У всех свои недостатки

Идея скрывать до последнего, в общем-то, изначально была провальной. Тёмный путь, самое грозное их оружие в годы войны, с мирной жизнью сочетался из рук вон плохо. Неудивительно, что Цзян Чэн быстро заподозрил неладное. Вэй Усянь так и не понял, чем себя выдал, — но в один прекрасный день его приперли к стенке. Буквально. Шиди, дурак, тут же навоображал, будто обманом лишил его шанса восстановить потерянное золотое ядро, поэтому признаваться пришлось во всём сразу: и про «Баошань», и про то, куда на самом деле исчезло его ядро. Первые пару стражей Цзян Чэн орал и ругался. Потом плакал. Потом снова орал. Потом обнял Вэй Усяня в приступе нежных чувств. А потом схватился за голову. — Допустим, я могу сказать, что отобрал у тебя меч в наказание, — размышлял он вслух, меряя шагами недавно восстановленный кабинет главы ордена. — Но долго мы водить всех за нос не сможем. Тебе всё равно придётся летать на охоты, сопровождать меня на советах кланов… Может, правда сломать тебе ноги? Что действительно бы избавило их от неудобных вопросов, но как-то не вдохновляло. Вэй Усянь задумался. Будучи гением своего поколения, он чувствовал, что решение лежит где-то на поверхности. И его осенило. — Я знаю! — воскликнул он, отвлекая Цзян Чэна от членовредительских планов. — Есть выход! Нужно найти мне подружку. Цзян Чэн аж споткнулся на ровном месте. — Тебе тёмная энергия совсем мозги выела, что ли?! При чём тут твои девки? — Ну как же! — продолжил Вэй Усянь, крайне собой довольный. — Она и будет катать меня на мече. Дева Ли была высока и плечиста. Дочь дровосека, она с детства помогала отцу в работе. Получалось у неё хорошо. Проезжавшие деревню адепты Юньмэн Цзян тоже оценили девочку, одним ударом топора рассекавшую стволы шире её торса — людям без заклинательских задатков такое не под силу. Так Ли Лян и оказалась в Пристани Лотоса. Ей повезло дважды: в тот страшный день, когда напавшие на орден Вэни вырезали всех до последнего слуги, она гостила у родителей. Едва до их краёв добрались вести об учинённой бойне, юная заклинательница поспешила обратно и вскоре присоединилась к собиравшему войска Цзян Чэну. Она прошла с ними всю войну — ей можно было доверять. Вэй Усяню дева Ли нравилась: немногословная, с суровым лицом, она на удивление естественно подыгрывала его заигрываниям, не сердилась на глупые шутки, а главное — могла поддержать беседу о заклинательстве. Стоило отдать ей должное — из них получилась отличная команда! Слухи о его «ухаживаниях» распространялись стремительно: несколько недель спустя никто уже и не удивлялся тому, что они всюду появлялись вместе, и даже на одном мече. Летала дева тоже отлично — быстро, но аккуратно — и неожиданно бережно придерживала Вэй Усяня в пути, пока он, впервые с момента первого полёта на мече, вертелся во все стороны, рассматривая проносящиеся мимо пейзажи: леса, луга и реки внизу, облака наверху, птиц вокруг… Когда сам-то мечом управляешь, особо не повертишься! Лань Ванцзи пил уксус бочками. Вэй Ин всегда пользовался успехом у женщин: Лань Ванцзи ревновал его к деве Ло, торговкам из Цайи, хорошеньким заклинательницам, бросавшим ему цветы на турнире. Когда-то ему казалось, что он знает о ревности всё. О, как же он ошибался! Подлинная суть этого ядовитого чувства открылась ему после того, как Вэй Ин нашёл себе… спутницу на тропе самосовершенствования. Статная красавица в одеждах Юньмэн Цзян сопровождала его на каждом межклановом мероприятии. Меч свой он теперь и вовсе забросил — конечно, иначе ведь не было бы повода повиснуть на девушке, причитая «покатай меня, сестрица!» На праздничную охоту, устроенную для кланов-победителей на горе Байфэн, они снова прилетели вместе. И снова на одном мече! Лань Ванцзи хмурился. Смотреть на их милования было невыносимо. — Это безрассудно, — не выдержал он наконец. — Что, если кому-то придётся нести раненого? Вэй Ин только отмахнулся. — Сестрица Ли — умелая заклинательница, и меч её силён! До Пристани она троих, конечно, не довезёт, но уж до палатки лекарей дотащить сможет. — А Бичэнь бы довёз, — тихо-тихо проворчал Лань Ванцзи себе под нос. Но его, разумеется, никто не услышал. — Она же почти с него ростом, — морщился Цзинь Цзысюань, провожая разъезжающихся после совета кланов гостей. Чуть вдалеке от них крутившийся рядом с подругой Вэй Ин картинно упал ей на руки. — А эти ручищи? Да она такими ручищами безо всякого оружия яогуаю голову открутит. Его кузен хмуро кивнул. Лань Ванцзи давно заметил, что тот будто нарочно искал повод развязать с Вэй Ином драку, провоцируя и пререкаясь по мелочам. Вэй Ин хохотал и в притворном ужасе прятался за спину девы Ли, вереща: «Сестрица, защити этого слабого юношу!». Цзинь Цзысюню ничего не оставалось, кроме как раздосадованно уходить прочь: во-первых, вступать в схватку с женщиной было неприлично, а во-вторых, он всё равно бы проиграл с позором. — Вэй Ину нравятся сильные заклинательницы, — возразил Лань Ванцзи, когда дева Ли оторвала того от себя и без особого труда поставила на меч, забираясь следом. Вэй Ин тут же прижался к ней, обвив руками за талию. — Вам просто обидно, что вас никто на мече не катает, — крикнул он и показал Цзинь Цзысюаню язык. Должно быть, Лань Ванцзи сошёл с ума. Лишь безумием он мог объяснить своё спонтанное решение приехать в Пристань Лотоса, воспользовавшись неоднократными приглашениями Вэй Ина. Стоило ли бередить душу, наблюдая за тем, как он счастлив с другой? Не лучше ли было похоронить неуместные чувства, не спать среди бела дня, как предписывали правила его ордена? Один день. Он проведёт с Вэй Ином ещё один день, в последний раз искупается в лучах его солнечной улыбки, которой он щедро одаривал окружающих, — а затем удалится в уединённую медитацию и проведёт в затворе столько времени, сколько потребуется, чтобы очистить разум от неподобающих мыслей. Такую клятву дал себе Лань Ванцзи, составляя письмо Цзян Ваньиню, чтобы уведомить его о приезде. Вэй Ина в Пристани не оказалось — он ещё не вернулся с последней охоты; глава Цзян тоже был занят. Посланный встречать Лань Ванцзи помощник рассыпался в извинениях, устраивая его в гостевом павильоне с выкрашенными дорогим фиолетовым подушками и весьма приличным чаем (который, конечно, всё равно не сравнится бы с тем, что поставляют в Облачные Глубины). И право же, Лань Ванцзи не собирался подслушивать. Подслушивать вообще было запрещено. Но разве виноват он в том, что из-за неожиданной для осени жары затянутые рисовой бумагой окна были распахнуты настежь и выходили в небольшой садик, на другой стороне которого располагались покои главы ордена? Цзян Ваньинь злился, высказывая что-то про Вэй Ина, полёты и меч, и Лань Ванцзи правда собирался приложить все усилия, чтобы проигнорировать услышанное, но вдруг опознал голос его собеседника. Собеседницы. Не так уж и часто ему доводилось слышать этого голос — спутница Вэй Ина не любила бросать слова на ветер. Что-то было не так, понял Лань Ванцзи, белым призраком выскальзывая наружу. В несколько шагов он пересёк внутренний садик и замер у такого же открытого окна в кабинет главы. — Что значит «отказываюсь»?! Кто разрешал? Я твой глава! — вопил Цзян Ваньинь и разве что кипятком не плевался. Дева Ли стукнула по столу кулаком. Дерево пошло трещинами. — Либо так, — отрезала она, непривычно сердитая и решительная. — Либо… либо я выйду из ордена! И вылетела за дверь на противоположной стороне. На несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина. Казалось, даже лягушки в пруду квакать перестали. — Ну и где я теперь найду вторую такую? — обречённо вопросил Цзян Ваньинь в пустоту комнаты. Решение пришло мгновенно. — Я могу помочь, — предложил Лань Ванцзи, заглянув в окно. — Это твоё новое доверенное лицо, — хмуро сообщил Цзян Чэн, когда Вэй Усянь вернулся с охоты. — А что случилось со старым? — напрягся тот, рассматривая незнакомую заклинательницу. — Она влюбилась. Да не в тебя, дурень! — рассердился Цзян Чэн, глядя на ошарашенное лицо Вэй Усяня. — Я освободил её от обязанностей, чтобы ты больше не порочил честь девы Ли своим бесстыдством. Вэй Усянь новостям не обрадовался. — Глава Цзян, на пару слов, — с натянутой улыбкой выдавил он и схватил его за рукав, оттаскивая в сторону. — Цзян Чэн, это подло! — зашипел он, словно рассерженный кот. — Она же совсем новенькая, я её и не видел раньше в ордене! Как ты мог доверить мою тайну человеку со стороны? — А ты что, думал, у меня тут очередь из незанятых сильных адепток выстроилась?! — взвился в ответ Цзян Чэн. — Скажи спасибо, что нашлась ещё одна сумасшедшая, готовая всюду катать твою пустую голову! Вэй Усянь хотел было возмутиться, но понял, что шиди-то прав. — Ну ладно, — вздохнул он, смиряясь со своей участью. — По крайней мере, она красивая. Новая подруга тоже была высокой — даже выше прежней — строгой и молчаливой. Движения её были плавны и изящны, осанка достойна похвалы небожителей, голос глубок и чарующ, а манеры безупречны. Только румяна и белила, на вкус Вэй Усяня, лежали слишком уж плотно — и страшно представить, насколько прекрасным было бы это милейшее личико без слоя косметики! От похвалы у девы Шуан очаровательно краснели кончики ушей, а разговаривать с ней о заклинательстве оказалось ещё интереснее, чем с девой Ли. Более того, она была удивительно сильной совершенствующейся: пару раз Вэй Усянь так загляделся на неё на ночной охоте, что сам едва не попался нечисти. Как не заглядеться, когда она так ловко кружит с мечом, будто танцует в мареве блестящих тёмных волос и фиолетового шёлка! Всем была хороша дева Шуан! Вот только она, казалось, совсем не разделяла его нежных чувств, упорно отвергая попытки ухаживаний. Глава Цзян объяснялся уклончиво, не желая посвящать постороннего в дела ордена, однако суть Лань Ванцзи уловил: во время войны случилось что-то, из-за чего Вэй Ин больше не может пользоваться мечом. Возможно ли, что постоянное использование тёмной энергии повредило его золотое ядро или нарушило ток ци в меридианах? Лань Ванцзи пока не знал этого — но пообещал себе во всём разобраться. Предоставить любую посильную помощь, перевернуть вверх дном всю гусуланьскую библиотеку и не только. И оставаться рядом с Вэй Ином так долго, как только возможно. Но именно это оказалось самым тяжким испытанием всех его добродетелей! — Сестрица, а мы раньше нигде не встречались? А впрочем, забудь. Уж такую-то красу я бы запомнил! Вэй Ин флиртовал. Бесстыже обнимал его, когда они неслись сквозь облака на замаскированном Бичэне (верному мечу наводящее морок заклинание не нравилось, но что поделать: оружие и духовные инструменты Вэй Ин запоминал куда лучше, чем лица). Срывал для него яблоки в саду. Приносил спелые локвы и чистил семена лотоса. Своими руками выточил изящную деревянную шпильку с узором из облаков. «Дева Шуан» принимала дары с безукоризненно вежливым поклоном и внутренне умирала от ревности. Если наблюдать за тем, как Вэй Ин заигрывает с девушками было мучительно, то оказаться объектом его интереса и понимать, что всё это — лишь пустые комплименты, которыми он смущает каждую приглянувшуюся девушку, стало истинной пыткой, жесточайшей из придуманных человечеством. Письмо из Гусу пришло на исходе луны. Лань Ванцзи предпочёл бы, чтобы брат просто выслал ему найденные книги и свитки, авторы которых изучали повреждения золотого ядра и возможности его восстановления, но недовольные его долгим отсутствием в ордене Лань Сичэнь с дядюшкой твёрдо решили добиться его визита. Проще всего было вылететь до рассвета, но день его запланированного отъезда некстати совпал с возвращением гостившей в Башне Карпа Цзян Яньли, которая непременно должна была познакомиться с новой «спутницей» Вэй Ина — по настоянию самого Вэй Ина. Вытерпев неловкую беседу, Лань Ванцзи поручил его заботам сестры, а сам чуть ли не бегом помчался приводить себя в надлежащий вид. Смыв с лица краску и сменив фиолетовые одежды на привычные белые, он вышел за ворота резиденции Юньмэн Цзян и уже было собирался встать на меч, когда за спиной удивлённо воскликнули: — Лань Чжань? Вот так встреча! Невесть как улизнувший от барышни Цзян Вэй Ин встретил его широкой улыбкой и панибратски закинул руку на плечо, уводя растерявшегося Лань Ванцзи куда-то в сторону города. — Ты спешишь? Жаль! Может, посидим где-нибудь в трактире? Выпьем, вспомним старые деньки. Ты расскажешь про новые скучные правила в своём ордене, а я — про свою душеньку. Ты себе не представляешь, Лань Чжань, это такая девушка! Хоть всю Поднебесную обойди — лучше не сыщешь.