Поцелуй за 6 секунд

      Кацуки медленно, но верно перестал проверять на прочность терпение Тодороки, и их тренировки стали более сбалансированными. Единственное, что не давало покоя — сам Шото. Он стал более разговорчивым и приветливее шел на контакт. Бакуго отметил, что у Тодороки есть привычка касаться человека во время общения. Тыкать в грудь, если что-то доказывает, класть руку на плечо, когда смеется, трепать чужие волосы, если подбадривает. Кацуки коршуном следил за его движениями, но не препятствовал им, ему было интересно, какой Шото на самом деле. Потому что в классе он все еще оставался замкнутым тихоней, который едва открывал рот. Бакуго даже иногда казалось, что он сам себе придумал какого-то Тодороки, который лишь с ним ведет себя иначе. Но день за днем тот доказывал свое существование мягкими тычками под ребра или аккуратными касаниями во время растяжек. Кацуки медленно сходил с ума, он начал понимать, что уже ожидает этих касаний, и если вдруг они по какой-то причине исчезнут, ему станет некомфортно. Он не заметил, как и сам стал чаще трогать Тодороки, не только для того, чтобы помочь сделать какой-то элемент на тренировке, но и подставлять плечо, если тот сильно устает.       Сегодня в спортзале Шото вырубился прямо во время качания пресса, и Бакуго в панике шлепал его по щекам, силясь привести в чувство. Он плеснул воду ему на лицо, но это не помогло. Он звал его, орал, и уже думал позвать кого-то из учителей, но Тодороки вдруг открыл глаза. — Есть сахар? — сказал он слабым голосом.       Его голова покоилась на коленях Бакуго, а чужие руки тревожно ощупывали лицо. Шото было тепло. — Чего? Сахар? — не понял Кацуки. — Ага, принеси, пожалуйста.       Бакуго аккуратно опустил его голову на маты и стремглав бросился в раздевалку. Там он пролетел мимо ошарашенного Киришимы, который окликнул его, но Кацуки не слышал. Он схватил два пакетика сахара с кухни и рванул в зал. Он протянул Тодороки бутылку воды и два пакетика. Тот вскрыл их, высыпал в рот и запил водой. Бакуго скептически смотрел на него сверху вниз. Видя его взгляд, Шото попытался объясниться. — У меня упал сахар, я не успел поесть перед тренировкой. — Ты че, вообще больной? А кто постоянно талдычит мне советы? Сам, выходит, им не следуешь? — Я просто забыл поесть, — виновато отвернул голову Тодороки. — ЗАБЫЛ? Это как вообще? — выпучил глаза Кацуки. — Да как-то задумался, и отвлекся. — Ты о чем там таком задумался, что аж пожрать забыл? — с сомнением спросил Бакуго.       Шото продолжал прятать лицо. Кацуки видел, как двигаются его скулы, будто он пытался открыть рот и что-то сказать, но не решался. Спустя долгую минуту он перевел взгляд на Бакуго и оглядел знакомое лицо. — Я как-то читал, что память человека на 20% более устойчива к запоминанию чего-то на свежем воздухе. — Ну конечно, читал он, — сказал Кацуки, и это звучало почти нежно, будто он привык к этой его особенности. — Может, мне стоит больше заниматься на стадионе, чтобы я ничего не забывал? — пробормотал Тодороки, закрывая глаза. — Может, тебе не стоит спать на полу спортзала? Ты чего глаза закрыл? — С закрытыми глазами увеличивается концентрация внимания, — блаженно улыбнулся Шото.       Бакуго смотрел на его умиротворенное лицо. Кончики слипшихся от пота прядей волос низко свисали со лба и лезли прямо Тодороки в глаза. Кацуки аккуратно сдвинул одну прядку в сторону, давая взгляду простор. Шото поднял веки. Он осмотрел хмурое встревоженное лицо и как-то печально вздохнул. — Давай продолжим, — сказал он, вставая, но его остановила чужая рука, вдавливая в мат. — Нет, ты на сегодня закончил и идешь есть. — Но Бакуго… — Нет, — отрезал Кацуки, дергая его за плечи и ставя на ноги, — Идем есть. — Вместе? — неверяще спросил Шото. — Ну да! А хули я тут буду оди… Короче, марш в душ.

***

— Я не буду это есть, — сморщил нос Тодороки. — Ты охуел? Я на двоих готовил! — Бакуго, я не перевариваю острую пищу. — Да мне насрать! Запьешь водой! — прикрикнул Бакуго, впихивая ему в руки тарелку с тушеной говядиной.       Шото оставалось только вздохнуть и повиноваться. Он снял зубами с палочек лапшу и кусочек мяса, тщательно прожевал и проглотил. — Вкусно? — спросил Бакуго, закидывая ноги на кофейный столик в гостиной. — Остро, — резюмировал Тодороки, дыша через рот. — Я не про это блять спросил! — Бакуго, я чувствую только, как горят губы. — Ты такой привередливый, — сморщился Кацуки.       Он протянул Шото салфетку и тот благодарно ее принял, стирая с губ жир и смахивая с уголков глаз выступившие от остроты блюда слезы. Бакуго смотрел на его красные от перца губы и подавлял желание стереть пальцем остатки специй. Что вообще на него нашло, зачем ему трогать чужое лицо?       Тодороки проследил за его взглядом, и вдруг улыбнулся, проводя языком по нижней губе и слизывая остроту. Кацуки чуть-чуть забыл, как дышать, и принялся с удвоенной скоростью поглощать свою порцию. Это нужно прекращать. Нужно же, ведь так?

***

      В череде уроков, тренировок и стажировок наступили долгожданные выходные. Часть класса 1А разъехалась по домам, но многие остались в общежитии, чтобы подкачать скиллы для стажировки. Мидория разбивался в лепешку на стадионе, Каминари с Киришимой забодали друг друга в спаррингах, а Кода привел в Академию огромного пса и своим квирком учился отдавать ему поручения, он редко пробовал его на крупных животных. Также Шоджи попросил Урараку попрактиковать его восприятие врага на расстоянии, если тот движется не по земле. И Очако с радостью согласилась побаловаться с гравитацией, чтобы помочь однокласснику. Тодороки же плашмя лежал на кровати в своей комнате, когда ему на телефон пришло сообщение. Бакуго Кацуки Сотриголова дал добро потренить с причудами, поднимай жопу       Шото свесил ноги с кровати, медленно встал и, смирившись со своей судьбой, достал из шкафа залатанный по новой геройский костюм. Спасибо, Мэй, ты лучшая. В комнату постучались. Застегнув костюм только наполовину, Тодороки вздохнул и открыл дверь, от души надеясь, что там не кто-то из девочек. — Че копаешься, нам дали только 2 часа на тре… — Бакуго запнулся на полуслове, уставившись на рельефные кубики пресса перед собой.       Тодороки медленно застегнул костюм от пупка до шеи и с улыбкой смотрел, как Кацуки провожает взглядом застежку на молнии. Он склонил голову набок, вопросительно глядя на посетителя. Бакуго сильно хмурился, а затем, так и не посмотрев Шото в глаза, развернулся и пошел по коридору. — Собираешься, как баба! — крикнул он, уходя за поворот.       Зал был пустой, потому что Кацуки забронировал его для двоих. Все равно с их причудами другим рядом заниматься затруднительно, особенно, если они дерутся в полную силу. И начали они сразу же сильно. Тодороки в кратчайшие сроки покрыл почти все поверхности слоем льда, и теперь понять, откуда атакует Бакуго, было уже не так трудно. Опасней всего была его скорость и дальнобойные атаки. Но Шото забыл про Световые Гранаты. Кацуки бросил одну возле его лица и Тодороки временно ослеп. В этот момент он ощутил, как его на высокой скорости сбивает мощное тело, наваливается сверху и прижимает к морозной земле, полностью обездвиживая. — Соберись блять, Тодороки! — услышал он громкий голос возле своего лица, — Такую легкотню пропустил! — Ты прав, — согласился Шото, высвобождаясь из захвата и протирая невидящие глаза, — Дай мне минуту.       Следующая попытка была успешнее для Тодороки. Он много раз увернулся от Заряда Гаубицы и нескольких Бронебойных выстрелов. Поединок длился минут 15 лишь из-за того, что Шото был невероятно гибким и изворотливым, что неистово накаляло хрупкое терпение Бакуго, и он начинал торопиться, совершая ошибки. Долгие драки — не его стезя, это поприще Тодороки. Он с ума сведет противника своей проворностью. Поэтому победу во втором поединке заслужил именно он.       Проанализировав поединок вместе, они перешли к третьему. Бакуго пришлось сильно постараться, чтобы вынудить Шото перестать ставить Огненную Стену. Преодолеть это препятствие было трудно, а атаковать при этом сам Тодороки мог практически с любого угла. Тот не заставил себя ждать и обрушился с ледяной атакой сверху. Кацуки использовал Взрывной Турборывок, чтобы быстро отдалиться от противника, а затем резко воспользовался инерцией от двух разных атак, и, вращаясь, приземлился прямо на затормозившего в пыли взрыва Шото.       Бакуго восседал на его бедрах, а локтями и предплечьями давил на чужие руки, таким образом обездвижив их. Их лица были близко, а вокруг полыхала Стена Огня. Они тяжело дышали, и пот с лица Бакуго капал прямо во впадинку на ключице Шото. — Я… Победил, — с трудом выдохнул Кацуки и уронил лоб на чужую грудь.       Тодороки мягко опустил ладонь на чужие волосы и улыбнулся. — Ты такой крутой.       Бакуго поднял голову, и их глаза встретились. Шото восхищенным взглядом осматривал горящие адреналином битвы красные глаза и тяжело втягивающие воздух тонкие губы. Кацуки ощутил, как чужая ладонь сползла с его волос и кончиками пальцев коснулась щеки. Его веки расширились, когда он увидел смотрящий на него в сомнении и ожидании серый и ярко-бирюзовый глаза. Он на пробу склонился чуть ниже, но Тодороки не отвел взгляд. Он продолжал смотреть, и только когда Бакуго разглядел в чужих глазах надежду, он сократил расстояние между их лицами и мягко прижался к горячим губам. Всего на секунду, это даже трудно было назвать поцелуем, но, когда он отстранился, он увидел мягкую улыбку на лице Шото. — Не уберешь огонь? Тут становится жарковато, — хрипло проговорил Бакуго в чужие губы. — Да, извини, — засмеялись ему в ответ.       Они встали, и Тодороки деактивировал квирк. Зал тут же стал выглядеть, как обычное помещение, а не как приемная дьявола, не считая разрушенных препятствий и пробитых насквозь стен. — Надо поговорить, — повернулся к Бакуго Шото уже без улыбки. — Верно, — недовольно пробурчал Кацуки и первым двинулся в душ.