Назови меня так ещё раз

      Ещё с детства у парня всё было не очень гладко. Отца он помнил расплывчато, а самое хорошее воспитание от него — это, как ни странно, его уход от собственного сына. Фушигуро его не винил, да и не ненавидел. Как ненавидеть человека, которого и не помнишь вовсе? Наоборот, он питал к этому человеку небольшую благодарность: он подарил ему жизнь, вроде как даже по-своему любил, а всё остальное — лишь стечение обстоятельств.       Мегуми знал о нём. Точнее, знал мельчайшие подробности в виде его имени и их общей фамилии: Фушигуро Тоджи. На это имя в душе ничего не ёкало, и парень мысленно радовался, что маленький ребёнок отпустил свой старый дом. Ему поведали историю о его матери, а точнее, о её смерти в его день рождения, что звучит довольно иронично, несмотря на грустную ситуацию.       К слову, поделился с ним об этом его молодой опекун, и если точнее, самый тупой идиот в мире, пожиратель моти Годжо-мать-его-Сатору. Но, если быть серьёзным, то Мегуми благодарен ему за еду, кров под головой, да и, в конце концов, за то, что заменил ему семью.       Несмотря на его несносный, идиотский характер, из-за которого иногда казалось, что Годжо находится под опекой Фушигуро, а не наоборот, последний испытывал к нему тёплые чувства, получая такие же в ответ.       И хоть иногда Сатору хотелось придушить его за дебильные выходки, Фушигуро взглядом говорил ему спасибо за тактичное молчание о переводе крупных сумм каждый месяц, как он сам уже обо всём догадался от его горе-отца.       Тем не менее, Годжо очень сильно помог ему в жизни. Дал возможность получить образование, закрывал глаза на юношеский, подростковый, а порой и бунтарный возраст, даже каким-то образом нашёл его не родную, но кровную сестру.       И всё-таки Мегуми иногда было стыдно перед ним, ведь за всю их совместную жизнь он только и пользовался всем тем, что ему дают. Корил себя, что не съехал от опекуна и не начал отдельную жизнь, чтобы не досаждать своим присутствием. Он просто ощущал себя прицепом. Ненужным грузом.       Они редко завтракали вместе. У Годжо были свои дела, у Мегуми — учёба. Обычно обладатель светлого беспорядка на голове уходил из дома ещё до пробуждения младшего, а в редкие дни выходных спал чуть ли не до обеда. Но сейчас были каникулы, Мегуми сдал экзамены и выбирал училище получше, с его-то оценками. Мужчина же взял небольшой отпуск, чтобы провести время с опекаемым, да и, в конце концов, надо когда-то отдыхать.       Сейчас они вместе сидели за столом, и пока старший аппетитно уплетал приготовленный завтрак, младший рассеянно копался в тарелке с едой.       — Слушай, Годжо-сан, — на него обратили внимание заинтересованные глаза из-под белоснежных ресниц.       Обладатель светлой копны волос отвёл своё внимание от поедания риса, который еле поддавался палочкам в чужих руках.       — Ну блин, Мегуми, какой я тебе Годжо-сан? Мы же договаривались, — мужчина активно жестикулировал, что было вполне в его вкусе. — Зови меня Сатору, Са-то-ру, понял? На крайний случай Годжо, но я на тебя обижаться буду. Чего рассеянный такой, кстати? На, лучше сосиску съешь, — в лицо младшего ткнули палочками с сосиской в виде осьминожка, которого Годжо старательно делал, дабы порадовать глаз.       Фушигуро же, в свою очередь, спокойно протёр соус, которым опекун умудрился попасть ему в нос.       — Ладно, — повисла небольшая пауза, пока Мегуми пытался сформулировать свои слова. — Я выбираю, куда поступать, и…       — А-а, ну ясно, хотел у меня спросить, куда поступать? Ну ничего, ничего, твой семпай добродушно тебе поможет, — перебивает его эмоциональный вихрь, который никто в этом мире не в состоянии успокоить.       — Вообще-то, я уже выбрал, — глаза неловко отведены в сторону. — Просто это довольно далеко отсюда, и…       Уши незамедлительно оглушает тишина, к которой Фушигуро только и стремился все эти годы. Он не был готов к такой резко изменённой атмосфере.       Молодец, Мегуми, браво, сейчас тебя выставят за дверь, и ты опять станешь маленьким покинутым ребёнком.       Тишина с Годжо Сатору — не комфортная тишина.       Наступившее молчание прерывает звук упавших палочек. Из-за чего парень, набравшись смелости, решил поднять наконец взгляд и не терзать тарелку с рисом и омлетом, и тут же об этом пожалел.       — Я… Надоел тебе, Мегуми?       Эти слова застряли комом в горле. Сатору Годжо тоже человек. Со своими плюсами и минусами. Пусть иногда бесящий, иногда надоедливый, но он имеет право на всё это.       Как ни странно, Сатору Годжо тоже одинок.       Мегуми знает, что он не самый лучший ребёнок. Он неразговорчивый, не любит шум, предпочитая этому всему одиночество и спокойствие. Его нельзя назвать добрым, но у Фушигуро, безусловно, есть душа, которая при виде такого Сатору, при виде Сатору, у которого наконец-то спадает фальшивая улыбка с лица, просто рвётся на части.       Мегуми не эмпат, но, смотря на опекуна сейчас, ему кажется, что тот вот-вот расплачется, как ребёнок, упавший с велосипеда на асфальт.       Только вот ранка ребёнка заживёт — его родители или близкие люди обработают её, ласково подуют, когда будет щепать. Мама будет говорить, что всё заживёт до свадьбы. А папа понесёт на плечах, защищая своё чадо.       Папа...       — Сатору… Ты хочешь, чтобы я называл тебя отцом? — Мегуми с трудом заставляет себя не отвести взгляд от Годжо, который замер от этой фразы.       — Что?       — Я не буду повторять дважды, — он сжимает руки под столом, наблюдая, как собеседник посмеивается и пытается незаметно стереть влагу со своих глаз.       Впрочем, улыбка с лица быстро исчезает.       — Слушай, мы оба знаем, кто твой настоящий отец, но… Я подобрал тебя ещё в возрасте, когда ты был таким, — показывает двумя пальцами, — малявкой. Растил тебя тоже я, старался, иногда Сугуру и Сёко помогали. Не знаю, как хорошо нам это давалось, но я честно старался. Правда-правда. Ты… Теперь дорог мне. Я воспринимаю тебя как часть себя, понимаешь? — он жмурится. — Принимаю как… Своего ребенка. Поэтому я хочу. Хочу быть твоим отцом. Нет, не так. Я хочу, чтобы ты считал меня им. Но знаешь, — он опирается локтем на кухонный стол, упираясь взглядом в тарелку, — хочешь ли этого ты?       В любой другой раз, с любым другим человеком, Мегуми без раздумий отказал бы. Но сейчас, с его бесячим Сатору, с человеком, который поддерживал его с детства до этого момента и был самым близким на протяжении всей жизни, он тоже не медлит с ответом. Он не раздумывает, отвечая сразу же. Потому что он…       — Хочу.       — Что?       — Я говорю, я уже выбрал, куда хочу поступить, но это довольно далеко отсюда, поэтому ты… Поедешь со мной туда, пап.       Фушигуро Мегуми не повторяет дважды, но кто сказал, что он не делает исключений? Поправочка: не делает исключений для Годжо Сатору, который, к слову, уже достал телефон:       — Мегуми, повтори это ещё раз! Я покажу ребятам, уверен, Сугуру подавится от зависти!       — Отвали, Годжо-сан.       — Ну Гуми!       Сатору счастлив. Он даст его ребенку время привыкнуть ко всему, поэтому пусть зовет его Годжо, сколько влезет.       «Только, пожалуйста, Мегуми, когда-нибудь… Назови меня так ещё раз».