Правильная неправильность

— П-погоди, — тихонько шепчу я куда-то в крепкое плечо.  — Юра, Юрочка…  Его голос сбивчив, дыхание слишком горячее, так и норовит обжечь. Понимаю, своим мозгом понимаю, что неправильно всё это. Неправильно то, что мы стоим вот так, прижавшись друг к дружке и жадно целуемся до потери сознания. И я, и он абсолютно трезвы, тогда как вообще всё до этого докатилось?

☆☆☆

Собственно, меня зовут Юра. От роду семнадцать лет, высокий, симпатичный, рыжий с холодными голубыми глазами. Скромное описание, но как умею. Не могу я находить в себе столько привлекательного, как это делают другие люди, окружающие меня. Вот они то могут, ух, и ещё как могут! Девчонки в классе то и дело комплиментами сорят: «Юрочка, ты великолепный! А какое тело! А глаза-то, глаза!»; «Марин, Юрка идеал мой, ты не поверишь. Рыжий, с голубыми глазами, ну я ща откинусь…». И такое каждый день слышу. Напрямую то ли стесняются говорить, то ли ещё что. Не знаю, да и вникать особо не хочу. Мне братца хватает. Ох уж и заноза в одном месте! Серёжка младше меня на год, ростом на два сантиметра выше, русые волосы и отцовские, холодные голубые глаза. В прочем, как у меня. Не знаю, правильно ли такое говорить, но мой братец действительно красив. Хотя, думаю здесь нет ничего зазорного, ведь часто и мне он такое говорил… Серега славный малый - с ним не соскучишься. Подурачиться, пошутить, залезть в такую жопу, что потом только и отмывай его от всякого дерьма - это он любит. Ну а я, как старший, являюсь соучастником и по совместительству личным охранником. Звучит странно, но это факт. Только пусть его попробуют обидеть, этой суке мало не покажется. Младший умеет сам за себя постоять, а мой кулак для профилактики вслед полетит. Так и живем с Серегой. Родители последнее время всё чаще разъезжают по командировкам, оставляя нас друг на друга со словами: «Ну вы не маленькие дети уже, сами за собой поухаживаете недельку». И правда, маленькими нас особо не назовёшь, а учитывая рост так вообще. Но распиздяйство не отнимешь. Вот так, всё чаще оставаясь с ним наедине, потихоньку, сам того не осознавая, я начал заглядываться на мать его, моего младшего брата… Меня не смущает член между его ног, я уже спал с парнями, но блять, у нас имеется маленький нюансик, совсем такой малю-у-у-сенький. Это. Мой. Родной!. Младший!. Брат. Мне казалось, что я начинаю медленно сходить с ума. Живём мы в одной комнате, так как в квартире всего две, плюсом идут ванная с кухней. Каждый раз просыпаясь, слышу его заспанный хриплый голос, вижу это чёртово милое лицо, с заострённым носом и растрепанными волосами, шикарное (оно действительно таково, тут даже любой мужик позавидует) тело, крепкие ноги, а самое главное, что меня волновало, это то, что было между ними. Мозгами я понимал, что нельзя так. Неправильно. Чтобы на родного брата смотреть в сексуальном подтексте, ну блять, не позволено это. Я часто пробуждался просто с каменным стояком, тут же подрывался с кровати и мчал в ванную, дрочил, вспоминая свои влажные сны с его участием. Какой же я извращенец. Юрий Александрович Громов, да вам в психбольницу пора.

☆☆☆

— Юр, — за очередным завтраком без родителей, начал Серёжа. — С тобой всё хорошо? Что-то ты в последнее время неважно выглядишь. Ну конечно, моя паранойя не укрылась от его цепких голубых глазёнок. А что ему ответить? «Я хочу чтобы ты меня трахнул»? Блять, он же нахуй меня пошлёт или ещё чего хуже будет. Не хочется портить братские отношения с ним из-за своего идиотского влечения. Вот бы списать всё на гормоны, но дело-то не в них. — Серёж, всё окей, просто в школе завал сейчас, покоя не дают, — пытался я врать как можно убедительнее. — Юра. Не лги мне, я же вижу, это не так. У тебя что-то явно случилось. Вот же сучок проницательный. Всё-то он видит. Ещё сказал бы, что видит, как я в ванной по утрам дрочу и тихо выстанываю его имя. А вдруг реально слышал? Теперь буду сидеть ломать мозги. Ну или прекращу стонать. — Бля, Серый, отвали. Тебе не обязательно знать. Так, мои личные заморочки. Он тяжело выдохнул, а я отвернулся к окну, запивая бутер слишком горячим чаем, попутно обжигая язык и нёбо. Сука. Мне неприятно было говорить такие слова, так как мы всегда делились всем, что с нами происходило. Это словно наша маленькая традиция - сидеть в конце недели на койке в комнате, выслушивать нюни друг друга и давать советы. Пока я печально думал, не услышал как он оказался рядом со мной. — Юр… Твою налево. Или направо. Неважно. Этот чёрт уселся на корточки у ног, а руку положил мне на бедро. Мои уши предательски заалели, внизу живота приятно закололо, тепло растеклось по телу. — Юр, не упрямься, расскажи, — он начал поглаживать ногу, постепенно поднимаясь выше. Шорты мои тоже поднимались выше, потому что младший зацепил их пальцем. Что творит? Что же он творит? — Что тебе рассказать, м? — с издёвкой спросил я, сдерживая голос, чтобы не сорваться. Хотелось одновременно наорать на него и застонать от прикосновений. — Всё как есть, Юрочка. Я всё пойму. Я же твой младший брат. Серёжа говорил ровно, с хрипотцой в голосе, проницательно смотря холодным, но слишком заботливым взглядом в мои глаза. Мозг, казалось уже пищал от того, что не в силах больше переваривать такое огромное количество моих сумасшедших мыслей в секунду. — Вот именно. Ты мой младший брат. Он уставился на меня с непониманием, а я выдохнул и поднялся со стула, оставляя парнишку в том же положении. Не успел сделать и пары шагов, как меня резко потянули за руку, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Неуклюже врезаюсь носом в плечо, выпрямляюсь, смотрю на него. Красивый, зараза. Голубые глаза пронзали насквозь, русая чёлка спадала на них, но не закрывала, давая любоваться. Острый нос подчёркивал холодность глаз, делая лицо ещё более привлекательнее, а губы отдавали малиновым оттенком. Хочется. Но нельзя. Неправильно. Я слышал его рваное дыхание. И нет, мне не показалось, оно было именно таким - возбуждённым. Знаем, плавали. Невольно попятился назад, но спина врезалась в прохладную стену. Отлично, загнал себя в ловушку. — Юра, я тебя никуда не отпущу, пока ты не признаешься. Облизнул обветренные губы, сжал моё запястье, сделал шаг ближе, оказавшись совсем перед моим лицом. Плевать. Я уже не могу думать, за меня всё давно решил мой член, раз стоит только по направлению «Серёжа». Свободной рукой потянулся за воротник его футболки, намотал и без того растянутую вещь себе на кулак и притянул парня, касаясь губами чужие. Пиздец. Мне окончательно сорвало крышу. Я дотронулся до запретного, слишком уж сладкого, плода. Нежно смял сначала верхнюю, затем облизнув обе, перешел к нижней губе. Серый стоял, не двигался и даже не дышал. Лучше бы оттолкнул, ударил, да что угодно, но никак не приоткрыл рот навстречу моему языку. Тут я знатно охуел, но прерывать такой умопомрачительный поцелуй не стал. С голодной жадностью проник внутрь, сплетаясь в танце с его языком, вылизывал нёбо, снова переключался на язык. А он, падаль такая, отвечал. Если б не воздух, так бы и целовались. Немного отстранившись, я опустил голову ему на плечо, втягивая носом почему-то холодный, воздух. — Погоди, дай отдышаться. — Юра… Юрочка… Мой любимый старший братец, что ж ты раньше не сказал? Я вопросительно поднял на младшего глаза. У него видимо тоже крышу снесло - ритм дыхания сбивчив, зрачки почти полностью перекрывали голубую радужку, похоть так и плескалась во взгляде. — А откуда мне было знать твою реакцию? Сам посуди, я что дурак, пришёл и сказал «я хочу тебя»? Он захихикал, по-глупому, переступил с ноги на ногу и чмокнул меня в нос. — Да, ты дурак. Мы же обещали не скрывать ничего друг от друга. Юро… Договорить ему я не дал. Пусть вместо всех слов снова будет мой язык, готовый трахнуть его рот. Мы уже не стеснялись того, что сейчас происходило между нами. Ловили кайф, чувствовали напряжение внизу, лапали друг друга. Я оторвался с усилием от стенки и врезаясь во всё подряд, потащил Серегу и себя в спальню. Он меня толкнул на кровать, залез сверху. Тяжелый. Целовал кусательными движениями, оставляя на шее, плечах и ключицах размашистые алые пятна. Голодный. Тоже хочет этого. — Неправильно, Серёж, нельзя, — сквозь тяжелое дыхание и хриплые стоны проговорил я. — Похуй мне что правильно, а что нет. Я хочу тебя. И похуй что ты мой старший брат. Серый тоже говорил тяжело, через стиснутые зубы. С шумом вдыхал воздух, которого катастрофически становилось мало. Стянул с меня футболку, я в ответ его. Провёл пальцами по крепкому, красивому торсу, завёл руку под резинку шорт и несильно сжал Серёгин член. Горячий, пульсирующий, большой - ему явно было неудобно. Он стонал мне в поцелуй. Уносило мальчика от моих ласк. Стянув штаны, сглотнул. В предвкушении. Блять, сколько же раз я кончал, представляя его в себе… — Я тоже много раз кончал, представляя себя в тебе, — хмыкнул младший. Чё? Я сказал это вслух? Вот идиота кусок. Но сейчас уже всё равно, ведь совсем скоро случится одна из моих грязных фантазий. Продолжая одной рукой сжимать член, другой я нашарил тумбочку и из полочки достал смазку. Благо мы упали на мою кровать, всегда в тумбочке такие вещи храню. Мало ли какие случаи могут быть. Серый потянулся за рукой, но я прошептал, опаляя его ухо: — Сам всё сделаю… Отполз ближе к стенке, давая брату насладится зрелищем. Знаю, это его первый раз с парнем. Хочу раздразнить, соблазнить моего братика. Ох, когда дело касается секса с парнями, я становлюсь словно сучка в период течки - донельзя развратным. И мне это приносит крышесносный кайф. Покруче чем наркота. Специально, с мучительной медлительностью стянул с себя шорты с трусами вместе. Наблюдаю за Серёжей: сидит, томно дышит, глаза неотрывно следят за моими руками, губы закусывает до крови. Хочет касаться, но понимает, что не разрешу. Умница мой. Затем я призывно широко раздвигаю ноги, ухмыляюсь, выдавливаю на пальцы смазку и легонько обведя колечко мышц, ввожу в себя сразу два. Больновато однако, давно не был снизу. Слышу его стон, нравится, чертяка такой. Привыкнув к ощущениям внутри себя, начинаю водить пальцами внутри, растягивая. Сладкие пошлые звуки вырываются сами, тело насаживается на пальцы, с члена капает предэякулят. Развратная картина для моего невинного братца. Хоть он и не девственник, но такое зрелище у Серёжи явно впервые. Улыбаюсь, закатываю глаза. Что-то хрипло шепчу, по типу: — Хочу больше. Мои сиплые стоны стали для младшего точкой невозврата. Резким движением убирает мою руку, облизывается, кусает сосок, больно, но бошку сносит. Громко охаю, выгибаюсь, даю наслаждаться ему. Пусть мой маленький смотрит, всё запоминает. Каждый мой вздох, каждое движение. А он рычит гортанно, касается везде, нежно, словно сломать боится. Чувствую у входа горячую головку и вспоминаю, что презерватива то нет… — Юр, ты уверен? Блять, дошли до такого, а спрашивает только сейчас. Вот дурачок. Ладно, проехали уже эти презервативы КамАзом, хочу так. Полностью прочувствовать его внутри, каждую венку, каждый сантиметр. Ох чёрт, я сейчас кончу раньше, чем он успеет вставить. — Серый, быстрее… Уже шепчу, сил нет говорить. Голова плавится да и тело тоже. Кончики пальцев покалывает, член пульсирует, а во рту пересыхает от ожидания. Хочу, хочу, хочу, сука, как же хочу. Младшего потряхивает, знаю, волнуется, хороший мой. Глажу его спину, на ухо успокаивающие слова бормочу, что всё хорошо и мне будет не больно. Кивает, закидывает мои ноги на плечи себе, и входит. Резко. Я задыхаюсь, короткими ноготками царапаюсь, до крови наверное. Малой спрашивает, как я. Заботливый. — Мне хорошо, мальчик мой, очень хорошо! Невольно кричу, а он двигаться начинает. Вот и стало реальностью то, о чём я только во снах мечтал. Серёжа полностью во мне. И так глубоко, как я люблю. Толкается, с каждым разом увеличивая темп. Начинаю стонать опьяняюще-сладостно, голос срывается от экстаза - его член идеально попадает по простате, заставляя меня прогибаться. Позвоночник так сломаю, ей богу. Чувствую, слышу, вижу, что мальчик кайфует. С тяжелой громкостью стонет, матерится грязно-грязно, размашисто и быстро трахает. Господи блять, что мы творим. Что Я творю? Извиваюсь как уж под своим младшим, сука, братом. — Серёжа, только не останавливайся, милый мой. Мне сейчас так хорошо… В ответ слышу его бормотание, но мне некогда разбираться. Сам насаживаюсь, настолько глубоко, насколько могу. Целуемся много-много, мои губы в его крови из-за маленькой трещинки, которая лопнула. Но нам плевать, нам хорошо. Серёжка сменил позу, переворачивая меня на живот, расставил ножки широко, приподнял бёдра, да и я сам ему навстречу выгнулся как кот. Целовал спину, кусал, оставляя свои отметки, что-то шептал нежно. «— Юра, Юрочка, братец мой любимый». Неправильно это, или правильно, так похуй. Мы ловим кайф. Мы в экстазе. Нам блять вместе хорошо, нас тянет к другу другу, и чхать мы хотели на законы и морали. Он трахает меня как в последний раз, а я уверен, это будет явно не последний. Серый судорожно толкается, впивается руками в бёдра, оставляя синяки и с громким стоном кончает. Прямо в меня. Никому никогда не позволял, а ему можно. Потому что это Серёжа, потому что мой мелкий. Я вскрикиваю, выгибаюсь до хруста в позвонках, отчаянно цепляюсь за измятую постель, кончаю следом. Честно, не знаю что и говорить, потому что первый раз в нижней роли кончил без рук. Младший выходит из меня, чувствую как зад пульсирует, сперма вытекает. Густая и много её. Это ж как сильно меня хотеть надо? Меня трясёт от нереальности происходящего, от тумана в голове, от смешанных запахов наших тел и геля для душа. Феерическо-ебанистическое сочетание. Словами не передать, чесслово. Пытаюсь выровнять дыхание, придвигаюсь ближе к Серёже, обнимаю, целую везде-везде - лицо, шею, ключицу, плечи. Ластиться ко мне, словно кот, довольный и уже больше не голодный кот. Почти мурчит в моих объятиях, тает, а мою крышу продолжает крышу сносить. — Как же я люблю тебя, Серёжа, — на одном дыхании выговариваю я. Он снова улыбается, искренне, чисто, по-детски невинно. Даже не верится, что этот пацан несколько минут назад вжимал меня в матрас и матерился. — А знаешь, я тебя тоже, Юр. Это будет наш большой секрет. Наша «правильная неправильность». Я кивнув, тихонько усмехнулся. Мы неправильные по всем уставам, но для нас это нормально. Серёженька, умный мой. Да, давай сохраним эту тайну. Только я и ты. И пофиг, что мы братья, родные. И пофиг на все принципы.