды, а прохладному воздуху коснуться его влажного разгорячённого тела. Прохлада секундно, по ощущениям Юна, сменяется горячим ртом альфы. — Грязно, Сынчоль. Я не был в душе, — рукой Джонхан пытается оттолкнуть голову альфы от себя, но терпит неудачу, когда Сынчоль опускается ртом полностью на его гиперчувствительный член. — Блядство. Сынчоль…пожалуйста, — бёдра омеги непроизвольно дёргаются и Сынчоль кладёт на них ладони, крепко сжимая и удерживая на месте. Джонхан ещё долго будет вспоминать и корить себя за беспомощный скулёж в ответ на движения чужого языка, но в этот самый момент он не может выдавить из себя и слова. Сынчоль прекращает за секунду до того, как Джонхан кончает, и Юн чувствует, как глаза начинает печь от слёз. — Рано, звёздочка, — нежный поцелуй в висок и кисть, сжимающаяся вокруг шеи, идут в абсолютно разрушительном для Джонхана контрасте. Едва ли он успевает опомниться от отсроченного оргазма, как в нём оказываются до неприличия умелые пальцы альфы. Три раза Сынчоль не даёт ему дойти до конца. Останавливается и осыпает его влажную кожу поцелуями, замирает внутри и кусает шею, не оставляя даже малейших следов. Джонхан разрушается до основания, топит постель горячими слезами, которые продолжают капать каждый раз, когда альфа замирает. И целует Сынчоля до звёзд в глазах, когда они лежат вдвоём в разворошённой постели, выжатые, отдавшиеся друг другу, словно завтра никогда не настанет. — Напиши мне, — сиплым голосом вдруг шепчет Джонхан, лёжа на груди Сынчоля. — М? Что написать? — Что угодно. Не делай, как в прошлый раз. Либо поставь точку сразу, либо не исчезай так, будто для тебя это ещё один секс для скрашивания вечера. — Я напишу, — Сынчоль целует лохматую макушку. — Что именно? — Джонхан поднимает голову и смотрит в тёмные глаза напротив, такие же уставшие, как у него, но умиротворённые, как будто… — Пойдёшь со мной на свидание? …влюблённые.