Evolution is spelt with an R

Первое, что понимает Сириус, когда просыпается, это то, что ничего не болит. Он чувствует огромную волну облегчения — до этой секунды он даже не осознавал, как больно ему было. А сейчас он словно под водой. Мысли и звуки медленные, смазанные, но это даже приятно. — Я ненавижу тебя. Сириус открывает глаза и пару раз моргает, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Над ним высокий потолок, выше, чем в обычном доме, и он слегка мерцает — от магии, а не от электричества. Сириус поворачивается в ту сторону, откуда раздался голос, и натыкается на недовольное лицо брата. — И тебе привет, — хрипло говорит Сириус и закашливается от сухости в горле. Регулус вздыхает и подает ему стакан воды с трубочкой, придерживая его, чтобы Сириус мог попить. Сириус пытается забрать стакан — он ведь уже не маленький, — но взяв его, понимает, что удержать не сможет. Это похоже на то, как ты пытаешься сжать ладонь в кулак, только проснувшись — движение получается, но силы в нем нет. — Я ненавижу тебя, — тихо повторяет Регулус. — Очень сильно. — Что на этот раз? — удивленно спрашивает Сириус, откидываясь на подушку. — Ты чуть не умер, — тут же отвечает Регулус, сверля его взглядом. — Я думаю, это достаточная причина, чтобы ненавидеть тебя сегодня. Сириус усмехается и качает головой. — А завтра? Выражение лица Регулуса не меняется, но уголки губ чуть ползут вверх. — Минимум неделю, — беззлобно говорит он. — Ты до чертиков напугал меня. — Как ты вообще узнал? — удивленно спрашивает Сириус. Он помнит, как убрал всех членов своей семьи из списка экстренных контактов, заменив их на Поттеров, сразу, как сбежал. Регулус с прищуром смотрит на него. — О, а ты бы хотел, чтобы я не знал, да? — язвит он. — Совсем не в курсе, что мой брат чуть не отправился на тот свет? — Джеймс сказал, да? — Сириус вздыхает, но, может, он немного благодарен. И невероятно тронут тем, что Регулус действительно пришел — Сириус все еще не знает, что между ними после всего, что произошло. Когда он ушел два года назад, Регулусу только исполнилось пятнадцать и он уже отдалялся от Сириуса, решив последовать примеру родителей. В Хогвартсе они почти не виделись. А Сириус помнит, как на его шестнадцатилетие он ждал, пока Регулус закончит завтракать, чтобы они могли устроить набег на кухню и спрятаться в комнате под одеялом, болтая, шутя и читая вместе. Это было их традицией. Но Регулус прошел мимо него, словно Сириуса и не существовало — словно он был призраком или портретом, висящим в коридоре, по которому ему нужно было пройти. После этого Сириус перестал пытаться. — Да, Сириус, — раздраженно говорит Регулус. — Твой отвратительный дружок прислал сову, что тебя положили в Мунго. Без объяснений. Просто одно предложение. «Привет, Регулус, Сириус в Святого Мунго, с уважением, Джеймс Поттер». — Джеймс никогда не льет воду, — задумчиво тянет Сириус и фыркает, когда Регулус отвешивает ему подзатыльник. — Как ты смеешь?! Я жертва теракта! Регулус смотрит на него взглядом, от которого и цветы завяли бы, если бы они тут были. Сириус лишь улыбается, ему все еще кажется, что он парит, а не лежит в кровати. В Мунго просто отменные обезболивающие, это уж точно. — Как ты смеешь! — шипит Регулус. — Говоришь мне держаться подальше от всего этого, умоляешь не вмешиваться, а потом сваливаешь и попадаешь в плен к оборотням как самый настоящий придурок! — На каждом слове он тыкает Сириуса в грудь пальцем. — Эй, помягче, — ноет Сириус, — у меня бо-бо. Регулус делает резкий вздох, раздраженно округляет глаза, и Сириус усмехается. Его все еще легко вывести из себя. — У тебя не просто «бо-бо»! — говорит Регулус, стиснув зубы. — Сотрясение. Пять сломанных ребер. Ожог на груди от этих ужасных рун, которые ты додумался набить. А еще огромная куча повреждений нервной системы от пыток Круциатусом в диапазоне от трех до четырех часов! — С каждым словом его голос все больше становится похожим на шипение, и Сириус почти уверен, что его брат научился говорить на парселтанге. И, вау, это довольно обширный список. От трех до четырех часов? Сириус действительно провел там много времени… Но сейчас он его едва помнит. Он знает, что его пытали, помнит, какой ужасной была боль, но больше не помнит ничего. Это странно, словно кто-то завесил воспоминание тряпкой, но повесил сверху табличку с описанием того, что было. Если так подумать, может, ему лучше и не помнить. — Прости, Рег, — говорит Сириус, прекращая выделываться. — Это было глупо и беспечно. Такого больше не повторится. Регулус выдыхает и разжимает руку, отпуская мантию, в которую он вцепился до этого. И словно карточный домик его тщательно выстроенная маска рушится, и вот Регулусу снова двенадцать, он маленький и напуганный, залезает в кровать к Сириусу после кошмара. Раньше они часто снились ему. Теперь есть вероятность, что благодаря Сириусу у Регулуса появился очередной сюжет для них. — Я так испугался, — почти неслышно признается он. — Когда целитель сказал… Он сказал, что ты почти не… От трех до четырех часов! Люди не выживают после такого, Сириус… — Его подбородок опасно подрагивает, и Регулус свешивает голову, пряча лицо. — Максимальный период воздействия Круциатуса на человека — двадцать минут. Двадцать! Одна десятая того, что ты… — Думаю, я просто по-другому устроен, — пытается пошутить Сириус, но Регулус лишь тихо всхлипывает. — Эй… эй, Рег, пожалуйста, не плачь. Видишь, я в порядке, вот? Со мной все хорошо. Свежий, веселый, прикольный. Это я. Регулус смеется сквозь слезы и поднимает на него взгляд. — Ты идиот, вот ты кто. Сириус ухмыляется и согласно кивает. — Да, с этим спорить не стану. — И не надо, — бормочет Регулус, пытаясь незаметно утереть слезы. Какое-то время они сидят в тишине, пока Сириус снова не заговаривает. — Родители знают? Регулус медленно качает головой и осторожно смотрит на него. — Нет, и я бы сказал, что это к лучшему… Не все в нашей семьей сочтут эту ситуацию отрицательной, — прямо говорит он. Это ни в коем случае не удивительно, но Сириусу все равно больно слышать это. Он вздыхает и закусывает губу. — Я надеюсь, ты не… один из них, — неловко говорит он. — Я же здесь, разве нет? — устало возражает Регулус. — Слушай, — серьезно отвечает Сириус. — Я знаю, что ты думаешь. Но я все еще настаиваю. Держись от всего этого подальше. Он ждет ссоры, ядовитых советов засунуть свое мнение себе в зад, но Регулус лишь пожимает плечами. — У меня еще целый год в школе. А потом я думаю уехать ненадолго в Японию, на стажировку по Уходу за магическими существами. В Азии невероятно интересная фауна. Сириус слабо кивает и тянется к его руке, чуть нерешительно. Но Регулус просто перехватывает его ладонь и крепко сжимает, прежде чем вернуть их руки на кровать. В груди Сириуса загорается огонек надежды. — Я думаю, это замечательная идея, Рег, — с теплотой говорит он. Регулус коротко улыбается, а потом встает со стула и расправляет мантию. — Мне пора, — говорит он, снова холодно и отстраненно. — Тебе надо отдохнуть. Сириус открывает рот, чтобы возразить ему, может, чтобы убедить его остаться, но Регулус раздраженно смотрит на него. — Я буду на связи, — обещает он. — Напиши мне, как выйдешь отсюда. — Обязательно, — с улыбкой говорит Сириус. — Удачи с ТРИТОНами. — Не то чтобы она мне нужна, — ворчит Регулус, а потом сдержанно кивает. — Удачи тебе с… чем ты там занимаешься. — Мне не помешает, — шутит Сириус и ослепительно улыбается, когда Регулус закатывает глаза. — Я рад, что ты вернулся. — Заткнись, — бросает Регулус, уже уходя. — Не позорься. Сириус машет ему вслед и посылает воздушный поцелуй, смеясь над возмущенным звуком, который издает Регулус. Сириус правда рад, что он вернулся.

***

Сириус снова просыпается, на этот раз от звука отодвигаемого стула. Он все еще чувствует себя странно, но уже не чувствует, словно парит. Голова тяжелая, и он с трудом открывает глаза. Сириус правда надеется, что это Ремус, но посмотрев вбок, натыкается взглядом на возмутительно ярко-розовую мантию с желтыми звездами. — Ах, мистер Блэк, — с улыбкой говорит Дамблдор, — вы не спите. Я хотел побеседовать с вами. Сириус слегка напрягается, тут же принимая сидячее положение и чувствуя себя так, словно он маленький и его опять вызвали в отцовский кабинет. — Директор, — нерешительно приветствует Сириус. — Не нужно формальностей, мальчик мой, — по-доброму говорит Дамблдор, и его глаза поблескивают за очками-полумесяцами. — Я же больше не ваш директор, да? Сириус настороженно смотрит на него, не понимая, с чего бы Дамблдору навещать его, да еще и чтобы поговорить. — Эм-м-м… Ладно, профессор Дамблдор, — исправляется он. — Все хорошо? Он почти ждет, что его накажут. Словно все это было вышедшим из-под контроля пранком, а не опасная осечка во время секретной войны. Теперь Дамблдор точно знает, чем Сириус занимался все лето. Блять, теперь он, наверное, знает и о стае Ремуса… — Вы всех нас напугали, мальчик мой, — спокойно говорит Дамблдор, но взгляд у него серьезный. — Мистер Поттер и мистер Петтигрю очень переживали за вас. И не без причины. Хорошо, что они сначала обратились к Флимонту, а не побежали спасать вас в одиночку. — О, — тупо говорит Сириус и хмурится. — Это… немного не в их стиле. — Я тоже так думаю, — соглашается Дамблдор, задумчиво поглаживая бороду. — Но кажется, что вы все взрослее, чем мы думали. Простите нас, стариков, мистер Блэк, мы забываем, как быстро дети становятся взрослыми. — Он слабо улыбается. — Может, мы просто хотим, чтобы вы как можно дольше оставались невинными. Сириус возмущенно фыркает, вспоминая, как родители Джеймса старались даже не упоминать войну, и как из-за этого бесился сам Джеймс. Если бы они были чуть более скрытными, Джеймс никогда не обратился бы к ним за помощью, и что бы с ними было? Наверное, их бы пленили так же, как Ремуса, и их бы ждала погибель. — Я думаю, этот корабль уже давно ушел, — подмечает Сириус. Дамблдор хмуро кивает. — Я согласен… Как много вы знаете о войне, мистер Блэк? — Я знаю, что Сами Знаете Кто наращивает силы, — начинает перечислять Сириус. — Вербует оборотней, которые на стороне Фенрира Сивого. И что он уже нападает на людей, но Министерство все скрывает. — Воландеморт делает гораздо больше, — вздыхает Дамблдор, и Сириус невольно восхищается тем, с какой легкостью Дамблдор произносит его имя. Почти никто не осмеливается. — Но вы правы. А как много вы знаете об Ордене Феникса? Орден Феникса? Сириус выгибает бровь и качает головой. Это название группы Дамблдора? Очень драматично… — Это объединение единомышленников, которые против Воландеморта и его целей. Собрано мной, — объясняет Дамблдор. — Это не армия, и нас очень мало, но мы работаем над… Давайте скажем, что мы занимаемся тем, чем не занимается Министерство, учитывая все, что происходит с Воландемортом. — Я понял, — бормочет Сириус. — Родители Джеймса тоже там, да? Они ничего нам не рассказывали, так что мы ничего не знали… Дамблдор широко улыбается, в его взгляде плещется веселье. — О, ну не все, — загадочно говорит он. — Один ваш друг очень даже вовлечен. Сириус удивленно смотрит на него, ничего не понимая. А потом до него доходит, и он усмехается. — Питер? Питер — член Ордена? — Вы удивлены, — подмечает Дамблдор. — Не стоит. У мистера Петтигрю выдающиеся способности в рунах… и трансфигурации. Он многозначительно смотрит на Сириуса и фыркает, замечая его шокированное выражение лица. Блять. Дамблдор знает, что они анимаги. Незарегистрированные анимаги. Но чем им поможет крыса? Такой себе боец, в конце концов… — Он шпионит для вас, не так ли? — со вздохом спрашивает Сириус. — Вот, где он пропадал все это время и не рассказывал нам. Мы… я почти поверил, что он предатель. Дамблдор поджимает губы, смотря куда-то поверх Сириуса. — В жизни наступают такие моменты, когда всем нам надо принять решение. Я думаю, мистер Петтигрю поступил правильно. — Он снова опускает взгляд на Сириуса. — И вы тоже. — Понятия не имею, о чем вы, — тут же отмахивается Сириус. — Я просто оказался не в том месте не в то время. От этого Дамблдор усмехается и качает головой. — Хорошо сказано, мальчик мой, — говорит он. — То же касается и семидесяти оборотней из стаи Лайалла, да? — Лайалла? — упрямо переспрашивает Сириус. — Оборотней? Профессор, во всей Великобритании всего тридцать шесть оборотней. И вы хотите сказать мне, что в тот день возле Дырявого их было семьдесят? Это безумие. — А вы неплохо осведомлены об оборотнях, да? — довольно спрашивает Дамблдор. — Можете не отпираться, мальчик мой. Мы с Лайаллом хорошо знакомы — когда-то я был и его директором — и поддерживаем контакт. — Правда? — удивленно спрашивает Сириус. Он не думал, что группировка Дамблдора связана с оборотнями. Никто, в конце концов, об Ордене не говорил. Дамблдор кивает. — У нас… есть некоторые разногласия, признаюсь. Но в такие времена союзников не выбирают. Враг моего врага мой друг и все такое. — Ужасный образ мышления, — тихо говорит Сириус. Ему не нравится, как Дамблдор отзывается о стае — в его голосе нет презрения, но когда он говорит о Воландеморте, то это тоже безэмоционально, так что Сириуса оскорбляет скорее сама формулировка. — Как много вы знаете о Лайалле и его целях? — с любопытством спрашивает Дамблдор. Сириус задумывается, не зная, сколько ему стоит рассказать. Дамблдор, кажется, знает больше Сириуса, но разве Сириус может быть уверен, что Дамблдор не притворяется, чтобы выудить из него информацию? Наверное, ему стоит говорит общо, пока он не встретится с Ремусом. — Они хотят остановить Сивого, не дать ему заразить еще больше людей, пытаются исправить то, что он делает, — говорит Сириус. — О, мальчик мой, — с грустной улыбкой отвечает Дамблдор, — они делают гораздо, гораздо больше. Основной их целью является достижение глобальных изменений в том, как с оборотнями обращаются в нашем обществе. Сириус разочарованно качает головой. — Я полагаю, нашему законодательству не помешают некоторые перемены. Вам так не кажется? — с вызовом спрашивает он. — Я согласен, — тут же отвечает Дамблдор. — Но, честно говоря, я не уверен, что согласен с методами, которые использует Лайалл. Сириуса напрягает то, как Дамблдор честен с ним. — Перемен не будет, если никто не выскажется. — Перемены, — задумчиво тянет Дамблдор, поглаживая бороду. — Видишь ли, мальчик мой, перемен можно добиться двумя способами: эволюцией и революцией. А революции без насилия не бывает. Сириус выгибает бровь и скрещивает руки на груди. — Простите мою прямолинейность, профессор, но вы хотите сказать, что собираетесь сражаться с В-воландемортом без насилия? Да, Сириус не трус. Если Дамблдор может называть его так, то может и Сириус. Он не отворачивается от испытывающего взгляда Дамблдора и задирает подбородок. — Революция подразумевает достижения перемен любым способом, — медленно говорит он. — Лайалл сражается с Фенриром Сивым. Воландеморт лишь дополнение. Если появится возможность, он присоединится к любому, кто согласится продвинуть его повестку о правах оборотней. Сириус поднимает брови. — Так почему вы не предоставите ему такую возможность, если считаете, что оборотни заслуживают большего? Дамблдор задумчиво кивает и вздыхает. — Потому что я не даю обещаний, которые не могу сдержать, — просто говорит он. — Все гораздо сложнее и многограннее, чем вы думаете, мистер Блэк. Я не пытаюсь убедить вас, просто даю пищу для размышлений. — Я думаю, я уже все решил, — тут же говорит Сириус. — Если вы собираетесь бороться только за права волшебников, то я не думаю, что вы сильно отличаетесь от тех, против кого боретесь. Со всем уважением, — саркастично добавляет он. Дамблдор никак не показывает, что его оскорбляют слова Сириуса. Вообще-то, он даже улыбается. — Ваши верность и идеализм заслуживают восхищения. Нам нужны такие люди, как вы. Может, тогда и не было бы таких разговоров. Сириус не уверен, комплимент это или хорошо завуалированный выпад, так что он просто пожимает плечами. От этого разговора у него начинает болеть голова, и он вообще не понимает, к чему все идет. Дамблдор пытается настроить его против стаи? Завербовать? Все и сразу? Если так, то его методы весьма сомнительны. Дамблдор, кажется, замечает настроение Сириуса и хлопает себя по бедрам, прежде чем встать так резко, что и не скажешь, что ему лет сто. — Мне пора, — говорит он. — Столько всего нужно сделать, пока студенты не вернулись. Сириус молча смотрит ему вслед, все еще не зная, что и думать. Дамблдор всегда заставлял его чувствовать себя маленьким и незначительным, но при этом никогда не вел себя настолько снисходительно, чтобы заставить его отмахнуться от всего, что он говорил. Это походило на минное поле. — Пока я не ушел, — вдруг говорит Дамблдор, оборачиваясь, но не убирая пальцев с дверной ручки. — Может, вы хотите что-то сказать мне, мальчик мой? Сириус скептично смотрит на него и фыркает. — Ага, профессор, — тянет он. — Есть кое-что. Дамблдор снисходительно улыбается. — И что же? — Я гомосексуал. Удивительно, но Дамблдор разражается громким смехом и качает головой. — Спешу заверить вас, мистер Блэк, что в Хогвартсе нет ни одного человека старше четырнадцати, который бы не знал этого. Сириус улыбается против своей воли. — Правда? Дамблдор серьезно кивает. — Да, правда. Вообще-то, я слышал, что студенты говорят, что из-за вас они становятся менее предвзятыми и более честными касательно их… предпочтений. Сириус с секунду смотрит на него, открыв рот. — Правда? — Разумеется, — заверяет его Дамблдор. — Вы стали чуть ли не квир-иконой Хогвартса. Я подумывал над тем, чтобы наградить вас за выдающиеся достижения, учитывая, какое влияние вы оказали на учащихся. Что? — Что? — спрашивает Сириус. — Может, мы даже пригласим вас выступить с речью перед студентами, скажем, старше тринадцати. В рамках программы сексуального просвещения, — размышляет вслух Дамблдор, а его голубые глаза мерцают от веселья. Сириус фыркает, накрывая лицо ладонью. — Вы сте… Простите, вы шутите надо мной. — Поступайте так, как хотите, чтобы поступали с вами, мистер Блэк, — весело говорит он. — Последуйте своему же совету, — смело отвечает Сириус. — На глупые вопросы есть только глупые ответы. Дамблдор подмигивает и открывает дверь. — Я запомню, — легко говорит Дамблдор. — Поправляйтесь, мистер Блэк. — Ага, и вам бы нахуй сходить, директор, — ворчит Сириус, прячась под одеялом и чувствуя себя абсолютно измотанным. Что за странный день.

***

Просыпаться от того, что к нему кто-то пришел, видимо, становится фишкой Сириуса. Он абсолютно потерял счет времени — да он всю жизнь так не спал. Но его и зельями не накачивали. Какие-то из них, наверное, блокируют сны, потому что Сириус вообще не заметил, как прошло время после визита Дамблдора. Сириус открывает глаза, слыша, как кто-то шаркает по полу, и вздрагивает, когда видит огромную группу людей в лаймовых мантиях возле своей постели. — Доброе утро, — бодро приветствует целитель с улыбкой. Ему около сорока — Сириус замечает морщинки вокруг его глаз и рта. Вообще, он производит довольно приятное впечатление с этими своими огромными усами и солидной фигурой. — Я целитель Робинсон. — Эм… здрасте, — говорит Сириус, хлопая глазами. Целитель Робинсон кивает и оборачивается к остальным. — Так, кто может дать мне анализ текущего состояния мистера Блэка? — вежливо спрашивает он, а потом показывает на кого-то, стоящего вдалеке. — Да, мистер Поттер! Сириус удивленно вытягивает шею, и, да, Джеймс выходит вперед. На нем тоже зеленая мантия, но с белыми рукавами и воротничком — наверное, чтобы показать, что он студент. Сириус, округлив глаза, следит за тем, как он прочищает горло и начинает говорить. — Сириус Блэк, восемнадцать лет, жертва похищения. Попал под воздействие нескольких оглушающих заклинаний, которые привели к сотрясению и сломанным ребрам; также был подвергнут Круциатусу в течение трех-четырех часов. — Целители и студенты вокруг кровати начинают неловко переминаться на месте, обеспокоенно смотря на Сириуса. Одна девочка — Сириус помнит, что она училась на Пуффендуе на курс старше — даже драматично вздыхает. — И? — уточняет целитель Робинсон. Джеймс колеблется. — У пациента имеются татуировки рун на груди, их воздействие и влияние не до конца известны. — Он бросает многозначительный взгляд на Сириуса, словно напоминая об их ссоре. — Возможно, что руны вызвали серьезные ожоги. Помимо этого наблюдается слабое обезвоживание и магическая нестабильность из-за полученных травм. Сириусу интересно, как долго он был в отключке. Он совсем забыл о том, что с первого сентября должен был приступить к обучению. Блять, а теперь он пропустил начало. Его допустят или ему придется перепоступать в следующем году? Целитель Робинсон кивает. — Очень хорошо, мистер Поттер. — Он поворачивается к остальным студентам. — Кто может назвать мне побочные эффекты от Круциатуса? Да, мисс Коллинз? Девочка с Пуффендуя — Оливия, вспоминает Сириус, — делает шаг вперед. — Круциатус является одним из трех непростительных заклятий, вызывающим мучительную боль. Воздействие этого проклятия может привести к физическим повреждениями, например, к лопнувшим сосудам, треснувшим зубам, прикушенному языку и другим самонанесенным травмам, — тараторит она. — Длительное воздействие может привести к нарушениям нервной системы, проявляющимся в треморе, потере ощущений, проблемах с памятью и низкой мозговой активности. Сириус с трудом сглатывает, оглядываясь на Джеймса, и чувствует прилив паники. Низкая мозговая активность? — После какого количества времени побочные эффекты считаются необратимыми? — спрашивает целитель Робинсон. — Мистер Харрисон. — Это зависит как от человека, подвергнутого проклятию, так и от того, кто его накладывает, — отвечает рыжеволосый парень, бросая короткий взгляд на посеревшее лицо Сириуса. — Обычно, двадцать-тридцать минут считаются максимальным периодом времени, при котором не проявляются никакие побочные эффекты. Час-два с последующим незамедлительным лечением могут вызвать слабые побочные эффекты, которые пройдут со временем. После этого шансы на полное выздоровление практически нулевые. Целитель Робинсон добродушно фыркает. — Теоретически, — исправляет он, ободряюще улыбаясь Сириусу. — Не практически. Какие текущие показатели мистера Блэка? Джеймс снова с готовностью поднимает руку, и Сириус не может сдержать улыбки. Он становится зубрилой, да? Он не видел такой активности от Джеймса и за год в Хогвартсе, что уж говорить об одном часе. — Сломанные кости полностью зажили; сотрясение почти прошло; ожоги лечатся магловским способом, потому что нам надо быть осторожными с рунами и возможными последствиями магического вмешательства, — перечисляет Джеймс. — Мозговая активность в норме, рефлексы сохранены, повреждения нервной системы контролируются чарами Стазиса и регенеративными зельями. С плеч Сириуса сваливается тяжкий груз, и он расслабляется, обмякая на подушке, и на секунду прикрывает глаза. Хорошо. Все хорошо. С ним все будет в порядке. — Но сэр! — восклицает Оливия. — Как это возможно? Все учебники говорят… — Мисс Коллинз, — строго говорит целитель Робинсон, теряя всякое дружелюбие, — именно поэтому пациентов лечим мы, а не учебники. Как верно заметил мистер Харрисон, последствия проклятия вариативны. Возможно, тот, кто его накладывал, делал это не в полную силу… Сириус вспоминает Сивого и подавляет дрожь. Он точно не сдерживался. — …или, может, мистер Блэк просто устойчив к Круциатусу, — продолжает Робинсон. — Лично я считаю, что руны на груди мистера Блэка спасли его. Мы все еще работаем над расшифровкой рунной комбинации, — говорит он Сириусу, — скоро сможем рассказать вам больше. Ну, может, они справились бы быстрее, если бы спросили того, кто их придумал. Сириус как раз собирается предложить, когда замечает предостерегающий взгляд Джеймса — он слишком хорошо знает ход мыслей Сириуса. Какой-то конкретной причины, почему Сириус должен молчать, нет; но кто знает, может, это и есть та самая «серая область», о которой говорил Питер. Что, если это не совсем законно? Лучше не подставлять его под удар. — А теперь, — говорит целитель Робинсон, возвращаясь к своему учительскому голосу, — кто знает диагностирующее заклинание? Кто-нибудь? Все переминаются с ноги на ногу, застенчиво поглядывая друг на друга. Сириус прочищает горло и нерешительно поднимает руку, не зная, можно ли ему вообще участвовать. Он, так-то, пропустил начало семестра. И технически сейчас он пациент. — Да, мистер Блэк! — довольно восклицает Робинсон, и некоторые студенты усмехаются. Джеймс закатывает глаза, но все равно улыбается. — Я знаю несколько разных для разных случаев, — стеснительно говорит Сириус и перечисляет их. — Но я не уверен, что смогу показать их на себе. Целитель Робинсон одобрительно кивает. — Да, очень хорошо. Все они скорее относятся к экстренным заклинаниям, но могут быть полезны во многих ситуациях. — Он оглядывается по сторонам и выгибает бровь. — Почему никто не записывает? Затем он демонстрирует два диагностических заклинания студентам, быстро объясняя движения палочкой и показывая, как соединить заклинания с пергаментом, чтобы результаты были задокументированы. Скорость, с которой он работает, невероятна, ни в какое сравнение не идет со скучными уроками в Хогвартсе. Сириус тоже пытается запомнить заклинание, уже понимая, что здорово отстал от всех, и это обучение дастся ему гораздо труднее, чем все, что было в школе. Какое-то время Робинсон показывает различные заклинания на Сириусе и обсуждает результаты с другими студентами. Он терпеливый, но манера преподавания у него жесткая, и Сириусу это нравится. Он даже обменивается восхищенными взглядами с Джеймсом, как бы говоря «чувак, поверить не могу, что мы этим занимаемся» или «как круто» и «не могу дождаться, когда меня выпустят отсюда, чтобы я смог присоединиться к занятиями по-настоящему». — Когда я смогу уйти отсюда? — спрашивает Сириус. — Нам надо разобраться с повреждениями нервной системы и провести еще несколько обследований, — объясняет Робинсон. — Полагаю, с учетом вашей скорости восстановления, вы сможете отправиться домой где-то через неделю. Через неделю? Сириус слегка расстраивается и поникает. Он рассчитывал, что сможет уйти завтра. Может быть. Он очень хочет увидеть Ремуса, после того, что произошло, он должен увидеть его как можно скорее, и он не готов ждать еще неделю. Целитель, кажется, замечает его смену настроения и усмехается. — Не переживайте, мистер Блэк, мы найдем вам занятие, — обещает он. — Я уверен, мистер Поттер поделится с вами своими конспектами и списком литературы. И, если вы будете чувствовать себя достаточно хорошо, я даже позволю вам присоединиться к обходам через несколько дней. О, точно, он студент. Он сможет уйти через неделю, но только, чтобы спать в своей постели, а так он будет возвращаться сюда каждый день на учебу. Сириус просто в восторге. За это лето произошло много всего, и, может, из-за этого последние пару месяцев показались ему вечностью. Какое-то подобие рутины пойдет ему на пользу — Сириус никогда не думал, что будет радоваться этому. — Жду с нетерпением, — честно говорит Сириус.