Ты не видел мою кофту?

Падать ещё ниже, кажется, было уже просто некуда. Эти чертовы чувства всё же точно свели его с ума. Потому что никак иначе Эндрю не мог объяснить то, что случайно оставленная в его комнате кофта послужила началом всего этого неконтролируемого безумия. Брать её в руки — было отвратительной идеей. Но прижимать к себе, чтобы хотя бы раз ощутить призрачное тепло и тот манящий запах чужого тела, — который он никогда не сможет просто так почувствовать так близко к себе, — было и вовсе одной из самых саморазрушительных вещей, которые Эндрю когда-либо себе позволял. Но тем не менее он это сделал. И не остановил себя, когда рука опустилась всё ниже, и ниже, и ниже, несмело пробираясь под резинку боксеров. Это было чистейшим безумием, но ведь именно это слово и было синонимом знакомого — до каждой секунды проведенной вместе — имени. Нил. Его прекрасное лицо скорее всего искривилось бы в гримасе чистейшего омерзения, если бы он увидел то, чем сейчас так бессовестно занимается Эндрю. Но его сосед всё ещё спал, а дверь в комнату Эндрю всегда была надёжно заперта. Спасая от внезапного позора, но никак не защищая от навязчивых мыслей. Это было отвратительно, грязно и неправильно. Но эрекция даже не думала пропадать, а рука так восхитительно крепко сжимает полностью вставший член, что Эндрю никак не мог себя остановить. Кофта пахла совсем слегка стиральным порошком и потом, а также парфюмом, — который Элисон совсем недавно подарила Нилу, — и тем самым уникальным запахом самого владельца, который заставлял Эндрю совершенно дуреть. Поэтому он лишь ускоряет движение рукой, удобно устроившись на кровати. Финиш был так близко, что у Эндрю уже буквально темнело перед глазами от удовольствия. Когда реальность чудовищно резко решила напомнить о себе: — Эндрю, я иду готовить нам завтрак. Приходи, как только встанешь и умоешься. И, если это должен был быть тот самый ушат ледяной воды, который заставил бы Эндрю остановиться, то судьба явно над ним издевалась самым жестоким образом. Ведь чужой голос добавляет лишь необходимой яркости той самой пленительной картинке в голове и Эндрю кончает так долго и обильно, как ни от одной другой своей фантазии. Отчетливо понимая, что он находится действительно в абсолютном и непросветном дерьме. Ведь Нил всего лишь его друг и сосед, который настолько асексуален, что даже теоретически никогда не сможет ответить ему взаимностью.

***

— Ты не видел мою кофту? — спрашивает Нил на следующий день, заходя — в этот раз не запертую, — комнату, конечно же, предварительно постучав. Сердце Эндрю тут же подскакивает к горлу, но он слишком хорошо умеет «держать лицо», чтобы его не выдал даже голос: — Ты её забыл. — И дав себе ещё секунду, добавляет, — Здесь. Нил сразу же начинает оглядываться в поисках потерянной вещи и Эндрю приходится нехотя уточнить. — И я её постирал. Повисает удивленная пауза, ведь Эндрю никогда до этого не брал вот так какие-то вещи Нила. Запуская только общую стирку, когда набиралось достаточное количество грязной одежды в корзине для белья. И Эндрю всё же приходится оторвать взгляд от ноутбука, — поставив видео на паузу, — чтобы посмотреть на Нила. Который, конечно же, всё ещё стоит ровно по середине комнаты с крайне озадаченным лицом: — Зачем? — Она воняла. Брови Нила взлетают вверх: — Ты её нюхал что ли? — Нет, — возможно, ответ Эндрю всего лишь на миллисекунду поспешен, но, к счастью, Нил никак на это не реагирует. — Я просто знаю, что ты оставил её здесь вонять. Нил лишь фыркает и уходит. Правда возвращаясь уже через пару минут, вместе с постиранной кофтой. На которую Эндрю отчаянно пытается не смотреть. Боясь, что горящие уши выдадут с головой то, из-за чего ему действительно пришлось её постирать. — Спасибо, конечно, за заботу, — нагло протягивает Нил, как самый невыносимый на этой планете человек, — но моя кофта абсолютно точно не воняла. И ни секунды не сомневаясь решает добить. — Потому что я сам постирал её буквально позавчера. И я пользуюсь дезодорантом, — добавляет он, как самый аргументный аргумент в их небольшом споре. Заставляя фыркнуть уже Эндрю. Но ему тут же становится не до смеха, когда — теперь уже точно уходя, — Нил добавляет на полтона тише: — Хотя я не против, если ты и правда её понюхал. «Что?» — проносится в ошеломляющей пустоте черепной коробки Эндрю. «Мне это сейчас не послышалось?» — вторят панические мысли.

***

— Так ты всё знаешь? — уточняет Эндрю на следующее утро, проведя почти бессонную ночь пытаясь осознать те самые слова, которые якобы небрежно сказал ему Нил, прежде чем уйти. — О чем ты? Нил, конечно же, в своем стиле после произошедшего решает прикинуться воплощением святой невинности. И Эндрю в такие моменты одинаково сильно хочется, как придушить его, так и зацеловать до беспамятства. Вот же невыносимый засранец. Эндрю знает, что таким образом Нил просто заставляет его произнести вслух то, что даже облечь в слова страшно. — Что я сделал то, что я, вероятно, сделал с твоей кофтой. Он запачкал её совершенно случайно. Чувства взяли верх и пару предательских капель попали на ткань, превратив за секунду его спокойную жизнь в настоящий кошмар. — И что ты сделал? — Нил всё ещё продолжает совершенно спокойно жевать свои хлопья, лишь лениво приподняв бровь. Его взгляд настолько безмятежен, без прежних смешинок, — которые плясали свои дьявольские танцы ещё вчера прямо на голубой радужке, — что мысль о том, что ему это всё просто послышалось вдруг резко ударяет Эндрю прямо в затылок. Это больно, но одновременно с этим накатывает и резкое облегчение. Неужели у Эндрю не появится куча проблем и недопониманий из-за своей дурацкой, совершенно нелепой влюбленности в лучшего друга. — Неважно. Ничего, — Эндрю сейчас бы нервно рассмеялся от облегчения, если бы был в принципе способен на проявление подобных эмоций. Его завтрак больше не кажется тем, что он никак не сможет проглотить из-за зашкаливающих нервов. И он только подносит первую ложку к губам, как Нил, видимо, всё же решает перестать притворяться глупцом. Эта роль получается у него блестяще, но ведь они оба знают, что Нил всегда умел наблюдать и сопоставлять факты: — Да ладно тебе. Я же уже сказал, что не против. И я тоже иногда так делаю… Последнюю фразу Нил добавляет тише и, так несвойственно для него, даже немного застенчиво розовеет скулами. Если бы Эндрю уже запихнул в себя эти чертовы хлопья, то он абсолютно точно сейчас бы ими подавился. — Ты… Эндрю действительно всегда гордился своей способностью держать себя в руках, но сейчас ему требуется лишняя минута, чтобы поймать и произнести свои разбегающиеся мысли: — Ты что дрочишь на мои вещи? Его уши, конечно же, предательски краснеют, выдавая все эмоции с головой. Хотя Эндрю правда искренне пытается сохранить свой тон нейтральным, а голос так явно не дрожать. — Что? — Нил вскидывает голову и его глаза настолько сильно округляются в абсолютном ошеломлении, что Эндрю тут же понимает, что взболтнул лишнего. Вот же дерьмо. Он блять всё испортил. Он абсолютно точно всё испортил между ними. Желание сбежать почти перевешивает здравый рассудок и он уже бросает поспешное «забудь», когда Нил одновременно с ним быстро произносит «но я всё ещё не возражаю». И это заставляет Эндрю остановиться и побороть желание закрыться в своей комнате на ближайший месяц, год, вечность. — Что? Кажется, этот вопрос стал повторяться слишком часто между ними за последние пару дней. — Я не делал ничего подобного… Н-но — голос Нила дрожит и он очень старается не отводить взгляд, — в-возможно, я случайно понюхал твою футболку, — «возможно, потом даже не один раз» произносится совсем тихо, на грани шёпота, — чтобы узнать положить её в стирку или отдать тебе. И-и она приятно пахла. Они оба, скорее всего, настолько красные, как будто весь день провели под палящим солнцем. Нил сглатывает, его кадык дергается и он решает окончательно уничтожить Эндрю. — Ты приятно пахнешь. — Я тебе нравлюсь, — Эндрю выпаливает это даже не задумываясь, скорее интуитивно, ведь его мозг всё ещё не может переварить и осознать то, что он сейчас услышал. — Я думаю, что уже как пару лет, — Нил нервно усмехается. — Но спасибо, что ты наконец-то это заметил. Я, знаешь ли, не для каждого готов делать завтраки почти каждый день. — И ты всё это время знал, что ты мне тоже нравишься? Нил интенсивно качает головой и делает один крошечный шаг навстречу: — Но я счастлив, что это оказалось правдой. Эндрю не может больше вынести ни секунды промедления и сам сокращает оставшееся расстояние между ними. — Я надеюсь, теперь ты будешь нюхать именно меня, — шепчет Нил в самые губы, обдавая горячим дыханием с запахом зубной пасты и молока. И, возможно, Эндрю не удерживается от того, чтобы в отместку немного болезненно прикусить нижнюю губу, когда они наконец-то сливаются в долгожданном поцелуе. Получая в ответ лишь слабое шипение и мимолетное хихиканье на кончике языка.