Бесишь

– Как же ты меня, блять, бесишь! Бродяга рычит, со всей дури толкает Брута в стену где-то в темном переулке, куда он его затащил с мрачно-злым "пошли, поговорим". Брут немного давится воздухом, когда Бродяга в ребра его тычет худым пальцем. В голове проносится мысль, что изгой своими острыми пальцами и локтями может его проткнуть и не подавиться. – Ты меня заебал! Ходишь тут, расшаркиваешься со всеми, блять! Вы у меня все в печенках сидите! – Бродяга швыряет ему слова из колючей проволоки прямо в лицо, а Брут... Брут даже не пытается уворачиваться или защищаться. Бродяге просто надо выплеснуть агрессию, и лучше пусть грушей для битья побудет Брут, чем Икар. Брут знает, что это за чувство, когда хочется подраться до кровавых соплей, а не с кем. – Валите обратно в свой Полис, псины блохастые! – Бродяга снова толкает Брута в плечо, в бессильной ярости втыкает в стену рядом с его головой – и когда только достать успел? – нож и следом вмазывает в эту же стену кулаком. И вот тут Бруту становится страшно, что следующий нож может оказаться уже у него под ребром. К рукопашке он еще худо-бедно готов, а вот к холодному оружию готов только его пиджак с художественными прорезями. – Съеби в свой Полис, чтобы мне не приходилось смотреть на тебя, сука ты такая, каждый день!!! Ходишь тут такой красивый, идеальный, а я могу только смотреть и мучаться, что ты никогда меня не выберешь!!! Брут, как собака, реагирует на тон голоса, а не на смысл слов, и не сразу осознает сказанное. Он ошарашенно смотрит на покрасневшего от ярости – от нее ли? – Бродягу, смотрит в глаза цвета грозового неба, хочет что-то возразить – но уже не может, потому что Бродяга жестко запечатывает его губы поцелуем, скрепляя этим смысл всех своих громких злых слов. Брут – самую малость – уплывает от тонких сухих губ на своих губах и пьянеет от высокоградусного коктейля выплеснутых на него эмоций; в реальность возвращается только когда Бродяга вдруг дергает с его плеч пиджак и швыряет куда-то в сторону. Он недовольно мычит и пытается Бродягу от себя отпихнуть, но слова, которые он хотел сказать, так и не оформляются в звук. Изгой от его губ отрывается, смотрит все так же зло, но грозовые глаза заметно посветлели – и Брут уже почти не боится, что Бродяга его в этом же переулке зарежет. – И пиджак твой идиотский меня бесит. Где ты это уродство нашел? Второй раз Брут целует его уже сам.