Cruel melody

В тот день ярко светило солнце, казалось, раз погода радует, ничего ужасного произойти не может. Тэхен был очаровательно влюблённым, и в этой своей влюблённости неимоверно слепым. Его чувства появились так внезапно и так быстро, что он и моргнуть не успел, как целовался с Чон Джихуном за пределами школы, ходил с ним под ручку, пока никто не видит, и был счастлив, что в консервативной Корее нашёл своего человека. Он жил в собственной вселенной, окрыленный и глупый, и даже не говорил близкому другу о том, кто поселился в сердце. Тэхен, как нежный лепесток смотрел с любовью в эти глаза, которые на него в ответ не смотрели вовсе. То и любовью было назвать трудно, просто незнакомые и сильные чувства возводились в абсолют. В силу возраста он просто не понимал, не видел того, как за спиной мерзко улыбался друг Джихуна, Ли Сунбок, который знал больше, чем требовалось блондину. В тот день после уроков они пошли гулять. Джихун ласково держал парня за руку и громко смеялся, неся несусветную чушь, просто заговаривал зубы. За школой они спустились вниз, где на лавочках сидели одноклассники Тэхена. Одним из них был его друг Чимин, внимательно смотревший в сторону троицы в недоумении. Он не подозревал, с кем его друг водит отношения. Ким ему только неловко улыбнулся, все ещё крепко сжимая чужую ладонь, и прошёл мимо, не считая нужным хотя бы поздороваться. Что подумал Чимин в тот момент, Тэхен больше не узнает никогда. И, возможно, если бы он доверился Паку, то тот поделился с ним тем, что именно представляет из себя его парень. Троица гуляла долго. Они шли по тропинке вниз, пока не стало темнеть. В какой-то момент парк сменился обочиной, за которой высокая трава, выше роста Тэхена в полтора раза. - Где мы? – легкомысленно смеясь спросил Ким. Он все ещё не видел угрозы, все ещё влюблённым взглядом смотрел на своего парня. Глупое сердце постоянно делало кульбит, стоило Джихуну его поцеловать. Даже сейчас на виду у Сунбока, находясь не в самом романтичном месте, мурашки приятно покалывали ладони от теплых губ на своих. На этом ласки закончились и то, что казалось, может произойти не с ним, претворилось в жизнь. Сунбок, который всю прогулку нервно дергался и, казалось, потел от собственных фантазий, подошел сзади и резко завязал парню рот галстуком, когда убогий поцелуй сошёл на нет. Непонимание отразилось на лице Тэхена, когда также резко завязали руки за спиной. У него не было шанса на сопротивление, момент обезоруживания произошёл так быстро, что Ким смотрел на обоих глазами полными слез и отчаяния. Он не понимал, что происходит. Ему было страшно настолько, что тряслись руки и любые попытки убежать или дернуться пресекались побоями. Представьте, что вы влюблёны, а ваш парень заводит вас в глухой овраг, валит на землю, завязывая руки и рот. Человек, которому вы доверяли, сломал не только ваше доверие, но и душу. - Черт, Тэ, ты такой сладкий. Я, пиздец, как долго ждал, чтобы тебя трахнуть, - в пол голоса говорит Джихун, плотоядно улыбаясь. Теперь Ким видит в этой улыбке не теплоту, а настоящий хищный оскал, который пугает до остановки сердца. Парень и правда думал, что умрёт вот так, от сердечного приступа. Наверное, об этом он и мечтал, потому что муки, которые последовали после этих слов, будут гнить в голове воспоминаниями. - Держи его крепко, - Чон резко, нервными движениями снимает с парня штаны под дикие вопли, заглушаемые мокрой тканью во рту. Парень держался, как мог, бился ногами, извивался, и получал в ответ удары с наибольшей силой. Джихун долго не ждал, по его мнению, и так долго опылял цветочек. Он похабно шлепнул молочные бедра, которые тряслись от неконтролируемой дрожи и пристроился, насильно вставляя член. Неразработанные мышцы поддавались плохо и обоим было от этого больно, но кое-кому все же больнее. - Сука, расслабься, блядь, - Чон больно ударил блондина в бок до звёзд перед глазами, не переставая толкаться. Когда член достиг конечной точки, облегчённый выдох послышался сверху. – Су, у тебя стоит? – ржёт Джихун, смотря, как оттопырились школьные штаны его друга. – Ну ты и извращенец! А Ли от вида снизу, кажется, ещё больше потеет в ожидании. С каждым толчком и болезненным стоном его собственное возбуждение было близко к оргазму. Один вид того, как его друг насилует невинного Тэхена, поднимает в нем волну жара и самые гнусные и отвратные желания. Джихун поднялся на колени и стал трахать Тэхена в удобном для себя темпе. Он смотрел на то, как плакал парень под ним, как глухая истерика не могла высвободиться из хрупкого тела. И это возбуждало настолько, что он усилил толчки, переходя на бешеный темп и даже, когда ощутил что-то жидкое внутри, не перестал двигаться. Посреди глухого оврага звон шлепков и частого дыхания отдаётся оглушающим эхом. Тэхен ездит спиной по земле, обездвиженный сверху толстыми кистями. - Я кончу в тебя, котёнок, - шептал, на что получал отрицательные слезливые взмахи головой. – Да, да, Тэхен. Я уже порвал тебя, а теперь кончу. Тэхен не мог остановиться плакать и бояться. Внутри него огонь и боль такой невыносимой мощи, что легче было все же умереть от остановки сердца. Когда горячая сперма наполняет его изнутри, то становится в разы хуже, потому что там словно ядом посыпают язвы. От болевого шока он не сразу фокусирует зрение, когда понимает, что теперь полный и толстый Сунбок пытается пристроится к нему. - Я покурю. Он все равно не двинется с места, - усмехается Чон и уходит за траву. Силуэт его исчезает, но видна тонкая струйка дыма – доказательство того, что не ушёл. Сунбок дрожит также, как сам Ким, когда вставляет член. От этого становится страшно вдвойне. Потому что Джихун полностью владел собой, а этот парень, кажется, сейчас сойдёт с ума от одного прикосновения. Ли закатывает глаза, когда ощущает давление на пенис. Его толстый живот неприятно трется об измазанную в земле кожу блондина. Он не насилует быстро и больно, как Чон. Наоборот, будто маниакально смакует каждое скольжение внутри, продлевает садистское удовольствие. - Ах, да, да, - шепчет в бреду. Его волосы мокрыми сосульками обрамляют лицо, вонь от тела невыносимая и липкий пот плавит кожу ожогами. - Ты ещё не все? – разочарованно тянет Джихун, возвращаясь на место со второй сигаретой в руках. Тэхен еле-еле поворачивает к нему голову и одними глазами молит остановить это все. Спрашивает «за что?» Но ответом служит мерзкая ухмылка и внимательный взгляд. - Ты похож на жирную свинью, Ли. Хорошо, что я трахнул его первым, а то после тебя он будет пахнуть также стремно. А Сунбок словно находится в своей вселенной, совсем не слыша, что говорит друг. Под ним очаровательное хрупкое тело, распятое на миллионы частиц, совсем юное и незрелое. Сперма во второй раз окропляет ядом изнутри и Ли с дикой отдышкой отползает от поломанного тела, ложась на спину. На его члене кровь, но никого это не заботит, кажется, что даже никто не замечает. - Черт, ты пока оклемаешься, я его ещё раз трахнуть могу. Хотя… Джихун смеётся и снова присаживается на колени, поворачивая полуживое тело на живот. Тэхён пытается сопротивляться, но выходит вяло. У него болит буквально все, но ещё больше болит душа. Сил не осталось совсем и, когда Чон до синяков сжимает его талию, натягивая на себя, боль кажется почти что родной. Руки стираются в кровь от того, как сильно Тэхен впивается поломанными ногтями в землю, локти разбиты, волосы уже далеко не светлого оттенка. Это мучение прекращается также резко, как и началось. Просто Джихун вытаскивает член и кончает на ягодицы, в который раз показывая свое превосходство. - Все, пошли… - голоса словно разрываются. Нет никаких движений вокруг Тэхена, но боль все ещё пульсирует по всему телу. … В отдалении, словно под толщей воды он слышал насмешливое: - Черт, ты видел его задницу? - Пошли уже! – нервное. - Хочу ещё раз его трахнуть… А дальше тишина. Всепоглощающая и убивающая все живое внутри смертельным сном. Тэхен старается дышать, но под натиском слез и отвращения к себе это даётся трудно. Разбитые колени, которые стесались о жухлую траву и мелкие камни, кровоточат, но это совсем не больно. Больнее от того, что с ним сделали, с его душой и чувствами. Пиджак, который накинули на него не из-за заботы ради, а, чтобы его никто не заметил, не спасает от холода. Кажется, что эту душную летнюю ночь настигла зима. Дрожь пробирает до костей и сжимает внутренности. Поэтому он блюет прямо так, лёжа на боку. Тело дергается от болезненных спазмов, горечь на языке разъедает губы. Сил, чтобы подняться, чтобы просто повернуть голову и увидеть бескрайнее небо, усыпанное звёздами, что стали свидетелями растления юной души, нет совсем. Как и нет желания жить. Хочется растечься бесформенной лужей, утонуть среди высокой травы в овраге, откуда его и вовсе не видно. Как он вывалился на дорогу, уже не помнит. Первое воспоминание – яркий свет фар, буквально обозначающий конец лично для него. Не помнит, как оказался в грузовике, говорил ли адрес сам, как оказался у полицейского участка. - … вышел на дорогу босой, грязный, без штанов, - обеспокоенно тараторил водитель, пока Тэхен еле-еле открывал глаза. – Я выбежал из машины, а он весь избит, так и сразу посадил его в салон. Пытался узнать, где живёт, но он молчит, будто даже речь мою не понимает. Вот я и приехал сюда. Водитель грузовика буквально не знал, что ему делать, так как Тэхен вырубался на ходу и не мог, не то что адрес сказать, имя собственное произнести. Поэтому самым логичным решением было приехать в полицию. Там быстро опознали парня, позвонили родителям и снежный ком полетел с горы со свистом. Прежде, чем отец и мать увидели сына, следователь отвёл их в сторонку. - Мальчика избили, - довольно тихим и вкрадчивым тоном начал мужчина, - есть следы сексуализированного насилия. – припечатывает. – Он сейчас в шоковом состоянии, поэтому будьте предельно аккуратны и в словах, и в действиях. Хисун, как услышала про изнасилование, сразу прижала руки ко рту в неверии. Её глаза стали мокрыми от подступающей истерики. - Хисун, держи себя в руках. Тэхен не должен тебя видеть такой, - одернул её Ким Инсу и кивнул следователю, чтобы позволили увидеть сына. Когда Тэхен сидел в кабинете полицейского участка, заботливо укрытый одеялом и пялящийся в одну точку, он не до конца понимал, что с ним произошло. Хаос не укладывался в полную картину, потому он сначала вел себя так, будто ничего не случилось, будто все хорошо. Но стоило войти родителям, лица которых не в состоянии были врать и отражали всю степень беспокойства, парень поплыл. Осознание накрыло бетонной плитой, прибило к полу. Паническая атака стала причиной вызова скорой. Почему этого не сделали раньше – загадка. Тем не менее, Хисун попыталась сама узнать у сына, что именно произошло? - Я не… не… - заикается Ким. - Все в порядке, милый. Ты можешь мне доверять. Реакция любого родителя на трагедию – пожалеть и уберечь свое дитя от возможных угроз. Образовать кокон безопасности вокруг. Хисун и Инсу хоть и имели двух детей, но во многих аспектах вели себя потребительски. Когда они узнали – это было ударом. Их сына изнасиловали. Вернее не так – изнасиловали их сына. Мужчину по факту. Тэхен, под давлением родителей в тот же день написал заявление в полицию. Отец и мать даже не понимали, какой огромный механизм самоуничтожения одной человеческой жизни запустили. Для них важно было найти преступника и наказать. А то, что это буквально морально тяжёлая ноша для подростковой психики их сына – они поймут позже, когда в течении трех долгих лет будут стараться сочувствовать сыну, тратиться на психологов и таблетки, пока, в конце концов, не опустят руки не от отчаяния, а от раздражения. Тэхен трясся от любого шороха, его тянуло блевать каждый раз, когда приходилось в холодной допросной объяснять, как и что с ним делали. А то этого было не видно. Но что ещё было более унизительно – не все прониклись к нему сочувствием. Казалось, что мужчины смотрят на него с брезгливостью. Ведь Тэхен примерный мальчик, он сказал, что был в отношениях с насильником. Инсу и Хисан не поверили своим ушам. Сидя рядом, их мир разрушается снова и снова. Следователь, хоть и не подал вида, но губы в тонкую полоску сжал. То, что о таком можно было не говорить, парень узнал позже, когда родители за стеной громко не могли поверить, что их сын педик. А теперь ещё изнасилованный педик. Блондину приходилось снова и снова переживать тот ужас, который и так с ним фоновой картинкой абсолютно везде. В школу он больше не приходил, перешёл на домашнее обучение. И никто из его, так называемых, друзей его не навестил. Только Чимин один раз написал простое и емкое: «Это правда?» Что именно «правда» осталось не отвеченным. После этого попыток наладить связь не было. Уже ближе к суду Тэхен узнал, вернее подслушал, разговор следователя с родителями. - Джихун отрицает все обвинения. Более того, одноклассники все, как один, уверяют, что ни разу не видели того в… кхм, гомосексуальных отношениях. - Вы хотите сказать, что мой сын врёт? - Нет, конечно. Просто будьте готовы к тому, что куплены будут не только свидетели. Чон Джихун был не последним богатым ублюдком в школе, но одним из главных. Его отец был политиком, поэтому Тэхен изначально был настроен на то, что этот бой заведомо проигран. Самое главное, что помнил блондин – в зале суда было ужасно холодно. А взгляды, что на него кидали, вспарывали плоть снова и снова. Даже несмотря на то, что он жертва насилия, тот факт, что парень прилюдно признался, что он гей и указывал на другого гея – играли не в его пользу. Приговор выносили присяжные, по этой причине следователь намекал на взятки со стороны Чона. Всё рушилось на судебном заседании изначально. Свидетели, которые видели, как Тэхен шёл после школы с Джихуном за руку – все отрицали. Мать насильника свято уверяла, что тот был дома, когда произошёл инцидент. А на месте преступления дождём смыло все следы на следующий же день, так как по полицейской халатности, никто не поехал в овраг день в день. И самое главное – что Ли Сунбока будто бы и не было с ними. Тот тоже обзавёлся алиби со стороны родителей и мало кто верил, что молчаливый отличник Ли может совершить с кем-то подобное. Тот факт, что были сняты отпечатки пальцев с синяков на избитом теле, что чужой пот был идентификацирован, как принадлежащий двум подросткам – просто опустили, а признали Чон Джихуна и Ли Сунбока не виновными в совершении насильственных действий сексуального характера против несовершеннолетнего лица. Весь мир рухнул во второй раз, но теперь не оставив после себя следов. Тэхен не мог поверить, что весь тот ад, в котором он варился, был пройден зря. Это окончательно его убило и разломало. Улыбка, которую ему послал Джихун после оглашения приговора, до сих пор снится в кошмарах. Вера в систему правосудия растворилась навсегда. Тэхен солжет, если скажет, что не пытался покончить со своими мучениями. Но попытки доставляли ещё больше физической боли, а этого парень больше переносить не мог. Огромный ком из страданий ворочался внутри, как крыса в колесе. Желание общаться хоть с кем-то обрубалось на корню. И даже Намджун, ошарашенный и злой на родителей за молчание, не смог помочь. В школе о Тэхене ходили разные слухи. В основном всех отвращал факт чужой гомосексуальности. Будто это вообще имеет какое-то значение. Но все же мало тех, кто искренне сопереживал парню. Даже учителя ни разу не пришли его навестить лично или хотя бы написать. Пока Тэхен морально воссоздавал человека, хотя бы минимально функционирующего, Джихун сразу после суда скрылся с радаров, забрал документы из школы и растворился вместе со знаменитым отцом. А Сунбок через год совершит ещё одно изнасилование, только в этот раз самостоятельно и никто ему не поможет выпутаться, по итогу он окажется приговорен к тюремному заключению.

*

Необходимо было время. Много времени, чтобы хотя бы иногда открывать шторы в комнате, чтобы писать брату типичное «у меня все нормально», чтобы начать питаться больше, чем стаканом кофе в день. Этим всем Тэхен стал заниматься самостоятельно. Родители уже были на грани развода в тот тяжёлый период, но решили повременить. Разногласия между собой становились такими тяжёлыми, что иногда выливались на Тэхена. Неспособность совладать с собственным эго вела к тому, что Хисун и Инсу углубились в интрижки на стороне, забывая о сыне. Психолог помогал, но этого было недостаточно, когда не чувствуешь опоры рядом. Маленькими шажками Тэхен позволял себе дышать, двигаться, смотреть за окно. Через полтора года терапии даже вышел на улицу. В маске, кепке, с собакой на цепи, но вышел. Общение с людьми, доверие и прикосновения стали триггером, но даже это можно было проработать. Намджун отчётливо понимал, что брата необходимо вытаскивать, необходимо помочь социализироваться. Раз родители перестали пытаться, вернее делать вид, то теперь это его ноша. Пару месяцев уговоров дали свои плоды и Тэхен уже сам начал осознавать, что идея не такая уж и плохая, правда, безумная.

*

Помнит ли он до сих пор тот день? Конечно, в мельчайших подробностях. Часто ли он об этом вспоминает? Уже нет. Хочется ли ему дышать свободно и жить дальше? Определённо да.