Spiderman & Deadpool.

Что такое критическое мышление? А осторожность и осмотрительность? Пару часов назад Феликс легко ответил бы на эти вопросы, развернуто охарактеризовав все термины и прочитав целый свод правил из кодекса геройского поведения, но сейчас, увлеченно рассказывая о своей жизни и чуть ли не смотря в рот этому очаровательно улыбающемуся парню, Енбок понимал, что больше не имел никакого права говорить об этих понятиях. Та необъятная и глубокая пропасть, в которую он падал, — по имени Хенджин, — оказывала на него губительное влияние, даже если единственным словом, которое Феликс мог использовать для характеристики своих чувств, было притяжение. Магнетическое, непреодолимое и необъяснимое, что Ли осознал буквально на второй час их знакомства, когда они ненавязчиво разговаривали и делились деталями своей жизни. Феликс забыл буквально обо всем, ловя каждый взгляд и мимику Хенджина, любое его движение, записывая в драгоценной памяти все увиденное. Он чувствовал себя полностью околдованным, в очередной раз радуясь внутри себя, что его красное лицо было скрыто плотной маской, потому что Хван, как адекватный человек, — не считая, конечно, факта попытки суицида, — определенно заметил бы странное внимание в свою сторону. Енбок, как обладатель замечательной памяти, был готов поклясться, что успел рассмотреть и запомнить чужое симпатичное лицо вдоль и поперек, пока Хенджин в спокойном темпе рассказывал о своих родителях, вперив пустой взгляд куда-то вперед, в сторону восходящего солнца. Он много говорил, но не больше, чем Феликс, который, в свою очередь, старался рассказывать о себе, своих переживаниях и опыте становления Человеком пауком, не скупаясь ни на какие эпитеты, потому что в красивых глазах рядом с ним горел интерес, грозившийся сжечь к чертям сердце самого супергероя, который долго, со вкусом рассказывал Хенджину о своей непростой супергеройской жизни. Тому действительно было любопытно, и на эмоциональных моментах он неловко опускал голову, обнимая себя за колени, из-за чего красивые шелковистые волосы закрывали лицо, а Ли боролся с желанием провести по прядям рукой и заправить их за уши. Ладони неистово чесались, но он держался, вместо этого продолжая говорить все, что приходило в голову. Как оказалось, фильтровать вырывающиеся слова в беседе с симпатичным ему парнем было действительно непросто, но Феликсу казалось, что в итоге он все же смог справиться. Время для человека было субъективно, и его восприятие могло меняться в зависимости от различных факторов. Проведенные на крыше часы превратились в минуты, чего Человек паук практически не заметил, встречая с Хенджином выглядывающее солнце и мысленно желая ему доброго утра. Одновременно он невольно прислушивался к чужому дыханию и сердцебиению, что успокаивало Енбока, который по-прежнему старался не демонстрировать слишком явного и заметного внимания. Подобное получалось не слишком просто. В один момент, когда он пялился на Хенджина, последний внезапно замолчал и перевел на него взгляд, из-за чего застанный врасплох Феликс тут же дернулся и через секунду услышал мягкий смешок человека, которому, возможно, уже было плевать на огромное количество вещей в жизни, особенно на собственную привлекательность по отношению к другим. Хенджин был смертником, и Ли не следовало забывать об этом. — Какое красивое солнце, — протянул в один момент брюнет, чуть подаваясь вперед навстречу рассвету, — ох, сколько, интересно, время. Ты не знаешь? — А, эм… — Феликс рефлекторно дернулся к спине и, не обнаружив рюкзака, охнул, — точно, я же забыл телефон дома. Не собирался брать его на короткую ночную прогулку. — Короткую прогулку, — протянул в ответ Хван и усмехнулся себе под нос, — согласен. Сложно предсказать кого-то в виде меня в качестве погрешности плана, верно? — Хенджин… — Нет, это просто забавно, — перебил парень и глубоко вздохнул, облизывая свои невыносимо красивые припухлые губы, — думаю, сейчас уже как минимум пять утра. Ты не хочешь спать? — Не очень, — покачал головой Енбок, — я не слишком быстро чувствую усталость и не так много сплю. Возможно, если бы я лег прямо сейчас в кровать, то вполне уснул бы. — А мне начинает хотеться спать, Человек паук, — словно не хотя выдавил Хенджин, скривив губы, — мне сейчас с тобой слишком спокойно, будто нет никаких проблем. Ни болезни, ни одиночества, ни тоски по сестре и родителям. Словно я сейчас не Хенджин, а просто неизвестный парень, который пообщался с супергероем и сумел вкусить некоторую часть чужой захватывающей и незнакомой мне жизни. Но пора спускаться с небес на землю, потому что у меня начинает болеть голова. Хван бессознательно потянулся к вискам пальцами и слабо зашипел. — Как бы сильно я не хотел продлить этот удивительный момент, организм читает свои собственные условия, — парень попытался встать на подкосившиеся ноги и чуть не упал, но был пойман шустрым Феликсом, который следил за каждым движением Хенджина. — Нам надо вниз в квартиру, Хенджинни, — как можно более ласково прошептал он, осторожно обнимая другого и невольно дергая носом, который даже сквозь маску почувствовал приятный человеческий аромат. Черт, этот парень не только был до одурения красивым. От него еще и пахло замечательно. Ли, сделав еще несколько глубоких вдохов, закатил свои глаза и ненавязчиво потянул Хвана к краю крыши. — Потерпи, пожалуйста, немного. Тебе придется крепко держаться за меня, чтобы мы безопасно спустились. — Я потерплю, все в порядке, — честно пробубнил сгорбившийся Хенджин в чужое плечо. — Что же… Единственным, что сдерживало Феликса от повторного смущения из-за столь тесного физического контакта, было плохое самочувствие Хвана, который молчал в течение всего спуска на паутине и лишь крепко держался за Человека паука, и ему даже сложно было представить, какую боль испытывал сейчас этот парень с тяжелым дыханием и быстрым сердцебиением. Когда они пробрались через открытое окно в квартиру, Енбок не стал сразу же опускать свою ношу на пол и вместо этого потащил ее в сторону кровати, по пути захватив левой рукой бутылку воды и знакомый блистер с таблетками. Он посадил Хенджина на мягкую поверхность и протянул ему все необходимое. Наблюдая за вяло выпившим таблетку парнем, Феликс, сидя рядом с ним на корточках и смотря снизу вверх, крайне мягко похлопал его по ноге. — Могу я у тебя спросить кое-что? Ему пришлось ждать ответ на вопрос, потому что Хван не сразу приоткрыл свои глаза и внимательно посмотрел на него, коротко кивая. — Какова вероятность того, что, если я вернусь к тебе сюда ближе к вечеру, ты будешь здесь целым и невредимым? Хенджин отвел взгляд и нахмурился, из-за чего на его лбу собралось несколько морщинок. — Я не знаю, что будет на моей душе через день-два или позже, Человек паук, поэтому ничего не хочу тебе обещать сейчас, — грустная улыбка на его губах внезапно стала чуть шире, а глаза Хвана заблестели, — но если ты хочешь меня сегодня снова увидеть, то я просто обязан сделать эту вероятность стопроцентной. Ли показалось, будто его ударили обухом по голове, а по телу побежали мурашки, из-за чего он застыл, не в силах дать полноценного ответа. Он попытался что-то замычать под прицелом темных глаз Хенджина, который выжидающе смотрел на него так, будто имел прекрасное представление о том, что происходило на душе известного супергероя. Будто он знал и специально подстрекал неопытного Феликса, в чьей голове царил настоящий бардак, который не смог бы разобрать даже чистюля Сокджин-хен. — Тогда я обязательно приду, — с небольшим заиканием обещал Енбок, смущенно отводя взгляд, — если ты будешь не против моих… визитов. — Я был бы дураком, если бы был против, — Хван цокнул языком, и на его губах растянулась безумная улыбка, — потому что, судя по всему, ты чуть ли не единственный, кто вообще переживает обо мне, Человек паук. И я не могу не ценить это. Феликс безмерно хотел сказать что-то воодушевляющее, успокоить и поддержать, но он, смотря на ситуацию со стороны Хенджина, прекрасно понимал, что тот был абсолютно полностью прав. Поэтому супергерой уверенно кивнул и без особого желания встал на ноги, отстраняясь и делая несколько шагов назад. — Оставь окно открытым, — попросил Хван, — вероятнее всего, я буду долго спать, и я не хочу ставить тебя в неловкое положение, если ты не сможешь зайти внутрь. — Ты не поставишь меня в неловкое положение, — фыркнул Ли, делая еще около трех шагов и упираясь задницей о подоконник, — у меня слишком богатый опыт, чтобы чему-то удивляться в этой жизни. Я как минимум пять раз чуть не заставал своих друзей во время того самого, кхм, процесса, и миллион раз слышал своим супер-слухом то, что не должен. Меня больше ничто не удивит. Но, да, я не буду закрывать окно полностью. — Да хоть нараспашку открытым оставляй, — фыркнул Хенджин, — я не на первом этаже все-таки живу. Кому я сдался здесь. Спокойной ночи тебе, Человек паук! — И тебе тоже спокойной ночи, Хенджин, — ответил Феликс и выпрыгнул, на ходу стреляя паутиной и улетая вперед в сторону своего дома. Его тело было полно сил и энергии, которую хотелось куда-нибудь выбросить, так что парень добирался домой по чуть более длинному маршруту, стараясь не поддаваться различным мыслям, которые можно было обдумать дома. Ох, ему действительно нужно было очень многое обдумать. Вернувшись наконец-то домой, Феликс первым полетел в душ и, скинув с себя супергеройские шмотки, просто встал под холодную воду. Кожа за мгновение ока покрылась мурашками, но он немного потерпел и вскоре вылез из кабинки, на ходу кутаясь в полотенце и голыми мокрыми ногами шлепая по полу в сторону своей комнаты. Без всяких раздумий плюхнувшись на холодную кровать, Енбок сделал глубокий вздох и уставился в потолок, наконец почувствовав долгожданную легкость. Он был дома, на своей собственной территории и в долгожданном, отрезвляющем одиночестве, даже если Феликсу беспредельно хотелось обратно к Хенджину, который вдруг удосужился стать источником его проблем. А проблема оказалась действительно значительной. Ли не пришлось долго думать, чтобы понять природу своих непривычных чувств. Несмотря на то, что он испытал это впервые, он никогда ни с чем не смог бы перепутать бабочек в животе, которые порхали даже сейчас, когда Феликс просто вспоминал Хвана. Даже будучи серьезным парнем со сравнительно небольшим стремлением к людям, потому что ему было вполне хорошо одному, Енбок легко распознал свои новые непривычные ощущения, которые легко вписались в его жизнь. Это немного пугало, и Феликс чувствовал свою симпатию так, будто она была с ним давно и всегда была его частью, без которой он потерял бы всякий смысл. Именно так ощущалась влюбленность? Первая любовь, если именно она пришла к нему, была абсолютно такой, какой ее описывали в романтических книжках, вот только его собственная реальность несла в себе много горьких красок. Ли не повезло влюбиться в парня с летальным заболеванием, которое не имело практически никаких шансов на излечение, перед этим не позволив ему покончить с собой, потому что Хенджин, стоявший одной ногой в могиле, потерял то единственное, что заставляло его бороться за свою жизнь. Свою семью. — Я… сорвал… джекпот… Феликс лениво укрылся одеялом и повернулся на бок в сторону окна, которое было закрыто темными шторами. Через минуту он повернулся на другой бок и начал разглядывать ничем не примечательную стену, чувствуя себя в настоящей ловушке. Спустя время Енбок в сотый раз поменял позу, пытаясь удобно устроиться, но сон никак не шел, а в пустой мозг лез лишь плачущий, улыбающийся, смеющийся, убитый Хенджин, и его образы вечно сменяли друг друга, напоминая об их знакомстве. Думать о нем в серьезном ключе было больно, потому что Феликс не был дураком и прекрасно понимал опасность подобных заболеваний. И от этого становилось еще страшнее. Его чувства были опасными для него самого. Не выдержав фантомного жара внутри, Ли потянулся к поверхности тумбочки за пультом и включил кондиционер. Прохладный ветер немного вернул к реальности, и он наконец-то начал думать о чем-то, кроме Хенджина, вот только его сознание меньше, чем через минуту, снова вернулось к этому парню. Феликс внезапно распознал внутренний страх и попытался напомнить себе об обещании Хвана снова встретиться. «Я хочу его увидеть», — подумал Енбок, медленно прикрывая глаза и наконец-то позволяя себе впасть в объятия Морфея

***

Феликс резко открыл глаза и уставился в потолок, в первые секунды после пробуждения не понимая, где он находился. Это была его собственная квартира, в которой он ночевал, если не был у бабушки или на родной базе Мстителей. Лицо Хенджина тут же само по себе всплыло в его голове, напоминая о недавних событиях, из-за чего Енбок почувствовал, как во рту накопилась горькая слюна, которую было крайне сложно проглотить. Еще одним занимательным фактом было то, что проспал целых десять часов, что Феликс обнаружил, нашарив телефон под подушкой и проверив время. — Сколько?! Ли, чертыхнувшись, поспешил встать с кровати и начал собираться. Супергеройская форма была там, где ее бросили, в ванной комнате, и он, немного брезгливо взяв ее в руки, преподнес к носу, делая глубокий вдох. — Вроде не воняет, — тихо бросил Феликс, щупая форму, — в прочем, только я и могу заметить этот запах… На ходу переодеваясь в костюм, парень быстро помыл лицо и начал расчесывать волосы. Поймав себя на том, что он слишком внимательно смотрелся в зеркало, Енбок поспешил напомнить себе о наличии маски, которая скроет всю его голову, так что манипуляции с внешностью не имели при данных обстоятельствах никакого смысла. И все же Феликсу невольно хотелось быть красивым перед тем, кто ему очень нравился. Даже если этой красоты, увы, не будет видно. Он не хотел терять времени зря и поэтому, собравшись за двадцать минут и захватив телефон, который засунул в потайной карман, Ли быстро выскочил из окна своей квартиры и полетел на встречу с Хенджином. На протяжении всего пути у него от волнения невольно бурчал живот, что совершенно не контролировалось Человеком пауком, который еще никогда не чувствовал себя настолько беспомощным перед собственными чувствами. Наконец, увидев издалека знакомый жилой дом, Феликс нашел глазами нужное открытое окно и счастливо улыбнулся, двигаясь в его сторону еще активнее. Ловко зацепившись паутиной в последний раз, он полетел вперед и прицепился к стене совсем рядом с окном, чтобы быстро и точно проникнуть внутрь и тихо приземлиться на подоконник. Енбок, не успев оглядеться по сторонам, почувствовал, что его крепко прижимали к груди, из-за чего ему в нос снова ударил тот приятный запах человеческого тела, по которому он успел соскучиться. — Я так боялся. — Боялся? — Феликс неловко обнял Хенджина в ответ, обхватив руками за спину, — я же обещал, что приду. Прости, я немного проспал. — А я наоборот. Проснулся через пять часов, — Хван смущенно отпрянул, поджимая губы и отводя взгляд, — потом сходил в магазин и аптеку, немного поел. Ты же не прилетел ко мне голодным? — Нет, конечно, — бессовестно соврал Ли, не моргнув и глазом, — из-за этого я тоже немного опоздал. — Но ты не опаздывал, — возразил Хенджин, — просто ожидания немного не совпали с реальностью. Как раз думал, чем бы сегодня заняться… если ты не придешь. — И какие у тебя были планы? — поинтересовался Феликс и вдруг задумался, — я вдруг вспомнил о том, что не узнал о твоей работе. Я не помню, говорил ли ты мне о ней. Ему не хотелось признаваться в том, что он не всегда был внимателен, потому что слишком был занят разглядыванием Хенджина, но Енбок не собирался врать и увиливать. — Я и не говорил о своей работе, — тихо признался Хван, — я уволился, когда здоровье начало мешать выполнению обязанностей, но я подкопил достаточно средств, чтобы мне… хватило… до моего конца. Было видно, что Хенджину было тяжело проговаривать это вслух, и Феликс даже был готов умолять его замолчать, но тот внезапно сменил тему. — Моя работа была не слишком интересной, и мне не хочется ее обсуждать. Может, подберем тему поинтереснее? — Чем ты собирался заняться, если я не приду? — повторил свой старый вопрос Ли, на что другой хмыкнул. — Деградировать, возможно. Но, если точнее, включить какой-нибудь фильм или рубиться в приставку. — О! — воодушевился Феликс, — ты играешь? — Начал после увольнения, — буркнул Хенджин, — когда, наконец, появилось свободное время, которое я мог посвящать самому себе. Знал бы раньше, как это клево, отдыхать, давно бы ушел и не стал искать причины наподобие смертельной болезни. Ты что, хочешь сыграть, Человек паук? — Конечно, — Енбок стукнул кулаком об ладонь, — я в деле. «В твоей компании я готов заниматься чем угодно». В конечном счете… в конце каждого дня, с неохотой покидая Хенджина, Феликс чувствовал себя настоящим мазохистом Эта незваная любовь даже не получила разрешения поселиться в чужом сердце, так что он был просто вынужден быстро смириться с тем, что при одной лишь мысли о Хване его настроение поднималось, что уж говорить о самих встречах, во время которых Енбок ни на что не мог более обращать внимания. Он был на седьмом небе от счастья, из-за чего приходилось постоянно одергивать себя, потому что разум понимал, что такие чувства были для него особенно опасны. Испытывать их было настоящим кайфом, сквозь который Феликс боялся совершить какую-то ошибку. Он уже творил всякие глупости, постоянно наведываясь к Хенджину и оправдывая себя беспокойством за чужую жизнь, вот только в привычки Ли не входил самообман. Сначала Феликс искренне считал, что спустя немного времени его симпатия, вызванная гормонами и переживаниями, успокоится, вот только все вышло совсем наоборот. Она только росла в геометрической прогрессии и грозилась задушить Енбока, который начал каждый день заскакивать домой к Хенджину, в то время как тот насовсем перестал запирать окно, чтобы супергерой мог легко пробраться в его квартиру. Они очень много разговаривали уже на протяжении трех недель, буквально каждый вечер проводя вместе по несколько часов. Играли в игры, смотрели фильмы и сидели на крыше. Утром Феликс ездил в Kim Industries и занимался работой, тем самым удивляя Намджуна, который не привык видеть своего младшего товарища в компании, а вечером, переодевшись в костюм, летал к Хвану, который всегда ждал его. Это стало его самой любимой дневной рутиной, и единственным, что каждый день делало больно, было очередное понимание того, что Хенджин был одной ногой в могиле. И приготовиться к этому морально было практически невозможно. В один момент обезболивающие таблетки из-за постоянного употребления перестали действовать, так что Ли, который лишь мог в отчаянии обнимать бьющегося в агонии Хенджина, взяв кое-какие медицинские документы парня… …пошел вместе с ними в аптеку. Будучи Человеком пауком. Феликс всегда очень тщательно избегал людей в качестве супергероя, если того не требовали чрезвычайные обстоятельства, но на этот раз ему пришлось пожертвовать своими принципами, потому что он не мог тратить время на переодевание. Был девяносто девяти процентный шанс, что его просто примут за косплейщика, так что Енбок моментально плюнул на все и, надев на спину рюкзак и ласково прошептав в ухо Хенджина, что он скоро вернется, полетел в ближайшую аптеку. К его неудаче, в этот момент времени слишком много людей внезапно решили прийти и купить себе лекарства. Оказавшись в аптеке, Феликс, конечно же, притянул к себе множество удивленных взглядов, и прилежно встал в очередь к кассе, предпочитая игнорировать бестактное внимание и смешки окружающих. Когда пришла его очередь, Ли прокашлялся и обратился к милой девушке фармацевту, которая внимательно посмотрела на него, коротко переглянувшись со своим коллегой. — Извините, у меня к вам достаточно деликатный вопрос по поводу одного анальгетика, который перестал действовать на моего друга из-за привыкания. Мне нужно… Феликс искренне надеялся на понимание, но на всякий случай притащил с собой папку, в которой находилась медицинская карта Хенджина со всеми остальными документами, чтобы его не отправили куда подальше без рецепта врача. Енбок постарался кратко и размеренно объяснить ситуацию, намеренно игнорируя сформировавшуюся за ним очередь, и смотрел в глаза девушке, которая, нахмурившись, кивала и задумчиво поджимала губы. — Что же, я могу вам предложить другие варианты, но они гораздо дор… — Цена не имеет значения, знаете, — фыркнул Феликс, качая головой, — он очень мучается. — Есть наша скидочная карта? — Нет. — Я очень рада, что у нашего дружелюбного соседа есть дорогой человек, так что я пробью вам скидку своей, — улыбнулась девушка и тихо прыснула, увидев, как Ли озадаченно наклонил голову, — просто я слышала ваш голос, потому что разговаривала с вами, и прекрасно помню его. Он очень… особенный и запоминающийся. Пять лет назад ночью меня чуть не задавила машина, но вы успели меня спасти. — А, хм, — Феликс кивнул, — наверное. Я много кого спасал. — Это что, действительно Человек паук? — кто-то очень тихо спросил с другого конца аптеки у своего друга. — Нет, я просто косплеер, — раздраженно выкрикнул Енбок, закатывая глаза и прикладывая карту к терминалу. — Как он меня вообще услышал? Точно Человек-паук! «Черт. Обычный человек ведь действительно не мог их услышать». — Я написала вам на этой бумажке краткое описание ко всем препаратам, но я вам крайне советую ознакомиться со всеми инструкциями. — Спасибо вам огромное, — Феликс поклонился и, засунув несколько видов лекарств в рюкзак, поспешил освободить свое место и решительно двинулся в сторону выхода. — Человек паук, можно сфоткаться? — Человек паук… Ли шустро выскочил из аптеки, прекрасно слыша, как за ним побежали несколько человек, и сразу же пульнул паутиной в соседнее здание, улетая вперед и слыша одну единственную фразу. — Черт, это точно был он. Хенджин лежал лицом на подушке и тяжело дышал, так что первым делом Феликс поспешил открыть свой рюкзак и решить, что дать ему в первую очередь. Разобравшись с кратким описанием, написанным неразборчивым медицинским почерком, для начала он поспешил дать Хвану одну капсулу и бутылку воды, перед этим растормошив его. — Давай, Хенджинни, выпей, тебе станет легче. — Это яд? — спросил Хенджин, кидая таблетку в рот и вызывая у Енбока желание треснуть его чем-нибудь по больной голове. — Ты сейчас издеваешься? — Из твоих рук я приму что угодно. Но прости за шутку. Когда через десять минут боль отступила, Хван клещами схватился за Феликса, который не знал, радоваться ему такому счастью или стараться думать о чем угодно, кроме Хенджина, в надежде, что физиология не останется слепа к просьбе своего хозяина. — Спасибо, спасибо, мне больше не больно. Я сейчас заплачу за… — Да какие деньги?! Хенджин, отцепись от меня. Пожалуйста… — Ой, — Хван отодвинулся и смущенно поджал губы, — прости. Я… это… на эмоциях… Видеть, как любимому человеку становилось хуже, было невероятно больно, точно так же, как и понимать, что ты не в силах как-либо ему помочь или удержать на этом свете. В такие моменты Феликсу хотелось плакать. — Ты что, горишь? Присмотревшись, Енбок заметил, что лицо Хвана едва заметно покраснело. Он снял с правой руки перчатку и положил свою холодную ладонь на теплый лоб, из-за чего Хенджин удовлетворенно закатил глаза. — Так хорошо. Но спустя две секунды он резво схватился за ладонь Феликса и отодвинул ее от себя, после чего его глаза удивленно округлились. — Такие маленькие? Ли закатил глаза и фыркнул, пока Хван с детской радостью сравнивал размеры своей лопаты и его изящной маленькой ладошки. — So tiny… — Yes of course, — Феликс вырвал свою ладонь и надел на нее перчатку, из-за чего на лице Хенджина воцарилось грустное выражение, — что случилось? — Мы с тобой общаемся уже почти ровно три недели, — сказал Хван с мечтательным видом, — а у меня такое чувство, что я знаю тебя всю свою жизнь. — Ты не знаешь даже моего имени, что уж говорить о лице, — проговорил Енбок. — Нет, это единственное, что я не знаю, — возразил Хенджин, — но при этом ты успел мне рассказать почти всю свою биографию. Эмоции, опыт, чувства, мировоззрение… На самом деле это все гораздо важнее. А, ну, еще от тебя я многое узнал о самих Мстителях. Прелестные друзья прелестного человека. В какой-то степени я тебе в этом даже завидую. У меня есть только один друг, вернее, был, но мы с ним поссорились по одной банальной причине и больше не общались. Хван надел на голову свой любимый розовый ободок и, удобно усевшись в позе лотоса на кровати и прислонившись спиной об стену, достал из-под подушки свой любимый скетчбук и начал рисовать. Для него это было буквально традицией, и Хенджин никогда не показывал свои рисунки, несмотря все просьбы Феликса. Также на стенах было развешено много картин, из-за чего последний считал чужую квартиру уютным уголком искусства. — Насколько банальная причина? — Просто наши пути разошлись, потому что его не устроил мой выбор, а я на него вспылил, — Хван глубоко вздохнул, — я был тупой, наверное. Агрессия никогда ничего не решит, только разрушит. А он у меня был такой талантливый и умный. Я бы даже назвал его гением компьютеров. — Правда? — Да, — кивнул Хенджин, — только амбиций ни черта. Жадный до информации и знаний, но очень скрытный и приземленный. Отшельник. Всегда любил это в Ханмине. Так что, да. Я завидую тебе немного, потому что настоящие друзья — чуть ли не самое ценное, что только может быть в жизни. Их диалог внезапно перетек в грустные дебри, и с этим нужно было что-то делать. Феликс только открыл рот, чтобы сменить тему, как почувствовал вибрацию в районе кармана, потому что ему пришло сообщение без вырубленного уведомления, что указывало либо на Джисона и бабушку, либо на Мстителей. Смысла гадать не было, так что Енбок просто вытащил телефон и включил его, с удивлением читая диалог с Чимином. — Да ладно… — Что-то случилось? — поинтересовался Хенджин, не отвлекаясь от рисования. — Задание случилось, — пояснил Феликс, устало закрывая глаза, — видимо, я слишком долго просиживал штаны, и вселенная это услышала. — Что-то важное? — уточнил Хван, отрываясь от скетчбука. — Можно и так сказать, — Ли нахмурился, перечитывая сообщение, — надо замести последние очаги Гидры. — А, — Хенджин прищурился, — это те самые террористы, которые из вас чуть ли не все соки выпили? — Да, — Феликс заскрежетал зубами, — нельзя оставлять все, как есть. Я должен участвовать. — Тебе что-то мешает? — не понял Хван и, поймав на себе взгляд, внезапно округлил глаза, — так, паук, только не говори мне, что… — Нет, нет, — Енбок покачал головой, — ничего не мешает. Просто последние дни все было так спокойно, что я даже отвык от заданий. А тут вот это вот все очень неожиданно… Тем более Гидра, которая является больным местом Чимин-хена. В общем, мое настроение немного испорчено. — Как я могу тебе его поднять? — поинтересовался Хенджин. — Что ты там рисуешь? — прямо спросил Феликс, в которого тут же начали чуть ли не плеваться. — Ащ-щ, манипулятор. Только через мой труп. Видимо почувствовав, что выражение лица Ли внезапно изменилось, Хван неловко кашлянул. — Извини, глупая шутка. Я и так ходячий труп. Нужно было придумать что-нибудь поостроумнее. — Не нужно ничего придумывать, — процедил Феликс, закатывая глаза, — я хотел поднять настроение, а не… уронить его. Так что давай просто что-нибудь посмотрим? — Давай, — согласился Хенджин, едва заметно выдыхая от облегчения, — в конце концов, я очень буду по тебе скучать, Человек паук. — Взаимно, — промычал супергерой. «Я тоже буду безумно по тебе скучать».

***

Несмотря на тот факт, что Феликс перед уходом дал Хенджину свой новый ID в мессенджере, — естественно, на всякий случай, — на протяжении этой недели тот никогда не писал, что немного вводило в уныние Енбока, который прекрасно понимал бессмысленность своих чувств. Хван и не должен был стараться с ним связаться, ведь в этом не было никакой необходимости, потому что сам Феликс и так до этого слишком часто наведывался к нему без всякого спроса и не позволял по себе соскучиться. Хоть и сам скучал просто безмерно… …И вваливался по вечерам в чужую квартиру без всякого приглашения, воспользовавшись разрешением приходить в любое время суток, на что ее хозяин совершенно не реагировал и лишь радостно встречал своего гостя с распростертыми объятиями, как всегда слишком красивый и приятно пахнущий. На этот раз период тоски по Хенджину неожиданно затянулся, потому что Чимин внезапно попросил его составить ему компанию на задании по поимке важного типа, который был одним из уцелевших из Гидры и чьего имени Феликс даже не запомнил, больше сосредоточившись на практике, потому что этот проблемный мужчина заставил их хорошенько помучиться и побегать по всей Сербии. Благо к ним соизволил присоединиться Сынмин, которого они вместе с Чимином долго уговаривали пойти и также долго отговаривали Чанбина, потому что на этом задании им предстояло быть как можно более незаметными. Ведь Халк, конечно же, был самим воплощением слова «незаметность». Единственным, о чем Ли думал, когда они завершили поимку цели, вернее, о ком, был Хенджин, и парень даже сам не поверил тому, как сильно он мог тянуться к какому-то человеку, как сильно мог привязаться за столь короткий срок, и Феликс даже испытывал совсем небольшое чувство вины, потому что никогда не скучал на таком же уровне по бабушке и Джисону. И он честно очень сильно любил их и Мстителей и дорожил ими всеми, но, скорее всего, на Енбоке просто сказывалась первая свежая влюбленность, которая со временем должна была утихнуть и стать спокойнее, чего Феликс, если честно, боялся и желал одновременно, потому что столь сильные чувства всегда казались ему… некоторым бременем, которое однажды может сделать очень больно. Мысли об этом Человек паук как всегда отметал, прекрасно понимая, что это был именно его случай, так как Ли очень повезло отдать свое сердце смертно-больному и потенциальному суициднику. Даже если тот дал обещание больше никогда не пытаться лишить себя жизни. Ведь могло произойти что угодно, потому что, как вычитал Феликс сразу после знакомства с Хенджином, опухоль в голове очень часто становилась причиной психических нарушений. И это еще не учитывая смерти семьи, которая окончательно добила Хвана, которому «не посчастливилось», что в тот момент рядом прогуливался Человек паук, внезапно обративший на него внимание. Чимин лишь хитро прищурился, когда Ли отказался возвращаться домой, но промолчал, проглотив готовую вырваться шутку, и Феликс совсем бы не удивился, если бы хен тут же предположил чужую влюбленность и попросил подтвердить это Сынмина, который бы некоторое время сопротивлялся, ненавидя влезать в головы друзей без их на то разрешения. Чимин точно смог бы его подавить, уверенно подумал Енбок, вернувшись в собственную квартиру в Сеуле, потому что перед тем, как идти к Хенджину, ему нужно было помыться и привести себя в порядок, потому что он наконец-то созрел до того, чтобы перестать прятаться от своего любимого человека и показать ему самого себя. К этому решению Феликс шел достаточно долго, практически каждый день сопротивляясь нервному искушению и страху, который постепенно совсем исчез благодаря пониманию, что Хенджин действительно не являлся угрозой для его безопасности. Было даже слишком смешно об этом думать. По большей части Ли боролся с немного другим страхом, потому что открывать свое лицо человеку, к которому испытываешь симпатию, было иного рода трудностью, не считая того, что внутри глубоко влюбленного Феликса было еще множество… глупых комплексов. «А если я ему не понравлюсь?» Заверения друзей и знакомых, что он был тем еще милашкой, тут же показались неискренними, превратившись в дежурные фразы, но Человек паук и так слишком долго сомневался, чтобы тянуть время еще дальше. Никто не знал, что произойдет на следующий день, и Енбок не хотел терять ни момента, вместо этого решив для себя, что он был готов бороться за то, чего ему хотелось. Особенно, если это была любовь, которая совершенно негаданно влезла в его жизнь и заняла все мысли, заполонив собой все пространство. Приведя себя в порядок и даже накрасившись, Феликс взял с собой рюкзак со своими обычными вещами, чтобы они с Хенджином наконец-то смогли нормально погулять на улице. Они жили не слишком далеко друг от друга, так что Ли быстро добрался до него, влетая в приоткрытое окно и попадая внутрь квартиры. Очевидно, пустой квартиры. — Хенджи-и-ин? Ты в туалете? Но уборная тоже была пуста, так что Феликс вяло пожал плечами, решив, что тот, возможно, был в больнице или даже в магазине, и, глубоко вздохнув, снял с головы маску и с интересом уставился по сторонам. Без всяких препятствий на органах зрения комната выглядела еще лучше, но некоторый беспорядок все же бросился в глаза, из-за чего Енбок усмехнулся и провел по волосам, взъерошивая их. На столе лежал тот самый скетчбук, который Хенджин часто держал в руках и что-то в нем рисовал, и Феликс подошел к нему, с интересом протянув руку. Скетчбук оказался достаточно увесистым и потрепанным, и Ли был уверен, что тот хранил огромное множество рисунков своего хозяина, который не слишком любил ими делиться. Феликс уважал чужое личное пространство, так что положил его обратно и снял с плеча рюкзак, собираясь шустро переодеться и встретить Хенджина при всем параде. «Надеюсь, я его не напугаю». При этой мысли он фыркнул, надеясь, что не перегнул палку, ведь он совсем не знал, что происходило в голове самого Хвана. А вдруг тот не хотел бы подобного личного знакомства? Что же, Енбоку уже было бесполезно об этом размышлять. Вместо этого он, приняв свой гражданский вид и запихав суперкостюм в рюкзак, неспешно проник на кухню, на ходу засучив рукава. Феликс сразу же притащил с собой достаточно пищевых продуктов для свершения плана и в какой-то степени был рад, что Хенджин пока что отсутствовал. Ведь он так сильно хотел угостить его своим шоколадным брауни. Феликс не хотел признаваться в этом самому себе и поэтому засовывал смутное предчувствие куда подальше внутрь, вглубь встревоженного сердца, которое спустя час пребывания уже в родной для души квартире давало о себе знать. Парень даже не мог определить природу своего напряжения, у которого могло быть много разных причин, и Енбоку совсем не хотелось связывать его с Хенджином. У него на протяжении месяца получалось мириться с болью и пониманием того, что ему придется отпустить Хвана, который вполне мог умереть в любой момент. Тому периодически становилось настолько плохо, что Феликс едва сдерживал отчаяние, мягко прижимая к себе любимого человека и как никогда сожалея о невозможности прикоснуться к чужой коже не просто голой ладонью, но и всем телом. Время отсутствия хозяина квартиры затягивалось, и через два часа у Ли началась откровенная паника, которую он больше не мог подавлять, убеждая себя тем, что Хенджин просто задерживался в магазине. Даже если такое происходило в первый раз, Феликс не должен был сразу думать о плохом, потому что Хван не один раз давал обещание, что не станет делать глупостей. «Но он так же говорил однажды, что не уверен, хлынет ли на него снова желание покончить со всем этим, верно?» Внутренний голос был прав, но Енбок не хотел подмечать это, предпочитая думать о тех разах, когда Хенджин при прощании ласково упрашивал его не беспокоиться и крепко выспаться перед следующей встречей. Он был таким заботливым и чутким, что Феликс чуть не прослезился от сладостных воспоминаний, от которых переживания смешивались с любовью и превращались… …в еще более сильную панику. Вот только Ли ничего не мог сделать, потому что совершенно не имел представления, куда мог пойти Хенджин. Он больше не мог сидеть и начал ходить взад вперед по всей квартире, чуть ли не дергаясь на каждый шорох и с досадой скрепя зубами при понимании, что шум издавался откуда-то извне. Но не из-за входной двери. Феликс вполне мог сравнить свое лихорадочное и безотчетное волнение с пыточной камерой, потому что в один момент на третьем часу ожидания он даже схватился за грудь и сел прямо на стол из-за внезапной одышки и тяжести в груди. — Мони? — Енбок дрожащей рукой потянулся к телефону в заднем кармане и вытащил его, — можешь мне кое-чем помочь? П-пожалуйста. — Да, господин Феликс. — Можешь пробить мне кое-какие камеры видеонаблюдения? — Феликс на секунду замолчал, делая тяжелый вздох, — я хочу узнать, когда именно вышел из дома, в котором я сейчас нахожусь, один человек. — Конечно, господин Феликс. Включаю геолокацию. Как зовут этого человека? — Хван Хенджин, — ответил он, прикрывая лицо свободной от телефона ладонью и закрывая глаза. Вот только через минуту Ли был вынужден распахнуть их обратно, в то время как телефон выпал из руки и с шумом ударился об пол. — Хван Хенджин был обнаружен выходящим из подъезда своего дома два дня назад в одиннадцать утра. На нем была достаточно скрытная и невзрачная одежда с капюшоном, так что я не смог распознать его на других камерах по городу из-за большого количества сходств. Присутствовали темные очки. Сегодня он нигде не светился. — О, нет… Феликс медленно сел на пол и обхватил колени дрожащими руками. — Мони, т-ты уверен? — Да, конечно. Такое чувство, будто он задался целью испариться, потому что я до сих пор не могу нигде его найти. — Понятно, — прошептал бледными губами Енбок, наконец, всерьез задумавшись о единственной правдоподобной причине всему происходящему, — похоже… Он в итоге не сдержал обещания. Я не должен был надолго оставлять его… Не должен был… Что-то горячее коснулось губы, и Феликс понял, что это была текущая из носа кровь, когда он небрежно провел по лицу ладонью и, посмотрев, равнодушно вытер ее об свою одежду. — Господин Феликс, что вы имеете ввиду? Несмотря на то, что Мони был не живым человеком, а искусственным интеллектом, Ли никогда не хотел грубить ему, но сейчас он просто невольно прослушал его слова, схватившись обеими руками за голову и игнорируя все так же текущую из носа кровь. — Мони, если вдруг статус Хенджина сменится на умершего, ты должен будешь мне сообщить об этом. — Вы считаете, что он умер? Что же, я только что пробил его медицинскую карту. У него действительно есть терминальная болезнь на особо тяжелой и неоперабельной… — Мони, помолчи. Просьба была сказана сквозь зубы, и ИИ мгновенно заткнулся. — Господин Феликс, — раздалось буквально через минуту. — Что? — На ваш новый ID пришло интересное сообщение с точно такого же совершенно нового ID, который я не могу никак пробить. — На мой новый ID? — Феликс в сию же секунду дернулся и потянулся к телефону, открывая иконку с приложением и нажимая на новый диалог. Если бы телефон не выпал из его руки во второй раз, Енбок определенно не сдержал бы свою силу и раскрошил этот дорогой мелкий гаджет, отправив его к праотцам. Контроль был последним в списке приоритетов, потерявших всю свою актуальность, потому что для Феликса больше ничего не имело никакого значения. Содрогаясь от плача, он невольно ударил рукой по ножке стола и совсем не заметил, как тот с грохотом упал на пол вместе с тарелкой красиво и заботливо уложенных брауни. Безутешный Ли отчаянно не хотел верить, но сложившиеся обстоятельства ясно говорили о том, что это было правдой. Разбитое вдребезги сердце дарило чуть ли не физическую, удушающую боль, из-за чего Феликс стиснул зубы, хватаясь за грудь и сдерживая еще один истерический всхлип. Через секунду он просто дал волю громким рыданиям, ударяя ладонью по полу прямо рядом с телефоном, на экране которого было выведено короткое, но самое болезненное сообщение, которое Енбок когда-либо читал. «Прости меня за все».

***

Приход к нему Ким Намджуна был явлением неизбежным, и Феликс прекрасно отдавал отчет тому, что его нахождение в «берлоге» на протяжении практически месяца и игнорирование любых попыток связаться с ним однажды привлекут внимание. Енбок, который в тот момент испытывал безразличие практически ко всему, что происходило вокруг, даже ожидал, что хен навестит его еще раньше, но, видимо, Феликс недооценил терпение Намджуна, который решил не лезть до последнего. Честно говоря, сначала Ли искренне предпочел бы, чтобы никто не вторгался в его личное пространство и не копался в его душе, пытаясь добраться до правды, но после вынужденного разговора с Намджуном ему действительно стало легче. Феликс совсем не был готов к контактам с кем-либо, более того, встреча с хеном произошла слишком резко и… достаточно нетипично. Тем днем он резко открыл глаза после сна и, лениво повернув голову к висящим на стене часам, с равнодушием отметил, что время уже перевалило за три часа дня. Енбок апатично цыкнул языком и вернул голову в прежнее положение, безразлично уставившись в потолок и невольно чувствуя себя полным сил и энергии. В момент осознания этого факта ему внезапно захотелось заплакать от безысходности, потому что лежащие неподалеку на полу около десятка бутылок со спиртным ожидаемо не оказали никакого эффекта. Феликс опять не смог опьянеть. Уже в который раз. И из-за этого ему захотелось вскочить на ноги и проломить стену головой в надежде, что это сможет вырубить его и отправить в отключку хотя бы ненадолго, но Ли не планировал пускаться в членовредительство. У него не было никаких моральных сил даже пошевелиться, тем более, что его регенерация быстро вернула бы его в прежнее состояние. А мазохистом он не был. Феликс никогда не мог спать на спине из-за жуткого неудобства, но сейчас даже не пытался найти в себе рвения лечь на живот и обнять подушку под головой. Комфорт от удобной позы на данный момент был последним в списке приоритетов Человека паука, который уже месяц был провален в пучину апатии, поглотившей его целиком и полностью. Телефон валялся где-то неподалеку на полу, абсолютно разряженный, и Енбок планировал чуть позже вернуться к нему, когда скука одолеет его, а тело начнет побаливать от постоянной лежачей позы. Несмотря на депрессию, с которой Феликс пока и не планировал всерьез бороться, он не смог бы безвылазно сидеть дома, так что ночью изредка парень надевал супер-костюм, взлетал на крышу собственного здания и просто часами лежал на ней. Лежал и лежал. Лежал и лежал. И на самом деле это было настоящим прогрессом. Ведь первые две недели после принятия факта ухода Хенджина Феликс не мог заставить себя подняться с кровати. В туалет почти не хотелось, потому что ничто не просилось наружу, ведь парень совсем ничего не ел и не пил, заперевшись в четырех стенах. Он написал в общем чате Мстителей, что заболел, и попросил не звонить ему, совершенно не надеясь, что кто-то поверит в столь глупую отмазку, вот только правдоподобность была последним, о чем на тот момент думал Енбок, кидая и так поломанный телефон куда-то в стену и утыкаясь в подушку лицом, по которому периодически текли слезы. Чуть позже он вскользь просматривал полученные сообщения от своих друзей, громче всех из которых чайкой голосили Сокджин, местная мама утка, и Чимин, из-за чего Феликс успел искренне обрадоваться, что никто не знал адрес его личного жилья, которое вдобавок находилось достаточно далеко от их основной базы. Единственным, с кем он старался списываться, кого не хотел волновать, был Джисон, и Человек паук приложил все возможные для него усилия, чтобы не заставить переживать друга, которого уберегал от своей супергеройской жизни. Феликс искренне старался по мере возможности объяснить, что был просто занят в командировке, и именно поэтому не мог общаться слишком часто. Джисон принимал все это и не лез, и помимо траура от утраты своей любви Енбок впустил в свое сердце чувство вины, уделив ему небольшое местечко за сравнительно небольшую арендную плату. Ему очень хотелось что-нибудь побыстрее сделать, чтобы избавиться от острой боли внутри, потому что в его голове до сих пор пыталось уместиться осознание, что Феликс больше никогда его не увидит. Он невольно сравнивал свои ощущения с прикосновением к горячему чайнику и невозможностью отдернуть руку, из-за чего приходилось просто терпеть этот мучительный и бесконечный дискомфорт, который ни за что не смог бы сравниться с тем, что испытывал Ли сейчас. Периодически уставая плакать, Феликс жалел об этом, потому что слезы облегчали его боль, в то время как ненависть к хрупкой человеческой природе приводила в состояние бешенства, которую некуда было выплеснуть. Почему судьба свела их при таких трагичных обстоятельствах и тут же развела, позволив Енбоку впервые почувствовать внутри себя настоящую любовь и потерять ее? За что она была к нему так невыносимо жестока? Феликс успел миллион раз пожалеть и проклясть свой страх, который не позволил ему снять маску и показать лицо; проклясть легкомыслие, помешавшее потащить Хенджина к тому же Чанбину, который был гением и смог бы что-нибудь сделать. Человек паук никогда не сомневался в его гениальности, и даже Сокджин, волшебник и обладатель медицинского образования, легко подключился бы к ним. Почему все случилось так резко? Он до сих пор не верил. Кровать приобрела мощнейшую гравитацию, благодаря которой Ли не вставал с нее, игнорируя телефонные звонки от играющего неподалеку телефона, когда тот еще был заряжен. Бесячий рингтон проходил мимо ушей парня, который, находясь в раздрае, пытался говорить с самим собой, что не особо успешно получалось, потому что спустя минуту успокоения боль снова возвращалась вместе с осознанием, что все произошедшее было реальностью. «Хенджин действительно покончил с собой. Это не могло быть иначе. Отпусти его, Феликс, не думай о себе, подумай о нем. Он сейчас в лучшем мире и наконец-то лишен человеческих страданий. Прекрати быть таким эгоистом». В редкие моменты просветления Феликс даже радовался, что это произошло именно сейчас, а не гораздо позже, когда он был бы влюблен еще сильнее. Хотя, куда сильнее? Ведь даже на данный момент ему казалось, что его пропустили через мясорубку, и если от разбитого сердца были такие эмоциональные последствия, то зачем она была нужна? Если бы Енбок знал заранее, что любовь может быть настолько болезненна, он бы сто раз подумал над тем, стоит ли ему ввязываться в лишний источник дискомфорта, даже если тело не спрашивало разрешения, а просто давало сигнал мозгу, и ты оказывался в захлопнутом капкане. Капкане, из которого не выбраться, если чувства становились сильнее, и влюбленный даже не имел над ними никакого контроля, что говорило о настоящей слабости человека перед собственным организмом. Но что же делать, если ты теряешь человека, который успел стать для тебя солнцем, вокруг которого хотелось неизменно вращаться? Феликс успешно проверил все это на себе, пока его тело камнем лежало на чужой кровати, а лицо — на подушке, вдыхая знакомый запах уже мертвого парня, ради которого он был готов совершенно на все. Ощущать, как все внутри будто теряло смысл, было невероятно больно, потому что единственным, что волновало Ли, был тот факт, что он больше никогда его не увидит. Феликс так и не успел снять перед ним маску и раскрыть свою личность. Невольно в голову лезли все старые сомнения, которые стали казаться такой несусветной ерундой, не стоящей никакого внимания, и сожаление за сожалением придавливали парня еще сильнее. Вот только теперь ничто из этого не имело абсолютно никакого смысла. Не имели смысл и слезы, которые ручьями текли из глаз Енбока, молча хрипевшего в подушку. Он не старался сдерживаться и просто плакал, изредка прерываясь на вой и судорожно дыша, потому что сердце начинало скакать словно бешеное, что совсем ненадолго отвлекало его. Вот только после кратковременного успокоения его взгляд снова падал на ту же футболку, которую любил носить Хенджин, и Феликс снова пускался в истерику, прижимая к себе атрибут одежды и глотая слезы вместе с пока еще свежим запахом, который хотелось навсегда впитать в себя. Первые две недели после потери действительно оказались достаточно тяжелыми. Навсегда покинуть чужую квартиру, ненадолго ставшую раем на земле, было непросто, и безутешному Ли потребовалось около трех дней, чтобы перейти на следующую стадию и дать себе обещание больше никогда не возвращаться в столь памятное место. Он не увидит Хенджина. Хенджина больше нет. Он умер. Его больше не существует. Феликс так никогда и не сможет поцеловать его и быть рядом, признаться в своих чувствах, чтобы тот подарил ему еще одну драгоценную улыбку, самую красивую и желанную, ради которой он пошел бы на все. Вскоре он перестал чувствовать что-либо вообще. Енбоку предстояла огромная работа над собой. Бороться с апатией приходилось постоянно, и мысль о том, чтобы пойти с этим к специалисту, к Хосоку, и проработать проблему, внушала настоящее отвращение, ведь ему не хотелось снова окунаться в пережитые эмоции и вспоминать. Даже если врачом был близкий друг. Вспоминать и рассказывать о таком болезненном опыте, знакомом из-за смерти родителей и сестер, которая до сих пор отдавалась в груди тяжестью спустя годы, ведь хотелось просто забыть. Если бы не столь отвратительная трагедия, случившая с семьей, Феликс бы никогда не переехал в Южную Корею и не стал бы случайной жертвой укуса радиоактивного насекомого, что не сделало бы его носителем невероятных способностей. Он бы никогда не познакомился со своими супергеройскими друзьями, которые стали частью него самого, и его жизнь была бы не в пример менее веселой. Депрессивного Ли радовало лишь одно. Он недавно закончил университет и мог морально позволить себе время на всю ту скорбь, которая ела его, пока парень страдал в своей квартире и невольно ждал, когда друзьям надоест столь длительное игнорирование и они придут за ним. Впрочем, так и произошло. Феликс так и не сменил позу, продолжая лежать на затекшей спине и прокручивая в голове прошедшие полтора месяца после смерти Хенджина. Краем глаза он невольно смотрел на пустые бутылки и переводил взгляд на всю обстановку в комнате в целом, оценивая беспорядок и кучу валяющегося мусора. Будь он сейчас в нормальном состоянии, Енбок бы стопроцентно встал на ноги и помчался убираться, нет, просто не допустил бы того, чтобы его жилище превратилось в такой свинарник, вот только в текущей ситуации в глазах Феликса, лицезревшего картину перед собой, было только полнейшее равнодушие. Сил встать и что-либо сделать не было, даже закрыть распахнутое окно, через которое внезапно начал попадать дождь, падая каплями на пол, и Ли начал подозревать, что, возможно, алкоголь в действительности мог немного повлиять на его организм, например, ослабить мышцы, но только не в том ключе, что касалось сознания, потому что он всегда оставался трезв, как стеклышко. Небо было таким же мрачным, как и настроение Феликса, который глубоко вздохнул и, вытащив одеяло из-под себя, полностью укрылся, прикрывая голову и погружаясь в темному. Все его обостренные чувства, возможно, тоже сдались перед пятью бутылками, которые включали в себя мартини и соджу с водкой, потому что пелена перед глазами и шум в ушах определенно не были выдумкой. А еще у них были свои закономерные последствия. — Черт, — пробухтел Енбок, срывая с себя одеяло и ловко вставая на ноги, — хочу ссать. «Не нужно было столько терпеть, дурак. Сам виноват». Спорить с внутренним голосом было бесполезно, и Человек паук и не собирался, вместо этого вбегая в туалет и одним движением спуская с себя штаны вместе с трусами. Наконец, дав волю физиологии, Феликс облегченно застонал и прикрыл глаза, позволяя нескольким литрам вылиться из его организма прямиком в унитаз. Стоило последней капле покинуть его тело, Ли, почувствовав неладное, дернулся в сторону, моментально натягивая на себя штаны и распахивая дверь, которая с шумом ударилась об стену. Ведь слух никогда не подводил его, и Феликс застыл на месте, невольно приоткрыв рот от удивления и прислонившись спиной к поверхности двери. Енбок с трудом подавил желание смущенно перевести взгляд куда-то в сторону, где уже некоторое висела одна из любимых картин Хенджина, и неловко прикусил губу, прекрасно понимая, что сейчас он будет вынужден вступить в чрезвычайно серьезный диалог. В конце концов Железный человек и сам был крайне серьезным мужчиной, даже если время от времени казался легкомысленным и рассеянным. — Если честно, мне сначала показалось, что я ошибся квартирой, — Намджун легонько пнул скомканную упаковку от чипсов и поджал губы, — но, раз ты здесь, значит я вполне по адресу. Феликс, чьи эмоции в последнее время не слишком сильно отличались друг от друга, впервые за долгое время испытал стыд, цепко наблюдая за тем, как Намджун, как никогда не вписывавшийся в интерьер, отошел от подоконника, небрежно кидая на пол красный чемодан, который на самом деле был его костюмом. Через секунду послышался звон от ударившихся друг от друга пустых бутылок, потому что Намджун случайно задел их ногой и удивленно уставился вниз. Спустя секунду он нагнулся и схватил одну из них, притягивая к себе, и Ли уже был готов к тому, что его отчитают, как малолетнего подростка, которому, тем не менее, было ровно двадцать два года. Каков бы ни был его возраст, Феликс прекрасно понимал, что не смог бы сказать дерзкое слово в ответ, если бы хен действительно посадил его на стул и начал читать лекцию. Енбок слишком сильно его уважал. Спокойное поведение Намджуна пугало еще сильнее, пока тот с интересом вчитывался в этикетку и неопределенно хмыкал. — У тебя же есть деньги на хорошую выпивку. Почему ты покупаешь какое-то дешевое пойло? Что ж, подобное вступление было как раз в духе хена, который всегда начинал свою речь с абсолютно тривиальных вещей. — Намджун-хен, — с мольбой в голосе пробормотал Феликс, едва не делая шаг вперед, пока Намджун, убрав бутылку обратно на пол, не подошел к его кровати и не сел на нее, хлопая рядом с собой ладонью. Даже если хен не выразил просьбы вслух, Ли не стал играть с огнем и просто медленно подошел к кровати, усаживаясь рядом и молча ожидая, когда Намджун начнет говорить первым, но тот молчал, все так же с интересом осматриваясь вокруг и подмечая некоторые для себя детали. В один момент он повернул голову в сторону Феликса и с интересом посмотрел куда-то через его плечо, предсказуемо заметив висящий на стене рисунок. Намджун был самым умным человеком, которого парень когда-либо знал. Но помимо ума в его гениальной голове также вмещалась острейшая проницательность. — Я не собираюсь сейчас давить на тебя и заваливать расспросами, — Железный человек ненавязчиво положил свою руку на чужое плечо, — и ты можешь рассказать мне обо всем чуть позже. Или вообще можешь не рассказывать. Но то, что сейчас с тобой происходит, это не-нор-маль-но. Позволь нам всем отвлечь тебя от самоедства. Твоя боль не уйдет, но точно будет легче, потому что одиночество лишь сильнее погубит тебя. Феликс не плакал уже долгое время, растратив все свои слезы, но сейчас, принимая поддержку, его снова прорвало на плач. Изначально он не стремился рассказывать об этой скорби, которую хотелось спрятать внутри и никому, совершенно никому не показывать. Тот человек, чье появление в жизни стало сокровенным подарком, был неприкасаем, и купание в собственной болезненной беспомощности в свое время сильно сломило потерявшего опору Енбока. Окрыленный любовью и желанием творить чудеса, супергерой не ожидал, что его крылья быстро оторвут и он камнем упадет вниз, в кипящую лаву собственной утраты. Но сейчас желание наконец-то высказаться кому-то неистово вырывалось из него, и Феликс решил не сопротивляться. — Я знаю, — всхлипнул он, прикрывая лицо руками и склоняясь ближе к Намджуну, который мягко приобнял его и прижал к себе, — я прекрасно знаю. Просто… Просто все так сложно… Так сложно… — Я все понимаю. — Нет, я соврал. Все очень просто. Просто… Это так больно… Я никогда не думал, что когда-нибудь с таким столкнусь. — Ты не обязан ничего говорить. — Я все скажу! Просто я… Феликс больше не мог молчать, и слова неразборчиво полились из него. Рассказ вышел нелинейным, с расплывчатыми началом и концом, но Ли был уверен, что смог четко разжевать все то, что с ним произошло. Он потерял счет времени и не знал, сколько часов они просидели с Намджуном, который изредка задавал мелкие уточняющие вопросы и ласково водил по чужим волосам ладонью. Говорить о Хенджине было не в пример мучительно, но Феликс успешно справлялся, глотая слезы и удерживая ровный тон голоса. Намджун всегда был благодарным и учтивым слушателем, тем, которому хотелось доверить все, и Енбок даже радовался, что именно тот стал первым человеком, который узнал о Хенджине, потому что, если бы это был тот же Сокджин, реакция последнего определенно была бы слишком бурной. А бурная реакция была последним, что хотел на данный момент Феликс, мечтавший о спокойствии и молчаливой поддержке. — В общем, Намджун-хен, я чувствую себя крайне паршиво. Сейчас мне, конечно, легче, но тем не менее все еще паршиво. — Тебе нужно домой, ты же понимаешь? Одиночество лишь усугубляет твое состояние. Если ты думаешь о том, что придется перед кем-то объясняться, то забудь об этом, потому что Мстители не дураки и все прекрасно поймут. Сокджин, конечно, сначала немного попытается залезть тебе в душу, но потом быстро отстанет, если ты на него гаркнешь. — Ага, гаркнешь на него, — проворчал Феликс, — а потом он пристанет с вопросами к тебе… — Ты же знаешь, я кремень. —… или к Сынмину, чтобы он залез ко мне в голову и проверил, почему я почти месяц не был дома, а потом вернулся с подавленным настроением. — А вот Сынмин точно сможет на него гаркнуть. Ты боишься огласки, Феликс? — Намджун обнял его покрепче и убрал челочку с чужого лица, — нет, я так не думаю. Ты просто не хочешь напоминать себе о произошедшем и проговаривать это вслух. Мне кажется, ты на пути к тому, чтобы не просто смириться, а принять ситуацию и отпустить ее, но для этого тебе действительно нужно отвлечься. — Логично. — Сходи на миссию с ребятами, но только давай без перебора, — тут же опомнился Намджун, — опасность и экстрим не менее привлекательны в качестве отвлечения, чем пьянство, благо последнее не про тебя. Ким невольно кинул взгляд на бутылки и тихо кашлянул. — Я, кстати, вполне пьянею. В том плане, что после множества литров мое тело все-таки расслабляется, но вот разум… Он трезв всегда. Постоянно. — Хенджина ты так не забудешь, — пробормотал Намджун, вставая на ноги и делая легкую разминку, — ты ведь сам рассказывал о своем чувстве вины по поводу того, что остановил его в первый раз? Раз человек, который стал тебе дорог, сделал собственный выбор, тебе придется его уважать. Ты должен это понять, потому что частично был в его шкуре и вполне знаешь его боль, вот только ты, Феликс, не умираешь мучительной и медленной смертью от неизлечимой болезни. Енбок, пожав плечами, встал вслед за хеном, который лениво поплелся к своему чемодану-костюму. — Ты тоже считаешь самоубийство… Признаком силы? — невольно спросил он, внутреннее напрягаясь. — Интересные вопросы ты задаешь. На самом деле, сам понимаешь, многие негативно относятся к смерти и даже считают самоубийство самым большим грехом, но я не любитель тупого религиозного пиздежа. Если уж начать копать глубже, то мы не выбираем, приходить в этот мир или нет, этот выбор делается за нас родителями. Намджун уставился куда-то вперед пустым взглядом и замер, и у Феликса невольно побежали мурашки. В конце концов, он уже много раз слышал, какие отношения были у его хена, рано потерявшего мать, с покойным отцом, и испытывал глубокое сочувствие. — Твой друг сделал собственный выбор уже во второй раз, и я могу только представить, какая для этого нужна решимость. Самому выбрать себе смерть, вместо того, чтобы умирать в мучениях в одиночестве, — Железный человек перевел цепкий взгляд на застывшего Ли, — или на чужих руках. Я могу лишь глубоко посочувствовать ему и восхититься такой стойкостью. Не хочу разбрасываться пафосными речами, но терять близких всегда больно, Феликс. Мы тоже не бессмертные, и наша удача тоже не вечная. С нашим родом деятельности… Кто знает, что произойдет через год? Пару недель? Вдруг появится какой-нибудь инопланетянин с парочкой комплексов по поводу власти и захочет уничтожить… Допустим, половину нашей вселенной? — Звучит, как неправдоподобный сюжет для комикса, — буркнул Феликс, растерянно озираясь по сторонам и разыскивая глазами свой телефон. Он внезапно нагнулся и пополз под кровать, в то время как Намджун насмешливо фыркнул, — ладно, ладно, я сам понимаю, что мы и сами вполне туда могли бы вписаться. Я понял все, что ты хотел до меня донести, хен. Возможно, подумал Енбок, в силу того, что со времен смерти семьи ему не приходилось никого терять, потому что везучесть Мстителей была просто титановой, он совсем отвык от этого болезненного чувства. Даже учитывая тот факт, что все время знакомства с Хенджином он морально готовил себя к тому, что тот по сути был смертником, это не слишком помогало Феликсу, который болезненно воспринимал предстоящее прощание со своей первой любовью. Намджун как всегда был полностью и абсолютно прав… — Собери все свои вещи, а я пока вызову такси, — Железный человек с деловым видом достал карман из телефона. — Я думал, ты, как всегда, попросишь Мони, — фыркнул Ли. Намджун уставился на него скептическим взглядом. — Сокджин сказал мне сегодня что-то похожее, когда я открыл приложение с доставкой еды и сам сделал заказ. Такое чувство, будто в ваших глазах я беспомощный ребенок. Давай, собирайся, — он схватил свой красный «чемодан», словно тот совсем ничего не весил, — так, я же забыл сходить в туалет. Феликсу не прельщала идея оставить квартиру в таком свинарнике, так что он, найдя удачно подвернувшийся пакет, начал складывать в него бутылки. — Успокойся, — выплюнул Намджун, достаточно быстро выходя из уборной, — я просто вызову клининговую компанию, и они все здесь уберут. Енбок кинул на хена ворчливый взгляд, из-за чего тот в ту же секунду заткнулся. — Ладно, ладно, поступай, как считаешь нужным. Я пока позвоню Сокджину, чтобы он занялся приготовлениями. — Какими приготовлениями? — Я боюсь представить, чем именно ты все это время питался. Такая подсказка тебя устроит? — Вполне, — буркнул Человек паук, невольно улыбаясь. Феликс знал, что боль потихоньку пройдет, и ему всего лишь стоило немного подождать и дать друзьям облегчить его ношу. Быть в этом непростом мире живым человеком с чувствами и привязанностями уже было достаточно сложно, особенно будучи супергероем, у которого не всегда получается всех спасти, но он искренне считал, что вполне успешно справлялся с этим. Ему следовало глубоко выдохнуть и отпустить себя, что Енбок и сделал, крепко зажмурив глаза и сосчитав до десяти. Картинка чужого лица перед ним внезапно рассеялась и сменилась рисунком, висевшим на стене, к которому Феликс подошел дрожащей походкой и потянулся к краям, чтобы сорвать его со стены. Оставить себе то, что принадлежало Хенджину, было истинным проявлением слабости, но Ли, собиравшийся забрать на базу рюкзак, полный чужих вещей, был готов позволить себе хотя бы такую малость, потому что парень никогда не простил бы себе, если бы ему ничего не осталось на память об этом замечательном человеке, который оставил огромный след на его сердце. Возможно, стоило отнестись ко всему произошедшему, как к редкому тяжелому испытанию, которое воспитывало в Феликсе стойкость к жизненным трудностям, но он не мог думать обо всем этом как об обычной странице, потому что Хенджин за один жалкий месяц успел стать для него целой книгой. Енбок даже сомневался, что вообще забудет об этом парне и сможет когда-либо переступить себя и втянуться в новые отношения, но, скорее всего, он думал так лишь сейчас, находясь в эмоциональном раздрае после болезненной потери. Собрав все свои вещи, не забывая о разбросанном мусоре и расправленной кровати, Феликс повернулся к Намджуну, который, удобно разлегшись на кресле, с интересом пялился в телефон, молниеносно тыкая в него пальцами. — Ты уже готов? — спросил он, чувствуя на себе взгляд, но продолжая что-то кому-то печатать, — я тут сейчас состарюсь. С меня и так песок скоро начнет сыпаться. Ли весело усмехнулся и покачал головой. — Ты еще молод, хен. Это все стоит говорить Сокджин-хену. — Главное, не прячься за моей спиной в случае чего. Феликс поджал губы и пожал плечами. Возможно, для него сейчас это действительно было бы важно. Чтобы за ним погнались и начали при помощи левитации швыряться всем, что попадется под руку. — Обязательно скажу. Мысленно Человек паук также отметил, что было очень жаль, что Чимин был непроницаем к шуткам, касающимся возраста. В конце концов физически он действительно был младше Сокджина. — Ну, ладно, — Намджун ловко встал на ноги и элегантно провел по волосам длинными пальцами, — что-то я немного проголодался. Когда они приехали домой и только пересекли ворота, Сокджин, как местная мама утка, тут же выпорхнул из портала и помчался к нему с распростертыми объятиями. — Феликс?! Боже мой, Феликс! Ты похудел?! У тебя что, мешки под глазами? Это были не единственные вопросы, которые посыпались из заботливого хена, и если в любом другом случае Феликс почувствовал бы едва заметное раздражение, то сейчас тем, что он сдерживал внутри себя, был порыв расплакаться. Вместо этого Енбок поспешил прижаться к хену поближе и сделал глубокий вздох, отсчитывая с десяти до одного. — Все в порядке, хен, я тебе чуть позже расскажу обо всем. Просто… — Да? — Сокджин ласково погладил его по отросшим волосам. — Я скучал по всем. — Вот и отлично, — весело ответил маг, — тогда посидим сегодня все вместе. Я уже заказал еды на двадцать один человек, и… — Двадцать один?! — в ужасе воскликнул Феликс, широко раскрыв глаза, — так… погоди… Внезапно его озарило, и он уставился наверх, приглядываясь к очертаниям на небе, где были едва заметные всполохи рядом с самим зданием. — Космический корабль? Ого, Стражи галактики к нам пожаловали, — искренне фыркнул Ли, чувствуя, как на его глазах проступили едва заметные слезы, — давно я их не видел. — Так что идем, — Сокджин приобнял его за плечи, — семья тебя заждалась. Феликс не смог вымолвить и слова. Вместо этого он одной рукой притянул к себе хена за талию, а другой потянулся к Намджуну, который покорно позволил включить себя в их групповые объятия. Енбок крепко зажмурил глаза, сдерживая всхлип, и на выдохе распахнул их, позволяя яркой улыбке коснуться искусанных губ. Боль не уйдет, и, возможно, со временем утихнет, но Феликс не имел права забивать на свою жизнь, потому что у него были любимые люди, по которым он, как осознал сейчас, слишком сильно скучал. Нужно было двигаться дальше, потому что Хенджин определенно не хотел бы видеть, как его дорогой друг опускается на дно и теряет связь со своей жизнью. — О, Фели-и-и-икс! Наконец-то ты дома! — Да, — упомянутый усмехнулся, впервые за долгое время чувствуя себя счастливым, и посмотрел на мчащегося к нему Чонина, за которым спешил Чан, — я дома.

***

Феликс обожал ночь за ее умиротворение, спокойствие, мрачность, и наслаждался ею, мысленно надеясь на то, что Минхо и Джисон смогут разъяснить все между собой, потому что, если что-то пойдет не так, Енбоку самому придется включаться в эту нелепую ситуацию. Он не стал подслушивать разговор друзей, считая их достаточно взрослыми для такого дерьма, как отношения, и вместо этого надел в уши наушники. — Мони, включи что-нибудь на свой вкус. — Слушаюсь, господин Феликс. Когда в ушах заиграла песня из репертуара Halsey, Феликс облокотился об перила балкона и с интересом уставился вниз, заметив внизу две знакомые фигуры, которые умиротворенно брели в сторону здания. Возможно, почувствовав на себе чужой взгляд, они уставились наверх, и по их шевелящимся губам и жестам Ли понял, что эти двое обращались к нему. — О, смотри, там Феликс, — услышал упомянутый, когда снял из уха один наушник. — Феликс, если ты нас слышишь, не уходи никуда. Мы сейчас подойдем, — произнес второй, и Человек сразу же кивнул, давая реакцию на чужие слова. — Чудненько. Это все было очень разумным способом коммуникации, потому что Феликс легко мог услышать своих друзей, но для того, чтобы ему самому донести до них информацию, пришлось бы громко кричать на всю улицу. — Мони, есть ли какие-нибудь интересные новости? — спросил Енбок, чтобы скоротать время, пока те двое добирались до него. — Что я могу сказать, господин Феликс… Помните, как в прошлый раз я упоминал странные убийства? Их количество увеличилось. — И что во всем этом странного? — уточнил Феликс, чувствуя в себе легкий интерес. — Во-первых, очень хорошо подчищены следы, потому что убийца не найден ни на одной из камер. Слишком грамотная и профессиональная работа. Во-вторых, отсутствует связь между убитыми, и это более важный вопрос. — Та-ак? — Йо! Ли, прекрасно слышавший чужие шаги, даже не вздрогнул, когда на его плечи опустились две ладони. — Как жизнь? Давно мы тебя не видели, конечно. — Есть такое, — Феликс обернулся и внимательно посмотрел на своих друзей, — вас тоже давно не было видно, Тэхен-хен, Чонгук-хен. Перед ним стояло двое высоких мужчин, которые всегда напоминали ему сиамских близнецов, потому что всегда были вместе. Этому было логическое обоснование, потому что Чон Чонгук и Ким Тэхен состояли в романтических отношениях, но Енбок иногда искренне удивлялся тому, насколько сильно их образы сливались друг с другом в его глазах в силу того, что те почти всегда были вместе. «Идеальные отношения, — сказала бы его бабушка, — но от партнеров тоже нужен какой-то отдых, разве нет?» Чонгук и Тэхен также являлись Мстителями, которые чаще всего работали в паре, и их главной специализацией по большей части был шпионаж в силу особенности их способностей, идеально подходивших для подобного рода деятельности. И, конечно, они также являлись очень сильной боевой единицей. — Мы просто после задания, — громко выдохнул Тэхен, закатывая глаза, — копали под эти убийства и убитых, выжидали и подслушивали, но нам сегодня крайне повезло стать свидетелями и сделать пару снимков. — Пришлось подключать всех муравьев, — добавил Чонгук, — сейчас пойдем к Намджуну с добытой информацией, а потом будем всем скопом думать, что делать дальше. Потому что, как выяснилось, дело здесь совсем не чисто. — Да-а? — Феликс с интересом поджал губы. — Судя по всему, здесь имеют место быть эксперименты над людьми, — припечатал Тэхен, скривив свое выразительное лицо, — причем, как выяснилось, они очень успешно скрывались, но в этом деле до сих пор слишком много мутного. Все это только предстоит выяснить. — Стоп, кто экспериментирует? Какая-нибудь новая Гидра? — не понял Енбок, — и причем здесь убийства? — У убитых была подчищенная репутация, и нам пришлось кое-где покопаться, но, как выяснилось, все они были связаны с одной организацией, и этот странный чудик убивал их после допроса. — Чудик? — Могу показать тебе снимок, — Чонгук достал из кармана телефон и, поискав, показал Феликсу, который с интересом уставился на фотографию. Кадр был достаточно странный, потому что был снят с высоты уменьшившимся до размера муравья Чонгуком, но на нем было легко разглядеть рядом с трупом, вокруг которого растеклась кровь, какого-то человека в красно-черном костюме для всего тела, державшего в руке нож. — Это убийца? — брови Ли поднялись выше, — оригинальный костюмчик. То есть он убивает бывших членов той круто скрывавшейся организации? И он убивал их после допроса? — Он спрашивал про какого-то Джунсо, о местонахождении которого те должны были знать по его мнению. — Это все мне понятно, — кивнул Феликс, — кроме одного. Вы оба там были и стали свидетелями, так почему сразу не схватили этого парня? — Просто… — Мне показалось это нецелесообразным, — отчеканил Тэхен, — как мы чуть раньше выяснили, Джунсо был главарем этой организации. И мы вообще хотели проследить за этим мутным убийцей, но его и след простыл. — Он такой искусный? — Думаю, это скорее мы его недооценили, — признался Чонгук, — но, да, он искусный. — Феликс, с кем ты там разговариваешь? — послышался голос Джисона, и Чонгук с Тэхеном тут же повернулись к нему, — ой. А кто это? Хан с интересом подошел ближе, дергая за рукав остолбеневшего Минхо, который, не дожидаясь ответа, поспешил сообщить своему новоявленному парню. — Знакомься, Джисонни. Это наши коллеги насекомые. — ЧЕЛОВЕК ОСА И ЧЕЛОВЕК МУРАВЕЙ?! Человек оса и Человек муравей были не самыми популярными Мстителями, но достаточно известными, чтобы довести впечатлительного Джисона до экстаза. — Так вы действительно Оса и Муравей? А кто из вас кто? Вы уменьшаетесь при помощи супер-костюмов? Я один раз видел по новостям, как Муравей превратился в гиганта и… Хан говорил и говорил, и Тэхен скосился в сторону Феликса. — Это тот самый твой лучший друг? — Ага, — кивнул тот, — он самый. — Ты действительно не врал о его впечатлительности, — добавил вслед за своим парнем Чонгук, фыркая, — очень приятно с тобой познакомиться, Джисон. Мы о тебе многое слышали. — Мы, правда, рады бы поболтать, но нас сейчас ждет Намджун, — сказал Тэхен, тяжело вздыхая, — хочется уже доложить о своих расследованиях и лечь спать. — Может, слетаем куда-нибудь на отдых? — предложил Чонгук, обнимая своего парня за плечи. — Рано, — возразил Тэхен, — мне кажется, на самом деле проблема гораздо глубже. А после этого мы с тобой действительно махнем куда-нибудь. — Давай на Гавайи? — Давай на Гавайи. Но я слышал, что там очень скучно. — Разве для нас проблема найти себе развлечение? Пока Феликс, Джисон и Минхо провожали этих двоих самыми разными взглядами, из тела последнего вылезла голова Венома и медленно подлетела к Хану. — Ну, что, Джисон, то есть ты готов замутить тройничок? — Э? — ЗАЛЕЗАЙ БЛЯТЬ ОБРАТНО! Феликс только обрадовался, что успел закрыть свои чувствительные ушки. — Да ладно тебе, — внезапно возразил Джисон, шикая на Минхо, который тут же остолбенел, — если я настроен на что-то серьезное, я должен принять тебя целиком и полностью, что не исключает Венома, которого я тоже должен узнать. «Могу поспорить, Минхо немного чувствует себя преданным», — со смешком подумал Енбок и отвернулся от этих троих обратно к балкону. Он посмотрел на небо и вспомнил о Хенджине. Феликс всегда его вспоминал, и это было неизбежно.