Не вижу проблем

      Лежать в цветочном поле на мягком пледе ночью под звездным небом — звучит как сценарий романтического свидания в стандартном западном фильме для подростков, коих в девяностых было завались. И Юнги, будучи перенасыщенным не только корейским телевидением, но и американскими фильмами с дисков брата, это знал и был не прочь повторить для своего парня. Потому что походы в рестораны, кинотеатры и парки — слишком избито. Хочется простого, человеческого — как в кино. И вот они в кино. Выбраться за город — задача не из простых. Найти подходящее место, убедиться, что будет хорошая погода, выбрать транспорт и досуг на это время — та еще морока. Но Юнги как загорелся этой идеей, так до последнего и не бросал, даже когда Чимин предложил просто сходить к реке поесть сендвичей. Романтические свидания хороши своим единением, а не когда вокруг вас еще пятеро таких же. Проще говоря, Юнги был слишком дотошным, а еще хотел удивить Чимина. Со своей стабильностью он справлялся в повседневной жизни, но иногда душа просила приключений. Так они и оказались в сцене из фильма, растянувшись на пледе после не очень плотного, но сладкого десертного ужина. Вокруг них не было ничего лишнего, кроме арендованного джипа с вместительным салоном, который на ближайшую ночь планировал заменить им дом. А впереди и вокруг только красивое поле цветов, постепенно спускающееся к широкому озеру, звездное небо над головой и ничего более. Если бы Чимин однажды не обмолвился о том, что было бы романтично побывать на подобном свидании, то Юнги бы еще раз сто подумал над тем, а правильно ли будет так поступать, ведь вся суть в той красоте, которую Чимин, к сожалению, не сможет увидеть. Но оказалось, что думал он об этом слишком узко. Хоть по первости и кажется, что главное — красивая картинка, но со временем Чимин научился видеть свое окружение и без глаз. Вдали от города была иная атмосфера. Прислушавшись, можно было услышать звуки ночи — сверчков в высокой траве, пение птиц в недалеком лесу и колыхание цветов от особенно сильного порыва ветра, коего было немного. Дышалось здесь тоже иначе, прохладнее и свежее от озера и слаще от цветов вокруг. А Юнги, который держал его за руку, переплетая пальцы, оставив только указательные, водил ими над их головами, рассказывая про звезды. И хоть даже малейшего очертания их Чимин не мог увидеть, он представлял, как ярко они сияют. За разговорами о звездах, они плавно перешли на личные темы, которые обычно и случаются под покровом ночи. Чимину вдруг вспомнилось, как он сбежал из дома, чтобы встретить рассвет у моря. Это было рискованно и безрассудно ехать одному ночью на пляж, толком не предупредив даже друзей, но душа требовала, поэтому он рванул. Увидел и яркие звезды на бескрайнем небе и загоревшийся рассвет, только вот романтика закончилась на моменте, как байк Чимина решил погрязнуть в песке, закапываясь все больше. Пришлось толкать. Юнги представляет эту картину, беззлобно ухмыляясь. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Чимина, и спрашивает осторожно, ловя каждую проскользнувшую на лице эмоцию. — Ты бы покатал меня на байке? Вопрос без подтекста, просто чистый интерес и мелькнувшая картинка в голове. Это наверное было бы очень горячо. — Ммм, нет, — Чимин даже не колеблется и почти не задумывается, улыбаясь. — Я никого не катал. — Что, даже Тэхена? — Особенно Тэхена! Мы с ним в детстве с одного велика столько раз падали, что за свой байк я бы его ни за что не пустил, — Чимин от возмущения даже голос повышает и руками всплескивает так, что слышно как брякают на его запястье браслеты, но быстро сдувается. — Его Чонгук катал. — Чонгук тоже водит байк? Юнги даже поворачивается на бок, чтобы вопросительно глянуть на Чимина. Тот хихикает с его удивленного тона и слегка наклоняет голову, улыбаясь. Только вот улыбка быстро превращается в какую-то грустную и застывает на губах, становясь отпечатком былой радости. — Больше нет. Он…ммм, — Чимин прикусывает нижнюю губу, подбирая слова. — Он не смог больше сесть за руль после моей аварии. Мама рассказывала, что он от меня в больнице совсем не отходил, как только узнал, что я там. Я слышал даже, как они ругались. В голосе Чимина только нежность напополам с ноющей болью, которая жалобно поскуливает где-то внутри и иногда дает о себе знать. Юнги перехватывает его руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Они редко говорят о произошедшем и он боится каждый раз перейти черту, хоть Чимин и уверяет его, что все в порядке и больше не болит. Юнги хочет ему верить, но спотыкается о собственное сомнение. — Видимо он очень привязан к тебе. — Мне кажется, что он все еще чувствует вину за тот случай, хотя совершенно не виноват. Просто так сложилось. — Почему? — Юнги удивленно вскидывает брови и тут же хмурится, собирая новую информацию по крупицам. Чимин улавливает чужие интонации заинтересованности и ложится на бок, кладя под голову одну руку, вторую же протягивает Юнги, чтобы тот вновь переплел их пальцы. Он улыбается, закрывая глаза и вспоминая то время. — Он посадил меня на байк. Не совсем в прямом смысле, конечно. Но мы познакомились благодаря им.

•••

      Ночью на заправке посреди нигде чересчур тихо, будто цивилизация вымерла, а жизнь осталась только в этом круглосуточном домике с парочкой прилавков и двумя колонками снаружи. В углу над кассой висит старый маленький телек, который ловит от силы два канала, а в ночное время работает только один, из раза в раз показывая один и тот же сериал. Чимин все реплики наизусть знает, одними губами повторяя их за персонажами. По ночам здесь скучно невероятно. Дядя, вопреки здравому смыслу и упрекам мамы, его ночные смены только поощряет, мол хорошим делом занимается, помогает, а не шатается где-нибудь по клубам, собирая заразу. А Чимин бы может и рад шататься, только для этого нужны деньги, а их отсутствие приводит только сюда — на заправку посреди нигде, где дядя позволяет ему работать, а сам вдоволь отсыпается в каморке до утра. Но и утренние смены обычно перепадают Чимину, плавно перетекая из ночных, когда начинают ехать первые ранние пташки. Но сегодня особенно тихо. Чимин даже успевает задремать, сложив руки на прилавок и привалившись на них щекой. Ему снится море и шум прибоя, пока оно постепенно не превращается в шторм, вырывая из сна. Бушующее море оказывается ревом мотора от подъезжающих байкеров, которые неровным строем заезжают на парковку. Чимин трезвеет сразу, чуть напрягаясь. Он хоть и привык абсолютно разный контингент видеть, но вот ночами становилось особенно жутко, мало ли что, а он такой молодой. Но, к его удивлению, они не заправляются и даже не заходят погреться, оставаясь на парковке, пока один из них — самый щуплый среди гор мышц, хотя тоже весьма подкачанный, не забегает внутрь, оглядываясь в поисках чего-то, а потом улыбается от души, заметив его. Чимин градус подозрения не сбавляет, на всякий случай вспоминая с какой стороны стола тревожная кнопка находится, и старается выглядеть вежливым, а не напуганно-уставшим. — Доброй ночи! А у вас печенье с покемонами есть? — и смотрит своими большими глазами. Чимин даже теряется, не сразу понимая, что от него хотят. Он ожидал услышать заученные названия сигарет, разных жижей для машин, какой-нибудь рамен или бутылку воды в конце концов. Но печенье с покемонами? Чимин молча хлопает глазами, невольно окидывая парня перед собой взглядом. Очень молодой, едва совершеннолетний, раз водит байк, несколько татуировок проглядывают из-под рукава косухи, а в ушах бесконечное количество проколов, но только две сережки. И несмотря на все черное и нарочито брутальное, ощущения от него странные, будто у Чимина ночные галлюцинации. Он снова моргает и выдает удивленное «А?». — Печенье с покемонами! В такой желтой коробке, там еще маленькие круглые печенюшки с шоколадной начинкой. Понимаете, там в каждой пачке карточка с покемоном, я собираю, — и снова смотрит, все больше становясь похожим на жалобный смайлик, Чимин продолжает молчать. — Их одна студия выпустила, которая игры делает. Там на карточках уникальные коды, которые позволяют игровых персонажей прокачивать. С каждым сказанным чужим словам Чимин ощущает себя все более далеким от современных технологий, совсем не заинтересованный в играх, и менее напряженным от чужого вида — парень перед ним быстро из байкера превращается в ребенка, который просто хочет пополнить свою коллекцию. И прежде чем все происходящее станет неловким, Чимин хмурится, пробегаясь взглядом по их полкам. Он действительно не помнит, было ли у них такое печенье, но теперь тоже хочет найти, чтобы убедиться лично. Парень зеркалит его движение, тоже сканируя зал взглядом, будто в этом маленьком помещении с несколькими стеллажами можно что-то упрятать. Полки пестрят разными снеками и мелочевкой первой необходимости для транспорта, в холодильниках разные напитки, но никаких признаков покемонов поблизости. Чимин так и хочет об этом сказать, уже поворачиваясь к байкеру, когда замечает его потухшие глаза и уже вежливую улыбку, когда остается только сказать «спасибо, до свидания». Это ему сразу напоминает Тэхена в детстве, который с фишками покемонов носился как угорелый, разграбляя ларьки их небольшого городка. — Секунду, я проверю, — Чимин пытается вспомнить, как они назывались, пробивая по кассе, и действительно находит, но всего одну штуку и то среди списанных. Он молча удаляется на небольшой склад, который на самом деле лишь соседнее помещение от каморки, и пробегается взглядом по коробкам со списанным товаром. Желтая упаковка находится быстро, как и причина ее нахождения здесь — продавлен угол, да так сильно, что целостность упаковки повреждена и не пригодна к продаже. Чимин крутит в руках порванную коробку с печеньем и все же выносит в зал, тут же ловя восторженный взгляд парня. — Я не могу вам ее продать, к сожалению, — Чимин указывает на дырку в коробке, и, прежде чем лицо напротив становится печальным, продолжает. — Но могу подарить, если никому не расскажете. — Спасибо! Спасибо! — байкер почти переваливается через прилавок от восторга, забирая коробочку и пожимая руки Чимина, будто от этого печенья зависела вся его жизнь. Чимин не может удержаться от смешка, когда парень напротив него превращается в самого настоящего ребенка, нетерпеливо открывающего новогодний подарок. Байкер тут же достает из упаковки карточку, разрывая защитную пленку, и Чимину мерещится, что тот пищит от восторга, показывая ему какого-то покемона. Он в них не разбирается, но по горящим глазам явно читается, что это стоило всего в этой жизни. Улыбка сама собой появляется на лице. Его еще несколько раз благодарят, пытаются объяснить ценность карты и что такой в его коллекции еще нет. Потом все же предлагают деньги, но Чимин отказывается, хотя дядя бы отвесил ему подзатыльник за это; потом конфеты, но опять мимо. Чимин только просит не есть печенье на всякий случай. Там конечно индивидуальная упаковка вроде не повреждена, но и отвечать за чужое отравление в случае чего тоже не хочется. Парень активно кивает, а затем оглядывается на улицу, указывая на свой байк и возвращая взгляд к Чимину. — Давайте прокачу? И, не дожидаясь ответа, лезет во внутренний карман своей косухи, чтобы достать оттуда айди-удостоверение. Он показывает его сначала в камеру над их головами, а потом сует в руки Чимина, где тот и узнает, что перед ним Чонгук девятнадцати лет, всего на два года младше него самого. — Можете взять, вот! Могу еще права показать, хотите? Мои друзья присмотрят здесь, мы ненадолго, — и смотрит так проникновенно, будто знает все вопросы и отказы наперед. Чимин крутит в руках чужое удостоверение, мысленно усмехаясь. С чего это Чонгук решил, что из них двоих маньяк именно он? Может это Чимин любит заманивать молодых байкеров на печенье с покемонами, а потом разбирать их байки в лесу около обочины? В любом случае авантюра звучит безрассудно и заманчиво, отчего он колеблется и вежливо отказывается, передавая айди обратно. — Не стоит, Чонгук-щи. Вежливо отказаться кажется единственным верным вариантом, хотя желание прокатиться растет в геометрической прогрессии с каждой секундой как Чонгук находится в этом помещении и все еще держит свое айди-удостоверение в руках. Он его не знает и рабочее место покидать не должен, особенно ночью посреди нигде. Вдруг сейчас сюжет для нового хоррора вырисовывается, а Чимин совсем не горел желанием быть его главным героем. Тэхен бы тут не согласился и уже запрыгнул на байк, отвесив подзатыльник за неправильный вариант ответа, но от своих слов Чимин отказаться уже не мог. Чонгук топчется у кассы, придумывая еще аргументы, но похоже сдается, когда видит, что парень перед ним непреклонен. Да и сам он понимал, что вот так спонтанно не пойми с кем вряд ли кто поедет. Он все же благодарит еще раз и покупает пачку другого печенья, чтобы возместить свое. И Чимина возможно должно было насторожить чужое довольное лицо, когда Чонгук выходил из магазина и радостно бежал в сторону своих байкеров.       Личное транспортное средство, будь это машина, байк, мотоцикл или мопед — уже лучше, чем ничего. Сам контролируешь свой график и не набиваешься в тесный и душный автобус, где помимо тебя еще двадцать таких же недовольных лиц. Хотя и велосипед вполне хороший вариант, вместо передвижения пешком, чем, в общем-то, и пользуется Чимин, чтобы добираться на свою работу посреди нигде, ведь никакого иного способа туда у него нет. Приходится крутить педали от ближайшей станции. С того дня, как к нему приезжали по душу покемонов, прошло уже две недели, за которые Чонгук появлялся на этой заправке раз семь, то в компании друзей, то один, но всегда с одной целью — печенье. И фраза «У нас поставка два раза в неделю, ничего не успело измениться» его не останавливала, потому что именно этих привозили очень мало и скупались они быстро. Чимин конечно задает вопрос, почему тот не делает это в городе, но на это Чонгук ему отвечает, что не привык драться с детьми. А там иначе не получалось. С каждой новой купленной пачкой печенья становится на одного счастливого байкера больше, который бережно убирает выпавшую карточку, даже если она повторная, в нагрудный карман косухи, и в очередной раз задает один и тот же вопрос «Давайте прокачу?». Правда со временем они успели познакомиться и перейти на более неформальное общение, но предложение осталось все то же. Чонгук даже в красках расписывал как это круто ехать на байке, когда мимо пролетают огни, а в груди зажигается искра свободы, распаляемая скоростью и пустыми дорогами. Он и с другой стороны к этому подойти тоже пытался, рассказывая, что чуть ли не с пеленок водит все, что имеет два колеса, и может прокатить очень осторожно и медленно, если так угодно. И Чимин отказывается с каждым разом все неохотней, окидывая Чонгука вежливым взглядом, а потом невзначай переводя его на черный лакированный байк с красными вставками, который только призывно не рычит и не подмигивает фарами. Ему, если честно, было очень заманчиво и интересно, а с каждым отказом на плече появлялся маленький демоненок в виде Тэхена и тыкал в него своим крошечным трезубцем, мол соглашайся, пока предлагают, иначе когда ты еще такое попробуешь. И так-то оно так, да и на велике Чимин катался с детства — не сравнимо, но факт. С десяток печенья оказывается продано к тому моменту, когда одним днем Чимин приходит на работу в дневную смену, тут же включаясь в помощь дяде, и решает для себя, что если Чонгук успеет прийти до вечера все с тем же предложением — он согласится. Недолго и небыстро, но согласится, чтобы закрыть этот гештальт, только непонятно у кого — у себя, Чонгука или Тэхена, который в этой схеме даже не участвовал. Байкер объявляется через полчаса, громким ревом мотора оповещая о своем прибытии, отчего дядя делает очень подозрительно хитрое лицо и косится в сторону Чимина, мол опять по твою душу тут нарисовался. Если бы ему было здесь с кем посплетничать, то Чимина бы на нем так и женили. Но благо этого не происходит. Чонгук заходит в маленькое помещение, здоровается с дядей и не глядя берет с полки последнюю пачку печенья, топая к кассе. Он облокачивается на нее, кивая в знак приветствия, и прежде чем ему озвучат стоимость, говорит: — Давай прокачу? — При условии, что будет два шлема. Я закончу в десять, — Чимин сканирует печенье, возвращая обратно, и тут же выводит оплату на терминал, вежливо улыбаясь. — Можете оплачивать. Чонгук, который положительного ответа уже и не ждал, подвисает с приоткрытым ртом, глядя на Чимина. Он медлит, но достает из косухи карту и прикладывает к терминалу. В голове шестеренки тяжело крутятся и больших усилий Чимину стоит не засмеяться, держа лицо. На его «Спасибо за покупку» байкер выдает глубокомысленное «А?» и все же отмирает. — Серьезно? Правда-правда поедешь? — В лес вдоль ночной трассы не поеду, а до дома вполне можешь подвезти. Главное живым, мне с утра на работу, — и все же смеется с посветлевшего в миг лица Чонгука. — Хорошо, хорошо! Даже не открыв коробку с печеньем, как он делал каждый раз, стоило провести оплату, Чонгук хватает ее с прилавка и радостно удаляется с заправки, помахав на прощание дяде и чуть не врезавшись в дверях в другого клиента. Чимин чувствует, что вписался в какую-то авантюру. И вечером эта авантюра врывается на заправку точно по часам, прихватив с собой не только второй шлем, но и куртку из своей экипировки. Наворачивает круг вокруг круглосуточного домика и паркуется у самых дверей, чтобы помахать Чимину. Дядя смеется, шутит что-то в своей манере, подпирая щеку ладонью и облокачиваясь на стойку, провожая его взглядом. Все же лучше, чем какие-то клубы, хоть по-первости знакомство с байкером выглядело сомнительно. Местный контингент вообще не отличался приятными чертами, отчего и доверия к ним было мало. А Чонгук был симпатичный, да и мелкий, чтобы быть каким-нибудь бандитом. Скорее шестеркой, да какой-то странной. В общем, благословения никто не спрашивал, но он его дал.       Надежды на спокойную езду пролетают перед глазами также быстро, как фонари на пустующей трассе. Прохладный ветер бьет по ногам, обтекая, благо верхняя экипировка спасает, иначе в своей футболке Чимин грозился не почувствовать рук к концу поездки. В голове шум от мотора и собственного дыхания внутри шлема, хотя кажется, что это кровь стучит в висках от страха вывалиться с этой железной бандурины, на которой Чонгук летит в сторону города. Он вообще пообещал тихо-мирно подвезти, но стоило Чимину поверить в его слова, как из младшего повылезали бесы. Чимин крепко держится за чужую талию, сжимая пальцы так, что не ощущает их не только от силы, но и от холода, который пробивает на такой скорости. Он даже чувствовал смех Чонгука, когда они только стартовали, и правда надеялся на его разумность, но тот сначала только дразнился, что мол ладно-ладно, быстро не поедем. И поехал ОЧЕНЬ быстро. Чимин правда боялся, что его просто сдует, хоть и весь ветер приходился на байкера перед ним, но ощущение, что его самого тянуло со спины. В черте города, когда пришлось тормозить на светофорах, иначе кичиться правами больше не получится, Чимин даже подумывал слезть и дойти пешком, но быстро передумал, вместо этого просто пихаясь и щипаясь, прежде чем снова крепко вцепиться перед началом движения. Когда скорость стала меньше, а остановок все больше, Чимин позволил себе немного расслабиться и оглядеться по сторонам. Знакомые места проносились мимо, а под ногами полная невесомость и баланс от тяжелой машины, которой управляет не он. Это…интересное чувство. Проскальзывает мысль, каково это сидеть за рулем и самому вести байк, но быстро растворяется в ночных огнях. Несравнимо с великом, это очевидно, и более опасно, если быть достаточно азартным и вкусить жажды скорости. Чимин только и успевает представить себя на месте Чонгука, как они подъезжают к его дому, останавливаясь. В два счета он спрыгивает с байка и забывает о всех промелькнувших романтических мыслях к этой машине, снимая шлем и вручая его Чонгуку. Земля под ногами как никогда ощущается родной. — Никогда больше, — Чимин снимает чужую экипировочную куртку и кидает в посмеивающегося с него Чонгука. — Никогда в жизни! — Да ладно, тебе же понравилось. — И печенье тебе больше не продам, — говорит из вредности, прищурившись на него, чтобы в следующую секунду развернуться и пойти домой. — Эй, нет! Ну прости, правда, — Чонгук кричит ему в след, начиная волноваться о честности чужих слов. — Я больше не буду так быстро. — Больше и не надо! — Чимин показывает ему язык и скрывается за дверью своего подъезда. Всю следующую ночь ему сюжет за сюжетом снятся гонки на байках, где в главных ролях совсем не Чонгук, а он сам за рулем этой огромной машины. Несется вдоль города, леса, моря, а над головой раскидистое звездное небо и полная свобода. И с каждым таким пролетом все больше хочется втопить на газ, чтобы быстрее, сильнее, дальше. И главное — никакого страха, чистое наслаждение. Наутро Чимин просыпается с мыслью, что, возможно, он бы хотел прокатиться еще. И эта мысль надолго заседает в его голове. А днем Чонгук заявляется к нему на работу с одной единственной целью — извиниться и попробовать пригласить Чимина прокатиться с ним снова. Да, возможно, неправильно было не слушаться чужих слов и в шутку нестись на всех скоростях, будто чужой страх это что-то смешное. Все же за это короткое время они вроде бы успели подружиться и вот так все обрывать совсем не хотелось. Только вот на заправке посреди нигде за прилавком его встречает вовсе не Чимин, как обычно залипая в сериал на маленьком телевизоре, а незнакомый парень с кудрявыми волосами, который словно оживает, стоит раздвижным дверям открыться и пропустить Чонгука внутрь. Чужие кудряшки следуют за внезапным всплеском энергии их хозяина при виде него. — О, байкер! Прокатишь меня? — и облокачивается обеими ладонями на прилавок, наклоняясь вперед, отчего Чонгук удивленно останавливается. — Да…то есть, нет. Ну хотя да, но…где Чимин? — Байкер? — Чимин выглядывает из подсобки, окидывая Чонгука взглядом. — Тэхен, нет. — Тэхен, да, — улыбается этот самый Тэхен, растекаясь по прилавку. — Чимин просто вредный. Он даже с велика меня всегда скидывал, потому что один хотел кататься. — Это ты нас заваливал! — протестует Чимин, все же выходя в зал и складывая руки на груди. — Печенье еще не привозили, поставка только через два дня. — Какое печенье? — Тэхен скучающе косится на Чимина, но быстро возвращается к изучению байка за окном. — С покемонами. — С покемонами?! — тут же оживает Тэхен, отчего его кудряшки подпрыгивают, словно у аниме персонажа, тоже заинтересованные в происходящем. В маленьком помещении кажется пролетает искра, Чимин ловит ее взглядом и быстро закатывает глаза, потому что все происходящее похоже на тот самый сериал, который нон-стопом крутят по телеку. Он машет на них рукой и вновь скрывается в подсобке, ни разу не заинтересованный в обсуждении покемонов, байков и чего там эти двое еще найдут общего для общения. У Чимина тут списанные коробки, которые рассортировать надо и освободить место под новую поставку, а любители покемонов как-нибудь и без него справятся. Лишь бы не забывали клиентов обслуживать, иначе дядя открутит головы всем троим. Так и началась маленькая-большая дружба.       Дни тянутся один за другим все также как было и до Чонгука, только вот с одной маленькой поправочкой, которая прочно засела в чужой голове. Странные грезы о байках теперь не отпускали Чимина, преследуя во снах и наяву, будто Чонгук специально сослал всех знакомых байкеров на эту несчастную крохотную заправку. А желание прокатиться еще хоть раз с каждым днем становилось все навязчивей, как и Тэхен, который повадился на его работу ходить (он здесь даже не устроен), лишь бы Чонгук его на байке покатал, будто они не могут сделать это в другом месте. И однажды он сдается, когда Чонгук побитой собакой смотрит, в глаза заглядывает, все еще настаивая на его прощении и умоляя дать ему с байком еще один шанс. Всем собой Чимин чувствует, что гештальт, который он тогда решил закрыть, открылся только больше и теперь тянул в путь, туда где скорость. — Я могу тебя научить ездить, если меня боишься. У нас в гараже есть байк поменьше, с которого я начинал, — Чонгук довольно светится, когда Чимин перестает игнорировать его попытки загладить вину, и тут же верным псом закидывает его всевозможными предложениями, замечая мелькнувший интерес в глазах. — Почему ты так усиленно пытаешься привить мне любовь к байкам? И кажется, что вопрос весьма логичный, возникший в его голове еще с самого первого предложения прокатить, когда Чонгук появился здесь посреди ночи. Но тот почему-то улыбается так снисходительно, вмиг растеряв весь свой азарт и ребячество. Мурашки вдруг проскальзывают по рукам Чимина, когда Чонгук ухмыляется и смотрит прямо, ловя его взгляд. — Я увидел это желание в твоих глазах. В помещении стихают все звуки, даже телевизор становится будто тише. Чимин удивленно смотрит перед собой, а потом резко меняется в лице, будто съел самый кислый лимон в мире. — Фу, ты где такому понабрался? — Ну, хен! Правда! — Чонгук меняется тоже, становясь привычным. — Честное слово, я когда тебя увидел, то сразу понял, что тебе понравится. Ты еще так часто взгляд на байки кидал и засматривался, когда я с друзьями приезжал. Чимин в его убеждения не особо верит, все еще ставя слова под сомнения, но задумывается. Как было в первые разы он уже не вспомнит, но вот факт, что байки стали его преследовать, отрицать нельзя. Да и желание попробовать самому взять под контроль такую массивную конструкцию и вновь почувствовать ту свободу и жажду скорости, с каждым днем становилось все сильнее. Пришлось без сопротивления сдаться. Чимина радовало лишь то, что как минимум права на машину он уже имел, как и навык езды на велосипеде. Не хватало немного практики, матчасти и, собственно, самого байка, который любезно предложил ему Чонгук. Следующие два месяца проходят под акопонемент «Ты не бойся, меня старший брат учил, а его отец учил, а отца учил дед, а деда…» от Чонгука, который свое мастерство доказывает по всем дворовым законом, только, разве что, в грудь кулаком не бьет. У него династия байкеров в роду, вместо крови масло, а дома коллекция шлемов на любой вкус и цвет. И вот учитель из него выходит хороший. Основным правилам могут и в автошколе научить, где права по-любому придется получать на мотоцикл, а вот байкерским законам и принципам научит только улица, которую Чонгук хоть и не возглавляет, но знает от и до. И Чимин проникается. Крепко держит руль, чувствуя, как приятно тяжесть балансирует у него в руках, прижимается к байку сильнее и наконец с первым свободно преодоленным кварталом понимает, что вот оно. То, что ему определенно не хватало.

•••

      Юнги целует чужие костяшки, задерживаясь на них чуть дольше, когда Чимин, закрыв глаза, мечтательно вздыхает, вспоминая свои первые заезды на байке. Он хоть и смеется, пока рассказывает все это, но тень былой грусти проскальзывает на его лице, теряясь в брошенных выражениях и застывая улыбкой на губах. Чимин подкатывается к нему ближе, прижимаясь и утыкаясь лбом в чужое плечо. Он жмурится, будто ищет тепло, а потом расслабляется, вновь улыбаясь. — Через год он подарил мне байк на день рождения, представляешь. Чуть меньше своего, белый с голубыми вставками. У него даже имя было! — он приподнимает их руки, чтобы деловито оттопырить палец и указать им в небо. — Sky Light. Это один из коллекции его семьи, новенький стоял. У них сначала как-то не задалось. Чимин не мог принять такой дорогой подарок, а когда Чонгук настоял, то еще долго избегал им пользоваться, не представляя, сколько денег он может просто нечаянно где-то поцарапать или разбить. Все сводилось к такой же ситуации как с дорогими вещами, которые надеваешь в лучшем случае по праздникам и лишний раз не дышишь, лишь бы ничего не испортить. Чонгук обижался за такое, дулся ходил и намеренно не заговаривал с ним, мол либо мы идем вместе с байком, либо никак. Со временем пришлось и здесь сдаться. — Богатый маленький спонсор, — шутит Юнги, хитро щурясь, отчего Чимин пихает его в плечо. — Шучу-шучу. — Я даже сначала переживал из-за байка, когда в больницу попал. Подарок все же. — Дурак? — Юнги удивленно косится на него, замечая только краешек улыбки, утыкающуюся ему в плечо. — Дурак. Чонгук тоже так сказал, — и хихикает, когда его сгребают в объятия, целуя в лоб. Они так и замирают. Чимин расслабляется на Юнги, притираясь щекой к его груди и слыша сердцебиение, отчего становится спокойно и тепло. Юнги сцепляет руки в замок на его спине и смотрит в небо, взглядом соединяя звезды в разные узоры. Порывами ветра до них доносит запах цветов, шум травы и редкое пение птиц. Несмотря на сложные воспоминания, они оба ощущают себя легко. Чимин хоть и вспоминает то время с приятной грустью, но совсем не жалеет о том, где он сейчас. А у Юнги еще много планов и возможностей его порадовать.