У-веселительная неделя

У не забирал её семь дней — столько максимально разрешалось хранить тело в морге. Просто не мог — сидел рядом, держал холодную бледную ладошку в своих, смотрел в спокойное застывшее лицо — и не мог насмотреться. Его бедная дочка была мертва. Вчера, после прослушивания автоответчика, он обшарил её комнату и обнаружил в пустой капсуле из-под жизневия кристалл ивания, на котором был записан дневник Ины. Когда дочитал — расплакался. Его Ин Су У, его маленькая Ина, взрывная, как кислород в тихониумных шахтах, непокорная, как подземная река. Она не могла быть мертва! «Ваша дочь оказала сопротивление при аресте, совершила покушение на сотрудника службы безопасности Звёздной Федерации и была предупреждена об открытии огня на поражение». Пушистые синие волосы разметались по кушетке небрежным облаком. Губы будто едва улыбались. Только голубые глаза с серебристым ободком на радужке — Ина работала с иванием, а его микрочастицы откладываются в организме — были закрыты. Навеки. «Пап, мы идём на протест. Я с друзьями, оружия у нас не будет, они ничего нам не сделают. Если что-то всё-таки случится, мой дневник найдёшь там, где когда-то очень долго была я. Планета Максимус будет свободной!» Для Звёздной Федерации их мир был закодирован как Сигма-Дельта. Безликое название для отдалённой планетки — если бы не драгоценный тихониум, одним граммом кристаллов которого можно было заправить звездолёт для того, чтобы пролететь полгалактики махом, не иваний, используемый в медицине и как носитель для источников информации в форме голозаписей, и не жизневий — чудо-жидкость, образующаяся из выделяемого в процессе кристаллизации тихониума газа. Жизневий мог поддержать жизнь в любом существе, при любых ранах — потому так и назывался. От смерти он не лечил.

***

Его малышка, которую У девять месяцев носил под левым сердцем, потом ещё столько же лежала, свернувшись махоньким клубочком, в капсуле с жизневием, бесплатно предоставлявшимся всем отцам планеты Максимус, выносившим детей самостоятельно. Он часами сидел рядом и смотрел на неё, пел ей песенки, рассказывал сказки. У помнил, как впервые взял Ину на руки. Они с Су выбрали имя, короткое, из двух букв — как положено девочке на их планете. Но в день родов в шахте произошёл взрыв — и Су была на смене. Жена доктора, принимавшего роды, тоже — однако ни он, ни У не могли остановить процесс схваток. Любые мужские роды заканчивались кесаревым сечением — но скальпель в руках доктора дрожал. Разрез, обычно ровный, получился рваным, больницу несколько раз тряхнуло подземными толчками повторных взрывов, и У, стиснув зубы, вытерпел, когда лезвие то и дело глубоко врезалось в ребро. Наконец из матки в левом боку достали крошечную девочку, сразу осторожно опустили в прозрачную капсулу, наполненную драгоценным жизневием, закупорили — и только после отдали У. Малышка тут же забарахталась, как беспокойная рыбка, ища родительское тепло, и, когда У прижал капсулу к груди, устроилась на её дне. Он плакал, глядя на крохотное чудо в своих ладонях, понимая, что Су никогда не увидит их дочь. Его жена и лучшая подруга, с которой они были вместе с детства, единственный луч звёздного света в шахтёрской темноте его жизни. Он не любил её до замирания сердца, но умер бы за неё, не задумываясь. — Ин, — позвал он. Маленькая рыбка на дне капсулы не отреагировала. И тогда У вспомнил о собственном отце, который так же, как Су, погиб в шахтах. Его звали А. На планете Максимус было не принято идти против правил, называть детей больше, чем тремя именами — собственным и по родителям. В свидетельстве о рождении Ин было написано: Ин Су У, имя матери в середине, имя отца в конце. У позвал снова: — Ина! Крошка на дне капсулы заёрзала, крепче прижимаясь к его груди сквозь тонкую, но прочную оболочку. Это был её первый протест против правил планеты, на которой она родилась. А как корабль назовёшь…

***

— Папа, а я увижу звёзды? Они сидели рядышком, рассматривая большую иллюстрированную энциклопедию. Ина зачарованно уставилась на красивые рисунки газовых шаров, освещающих непроглядную космическую тьму. У никогда не был богат — он был простым шахтёром. Но что он мог ответить собственной дочери? — Конечно, рыбка. Ты обязательно увидишь всю галактику. Ина беспокойно заёрзала, потом обняла его за пояс обеими руками. Взглянула снизу вверх, хитро сверкая глазками. — И ты со мной? У вздохнул. Правилами Звёздной Федерации было установлено основное условие межпланетных путешествий: наличие медицинской страховки. На Максимусе женская страховка стоила дорого из-за длительного, в целых восемнадцать стандартных месяцев, срока возможной беременности — но до совершеннолетия Ины он вполне смог бы накопить нужную сумму. Для успешного завершения мужской беременности, которая была короче вполовину, требовался жизневий. И Звёздная Федерация запрашивала в стоимости мужской страховки полную стоимость необходимой для недоношенного ребёнка ёмкости драгоценной жидкости. У не заработал бы на неё и за десять жизней. — Да, Ина. Я полечу вместе с тобой. Дочка радостно запищала и стиснула его в объятиях, не подозревая, что он только что солгал ей.

***

— Папа, знакомься, это мои друзья. У обвёл глазами комнату, полную крепких молодых людей: юноши и девушки с горящими умом глазами, смотрели на него в ответ. — Ты устраиваешь вечеринку без своего бедного отца, Ина? Его малышка звонко рассмеялась. — Папочка, ну какой же ты весельчак! Ах, если бы ты всегда оставался таким, вселенная была бы у твоих ног! У улыбнулся — Ина любила шутить об этом, яркая хохотушка, вся в него. Только профиль лица да цвет длинных вьющихся волос напоминал о Су. — Я обещаю тебе, малышка, что никогда не перестану смеяться. Ина обняла его, шепнула на ухо: — Спасибо, пап. — Мы тут принесли еды и напитков, — подал голос кто-то из гостей. — Может, вы к нам присоединитесь, У Ар А? — Просто У, — кивнул он. — Конечно.

***

— Твои друзья — кружок заговорщиков, Ина! — Кричал У. — Ты должна вести себя осторожнее, иначе… — Иначе — что, папа? — Она тоже кричала. — Мы не улетим? Я уже не маленькая девочка, я знаю, сколько стоит страховка, и я работаю с иванием. Я активировала твой финансовый кристалл. Там сумма только для меня. Ты не собираешься лететь со мной. У поднял руки, защищаясь от её обвинений: — Ина, я хотел лучшего для тебя… Она покачала головой, шагнула вперёд, крепко его обнимая. — Папочка, родной, я знаю, — зашептала горячечно, пряча лицо. — Мы именно против этого выступаем. Нас заставляют покупать то, что мы же и добываем. А ведь недоношенность мужских беременностей — особенность нашего вида. Мы с Е и П нашли в межзвёздной сети список спецификаций по другим планетам — и нигде нет такого жестокого ценника. Они не выпускают нас, чтобы мы не знали, по какой цене идут добытые на нашей планете ископаемые. Чтобы мы никому ничего не рассказали. Везде пишут, что мы — закрытый вид и неохотно делимся ресурсами, но никто не знает, что это только из-за политики Звёздной Федерации! — Ина… — Попытался остановить её У. — Ты не понимаешь, против какого страшного чудовища поднимаешь руку. — Мы не собираемся устраивать революцию, — отрезала Ина. — Просто хотим, чтобы все планеты Звёздной Федерации были в курсе настоящего положения дел. Раздался громкий звуковой сигнал — и У обнял лицо дочери ладонями, заглянул в искрящиеся теплом голубые глаза. — Пообещай, что я вернусь со смены и мы поговорим ещё раз, Ина. — Обещаю, — улыбнулась она. Тогда У видел дочь живой в последний раз.

***

Он лгал ей всю жизнь. Ина поплатилась за единственную ложь практически сразу. Протесты и вправду были мирными, только — вот досада! — не выгодными Звёздной Федерации. У скопировал все местные материалы, которые смог, и долго сидел дома, адаптируя их под межпланетные стандартизированные носители информации. Затем кинул в сеть — будто гранату в тихониевую шахту. Рвануло на всю вселенную. А вслед за взрывом пришли пираты.

***

Пепел Ины поместился в небольшой капсуле из-под жизневия, которую У сентиментально хранил все эти годы. Он вшил её в походную куртку под левым сердцем — туда, где так долго носил в себе дочь. Её личный дневник, записанный в кристалле ивания, отправился в висячую серёжку, выточенную в форме зуба — никто не догадается, что это такое на самом деле. Кулон Су, который Ина всю жизнь носила, ему не отдали — улика, мол. Ну, и пусть подавятся. У оделся, выключил свет — и вышел на улицу, не закрыв дверь. Он не планировал возвращаться. Толпа кипела, бурлила, взрывалась воплями гнева — буйные стычки со службой безопасности Звёздной Федерации случались то тут, то там. У с наглой ухмылкой двигался вперёд — и от его уверенности, щедро подпитанной болью, люди расступались перед ним. Оба сердца бились ровно. «Папочка, ну какой же ты весельчак! Ах, если бы ты всегда оставался таким, вселенная была бы у твоих ног!» — Я обещаю, малышка. Кто-то схватил его за руку, и У обернулся, сталкиваясь с неестественно-спокойным взглядом чужака с серой кожей. — От тебя пахнет болью, — немного нараспев, со странным эхом в голосе сказал тот. — Я думаю, ты подходишь для целей пиратского альянса. Как тебя зовут? У слышал об этой организации. Она противостояла Звёздной Федерации и не требовала никаких страховок для отлёта. А он обещал Ине всю вселенную. — Весельчак У. В тот день он впервые рассмеялся не потому, что хотел — а потому, что обещал Ине. На самом деле ему хотелось рыдать и кричать. Незнакомец кивнул. — Я — Глот. Идём. И У двинулся вслед за ним, растворяясь в людской толчее.

***

Через один стандартный год имя Весельчака У знала вся его родная галактика. Через три — вся обитаемая вселенная.