Broken / Сломленный

Ростуэйт, Камбрия, Англия, 10 мая 2007 года       Джинни, Лу и дети отправились обустраиваться в новом убежище, которое подготовил Гарри. Гермиона оглядела себя в зеркало в ванной. Не так уж и плохо, хотя могло быть и лучше. Короткие волосы обрамляли её худое лицо, чёрное платье подчёркивало изгибы. Она нанесла персиковую помаду на губы и улыбнулась. Сегодня их первое свидание. И пройдёт оно в бункере. Не бог весть что, но лучше, чем ничего. На кухне послышался шум включённого радио, и Гермиона, сжав и расслабив кулаки, набрала побольше воздуха в грудь и вышла из ванной. Подумать только, она волнуется. Не она ли сама вешалась на Теодора всего неделю назад? Они не виделись с той самой ночи, когда он признался ей в любви. Гарри вытянул его на задания Ордена.       Гермиона встала в дверях кухни, глядя на то, как Тео расставляет свечи на столе. На кухне был приглушённый мягкий свет, лёгкое пламя разносило отблески по всем поверхностям, создавая уютную, романтическую атмосферу. Он обернулся, увидел её и застыл. Сапфировые глаза засияли, на лице проклюнулась несмелая улыбка.       — Привет, — прозвучало тихо, словно он боялся её спугнуть.       — Привет, — приподняла Гермиона уголки губ.       Он подошёл к ней и оглядел, задержавшись глазами на обнажённой шее и острых ключицах.       — Ты прекрасна, — выдохнул и заглянул в её сияющие карамельные омуты.       — Спасибо, — румянец заиграл на острых скулах.       Тео смотрел на неё ещё пару мгновений, затем тряхнул головой, будто просыпаясь.       — Я… У меня есть кое-что для тебя.       Он загадочно улыбнулся и засунул руку во внутренний карман пиджака. Гермиона с любопытством наблюдала за ним. В его ладони показалась маленькая коробочка, перевязанная бордово-золотой лентой. Тео протянул её ей.       — Лучше поставить её. Она уменьшена заклинанием, — он смущённо улыбнулся.       Гермиона кинула на него заинтересованный взгляд и подошла к столу. Расположив на нём коробку, взмахнула палочкой, и та увеличилась в размерах. Она взглянула на Тео, тот кивнул, и Гермиона потянула за разноцветные ленты. Четыре стороны коробки распахнулись, открывая взору букет белых пионов. Гермиона охнула, увидев свои любимые цветы. Отец всегда дарил им с мамой пионы на праздники. Она поднесла руку к пышным бутонам и провела по ним пальцам. Кончики покалывало от магии.       — На них чары? — подняла брови Гермиона.       — Стазисные, — Тео прочистил горло. — Это тот самый букет, — тихо добавил он. — Я не смог выкинуть его и таскал постоянно с собой, — нервный смешок вырвался из груди. — Не смог расстаться с ним.       Его голос затих, а Гермиона стояла как громом поражённая. Тот самый букет, который он купил для неё ещё в Хогвартсе. Боже.       — Тео, — слабо прошептала она, не сводя с него поражённого взгляда.       Он переступил с ноги на ногу, кадык дёрнулся.       — Ты… Тебе нравится? — осторожно спросил он.       Гермиона заморгала и встрепенулась.       — Конечно, — улыбнулась она. — Мои любимые пионы.       — Да. Я помню. Белые.       — Именно, — она снова посмотрела на букет и закусила губу. — Они прекрасны. Спасибо.       Она подняла на него взгляд и нежно улыбнулась. Она сохранит их. А пока пусть украшают их скромный стол. Гермиона достала букет из коробки вместе с хрустальной вазой, в которой он находился, и поставила в центр. Ещё раз насладилась мягкостью лепестков и нежным ароматом и повернулась к Нотту. Он подошёл к ней и отодвинул стул, приглашая присесть. Гермиона опустилась за стол, Теодор расположился напротив неё, одним плавным движением расправил салфетку и устроил её на коленях. Он потянулся к бутылке вина, которую смог достать для него Забини, и наполнил бокалы. Типпи постаралась на славу, приготовив для их романтического ужина разнообразные десерты и блюда, которые Тео принёс сегодня в убежище, ни в одном из них не было мяса. Тео не мог смотреть на него после того, как увидел, как орденовец заживо прожарился от проклятия, брошенного его отцом. Ему казалось, что этот запах никогда не покинет его пазухи. После первого бокала нервное напряжение улеглось, и оба, как раньше, стали вести непринуждённую беседу. Тео строил теории о том, с какими ещё проклятиями они столкнутся, смогут ли его иранские дневники помочь в этом. Гермиона была намерена прочитать их все. Он делился с ней воспоминаниями из Японии, о магических боях, в которых участвовал. Это помогло ему освоить многие боевые заклинания, которые сейчас пригодились в стычках со жнецами. Они вспоминали времена Хогвартса, как постоянно спорили по поводу своих версий перевода древних рун и что Гермиона всегда побеждала в этом. Или как профессор Флитвик заставил их пойти на отработку за то, что те слишком громко обсуждали что-то на уроке.       По радио заиграла знакомая, весёлая мелодия, и Тео озорно улыбнулся Гермионе. Он встал и протянул ей свою руку.       Dog Days are Over — Florence + The Machine       — Ты помнишь, как мы танцевали под эту песню в Хогвартсе?       — Как я могу забыть об этом?       Широкая улыбка украсила лицо Гермионы, и она со смехом вложила свою руку в его распахнутую ладонь. Это было давно, но они помнили все свои движения. Как им тогда было хорошо и беззаботно в далёком девяносто восьмом. Не было войны, и всё, что их заботило, это оценки за ЖАБА. Они потом ещё не раз плясали под песни, лившиеся из волшебного радио, но именно эта сблизила их ещё больше, положив начало восхитительной дружбе, убрав всю неловкость, которая оставалась между ними, подарив им друг друга и открыв с новой стороны. Песня сперва звучала медленно, тягуче, словно давая им время подготовиться, но вскоре набрала обороты. Они встали рядом и начали похлопывать ладонями в такт музыке, покачиваясь на ногах, широко улыбаясь, глядя друг другу в глаза. Сейчас слова песни вызывали надежду, что все их несчастья скоро закончатся, сажая в их души ростки надежды. Зазвучал припев, и Тео подскочил к ней, взял за руки, и они начали двигаться по кухне. Они танцевали нелепо, прямо как тогда, совершенно невпопад мелодии. Ладони взметнулись в воздух, ноги притопывали. Тео кружил её вокруг своей оси, отчего Гермиона заливисто смеялась. Щёки болели от смеха, слишком давно они не позволяли себе просто повеселиться и не думать ни о чём, мышцы, казалось, отвыкли от таких простых действий. Они полностью отдались танцу, не обращая внимания на то, как они могут смотреться со стороны, да тут и не было никого, чтобы давать им оценку. Тео подхватил Гермиону на руки и закружил по кухне. Она вцепилась в его плечи и захохотала, откинув голову назад.       Тео глядел на неё и думал, что он самый счастливый человек на свете. Её смех звучал в его ушах, перебивая весёлую мелодию, направляя в мозг всё новые и новые порции окситоцина, отчего сердце в груди пело свою, слышимую только Теодором песню. Руки Гермионы лежали на его плечах, она смотрела на него блестящими глазами, наполненными весельем. Сейчас её радужки казались двумя расплавленными на солнце карамельками. Кудрявые локоны красиво спадали, обрамляя лицо. Она была такой озорной с этой короткой стрижкой, что Тео нестерпимо захотелось немедленно совершить вместе с ней какую-нибудь глупость, как однажды в Хогвартсе, когда он пробрался на кухню, чтобы организовать для неё ужин на день рождения, а потом выбежать под тёмные своды замка к Запретному лесу, скрываясь от учителей. Хотелось снова усадить её на метлу и показать весь мир, всё то, что он видел собственными глазами. Поднять её на недостижимую высоту и рухнуть вместе с ней в самые глубокие воды океана. Дышать одним с ней воздухом, отдать ей всё, что у него было, и принимать её ласку и нежность, наслаждаясь каждым моментом. Никогда не выпускать из своих объятий и получать удовольствие от горячих споров, наблюдая, как у неё всякий раз немного краснеет кончик носа.       Тео притянул Гермиону к себе и мягко сжал её талию двумя руками. Она, затаив дыхание, положила ладони ему на плечи. Они соприкоснулись взглядами и начали медленное движение, не отрываясь друг от друга. Широкие улыбки сменились нежными и ласковыми. Воздух застывал в гортани, сердце замирало в груди, а в следующее мгновение пускалось вскачь. Их окутал нестерпимый жар, губы закололо в непреодолимом желании почувствовать друг друга. Тео склонился ниже, опалив горячим дыханием щёки Гермионы. Она бросила взгляд на его приоткрытые губы и прижалась ещё ближе, подаваясь вперёд. Они соприкоснулись в мягком, нежном поцелуе. Внутри Нотта расцвёл пушистый цветок, защекотавший все рецепторы, усиливая ощущения. Он целовал её медленно, смакуя каждый миг, каждое движение и вкус.       Руки Гермионы потянулись к его шее, и пальцы зарылись в мягкие кудри. Он рвано выдохнул и усилил напор, ладони сами пробрались к её ключицам и нежно погладили кожу, распустив под собой табун мурашек. Гермиона приоткрыла рот, и язык Тео тут же проскользнул в него. Дышать становилось всё тяжелее, горячие вздохи заполнили небольшую кухню, сливаясь с мелодией. Голова кружилась, под глазами сияли мириады звёзд, каждое их движение было наполнено страстью и томлением. Гермиона сжала его волосы, и Тео не сдержал стона. Поцелуй из нежного превратился в напористый, наполненный давно скрываемыми чувствами. Он впивался в неё со всей страстью, покусывая губы и проводя своим языком по её горячему язычку. Рука Нотта зарылась в её кудри и немного потянула, отчего Гермиона охнула в его рот. Он отклонил её голову и впился поцелуем в шею. Гермиона застонала, тяжело дыша, веки закрывались от переполнившей её страсти, а низ живота налился полыхающим жаром. Тео сдерживал себя изо всех сил, он не хотел, чтобы их первое свидание сразу перешло в жаркую ночь, но, когда Гермиона в страстном порыве прикусила его за мочку, крышу снесло.       Beautiful Crime — Tamer       Нотт подхватил её и, не отпуская, вёл спиной вперёд в сторону комнат, не прекращая ласкать и упиваться вкусом её кожи на своём языке. Подойдя к двери спальни Гермионы, Тео ногой пнул створку и толкнулся вперёд сам, оттесняя Гермиону к кровати. Она отчаянно сжимала его плечи и зарывалась пальчиками в шоколадные кудряшки. Он резко опустил Гермиону на постель, не отрываясь от её губ. Его руки, казалось, были везде, он сжимал её бедра, а в следующее мгновение исследовал рёбра и грудь, скрытые тонкой тканью. Он завёл ладони ей за спину и потянул застёжку платья. Гермиона сжимала широкие плечи, впиваясь в них пальцами, её бедра сжались вокруг его талии, Тео качнулся вперёд, и она почувствовала его твёрдость, отчего слабо застонала. Руки Гермионы переместились на его рубашку, и она непослушными пальцами начала доставать маленькие пуговички из петель. Расстегнув последнюю, Гермиона распахнула рубашку и прерывисто выдохнула. Он был прекрасен. Рельефный торс пересекали косые дорожки шрамов от Режущего проклятия, она провела по ним кончиками пальцев и ласково поцеловала, вызвав рваный выдох у Тео. Она начала стягивать с него рубашку, обнажая широкие плечи с бугристыми мышцами, которые перекатывались под его горячей кожей. Тео вытащил конечности из рукавов и отбросил вещь за спину, прижимаясь к Гермионе губами в новом поцелуе. Её руки скользили по его плечам, задевая тугую кожу шрамов от кнута, Грейнджер гладила их, вкладывая в эти прикосновения всю нежность и поддержку. Пульс учащался с каждым вздохом, кровь била по ушам, способность ясно мыслить постепенно ускользала, затуманивая разум и оставляя вместо себя лишь вожделение. Он резко отстранился и, глядя прямо в её затуманенные возбуждением глаза, начал медленно стягивать с её плеч ненужную ткань. Он проследил за платьем, обнажившим её грудь, которая оказалась без лифчика, его дыхание сбилось, он на мгновение прикрыл веки и набрал воздуха в лёгкие. Тео облизнулся и медленно склонился к Гермионе, прижавшись к уже твёрдому соску, рукой провёл по другому полушарию и немного сжал его. Покружил языком по соску, отчего Гермиона подалась вперёд на его действия, желая, чтобы его ладонь опустилась ниже. Она цеплялась за его плечи, дыхание перемешалось со стонами. Тео аккуратно повёл пальцы к её бёдрам и погладил внутреннюю сторону, едва касаясь её. Рука двинулась выше мучительно медленно, в отличие от языка, описывающего круги на ее груди, и губ, терзающих её сосок.       — Ох, Тео, — выдохнула Гермиона и подалась бёдрами вперёд, голова кружилась от его опьяняющих прикосновений.       Он замер на мгновение, поднял на неё стеклянный взгляд и улыбнулся уголком губ. Теодор прижался к её шее, проложив дорожку поцелуев до мочки уха. Горячее дыхание опалило нежную кожу.       — Ты восхитительная, Гермиона, — прошептал он, чувственно лаская её языком.       Тео добрался рукой до кромки трусиков и нежно погладил набухший клитор, отчего по телу Гермионы промчался ток, она вздрогнула, из груди вырвался новый стон. Он завёл ладонь под мокрую ткань, отодвигая её, погладил вход, провёл подушечками по пучку нервов, несильно надавив, и вошёл в неё двумя пальцами.       — Да, — слабо вздохнула Гермиона.       Он продолжал целовать её шею, немного прикусывая и посасывая кожу, согнул пальцы и начал медленные поступательные движения. Большой палец расположился на клиторе, выводя круги и надавливая. Голова отчаянно кружилась, Гермиона растворилась в ощущениях и не сдерживала громкие вздохи и стоны. Она потянула его к себе и впилась в губы страстным поцелуем, показывая, что хочет большего. Тео улыбнулся и ускорился. Тугая пружина сжалась внизу живота, Гермиона двигала бёдрами в такт его движениям. Тео смотрел на её разгорячённое лицо, запоминая каждую чёрточку, припухшие губы, блестящие глаза, подёрнутые поволокой, подрагивающие ресницы, слегка нахмуренные брови. Он безумно хотел растянуть удовольствие, напитаться ею по самую макушку, но член упрямо рвался наружу, грозя разорвать шерстяную ткань брюк. Но сперва дама, всё-таки Теодор был джентльменом. Гермиона затряслась в предоргазменных судорогах, отчаянно впиваясь пальцами в его плечи, и откинула голову. Тео снова примкнул к её шее.       — Вот так, Гермиона, давай, моя сладкая, — шептал он, сам не понимая, как он ещё в силах произносить какие-то слова.       С громким стоном Гермиона кончила на его руку, содрогнувшись всем телом. Спина изогнулась, выпятив полушария грудей с торчащими сосками. От этого зрелища радужки Тео стали почти чёрными, он уткнулся лбом в её шею, тяжело дыша, замедляя движение рукой. Спустя минуту Гермиона громко выдохнула, её тело расслабилось, она с трудом облизнула пересохшие губы и приоткрыла глаза, всё ещё затянутые поволокой.       — Я хочу тебя, — прошептала она, притягивая Теодора к себе за шею для нового поцелуя.       Он не стал медлить, член, казалось, сейчас взорвётся. Он дрожащей рукой расстегнул пряжку ремня, другой опираясь на локоть возле головы Гермионы, и потянулся к ширинке. Она медленно водила кончиками пальцев по его сильным бицепсам, от плеча до шеи, вызывая у него волны мурашек. Мерлин, он мечтал об этом так много лет. Сознание всё ещё не верило в то, что это происходит с ним сейчас, в эту самую минуту. Тео облизал губы и посмотрел в её карие омуты, от которых осталась лишь тонкая полоска радужки. Он стянул ненужную ткань и навис над ней, не отрывая взгляда синих глаз.       — Ты уверена? — он сглотнул.       Гермиона потянула Теодора к себе, нежно касаясь его. Язык Тео проскользнул в её приоткрытые губы. Она почувствовала небольшой жар внизу живота, который сразу же прошел. Тео невербально наложил на неё Противозачаточное. Гермиона даже не заметила, как он призвал палочку. Древко ударилось о спинку кровати. Он приставил головку каменного члена к её входу, провёл вверх-вниз, собирая смазку, язык скользнул глубже в рот, и Тео толкнулся в неё. Оба громко застонали. Он оторвался от её рта, замер и уронил голову на её плечо, зажмурившись. Его потряхивало. Мерлин, это было потрясающе. Лучше, чем он себе представлял холодными одинокими ночами. Она была такая тёплая, влажная и узкая, её стеночки плотно обхватывали его член, он чувствовал, что готов кончить в эту секунду, но, вдохнув, вышел, оставляя головку внутри, и снова толкнулся. Проник чуть глубже. Снова медленно отстранился и резко погрузился на всю длину, отчего Гермиона громко охнула и сжала его плечи. Её голова в блаженстве откинулась назад, ноги обвились вокруг его бёдер. Бросив на неё взгляд, Тео больше не смог себя сдерживать и ускорил движения. Глаза закрывались от наслаждения, но он заставлял себя смотреть, запоминая каждый сладкий миг. В помещении раздавались громкие стоны и шлепки разгорячённых тел, воздух пропитался их возбуждением, но они не обращали на это внимания. Страсть поглотила их полностью. Руки Нотта сжимали и мяли её бёдра, талию, грудь, он прикусывал нежную кожу и втягивал её губами, оставляя розовые следы, что-то шептал сквозь туман в голове, но сам не соображал, что именно это были за слова. Гермиона вскинула бёдра, и он потянул её за колено, поднимая его и меняя угол наклона, движения стали резче и интенсивнее. Гермиона стонала и извивалась под ним, её твердые соски касались его кожи, покрывшейся солёным потом, тёрлись об него, и это сносило крышу. Он почувствовал, как она начала сжиматься внутри, готовая к очередному оргазму, и просунул руку между их тел, коснувшись клитора. Он впился своими губами в её и немного прикусил, вызвав очередной стон. Её язычок лизнул Тео, и он интенсивнее потёр набухший клитор. Гермиона приоткрыла глаза. Они обожгли друг друга взглядами, полными вожделения, и это взорвалось в голове тысячей фейерверков. Он почувствовал, как стенки влагалища сжались в оргазме. С громким стоном он толкнулся в неё до предела, и они кончили вместе, содрогаясь в экстазе. Тео сделал ещё пару поступательных движений, продлевая сладкие ощущения и чувствуя, как затихает её оргазм. Оба тяжело дышали, пытаясь перевести дыхание. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Эта женщина теперь его, отныне и до самой его смерти, потому что он ни за что на свете не выпустит её из своих объятий. В глазах защипало от пота и проступающих слёз. Он лёгкими поцелуями прошёлся от кончиков её губ по щеке, к ушку, отодвинув носом мокрые локоны.       — Люблю, — беззвучно произнёс он, оставляя на нежной шее невесомое касание.       Горло перехватило, Тео крепко зажмурился, но одинокая слезинка всё же сорвалась с его ресниц, прочертив солёную дорожку на коже Гермионы, закрепляя его слово. Их переполняли эмоции. В груди будто надулся огромный шар тепла, мешающий воздуху поступать в лёгкие. Гермиона мягко водила рукой по шрамам на его спине, очерчивая кончиками пальцев канаты сросшейся кожи. Тео оставлял на её плече нежные поцелуи, невесомо касаясь губами, и поглаживал бархатный живот, изучая каждый сантиметр её тела. Он поднял голову и посмотрел на единственную женщину, которую любил. Гермиона глядела на него в ответ, и в её глазах были нежность и тепло, которые согревали его израненное сердце. Тео оставил на её губах невесомый поцелуй и с глухим стоном вышел из неё. Он отстранился и сел меж её ног, осторожно проводя подушечками по такому вожделенному телу. Руки очертили её грудь, прошлись по клавишам ребер, немного пощекотав их, отчего оба улыбнулись, двинулись дальше, очерчивая покатые бёдра со светлыми волосками. Всё в ней было прекрасным для него, от рассыпавшихся на талии родинок до выпирающих тазовых косточек. Он впитывал её образ, моля, чтобы он отпечатался на веках. Сейчас она была прекраснее ангела, с растрёпанными влажными волосами, покрасневшими, набухшими от поцелуев губами, распахнутая для него.       — Так прекрасна, — лёгким шёпотом вырвалось у него.       Её тело отреагировало на его комплимент внезапными мурашками, разбежавшимися от сердца. Ему хотелось сказать, как сильно он её любит, но боялся, что она не будет готова сейчас к этим словам, поэтому промолчал. Гермиона поднялась на локтях, а затем села рядом с ним. Она протянула руку и убрала непослушную кудряшку с его лба, нежно очертила линию скул и челюсти, потом провела по родинкам на виске, сосчитав их. Одна, две, три… Пятнадцать. Только сейчас она поняла, что они образуют созвездие Девы. От её нежных прикосновений глаза Тео закатились, и он прижался к её руке. Гермиона провела большим пальцем по его губам, потянулась к нему и дотронулась до них своими. Говорить не хотелось. Ей нравилось сидеть с ним вот так, изучать друг друга руками, дарить ласку. Она прислушалась к себе, ожидая, что её будут обуревать сомнения и сожаления, но всё, что она почувствовала, это невыносимую лёгкость и нежность по отношению к мужчине, сидящему напротив. Осознание этого подарило ей такое долгожданное облегчение. Она глубоко и спокойно вздохнула и прижалась щекой к его плечу, чувствуя под собой, как перекатываются его мышцы. Тео сомкнул руки вокруг её талии, выписывая подушечками узоры. Гермиона прислушалась к ощущениям и поняла, что он пишет «Я тебя люблю» раз за разом. Она улыбнулась и крепко сжала его в объятиях. Он подарил ей покой. Чувство невыносимой благодарности разлилось теплом внутри неё, наполняя до краёв так, что на глаза навернулись слёзы. Тео поцеловал её в висок и, не разнимая объятий, уложил их на подушки. Лёжа на его крепком плече, слушая его мерное дыхание, ощущая его нежные прикосновения, Гермиона погрузилась в спокойный сон — впервые с того момента, как год назад прочитала первую статью об исчезновении маглорождённых. Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия, 15 мая 2007 года       Драко отвернулся от котла и посмотрел в список ингредиентов, которые сам составлял. Если он хочет совершить свою месть, ему нужно быть в ясном уме, а для этого необходимо найти способ вывести из организма все наркотики, которые попали туда за последние девять месяцев. Он провёл рукой по носу, убирая остатки пыли. Люциус придумал новую забаву для унижения сына. Видимо, ему было мало видеть физические страдания Драко, отец хотел разрушить его изнутри. Он убирал дозу в сейф и каждый раз придумывал новый пароль, испытывая садистское удовлетворение, слушая, как Драко произносит слова, которые никогда бы в жизни не сказал. Последний пароль был «Мёртвая грязнокровка». Драко сжал челюсти, вспомнив о том, как сквозь острую боль, скручивающую его внутренности, выворачивающую позвоночник и ломающую кости во всём теле, выдавливал из себя мерзкие слоги, которые застревали в горле, царапая гортань, причиняя большую муку, чем ломка.       В груди заныло, и Малфой опёрся на край стола, сжав кромку в побелевших пальцах. Гермиона ушла и уже не возвращалась, даже если он закидывался порошком по самые гланды и запивал сверху огневиски и зельем Дианы. Он тосковал по ней. Но больше всего на свете сейчас он ненавидел самого себя за то, что позволил себе погрузиться в пучину горя, запихивая в себя наркотики, чтобы вызвать в галлюцинациях её образ. Об убийствах он не жалел. Это была часть мести. Весь блядский Орден сгорит дотла за то, что допустил их смерть. Разве не они должны были защищать всех от… от чего бы то ни было. Он не знал, какую роль во всем этом играли Диана и Люциус, но он постарается, чтобы они тоже сдохли. Самой мучительной смертью. Люциус за то, что вновь разрушает жизнь Драко и Нарциссы, Диана за то, что использует его в своих целях. Малфой горько усмехнулся, а он-то думал, что после смерти Тёмного Лорда никто не будет больше помыкать и манипулировать им. Какой же он глупец. Каким был идиотом, таким и остался. Его ничему не учила жизнь.       Он подумал, что сейчас бы ему не помешали волшебные пинки Забини и Нотта. Последний раз он видел их на похоронах. Он не знал, что с ними случилось, в газетах о них не писали, а отправить им филина Драко был не в силах, отец постарался сделать так, чтобы он не смог ни у кого попросить помощи. Этот ублюдок убил его филина и заставил свернуть сове Скорпи, Каллисто, шею своими руками в рамках очередной забавы с выдачей дозы. Драко затошнило от самого себя. Он до сих пор чувствовал подушечками пальцев хрупкую шею маленькой совы и слышал хруст её костей. Он думал, что в Хогвартсе он опустился ниже некуда. Ха. Как же он ошибался. Он просто тогда не знал, каково это, когда всё твое тело перемалывает в мясорубке почище любого Круциатуса. Драко спрятал Живоглота в комнате Нарциссы, туда отец не заходил. Он бы покончил с собой, если бы Люциус заставил его проделать с Живоглотом то же самое, что и с совой Скорпи. Этот низзл был единственной ниточкой, связывающей его с покойной женой. Драко часто приходил в комнату матери и зарывался носом в тёплую шерсть, вспоминая Гермиону. Кот не вырывался, понимая, что Драко нужно было это. Он вообще был умный, Драко это осознал, когда они с Гермионой начали жить вместе в её квартирке в Лондоне. Кот словно чувствовал, что Гермиона должна вот-вот прийти с работы ещё до того, как огонь вспыхивал зелёным, оповещая о перемещении через каминную сеть. Он будто понимал все слова Драко, когда тот прогонял его со стола, щурил свои жёлтые глаза и презрительно махал хвостом, показывая, что не станет его слушаться. Драко улыбнулся от этих воспоминаний. Больше всего на свете он боялся, что они могут стереться, поэтому часто прокручивал в голове каждый момент, который всплывал в разуме. Даже самый обыденный и непримечательный в обычных обстоятельствах. Сейчас для него были важны воспоминания и о том, как они сидели на своих сторонах кровати и читали перед сном, что случалось почти каждый вечер в последние пару лет. Он тяжело вздохнул. Если бы он знал, что всё так обернется, то не слушал бы её, сгрёб в охапку и увёз подальше от безумной Англии в тот же вечер, как появилась первая статья об исчезновении маглорождённых. Знал бы, где падать, соломки бы подстелил. К сожалению, жизнь очень непредсказуемая сука. И, очевидно, Малфой так сильно её бесил, что она не могла дождаться, когда он уже сдохнет. Возможно, ему воздавалось за все годы издевательств над Гермионой. И если так, то он заслужил всю эту боль, разъедающую внутренности кислотой. Получить любовь такой ведьмы, как Гермиона, и испытать счастье отцовства, имея от неё прекрасного малыша, дышать ими, получая в ответ безграничную любовь и понимание, чтобы потерять это всё в один миг. Где-то на небе магловский Бог хохочет в истерике над Драко, а Люцифер уже приготовил место в своём котле, самом глубоком и горячем, чтобы разъедало не только внутри, но и снаружи, как он того и заслужил. Больница Святого Мунго, Лондон, Англия, 25 декабря 2000 года       Драко нёсся по коридорам больницы, стараясь унять нервную дрожь в конечностях, которые не хотели слушаться. Патронус Забини подлетел к нему прямо во время срочного совещания и сообщил, что Гермиона рожает. Драко понёсся к камину, спотыкаясь и не слыша, о чём говорят люди за большим овальным столом. Он думал, что это иронично — именно тогда, когда Малфой отлучился по делам на пару часов, она начала рожать. Он провёл рядом с Гермионой целый месяц, не отходя от неё ни на шаг в ожидании схваток. Слишком сильны были воспоминания с рассказами Нарциссы о том, что роды в семье Малфоев протекают тяжело, иногда с летальным исходом для матери, она сама чуть не отошла в мир иной, приводя на этот свет Драко. Его замутило, когда он представил окровавленное и бездыханное тело Гермионы. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Пришлось остановиться. Он наклонился, вцепившись мокрыми ладонями в колени, и глубоко вдыхал носом, выдыхая через рот. После пятого выдоха он пришёл в норму и рванул дальше. В родильное отделение он влетел, вышибив дверь плечом, дико озираясь по сторонам. Пара целителей, которая спокойно разговаривала в коридоре, отпрыгнула в шоке.       — Малфой… Где? — выдавил он, бешено уставившись на волшебников.       — Пятый зал, — указал молодой целитель рукой направление.       Малфой метнулся туда, не поблагодарив его. Сейчас он думал только о том, что мог потерять Гермиону, если Забини облажается. И хотя Блейз уверил его, что подготовил всё по высшему разряду и Гермиона даже не заметит, как родит, Драко слабо верилось в это. Он распахнул дверь зала и ворвался туда, бешено озираясь. Он чувствовал, как ледяной пот заливает шею, скатываясь между лопаток по спине, неприятно холодя разгорячённую кожу.       Забини вышел из-за ширмы, поджал губы, направил на Драко палочку и произнёс Очищающее заклинание, смывая с Малфоя пыль и грязь, которые тот принёс в стерильный родовой зал. Из-за ширмы послышался слабый стон. Веки Малфоя распахнулись, дыхание сбилось, он на деревянных ногах зашагал в сторону Забини, боясь моргнуть. Блейз закатил глаза, видя его реакцию.       — Расслабься, всё идет хорошо.       — Пошёл ты, — еле шевеля языком, прошептал Драко.       Блейз поджал губы и недовольно цокнул, открывая ширму. Малфоя всего трясло, когда он отодвинул ткань белого цвета. Гермиона подняла на него взгляд своих огромных карамельных глаз и слабо улыбнулась. Он смог дышать, видя её целой и невредимой. С трудом сглотнув, он подошёл и сел рядом на стул, сжав её руку.       — Прости, — выдохнул он. В груди всё замерло.       — Ерунда, Драко, успокойся, — улыбнулась Гермиона. — Я в полном порядке, схватки идут как надо.       — Я оставил тебя, — прошептал он, брови поднялись в жалобном жесте.       — Прекрати, ты отлучился всего на пару часов, кто же знал, что Скорпи захочет появиться на свет именно в этот момент, — она несильно сжала его руку.       Он подумал, что это странно, что она утешает его, хотя это должен был делать он, и Драко переключился на её состояние. Он оглядел её с головы до ног, задержав внимание на большом животе, выпирающем из-под одеяла.       — Как ты? — он вернул к её лицу серый взгляд.       — В порядке, — повторила она и, скривившись, слабо застонала.       Драко сжал её руку и протянул вторую, убрав локоны, упавшие на лицо. Через несколько мгновений Гермиона расслабилась.       — Отлично, интервал уменьшается. Уже по две минуты. Скоро увидим, кого вы там заделали, — усмехнулся Забини.       Гермиона слабо улыбнулась, Драко бросил на Блейза взгляд исподлобья, тот ухмыльнулся, взмахивая палочкой и проверяя диаграмму. Удовлетворенно кивнув, Забини уселся в изножье кровати и засунул руку под одеяло Гермионы.       — Ты что творишь? — зарычал Драко, приподнимаясь.       Блейз бросил на него недовольный взгляд.       — Принимаю роды твоей жены. Сядь на место, — строго сказал он и вернулся к тому, чем занимался.       Проверив раскрытие, он снова кивнул и поднял глаза на Гермиону.       — Ещё немного, думаю, через пару схваток будем тужиться. Постарайся дышать. Малфой, — он перевёл взгляд на Драко. — Я буду между ног твоей жены. Помогать твоему ребёнку появиться на свет. Поэтому держи себя в руках и сосредоточься на том, чтобы Гермиона могла справиться с этим. Следи за её дыханием, если она попросит воды, тебе нужно будет подать её, — давал инструкции так, как делал это много раз до этого. — Всё ясно?       Мышцы на лице Драко дёрнулись в злобном оскале, но он подавил рвущуюся наружу неуместную ревность. Забини знал своё дело. Ещё пару месяцев назад Драко договорился с ним, что, если жизни Гермионы что-то будет угрожать, спасать её в первую очередь. Блейз успокоил его, сказав, что магловская кровь очень сильна, когда дело касается родов, поэтому ему не о чем волноваться. Он коротко кивнул и повернулся к Гермионе. Её скрутила новая схватка, и она вцепилась в его руку, больно сжав пальцы, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он обеспокоенно следил за ней, поправляя намокшие волосы, убирая их со лба и нежно гладя по щеке в успокаивающем жесте. Гермиона попросила воды, и Драко тут же подал ей стакан. Она отпила и устало откинулась на подушку, тяжело дыша.       — Как ты? — он безостановочно гладил её по руке большим пальцем.       Гермиона кивнула, показывая, что всё в порядке. Забини вызвал Патронуса и передал послание помощникам, чтобы те подошли. Сердце Драко бешено стучало, нервы натянулись до состояния струны, готовой вот-вот порваться под смычком скрипача-виртуоза, играющего сейчас на них. Он не отводил расширившихся глаз от лица Гермионы, ловя малейшие изменения в её мимике. Кровь бешено пульсировала в теле, заставляя венку на шее отчаянно биться. Он молил всех великих волшебников прошлого и даже магловских богов, чтобы с ней всё было в порядке.       Дверь кабинета открылась, вошли несколько волшебниц и закопошились возле столов, готовясь к принятию новой жизни. Очередная схватка сотрясла тело Гермионы.       — Тужься, — скомандовал Забини.       Драко пытался дышать, но воздух застревал в гортани, раздувшейся до состояния, казалось, воздушного шара. После первой потуги Гермиона откинулась на кровать и жалобно простонала.       — Всё хорошо, детка. Всё хорошо, — шептал Драко, пытаясь унять нервную дрожь.       Он должен сейчас помогать ей. В этот момент он пожалел, что потерял способность к окклюменции из-за алкоголя, она бы ему пригодилась. Он всё чувствовал как никогда остро, пропускал сквозь себя каждый её вздох боли. Ещё он жалел, что она вообще забеременела. Если бы он знал, как проходят роды, то никогда бы не решился подвергнуть этой пытке Гермиону. Но она держалась молодцом, магловская кровь действительно сгладила родовое проклятие Малфоев, которое уносило жизни рожениц. После третьей потуги Гермиона откинулась на подушки в последний раз и поверхностно задышала. Она вся была мокрая от пота, и Драко аккуратно стёр с неё липкую влагу мокрым полотенцем, стараясь делать всё осторожно, сдерживая дрожь в руках. Он не отрывал от неё взгляд. Она лежала с закрытыми глазами, страшно бледная и измождённая. Драко не слышал, что происходило позади него, и не обращал внимания на целителей, копошащихся за его спиной, он был сосредоточен на Гермионе.       Раздался негромкий шлепок. Хрип. И палату пронзил детский крик. Драко замер, табун мурашек промчался от макушки до пяток, он медленно повернул голову. Его рот приоткрылся, и он уставился на комочек в руках Забини. Такой крошечный. Горло перехватило, горячие слёзы скатились по ресницам. Его сын. Забини улыбнулся и передал ребёнка целителям, они унесли малыша куда-то за ширму, и в глазах Малфоя проступила паника.       — Поздравляю, папаша, — усмехнулся Забини.       Не успел Малфой открыть рот, чтобы узнать, куда унесли его ребёнка, как ширма вновь отодвинулась. Молодая девушка встала перед Малфоями, с улыбкой протягивая Драко свёрток. Он поднял дрожащие руки, и ему положили сына на сгиб локтя, показав, как правильно его держать. Такой лёгкий. Почти ничего не весил. Такой хрупкий. Из-под одеяльца торчали влажные платиновые волосы, веки малыша были сомкнуты, он тихонько кряхтел и шевелил ручками, Драко протянул ладонь и дотронулся до неё, сын сразу же схватился за его палец, и Малфой, рвано выдохнув, выпустил слёзы наружу. Горячие капли упали на одеяльце малыша. Тот, почувствовав, что рядом кто-то есть, нахмурился, открыл замутнённые глазки и посмотрел прямо на отца. Радужки Скорпиуса были такими же серыми, как его собственные — ещё один признак Малфоев, у всех новорождённых в их роду глаза сразу были серебряные, а не голубые, как у большинства младенцев. Драко счастливо всхлипнул, губы растянулись в улыбке.       Забини колдовал над Гермионой, давая ей Укрепляющее зелье.       — Не хочешь показать его мне? — прошептала Гермиона уставшим, но довольным голосом.       Малфой повернулся к ней, словно был опьянён. Из глаз непрерывно текла влага, но ему было всё равно, широкая улыбка до боли в щеках растянула его лицо. В этот момент он был до одури совершенно и абсолютно счастлив. Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия, 15 мая 2007 года       Котёл забурлил, и из него повалил тёмный дым, Драко отшатнулся и разогнал рукой чёрные вихры. Варить зелья без палочки было сложно, и он старался подбирать ингредиенты, не требующие зачаровывания и взмахов древка. Он был хорошим зельеваром, поэтому не сомневался, что однажды у него получится. Тинки помогала ему и доставала необходимые компоненты. Большинство волшебных трав росли на территории поместья, а остальных ингредиентов было в избытке в кладовых. Он посмотрел в котёл и цокнул. Видимо, слишком много крыльев златоглазки. Он записал это в рецепт и очистил ёмкость магловским способом, просто опорожнив её в слив на полу. Драко разложил ингредиенты по местам и вышел из лаборатории. Они находились в подземельях, там же, где его отец проводил свои тёмные ритуалы. Драко быстро пробежал мимо мрачного коридора, ведшего к той камере, где его обычно запирал отец дожидаться, когда подействует зелье, и свернул к выходу.       Поднявшись из подземелий, он пошёл в свою комнату и достал из-под кровати коробку с выпусками «Пророка» за последние девять месяцев. Он методично искал следы Ордена, но пока безуспешно. Драко прочёл ещё одну статью, утверждающую, что Фениксы напали на лаборатории по производству зелий в Глостере, и пометил её на карте, где были указаны также места, куда отправляли его Диана и отец. Он окинул карту оценивающим взглядом. Его стальные глаза пытались найти что-то общее между местами нападений. Где-то должен быть их штаб, откуда они направлялись на свои ничтожные вылазки. Он не мог находиться далеко от тех локаций, которые подвергались зачистке, чтобы удобнее было наступать. Слишком большой разброс. Ему нужно подобраться ближе к этой черноволосой суке и напроситься в разведку. Он не мог сидеть на месте, зная, что Орден спокойно себе существует, несмотря на смерть Гермионы и Скорпа.       При мыслях о Гермионе он вспомнил старуху МакГонагалл. Она член Ордена, но он не видел про неё ни одной статьи. Интересно. Значит, она до сих пор в Хогвартсе. Возможно, он сможет подобраться к Ордену через школу. Наверняка они там укрывали стайку вонючих пикси. Он решительно сложил бумаги в коробку и сел в кресло, сложив руки в замок. На лице застыла жестокая маска, обострившая его черты, о скулы, казалось, можно порезаться, как и о взгляд стальных глаз, в которых бушевал шторм. Сегодня вечером будет очередное собрание. Он явится туда и постарается вытянуть информацию из Дианы.

***

      На собрании не было отца. Прекрасно. Это давало Драко больше свободы в действиях. Он выцеплял отдельные части лиц, пытаясь понять, как выглядят люди, сидящие за столом. Нихрена не получалось. Он сильнее сжал челюсти и ждал окончания собрания. Они говорили что-то о том, что в Румынию отправились их переговорщики. Значит, они потихоньку начали попытки склонить на свою сторону другие страны. Драко не понимал их конечных целей и чем они занимались, кроме того, что охотились на Орден. Ему не давали всей информации, и он чувствовал себя безвольной игрушкой в руках умелого кукловода. Он ненавидел это. Оглядев всех за столом, он начал продумывать, как устроить их массовую смерть. Ему до дрожи в руках хотелось запытать каждого лично, но проще будет расправиться со всеми одновременно. Нужно только вернуть себе палочку, чтобы зелья получались более эффективными. Когда процесс пойдёт быстрее, он сможет создать нечто по-настоящему великолепное для них. Он мысленно улыбнулся, но снаружи оставалась холодная маска безразличия.       — Наш информатор передал, что Орден бросил все силы на то, чтобы добраться до Малфой-мэнора, — чёрные глаза стрельнули в сторону Драко. Красные губы сложились в трубочку, выпуская облачко горького дыма.       — Они не смогут пройти кровную защиту, — металлический голос Драко разнёсся над столом.       — Хм, — с сомнением скривила губы Диана. — Любую защиту можно обойти, даже Фиделиус.       — Мэнор защищён родовой магией, его нет ни на одной карте мира, без прямого разрешения члена семьи в мэнор не сможет пробраться даже самый сильный маг, — без тени сомнения ответил Малфой, не сводя серых глаз с её чёрных колодцев.       — Информатор уверил нас, что они нашли способ проникнуть в поместье, — безапелляционно ответила Диана.       — Хотел бы я это увидеть, — хмыкнул Драко. — Всё, что они смогут сделать, подойдя к границе чар, это смотреть на пустое поле и корчиться от злости и бессилия. Мэнор не пропустит чужаков.       — Я доверяю информатору, он тесно общается с Поттером, — её губы изогнулись в хищной улыбке. — Мы перенесём собрания обратно в наш замок на какое-то время, — Диана отвела глаза от Малфоя и оглядела присутствующих. — В мэноре устроим засаду на тот случай, если мой информатор оказался прав. Направьте сюда ваших людей.       Драко сжал челюсти. Он не хотел видеть здесь лишних людей, но возражать не стал. Ему нужно было получить расположение этой суки для предстоящего разговора.       Собрание завершилось, и все начали расходиться. Драко перевёл взгляд стальных глаз на Диану.       — Нужно поговорить. Наедине.       Красные губы изогнулись в улыбке.       — Конечно.       Малфой встал, показав кивком следовать за ним. Он вошёл в малую гостиную, где они общались в тот роковой день, когда она дала ему зелья, сделав из него безвольного наркомана. Драко встал у камина, глядя на огонь, спиной к Диане.       — Я хочу участвовать в разведке.       Он не видел, но представил, как её брови приподнялись. Малфой раньше никогда не проявлял инициативу. После небольшой заминки Диана подошла к нему и встала вплотную за спиной.       — И почему же Драко Малфой вдруг решил проявить участие? — вкрадчивым голосом спросила она, кладя руку на его плечо.       — Хочу уничтожить Орден как можно быстрее, — он удержал себя от того, чтобы сбросить её ладонь, которая неприятно поглаживала его.       — Надо же, — она усмехнулась, сделала пару шагов и встала перед ним, заглядывая в штормовые глаза, смотрящие на неё с безразличием. — Чем обусловлено твоё желание? — она прошептала последнее слово тягучим голосом, наклонив голову к его уху.       Драко внутренне передёрнулся от омерзения. Он резко сбросил с себя её пальцы и отошёл к окну.       — Увидел кое-что.       — Что же?       Из голоса Дианы исчезли нотки вожделения, она скрестила руки на груди и смотрела на его спину колким взглядом. Малфой был хорош. Стройная, подтянутая фигура, красивое личико. Диана хотела бы заполучить его себе в копилку. Она бы позабавилась с этим наследником древнего рода. Эффект от зелий на нём ей понравился. Было бы интересно поиграть не только с его телом, но и с разумом. Она бы сломила его окончательно, сделав своей послушной собачонкой, молящей хозяйку о ласке. Жаль, что он до сих пор думал о мёртвой грязнокровке. Диана знала, что иногда эта боль не уходит из груди, как бы ты ни старался. Одна из её игрушек так и не смогла сломиться под её волей, до самой смерти вспоминая умершую любовь.       — Не важно, что я увидел. Важно, что я хочу принимать активное участие в разведывательных операциях, — Драко засунул руки в карманы, расправив полы серого строгого пиджака, и повернулся к ней лицом, немного задрав подбородок, глядя на неё сверху-вниз. — Можешь дать мне кого-то в пару.       — Что я за это получу? — губы искривились в усмешке.       — Мёртвых орденовцев, — процедил Драко сквозь зубы. Он не понимал, почему она ломается. Это было в её интересах.       — Они и так скоро будут пойманы, — она посмотрела на свои ногти, делая вид, что ей неинтересно его предложение.       В груди Драко расцвела ярость, кадык дёрнулся, но он удерживал на лице маску холодного спокойствия.       — С чего ты так решила? Судя по тому, что мне удалось узнать, у них очень хорошо организованы все миссии, раз ваши склады и лаборатории постоянно подвергаются нападениям. В Ордене сильные волшебники…       — Не сильнее, чем мы, — перебила она скучающим тоном.       Губа Драко дёрнулась в оскале. Он сделал пару широких резких шагов и подошёл к ней вплотную. Наклонил голову и упёрся взглядом в чёрные глаза.       — Ты дашь мне пару и информацию о местах, где может прятаться орден, — прорычал низким голосом Малфой. Внутренний зверь ярости оскалился, обнажая окровавленные зубы. — Иначе…       — Иначе что? — снова перебила его Диана. Она его не боялась. Он был слаб и жалок.       — Увидишь, — вкрадчиво произнёс он. Он хотел вырвать эти блядские глаза и затолкнуть их в её поганую глотку.       Диана немного сощурилась. Что он мог ей сделать? Драко Малфой превратился в жалкого наркомана без волшебной палочки. Но он не был дураком. Его ум остался при нём, и сейчас Драко выглядел более разумным, чем месяц назад, он не смотрел в сторону рядом с собой, общаясь с невидимкой, его рука не сжималась так, будто он держал в ней другую, из глаз исчезла затравленность, сменившись непоколебимой решимостью. Что его так переменило? Мог ли он действительно навредить ей? Что-то в его взгляде заставило холодок пробежать по спине. Диана вдруг поняла, что не хотела проверять Драко на прочность. Пусть этим займётся Люциус, у Дианы были свои игрушки.       — Я подумаю об этом, — наконец произнесла она после долгого молчания.       — Думай быстрее. Я не слишком терпелив, — он резко отстранился от неё и вышел из гостиной. Хортон, Восточный Дорсет, Англия, 27 мая 2007 года       Тео влетел на кухню с широкой улыбкой на лице. Он только что вернулся от Гермионы и всё ещё ощущал вкус её губ на своих.       — Приветствую тебя, мой прекрасный друг! — воскликнул Теодор и чмокнул в щёку ошалевшего Блейза. — Что у нас на ужин?       Нотт подлетел к кастрюлям с едой и начал открывать крышки, изучая, что внутри. Блейз всё ещё ошарашенно стоял.       — Ты выглядишь неприлично довольным, Нотт, — наконец сказал он, вытирая рукой обслюнявленную щёку. — Хотелось бы узнать причину такого поведения.       Теодор расплылся в довольной улыбке, которую не мог удержать. Он накрыл крышкой кастрюлю и, сжав губы, повернулся к другу, но не сумел скрыть счастье, лившееся из него потоками цветной радуги, и снова широко ухмыльнулся.       — Просто день хороший, — Нотт заклинанием левитировал тарелку и начал наливать себе суп. — А где Типпи?       — Томас утянул её вниз помочь с экспериментами, там что-то пошло не так, всё заляпала вонючая жидкость. Ты не увиливай от ответа, Теодор, что произошло, что ты буквально светишься изнутри? Ей-Мерлин, меня сейчас стошнит.       — Говорю же, прекрасный день. Мы живы, из лабораторий спасены маглорождённые и, возможно, скоро вся эта ерунда закончится, после того как мы атакуем мэнор.       — Я бы так не думал, — тяжело вздохнул Забини. — Поттер сказал, что нашел способ обойти кровную защиту, но что-то мне слабо в это верится. На то она и кровная, что нужна кровь, а у нас нет ни одного члена семьи Малфоев, чтобы её достать.       — Не переживай, — отмахнулся Тео, быстро проглатывая еду, приготовленную Типпи. Он был зверски голоден. — Он знает, что делает. Он не говорил, на какую дату назначена операция?       — Нет. Станет ясно в ближайшие недели.       Тео кивнул. Последний месяц они с Гермионой понемногу брали кровь у Скорпиуса. Тот отчаянно храбрился и ни разу не пискнул при проведении неприятной процедуры, к тому же каждый раз Тео угощал его шоколадной лягушкой. Он попросил МакГонагалл принести ему целую коробку из Хогсмида, чтобы радовать Скорпа. Она удивлённо на него посмотрела тогда, но кивнула и обещание сдержала. Так что Скорп всегда с радостью бежал на процедуры, зная, что после его ждёт вкусная награда. Гермиона объяснила сыну, что это важно, и он тогда серьёзно кивнул с решительным выражением на детском лице. Скорп сильно вытянулся за это время, если раньше он доставал своей макушкой до бёдер Тео, то сейчас уже нос Скорпиуса упирался ему прямо в пупок. «Высокий будет парень», — думал Нотт. — «Как его отец». При мыслях о Драко защемило сердце. Он чувствовал вину за то, что отобрал у него Гермиону. Даже при всех этих ужасных обстоятельствах. Даже понимая, что она сама больше никогда не вернётся к Малфою, Тео всё равно колола вина, когда он оставался наедине со своими мыслями. Рядом с Гермионой все тяжёлые думы улетучивались, заменяясь чувствами невыносимого счастья и любви. Он старался приходить в её убежище как можно чаще, просто сидеть рядом и смотреть на неё, вести долгие дискуссии и танцевать. Целоваться. И заниматься любовью. Глаза закрылись, вспоминая их первый раз, по низу живота начало разливаться тепло. Тео встряхнул головой и глубоко вздохнул. Сейчас не время и не место предаваться этим приятным воспоминаниям. Он поднял глаза на Забини, который внимательно изучал его.       — Как думаешь, — неуверенно начал Тео, — Драко в мэноре?       — Без понятия, — вздохнул он. Пэнси ни разу не была там, хотя рассказывала, что слышала, как её муж отправляется туда на собрание. — Но если он там, нам придётся сражаться с ним, — он посмотрел на Тео с сожалением в глазах. Он ещё помнил те шрамы, которые подарил ему Драко. — Его давно не было видно на миссиях. Не знаю, что они с ним сделали.       Тео сглотнул неприятный ком, застрявший в горле. Не хотелось думать, что Драко убили или заперли где-то и пытают. Тео предпочёл, чтобы он сидел в камерах под главным штабом, дожидаясь суда за совершённые преступления. Но даже от мыслей об этом на душе становилось тяжело.       — До сих пор поверить не могу, что он всё это совершил, — тихо произнёс он, глядя на тарелку с овощным супом.       — Я тоже, — тихо ответил Блейз. — Но это так, — немного жёстко сказал он. — И мы не должны ориентироваться на прошлое, когда попадём в поместье. Ты понял меня?       Он строго посмотрел на Тео. Тот поднял на Блейза взгляд синих глаз, в которых застыла печаль.       — Я понимаю это, но… — тяжкий вздох вырвался из его груди. Плечи поникли. — Это же Драко. Он помогал мне сколько я себя помню, лечил раны, оставленные отцом.       — И оставил новые, — жёстко перебил его Блейз. — Ты еле выкарабкался тогда. Никогда не забуду, как думал, что не смогу вытащить тебя с того света, — он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Тео опустил взгляд обратно в тарелку и вяло поковырял ложкой. — Я бы попросил тебя не ходить туда, но, думаю, Поттер не одобрит этого, — Забини поджал губы.       — А что же ты? — глаза метнулись к лицу Блейза. — Ты пойдешь?       — Я единственный военный целитель, который имеет боевой опыт. Я не отпущу своих ребят в эту мясорубку, только не снова.       Забини замолк. Горло перехватило при воспоминании о Маркусе, которого он так старательно обучал. Сейчас ему дали новых ребят для обучения, но Маркус был первым его учеником. Очень старательным и слишком молодым для того, чтобы погибнуть в этой войне, не успев вкусить всех радостей жизни. Блейз тогда долго винил себя за то, что пошёл на поводу у парня и разрешил ему пойти на миссию.       Вспомнив об этом, Блейз подумал, что безумно испугался, когда прибыли все участники миссии, но Нотта среди них не было. Поттер тогда расширил глаза в ужасе, когда Забини ему об этом сообщил. Блейз был готов отправиться в поместье Ноттов, чтобы самому его найти, но Гарри его остановил, сказав, что разберётся. Спустя три дня Тео появился на пороге убежища, заявив, что потерял портключ и трансгрессировал к другому, где провалялся пару дней, приходя в сознание. Забини тогда не поверил ему. Он видел, как тот тайком морщится от боли в горле и потирает шею, будто там была удавка. Дождавшись, когда Тео заснёт, Блейз наложил на него Диагностическое и заметил, что у друга появились новые шрамы и следы от недавнего лечения. Так как Помфри была с Забини во время приёма больных, не было сомнений в том, что Нотта лечил кто-то другой. Первая мысль, которая пришла в голову, — Грейнджер. И она подтвердилась, когда Блейз внимательно осмотрел диаграмму. Он узнал её почерк лечения. Забини тогда резко убрал диаграмму и закрыл эти мысли глубоко под замок в своей голове.       А сейчас Теодор носился по убежищу, обнимая всех подряд, и распускал руки с самым счастливым видом. Блейз ни разу не видел, чтобы тот был настолько счастлив. В голове возник образ Нотта, сидящего на подоконнике в пустом коридоре школы. Он тогда долго гадал, что же могло так расстроить Тео, но не находил ответов. Это был, наверное, единственный раз, когда Забини видел его в таком состоянии, поэтому та картина так врезалась в память. Тео был закрыт для откровений, предпочитая в одиночку переживать свои чувства и эмоции. Глаза Блейза немного сощурились от воспоминаний. Потом Драко начал встречаться с Грейнджер, и эта новость затмила собой всё остальное. Но сейчас Забини озарила вспышка понимания. Счастливый Нотт, следы лечения Грейнджер на диаграмме. Он вскинул голову и, приоткрыв рот, смотрел на друга.       «Он… был влюблён в неё в школе, но Малфой его опередил? Поэтому он был так разбит тогда? А сейчас Тео светится от счастья до блевотных единорогов, потому что… Неужели… сейчас они вместе? Он любил её всё это время?! Святой Мерлин».       Тео, заметив, что он странно смотрит на него, приподнял брови в немом вопросе. Забини закрыл рот и сглотнул. Он моргнул, отгоняя мысли, и покачал головой. Нотт пожал плечами и продолжил есть, а Блейз не мог отвести шокированного взгляда от него. Мерлин, любить кого-то восемь, нет, почти девять лет и никому об этом не сказать, при этом находясь рядом с женщиной, которую любишь… Салазар, как же ему, должно быть, было больно. Теперь Блейз понимал, почему Тео так резко уехал после свадьбы Гермионы и Драко. Он бы не вынес, если бы и дальше наблюдал за их счастьем, и попытался забыть любимую. Сердце Забини наполнилось сочувствием к Тео, в груди закололо. «Если они с Грейнджер сейчас вместе… Ох, тогда всё становится ясно». Он искренне надеялся, что теперь Тео обрёл своё счастье и получил облегчение за все годы мучений. Нотт снова поднял на него свой ясный взгляд, и Забини тепло улыбнулся. Тео моргнул и поднял уголки губ в ответ.       — Чего ты вдруг такой довольный? — спросил Нотт.       — Просто день хороший, — по-доброму усмехнулся Забини. Нотт-мэнор, Хэмпшир, Англия, 3 июня 2007 года       В библиотеке поместья пахло старыми книгами и вековой пылью. Блейз сидел здесь уже четвёртый час, перечитывая всё новые и новые фолианты, но ни в одном из них не говорилось, как снять чары с обручального кольца. Зато было много примеров того, какое колдовство мог навести муж на жену, и от этого Блейзу становилось плохо. Что за ублюдки эти аристократы. Он был рад, что его мать не связалась с одним из Священных двадцати восьми. Он усмехнулся, тогда жалеть стоило бы аристократа. Его мать была замужем в восьмой раз, и Блейз сомневался, что новый муж проживет дольше года. Маменьке всегда удавалось провернуть всё так, что каждый из её мужей умирал естественной смертью, оставляя всё своё состояние миссис Забини. Он ещё в детстве сбился со счёта от количества претендентов на роль его отчима. Мать никогда не говорила, кто его отец, но всегда её взгляд уходил вдаль при воспоминаниях о нём. Забини не пытался надавить на неё, его всё устраивало. Из всех его друзей у него была относительно нормальная семья, не считая бесконечной череды поклонников матери, в остальном отношения Блейза и миссис Забини были очень тёплыми и комфортными. Мать давно переехала в Италию, отгрохав себе огромный особняк на берегу моря.       Забини моргнул, отгоняя непрошеные мысли, и снова погрузился в чтение. Надо помочь Пэнс и как можно скорее, иначе она может не пережить очередной приступ ярости своего муженька. Вчера она ввалилась в хижину, рыдая, и, содрогаясь, упала в объятия Блейза. Он растерялся, увидев её в таком состоянии. Блейз никогда не замечал, чтобы Пэнси так отчаянно рыдала. Он напоил её Успокаивающим и Обезболивающим зельями и провёл диагностику. Разрывы мягких тканей во влагалище и прямой кишке подсказали ему, в чём причина её страданий. Его сердце разрывалось от боли, на душе лежал тяжёлый камень, который не исчезал. Забини впервые захотел кого-то убить, причём самым жестоким способом. Руки тряслись от гнева, когда он залечивал её, пришлось несколько раз повторить Исцеляющие заклинания, так как дрожь мешала нормально орудовать палочкой. После он залечил все внутренние травмы, прижал её к себе и долго гладил по голове. Когда рыдания и всхлипы затихли, Пэнс сказала, что Кас поделился ею со своими дружками, которые оказались такими же садистами. Сейчас они напились и спали в отключке, поэтому Пэнси так срочно вызвала его и сама сбежала из особняка. Гнев забурлил в венах Забини, застилая глаза. Он долго и глубоко дышал, чтобы не сорваться с места и не ворваться в их поместье, чтобы уничтожить всех ублюдков, причинивших ей боль. Блейз смотрел на неё и не понимал, почему раньше видел в ней всего лишь легкомысленную дурочку, бегающую за парнями. Она была поразительно сильной ведьмой, раз смогла пережить все эти ужасы и не сломаться. А еще умной и проницательной. Пэнси была очень хорошим шпионом, доставая для них важную информацию прямо под носом своего мужа и остальных Жнецов. Орден потеряет отличного информатора, но Блейзу было плевать на это, жизнь Пэнси для него гораздо важнее и ценнее любой информации. Он крепко прижал её к себе и поцеловал в висок перед тем, как она вышла за дверь, возвращаясь в свой личный ад. Забини в гневе руками разнёс хлипкую мебель в лачуге. Он без устали молотил кулаками по стенам, осознавая своё бессилие, и это ранило его сильнее, чем содранные костяшки. После того, как он выпустил свой гнев наружу, Блейз ещё долго сидел в окружении обломков, сжимая окровавленные руки, глядя в одну точку. Они все поплатятся за это. Он успокоился, осмотрел разрушения и вернул всё в прежнее состояние, затем сразу направился в библиотеку Нотт-мэнора.       Время перевалило за полночь, и Забини устало потёр глаза. Ему нужно было отправляться на смену в убежище к мадам Помфри. Он взял несколько фолиантов, планируя продолжить изучение в бункере, и вышел за дверь. Ростуэйт, Камбрия, Англия, 5 июня 2007 года       — Мама, я уже не маленький, я смогу сам донести эту сумку, — Скорпи взялся за ручку чемодана и слабо протащил его по полу пару шагов.       — Ну раз ты уже такой большой, тогда почему всё ещё не заправляешь свою постель?       — Обычно это делала Тинки, — пропыхтел он, пытаясь сдвинуть неподъёмный чемодан с места.       — Тинки не обязана была это делать, она свободный эльф и живое существо, к тому же её здесь нет, — назидательно сказала Гермиона. — А тебе не помешало бы научиться самому следить за своей комнатой.       — Ладно, я признаю, что ещё не совсем большой для этого чемодана, — он откинул со лба мокрые волосы, взъерошив прическу.       — А для того, чтобы собирать постель?       — Она огромная, я тысячу лет буду копошиться в одеялах! Ты хочешь, чтобы я мучился? — возмущённо произнёс Скорпиус.       — Ничего не тысячу лет, — Джинни влетела в комнату, неся в одной руке Альбуса, а другой левитируя большой чемодан. — Я в пять лет научилась это делать, тебе уже давно пора.       — А у тебя был домовой эльф? — он заинтересованно посмотрел на Джинни.       — Нет, только противные садовые гномы и упырь на чердаке, — улыбнулась она.       — Я тоже хочу упыря! — он повернулся к Гермионе. — Мамочка, можно мне упыря? Пожа-алуйста!       Скорпи сложил бровки домиком и жалобно уставился на мать. Гермиона тяжело вздохнула и бросила на смеющуюся Джинни гневный взгляд. Скорп хотел каждое волшебное существо, о котором слышал. Только его бзик с драконом прошёл, как вот, пожалуйста, Джинни подкинула ему новую идею фикс.       — Мы подумаем об этом позже, — сказала Гермиона. — Сейчас нужно перенести все вещи на кухню. Давай, Скорпи, проверь, не забыл ли ты ничего.       — Хорошо, — он вдохновлённо побежал в свою комнату. В его голове он уже был с упырём и показывал тому, как летать на метле.       — Не лишай его радости, заведи ребёнку упыря, Гермиона, они так смешно подвывают, — смеялась Джинни.       — Я убью тебя, Джиневра Поттер, — произнесла Грейнджер, улыбаясь.       Та лишь расхохоталась и понесла чемодан дальше. Гермиона отправила свой саквояж на кухню и вошла следом. Всё было готово к переезду в новое убежище. Лу появилась на кухне вместе с Джеймсом. Джинни посадила Альбуса на детский стульчик и повернулась.       — Ничего не забыли?       — Вроде нет, — сказала Лу и оглядела чемоданы. — Может, уменьшим их?       — Да, это не помешает, — Джинни направила палочку на вещи.       Гермиона смотрела на эту суету с улыбкой. За ней скоро должен был зайти Тео, чтобы вместе с ней отправиться в новый дом. Гарри долго искал подходящую локацию и накладывал всевозможные чары. Гермиона уговорила его сказать Нотту про это место, так как не готова была лишиться их только начавших зарождаться отношений. Джинни и дети пока не подозревали о том, что между ними произошло. Они не хотели раскрывать это, оставляя своё счастье для себя. Но Джинни, конечно, не могла не заметить, что Гермионе стало намного лучше. Она начала нормально питаться, а из её комнаты больше не доносились крики от кошмаров. Гермиона и Тео часто запирались в спальне, разрабатывая новые контрпроклятия. Так они говорили Джинни. В основном они действительно именно этим и занимались, но нередко позволяли себе просто лежать в объятиях друг друга. Их нежные поцелуи частенько переходили в страстный секс. На самом деле Гермиона планировала немного задержаться ещё и поэтому. Она хотела провести чуть-чуть больше времени наедине с ним, не боясь, что их раскроют или Скорпи начнёт внезапно ломиться в дверь в попытках уговорить мать приютить какую-нибудь зверушку.       — Ну что, орава, все приготовились?       Джинни оглядела всех, те согласно кивнули. Все, кроме Джорджа, который тихо сидел на диване, немного покачиваясь и напевая мелодию себе под нос. Лу подняла на руки Альбуса и взяла Скорпи за ладошку. Джинни подошла к брату, нежно погладила его по щеке и подхватила под локоть. Джордж тут же встал, не прекращая смотреть в пустоту и напевать мелодию.       — Пойдём, дорогой, — Джинни ласково улыбнулась ему и повела к группе.       Они взялись руками за длинную линейку. Джинни посмотрела на Гермиону и подмигнула ей.       — Не задерживайся тут надолго, нам ещё вещи распаковывать.       — Я постараюсь побыстрее, нужно закончить с контрпроклятием, и мы с Тео сразу же прибудем к вам.       — Ну-ну, — Джинни хитро на неё посмотрела, и Гермиона почувствовала жар на щеках.       — Эт-то не то… — начала она, но была перебита.       — Да-да, Гермиона, — закатила глаза Джинни и крепко сжала портключ.       Линейка мигнула синим светом, унося с собой группу. Гермиона нервно закусила губу и вытянулась в струнку. Она надеялась, что это была просто очередная шутка Джинни. Она часто намекала на то, чтобы Гермиона посмотрела в сторону Нотта. «Красивый, плечистый, высокий, богатый и всегда рядом, Гермиона. Тебе необходимо просто отвлечься, я же не говорю, что тебе нужно выходить за него». Но Гермиона постоянно отметала её предложения, считая, что они неуместны в её ситуации. А теперь скрывала свои отношения от неё. Гермиона покачала головой и прошла в пустую комнату. Она достала из бисерной сумочки дневник, который дал ей Тео, и начала изучать записи.       Люк убежища вырвало прозвучавшим наверху взрывом, и Гермиона резко села, напрягшись всем телом. Сердце тревожно забилось у горла. Она встала с кровати и сжала палочку.       «Нас нашли? Но как? Что делать? Тео!»       Она надеялась, что он появится с минуты на минуту, и затаилась у прохода, набросив на себя Дезиллюминационное. Тень пролетела сквозь дверь, и Гермиона охнула. Гоменум ревелио. Теперь они знали, что в убежище кто-то есть. Гермиона решительно сжала палочку и направилась к выходу. Она не позволит загнать себя в угол, будет с боем пробиваться наружу. Она прислушалась к звукам, было тихо. Подозрительно тихо. Она бросила на ноги Заглушающее, чтобы её ботинки не шумели при ходьбе, и осторожно заглянула за угол. В коридоре было пусто. Гермиона облизнула пересохшие губы и двинулась дальше, держа древко наготове. С кухни не доносилось ни звука, Гермиона, поколебавшись мгновение, смело шагнула вперёд.       Её глаза наткнулись на четырёх волшебников в чёрно-серебристых мантиях, они направляли свои палочки точно в грудь Гермионе, хотя она была скрыта чарами невидимости. Рука с древком дрогнула, в организм вбросили ведро адреналина, и сердце бешено застучало в груди. Гермиона постаралась сдержать тяжёлое дыхание. Она жутко испугалась. В прошлый раз встреча с ними не привела ни к чему хорошему. Гермиона бросила взгляд на выход из убежища — деревянная лесенка заманчиво подмигивала из проёма двери, приглашая её к себе.       — Наконец-то я могу лично поприветствовать свою невестку, — ледяной знакомый голос ворвался в мозг ржавыми гвоздями.       Гермиона медленно повернула голову, не веря своим ушам, и наткнулась на серый взгляд Дра… Нет. Это был его отец. И, похоже, он заметил её сквозь чары. Рука Гермионы метнулась к нему, вычерчивая руну, но вместо того, чтобы увидеть вспышку из своей палочки, она ощутила, как чужое заклинание ударило её в спину. Перед тем, как тьма распахнула для неё свои объятия, забирая все мысли и чувства, Гермиона с сожалением вспомнила про спасительный портключ, оставшийся лежать в ее бисерной сумочке. Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия, 5 июня 2007 года       Драко вошёл в широкие входные двери. Он только что вернулся с разведывательной вылазки. Ему дали в напарники молчаливого хмурого парня. Малфой был только рад, он не хотел тратить время на разговоры. Они обследовали местность недалеко от Ковентри на предмет чар Сокрытия и Маглоотталкивающих, но пока безуспешно. Драко ужасно устал, он планировал немного отдохнуть и заняться зельями. Малфой влетел в свою спальню, скидывая на ходу мантию и тяжёлые ботинки из драконьей кожи, зашёл в ванную, махнул рукой, и душ заработал. Малфой разделся и встал под тугие струи. Какое-то время он не двигался, наслаждаясь горячей водой и большими каплями, затем смыл с себя пот и усталость и вышел из ванной в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.       Дверь в его комнату без стука открылась, и Драко сразу понял, кто это, даже не проверяя. Только один человек позволял себе вот так врываться в его святая святых.       — Чего тебе? — бросил он отцу, не оборачиваясь.       Вместо ответа в его спину прилетел кусок тяжёлой ткани. Драко посмотрел через плечо и увидел знакомую бордовую мантию. Он метнул взгляд на отца.       — Пять минут, — сказал Люциус без предисловий и покинул комнату.       Малфой сжал челюсти и подобрал тяжёлую мантию. Отец не звал его на ритуалы уже около двух месяцев, Драко думал, что тот добился того, чего хотел, чем бы это ни было, и отстал от него. Но, очевидно, у Люциуса было своё мнение на этот счёт. Драко почувствовал приближение ломки и обречённо вздохнул. Ему нужно как можно скорее избавиться от наркотиков в теле. Он с досадой стянул с себя полотенце и набросил мантию на плечи. В этот раз она будто хотела придавить его к земле, настолько тяжёлой показалась бордовая ткань. Драко проглотил вспыхнувшую ярость на отца и ситуацию, в которую тот загнал его, и направился в знакомую камеру в подземельях. Этот день рождения определённо занял верхнюю строчку среди самых отстойных за всю его жизнь

***

      Гермиона очнулась в холодной камере, с трудом распахнув глаза. Обвела взглядом тёмный каменный потолок. Почувствовала, что руки затекли в плечах от неудобной позы, и попыталась пошевелить конечностями. Её запястья были надёжно скованы над головой. Она слабо подёргала цепи, те звякнули, но не выпустили её из своих холодных объятий. Слабо застонав от боли, разлившейся в голове, она посмотрела вокруг. Слабый свет факела в дальнем конце большой камеры отбрасывал на стены, покрытые конденсатом, лёгкие отблески. Она почувствовала пронизывающий холод и перевела взгляд на своё тело. Тут же глаза в страхе расширились. Она лежала голая на каком-то каменном постаменте. Вокруг него слабо светились огни толстых красных свечей, на полу она заметила начертанные руны, заключённые в круг. Гермиона забилась в цепях, щиколотки пронзила острая боль. Её ноги также оказались закованы в цепи и привязаны по разные стороны каменного постамента.       Дверь камеры распахнулась, и вошёл Люциус, Гермиона в страхе замерла, быстро дыша. Её грудная клетка вздымалась от резкого, панического дыхания. Сердце бешено колотилось, она чувствовала, как страх вперемешку с паникой волнами накатывают на неё, заставляя конечности дрожать, а тело покрываться холодным потом. Малфой-старший неторопливо приблизился к постаменту и осмотрел её презрительным взглядом с головы до ног.       — Не вижу ничего выдающегося, — ухмыльнулся он. — Что же такого нашёл в тебе Драко?       Очевидно, он не ждал ответа, потому что сразу потянулся во внутренний карман мантии и достал оттуда пузырёк с зельем. Он схватил Гермиону за щёки и больно сжал, отчего её рот раскрылся от давления. Люциус, не церемонясь, влил мутноватое голубое зелье ей в рот. Она пыталась вытолкнуть его языком и отчаянно вырывала голову из железной хватки, но горло предательски сделало глоток, и Гермиона почувствовала, как начинает слабеть. Она всё ещё могла двигаться, но была немного заторможена, как муха после зимней спячки. При этом она отметила, что сознание оставалось ясным. Люциус усмехнулся и убрал руку от её лица, демонстративно стирая с неё невидимую грязь.       — Где твой сын? — холодно спросил он.       — Иди к чёрту, — еле ворочая языком, пробормотала Гермиона. Она лучше умрёт, чем выдаст Скорпи.       Тот лишь ухмыльнулся и направил палочку ей между глаз. Гермиона бросила на него яростный взгляд, всем своим видом показывая, что не собирается ничего говорить.       — Легилименс.       Острая боль пронзила мозг тысячей игл. Перед глазами проплыло воспоминание о том, как Джинни сжимает портключ и исчезает вместе со Скорпи и другими. Люциус не стал смотреть дальше и вышел из её сознания. Его рот скривился от злости.       — Ничего, мы найдём его. Заклятие поиска по крови требует много сил и подготовки, но я смогу снова его сотворить рано или поздно. Я найду выродка, даже если он будет на другом краю света, — он снова ухмыльнулся.       От этих слов Гермиона отчаянно задёргалась в цепях, пытаясь побороть действие зелья, но конечности плохо слушались её. Она всхлипнула, представив, что эта мразь найдет её сына.       «Что он собрался делать со Скорпи? Зачем он Люциусу?»       — А пока вы поможете исполнить мне запасной план на случай, если твой щенок умрёт раньше времени, — жестокая улыбка прорезала его лицо. — Мне нужен новый материал.       Гермиона отчаянно пыталась справиться со своим состоянием, билась в цепях, но руки и ноги не слушались её. Люциус покинул камеру, и Гермиона отчаянно всхлипнула, из глаз потекли горячие слёзы. Помощи ждать было неоткуда, никто не знал, что её нет в убежище. Она не имела понятия, сколько прошло времени, но надеялась, что достаточно для того, чтобы Тео, придя в убежище, обнаружил её пропажу и вырванный люк. Она начала дышать на счёт, чтобы успокоить панику. Нужно было найти способ освободиться от пут. Дыхание не хотело выравниваться. Ужасные мысли о смерти Скорпиуса лезли в голову, заставляя сердце сжиматься от страха.       Me and the Devil — Soap&Skin       Дверь камеры отворилась с протяжным скрипом, и Гермиона, повернувшись в сторону звука, застыла. Два волшебника в бордовых мантиях с капюшонами, глубоко сидящими на них, вели под руки… Драко. Гермиона часто задышала, ужас парализовал её при виде выражения лица мужа. Он не соображал, где находится, глаза были затуманены красной дымкой, рот приоткрыт, грудь часто вздымалась. Он был облачён в бордовую мантию и никак не реагировал на то, что Гермиона сейчас лежала перед ним, распятая на столе и абсолютно голая.       Волшебники подвели его к постаменту и положили его ладони на её тело. Гермиона дёрнулась оттого, какими горячими они были. Она приподняла голову и попыталась заглянуть мужу в глаза.       — Д… Драко.       В ответ никакой реакции.       Коснувшись её живота, Драко повёл руки по её телу, больно сжал талию. Гермиона застыла, боясь пошевелиться. Сердце отчаянно колотилось, грозя пробить грудь. Её потряхивало от страха и нервного напряжения. Малфой не замечал её состояния, его руки жадно шарили по ней. Он набрал воздух в лёгкие, и из его рта вырвался стон, полный вожделения. Он наклонил голову, словно пытался рассмотреть тело под ним, но в его глазах виднелась красная дымка, застилающая взгляд. Его руки добрались до груди и с силой сжали её. Гермиона закричала.       — Нет! Драко! Очнись, Драко! Пожалуйста!       Её язык еле шевелился, плечи болели, оковы впивались в мягкую плоть, разрывая нежную кожу. Драко отреагировал на её крик.       — Да, детка, — выдохнул он, его язык выскользнул изо рта и смочил нижнюю губу.       — Нет! Драко! Пожалуйста! — слёзы новым потоком хлынули из глаз.       Её голос потонул в заклинании, зачитываемом двумя магами, их раскатистый гомон сливался с возбуждёнными стонами и криками. Свечи вспыхнули и стали гореть ярче. Гермиона почувствовала, как на неё сверху опустился нестерпимый жар. Она вскрикнула от страха, кожа оставалась холодной, но внутри всё горело адским огнём.       Малфой наклонился и впился губами в её грудь. Он тяжело дышал и до синяков сжимал её маленькое тело в своих тонких длинных пальцах. Драко забрался на постамент и навис над ней. В нос ударил его запах. Пазухи заполнили ароматы землистого мха и табака с яркой цитрусовой нотой, будоража сознание, напоминая обо всех интимных моментах их жизни, только тогда он понимал, что делает, и был очень нежен с ней. Полы мантии разошлись, и Гермиона с ужасом увидела его эрегированный член.       — Нет, нет, прошу, не надо, Драко, — рыдания вырвались у неё из груди.       Она поняла, какого рода помощь понадобилась Люциусу. Он заставил собственного сына изнасиловать свою жену, влив в него какое-то зелье, затуманивающее разум. Ему нужно было сделать замену Скорпиусу. Гермиона ещё отчаяннее забилась в цепях. Алые капли крови из её ран беззвучно падали на пол. Гермиона не могла поверить, что встретится с Драко при таких обстоятельствах. Нужно найти способ привести его в сознание.       — Драко, это Гермиона, ты слышишь меня? Драко!       — Да, сладкая, — глухо отозвался он, но по нему было видно, что он не понимал, что это реальная Гермиона лежала под ним, отчаянно моля остановиться. — Так хочу тебя… — его дыхание стало прерывистым, капелька пота сорвалась со лба и упала на холодную кожу Гермионы, заставив её сильно вздрогнуть.       — Нет, Драко, посмотри на меня, прошу, — отчаянно пыталась воззвать к его разуму Гермиона. — Драко…       Он прервал её грубым, резким поцелуем, до боли впиваясь в её губы, отчаянно стараясь просунуть язык сквозь сомкнутые зубы. Гермиона замотала головой и оторвалась от него. Драко впился в её шею и больно прикусил. Пальцы продолжали грубо сжимать её грудь. Он немного приподнял бёдра и повёл руку к члену, направляя его ко входу.       — Нет! Нет!       — Да… Да, сладкая… — невнятно шептал Драко.       Гермиона пыталась увернуться, но тело совсем не слушалось её. Крик боли раздался одновременно со стоном наслаждения. Драко вошёл в неё резким толчком и начал двигаться с безумной скоростью, вколачивая себя в неё. Внутри резко защипало от сухого трения. Драко что-то бормотал, покусывая её шею, одна его рука вцепилась в её волосы и больно сжала. Гермиона пыталась не думать о том, что её насилует собственный муж, рыдания рвались наружу, слёзы застилали глаза, но больнее всего было на сердце, его пронзило тысячей осколков её разбитой любви к этому человеку. Драко навис над ней, зажав зубами нижнюю губу, отчаянно вколачиваясь в распахнутое тело. Он крепко жмурился, брови подрагивали от напряжения. Совершив ещё несколько грубых толчков, Малфой с глухим стоном кончил в неё, разряжаясь прямо в матку, и рухнул на Гермиону, придавив её своим весом. Молния пронзила её тело от матки до макушки. Гермиона глухо вскрикнула. Дышать стало нечем, и она подумала, что было бы лучше, чтобы она задохнулась сейчас. Ей было больно, страшно, неприятно. Её рыдания сменились тихими всхлипами, она лежала с открытыми глазами, смотря безжизненным взглядом в потолок.       Голоса магов затихли, они молча подняли Малфоя в воздух и потащили за собой прочь из подземелья. Гермиона старалась не смотреть на своё тело, осквернённое некогда так горячо любимым мужчиной. Её нижняя губа затряслась, и новый всхлип прорезал воздух. Мысль о том, что её запрут в камере на следующие девять месяцев, не принесла облегчения, как и то, что если ей удалось зачать, то Люциус заберёт ребёнка для своих тёмных дел. Она почувствовала, как сознание ускользает от неё. Её измученное тело не было готово к подобным потрясениям. Перед глазами заплясали чёрные мушки, и Гермиона отдалась во власть тьме в надежде, что она принесет покой.