Малыш, ты меня волнуешь

Весна уже во всю вступила в свои права, заставляя всех ленинградцев радостно щуриться в теплых лучах майского солнца. Почки на деревьях стремительно набухали, готовя явить свету яркие листики, пока еще маленькие и немного слипшиеся от сладкого сока. Во дворах друг за дружкой бегали лохматые, немного подранные и исхудавшие собачонки, что были счастливы пережить эту суровую и ветреную зиму. Птицы заливались радостным свистом, ознаменовавшем победу весны на ледовом фронте. В ответ щебетанию, из окон одной непримечательной, маленькой и захламленной квартирки доносились знакомые почти каждому подростку и молодому человеку песни – это Кино собрались на очередную репетицию. Они, конечно, старались не мешать соседям Густава, с которыми тот успел еще несколько лет назад договориться, но поддерживать тишину с подключенными к усилителям гитарами было практически невозможно. Звуки постоянно отражались от завешанных плакатами стен, заполняя пространство мыслей, не позволяя думать о чем-либо еще, помимо музыки. Репетиция шла полным ходом: хозяин квартиры уже давно скинул с себя одежду, оставаясь в одном белье: ему всегда было до изнеможения жарко, что на репетициях, что на концертах; Виктор старался петь особенно эмоционально, пытаясь переливами своего голоса проникнуть в саму суть текстов, чтобы уже на концертах применить все свои усилия; Юрий в этот раз решил не напрягаться, просто наслаждаясь мелодиями и компанией друзей, не забывая кидать восхищенные, полные невыразимой нежности и счастья, взгляды на поющего, чье лицо было озарено ясной улыбкой; Игорь был полностью погружен в игру, словно уходя в свой мир, состоящий из сочетаний созвучий, отвлекаясь от реального мира. Всеобщая атмосфера, царившая в помещении, обволакивала музыкантов, забирая все их мысли себе в огромный карман, взамен отдавая лишь яркий звон гитарных струн, глубокие звуки баса и точные удары палочек о мембрану барабанов. Внезапно, беспощадно разрывая песню, послышался стук со стороны батарей. Взглянув на часы, музыканты поняли, что несколько заигрались и не заметили, как утекли отведенные на репетицию часы. Чуть опечаленные, они принялись собирать всю аппаратуру, аккуратно сматывая все провода и убирая инструменты в чехлы. Расходится по домам совершенно не хотелось, поэтому было принято решение достать колоду старых засаленных карт и сыграть несколько партий «дурака» на желания. Расположившись за кухонным столом, освобожденном от лишних предметов, друзья начали игру. Они беспощадны, не желая отдавать победу в руки кому бы то ни было. Карты звонко припечатывались к столешнице; иногда слышались разочарованные вздохи, приглушенная брань, брошенная сквозь сжатые зубы, и уже более радостные, даже удивленные, вдохи. Было сыграно немало партий и выполнено столько же желаний. Благодаря одному из них на столе красовалась бутылка коньяка, купленная Юрой, что умудрился проиграть Густаву, оставшись с четырьмя тузами. Этот проигрыш, а также градус, бурливший в крови, подогрели его интерес к игре еще больше, заставляя биться до последнего. Одна из «битв» кончалась схваткой Вити и Юры, причем, явно не в пользу первого. Сегодня ему необычайно везло: за весь вечер он остался «дураком» лишь два раза. Сейчас его положение было безвыходным: в руке усмешливо красовался самый настоящий карточный веер. Казалось, в ладони собралась половина колоды. Внутренне он был готов выполнять самое абсурдное желание возлюбленного. В это же время Густав и Игорь подливали коньяк, наблюдая за сражением. Чем ближе была ночь, тем сильнее кровь наполнялась алкоголем, принося с собой рассеянность взгляда и игривый блеск в глазах, движения также становились неловкими. И вот Юра уже сидит с пустыми руками, глядя на поверженного Витю, что ожидал желания. - А знаешь, я потом скажу, - отпивая горячительное, произнес Юра. - Так и скажи, что фантазия просто кончилась, - усмехнулся Густав. - Фантазии у меня через край, просто пока он это не выполнит. Хорошая подготовка нужна. - Даже представить страшно, - чуть посмеиваясь, Виктор вновь раздавал уже перемешанные карты. Время близилось к полуночи, а вторая бутылка горячительного близилась к своему концу. Только к этому моменту было принято решение расходиться. Крепко обнявшись на прощание с Густавом, трое музыкантов двинулись к своим домам. Как только они вышли из подъезда, их разрумянившиеся лица обдало прохладным весенним ветерком. Город, за исключением заброшенных скверов и окраин, был освещен теплым светом фонарей, что стояли вдоль дорог. На одном из перекрестков от тройки друзей отделился Игорь, оставив Витю и Юру одних. Пара по началу шла в совершенном спокойствии, пусть и пошатываясь, но, чуть не доходя до нужного подъезда, на Юру словно что-то нашло. Внезапно он прижал Виктора к деревянной двери, впиваясь в губы жадным поцелуем. Он совершенно не беспокоился о посторонних людях, на данный момент его мир сузился до одного человека. Впрочем, Витя тоже не особо мог думать о чем-либо еще, помимо музыканта. Он закинул вмиг ослабшие руки на чужие плечи, притягивая ближе. С грохотом они вошли в пыльный подъезд, спинами прижимаясь к грязным стенам, пачкая черные футболки. Кое-как они поднялись на нужный этаж. Витя потянулся к карману чужих джинсов, неподчиняющимися руками вытаскивая ключи. В это же время его шею активно покрывали поцелуями, изредка кусая. Пару раз неверная рука промахнулась мимо скважины, но в конце концов дверь распахнулась. Юноши, чуть не падая, ворвались в свое жилище. Быстро стягивая ненужные футболки, они проследовали в спальню, продолжая собирать все стены на своем пути. Пальцы быстро бегали по полуобнаженному телу, немного щекоча и иногда оставляя еле заметные красноватые отпечатки, что наутро могут стать небольшими бледными синяками. Добравшись до заправленной кровати, они рухнули на нее, проскрипев старыми пружинами. Не хотелось думать о всем том шуме, что они создавали, о мнении спящих соседей. Вслед за футболками на пол были брошены джинсы. Витя обхватил чужое тело всеми конечностями, не давая отстраниться, пока его возлюбленный спускался поцелуями все ниже и ниже, выбивая весь воздух из легких. Комната словно раскалилась до температуры кузницы, в которой сейчас ковалась любовь, наполнилась тяжелым дыханием, приглушенными стонами, шорохами постельного былья и скрипом ржавых пружин. Все звуки стихли только ближе к утру, после того как оба юноши быстро ополоснулись в душе и легли в объятия друг друга. Витя осторожно перебирал влажные пряди лежащего на его груди Юры, что уже погрузился в безмятежный сон. За окном уже начал заниматься рассвет, одаривая окна квартир холодным туманным светом. На подкорке сознания всплыли строки собственной песни из далекого восемьдесят второго. Ведь правда, они живут эту жизнь в «стеклах ветрин», и каждое окно можно расценивать как своеобразную витрину, показывающую быт живущего в этих стенах, продающую его прохожим. Он погрузился в сон, размышляя, в какую же цену их странную семью покупают прохожие. Проснулись они только ближе к полудню, но, при этом, совершенно не спешили выбираться из теплой постели. Витина смена только завтра, а Юрина через два дня. Потянувшись, Витя почувствовал тянущую боль во всем теле, но она казалась ему даже приятной. В голову ударили воспоминания прошлого дня, он им улыбнулся, глядя на обнимавшего его Юру. Он осторожно переплел их пальцы, поглаживая тыльную сторону ладони. Очень медленно дремлющий музыкант открыл глаза, невидящим взглядом осматривая сплетенные пальцы. - Доброе утро, - прошептал Витя, зарываясь носом в чужие волосы. - Доброе. Около получаса они провели в сладкой неге, состоящей из одеял, не желая совершать какие- либо движения. Внезапно, Юра вспомнил о своем выигрыше в карты прошедшим вечером, а также о не озвученном желании. - Помнишь, я вчера выиграл и сказал, что позже озвучу свое желание? - Припоминаю. Так что я должен сделать? - Удиви меня, чтобы я запомнил это на всю жизнь, - при этих словах он навис над ним, глядя прямо в глаза. Ответа не последовало. Взгляд напротив стал глубоко задумчивым. - Сколько у меня времени на выполнение? - Оно бессрочное. Времени столько, сколько тебе понадобится. После этих слов поэт задумался еще больше. Чем он может его удивить? Они знают друг друга много лет и уже как год живут под одной крышей, поэтому успели полностью изучить предпочтения и характер своей пары. Учитывая, что почти каждую песню он посвящал Юре, очередным текстом его невозможно удивить. Он думал, что сможет уложиться в неделю, но в голову не шло совершенно ничего. Целыми днями он наблюдал за своей музой, думая, что же может его обрадовать и удивить. Наступило лето, пора концертов. Перед очередным выступлением, подстраивая первую струну, Витя случайно перетянул ее, отчего та хлестнула по руке. Он быстро одернул вмиг заболевшую конечность, расстроено глядя на инструмент. До концерта около часа, а значит он еще успеет сбегать в магазин за струнами, ведь, оказывается, никто из коллег не позаботился о запасных. - Скоро вернусь, - кинул он на прощание, выбегая из импровизированной гримерки. От дома культуры до ближайшего музыкального магазина было не так уж и далеко, так что можно было не торопиться. Проходя мимо какого-то ювелирного, что находился в нескольких метрах от необходимого здания, он зацепился взглядом за витрину с обручальными кольцами. Убавив шаг, музыкант на пару секунд остановился напротив витрины, внимательно осматривая ассортимент. После этого он продолжил свой путь, мысленно сделав пометку, в которой говорилось о том, что ему необходимо посоветоваться с Густавом насчет возникшей идее. Почему именно с ним? Он являлся одним из его ближайших друзей, который был осведомлен о роде отношений между Витей и Юрой. Он мог посоветоваться с Игорем, но тот пришел к ним сравнительно недавно и мог не в полной мере понять и дать совет. Остальным своим друзьям он не рассказывал о своей нетипичной паре, боясь 121 статьи или же прекращения общения, вызванного отвращением. Быстро оплатив набор струн, он поспешил вернуться в старый дом культуры. - Нужно будет докупить запасных, а то этого маловато будет, - сказал он, настраивая новую струну, чье звучание немного плыло. - Как-нибудь купим, - вертя палочки, ответил Густав. В это время Юрий и Игорь в последний раз отыгрывали свои партии из некоторых песен. Закончив с настройкой, Витя достал сигарету, поджег ее и затянулся, в который раз осматривая гитариста. Он легко улыбнулся, поймав ответный взгляд, от которого сердце содрогнулось. Перед глазами вновь всплыл ювелирный магазин. Он почти решился, но, все же, для принятия столь важного и ответственного шага нужен был взгляд со стороны. Кинув взгляд на чужую правую руку, между пальцев которой лежал медиатор, он на секунду представил, как бы органично на одном из этих пальцев смотрелось кольцо. Концерт прошел для него словно в тумане, очнуться от этого своеобразного помогли только цветы, которые он любил собирать со сцены после концерта. Для него все эти цветы были наилучшим показателем любви слушателей, каждый букет он приносил домой и расставлял в вазы, отчего в их квартире постоянно пахло пыльцой. К этим цветам также иногда прибавлялись букеты его любимых желтых роз, которые Юра регулярно приносил после того, как прошлый завянет. Конечно, на эти букеты уходило достаточно много денег, особенно в холодное время года, но гитарист не прекращал их дарить и любоваться возникавшей на любимом лице улыбкой. Сейчас он помогал Вите собирать букеты фанатов, стараясь не помять ни единого цветка. На протяжении всего концерта он видел на родном лице тень какой-то задумчивости, залегшая на нем с момента возвращения в гримерку. Такое состояние можно было объяснить только внезапно возникшей идеей. - О чем ты думаешь? - не удержавшись, спросил он. - Прости, пока не могу сказать, но тебе точно должно это понравится, - легко улыбаясь, ответил Витя, легко прижимая к себе несколько букетов. - Интригующе, что-то новое в плане стихов? - Нет, больше сказать не могу, - отправляясь в гримерку, кинул через плечо он. После концерта все были жутко уставшие, и сил на какой-либо кутеж не было, поэтому разошлись быстро. По пути в квартиру Витя оставался задумчивым, что немного напрягало Юру. Обычно тот сразу рассказывал все свои идеи, поэтому сейчас эта задумчивость казалась немного странной. Конечно, Витя всегда был тихим человеком, не любящим открываться другим, но рядом с возлюбленным он расцветал, словно цветы в его руках. Через два часа они добрались до квартиры и принялись наполнять водой вазы, доставшиеся в наследство от родственников, аккуратно подрезать наискосок стебельки каждого цветка и добавлять в воду щепотку сахара. Вся квартира вмиг наполнилась чарующими ароматами, что могли вскружить голову. Когда Юра отправился готовить ужин, Витя метнулся к телефону, чтобы набрать Густава. - Привет еще раз, - тихо сказал он, прижимая трубку к уху. Из телефона послышался знакомый голос. - Мы не могли бы завтра встретится после моей смены? Нужно кое-что обсудить, очень важное для меня, – он внимательно прислушивался к словам Густава, одновременно с этим следя за движениями Юры на кухне, которого он мог видеть краем глаза за углом. – Это насчет Юры, поэтому и шепчу. Не хочу, чтобы он узнал раньше времени. Значит, в сквере около шести? – после положительного ответа он быстро повесил на место телефонную трубку. Витя прошел на кухню, где во всю трудился Юра, готовящий гречку. Он уже поставил кастрюлю на плиту и закинул необходимое количество крупы, чтобы хватило и на завтрак. Сейчас он нарезал купленные на рынке помидоры и огурцы. - Тебе помочь? - спросил Витя, утаскивая с разделочной доски ломтик огурца. - Можешь нарезать помидоры, - ответил Юра, передавая нож в чужую руку. Он сел напротив, наблюдая за четкими, выверенными движениями. За спиной послышалось бурление кипящей воды. Совсем скоро они уже могли насладиться горячим ужином. После молчаливой трапезы они почти сразу повалились в постель, не чувствуя собственное тело, словно то было выбито из камня, и заснули. На следующий день Витя вышел из дома чуть раньше, чем обычно, и решительно отправился в противоположную от Камчатки сторону. Лето радовало душу своим теплом. Всюду можно было наблюдать небольших, но бойких солнечных зайчиков, слепящих глаза. Можно было ощутить, как руки незаметно касается пронырливый знойный ветерок. Он же ради забавы трепал волосы прохожим. Давно распустившиеся листочки деревьев тихо перешептывались между собой, передавая какие-то секреты, недоступные человеческому уху. Мимо проезжающие машины поднимали пыль с дорог, что клубилась, напоминая пустынные бури, правда, совсем небольшие. Улица пестрила яркими цветами, что начали распускаться в каждой клумбе, всеми силами стараясь привлечь к себе все внимание как людей, так и немногочисленных бабочек, которые были редкими гостями в большом городе. Все это помогало Вите немного отвлечься от настигающих разум переживаний, что возникали при мысли о предстоящей покупки. Нет, он действительно любил выбирать кольца и прочие украшения, у самого было несколько блестящих ободков на пальцах. Также он часто дарил подобные вещи близким, но в этот раз подарок вызывал трепет в душе, от чего казалось, что температура на улице на пару градусов выше, чем есть на самом деле. И вот, заветная дверь в мир ювелирных украшений выросла прямо перед ним. Уверенно толкнув ее, он встал в замешательстве, не зная, куда взглянуть в первую очередь. - Вам помочь? – обратила на себя внимание миниатюрная девушка, стоящая за кассой. - Да, пожалуй. Я ищу обручальное кольцо довольно большого размера, примерно, как у меня. Было бы неплохо, если бы оно было из серебра. У вас есть нечто подобное? – Ему было стыдно просить о подобном, словно продавщица могла прочитать всю правду по его интонации и лицу. - Думаю, мы сможем подобрать, - сказала девушка и направилась к витрине, сквозь стекло которой можно было увидеть тысячи небольших холодных огоньков. – Как вам это? – она открыла небольшой замочек и указала на тонкое серебряное кольцо с россыпью небольших кристаллов на передней стороне. - Оно кажется мне слишком вычурным что ли. - Вы не могли бы рассказать, что нравится вашей девушке? Глубоко вздохнув, он сказал: - Знаете, ей больше подойдет что-то более простое. Она в целом почти не носит украшения, если только небольшие браслеты. - Ясно, тогда вам должно подойти вот это, - она отвернулась от покупателя и начала перебирать небольшие бархатистые коробочки, заглядывая в каждую. В конце концов она поставила перед Виктором открытый футляр, из которого торчало почти непримечательное кольцо с витиеватой узорчатой гравировкой, что переливалось в солнечных лучах, - его никто не хотел брать, считали слишком простым, думаю, оно ждало вас. - Да, оно прекрасно, можно примерить? - Конечно. Оно идеально село на палец. Перед глазами всплыл образ Юры, на безымянном пальце которого переливалось это кольцо. Витя быстро расплатился за украшение и воодушевленный направился в котельную, положив бархатную синюю коробочку в карман черных джинсов. Часы работы прошли словно в забытие, все его движения были отточены и выполнялись словно не им, а каким-то мифическим кукловодом из старинного театра. Казалось, к рукам и ногам были привязаны тоненькие, никому не заметные нитки, уходящие далеко за пределы Камчатки. Мысли, вслед за ними, уносились таже далеко. Он почти забыл, что назначил встречу с Густавом, уже собираясь домой. О встрече напомнил сам Густав. Виктор почти вальяжно шел по заросшим тропинкам сквера, когда за его спиной послышались быстрые шаги. Он не придал этому значения и продолжил свой путь. Но когда прямо возле его уха раздался смутно знакомый голос, сердце Вити, казалось, хотело сломать ребра и убежать подальше отсюда, нещадно вереща от ужаса. - Молодой человек, а чего это вы так поздно по таким местам гуляете одни. Не безопасно. Виктор быстро обернулся и даже был готов начать отбиваться от ударов, но перед ним стоял Густав, который, только увидев перепуганное лицо друга, начал заливаться раскатистым смехом. - Густав?! - Да, я, если еще не понял. Ты бы видел свое лицо! У тебя даже сейчас глаза по пять копеек! Забыл, что сам же поговорить позвал? - Точно, забыл, извини. После этого они приблизились к слабо освещенной лавке, что находилась в весьма плачевном состоянии: несколько дощечек отсутствовали на положенных местах, а под сидением можно было увидеть целую экосистему, состоящую из множества трав и всяких жучков. Друзья сели на нее и закурили. Около минуты сидели в тишине, пока Густав ее не разорвал вопросом: - Так, о чем ты хотел поговорить? Что-то не так с Юриком? - Все так, можно сказать, даже замечательно. Помнишь, в конце мая у тебя в карты играли? Я тогда ему проиграл. - Помню, было такое, и что с того? - Он пожелал, чтобы я удивил его так, чтобы он запомнит это на всю жизнь. Я кое-что придумал, даже купил почти все, что надо, а теперь хочу посоветоваться. Может, это все глупость, - он потянулся к карману джинсов, доставая небольшую коробочку. Витя подставил руку под луч фонаря, чтобы другу было лучше видно. - Это то, о чем я думаю? - Если коротко, я купил то ли обручалку, то ли помолвочное… - Кольцо, - перебил его Густав. – Ты сейчас серьезно? - Так похоже, что я шучу? – он передал коробочку в чужие руки, сильнее затягиваясь чувствуя, что начинает нервничать. - В том-то и дело, что совсем не похоже. Я, конечно, ничего не имею против, проходили уже год назад, но ты же понимаешь, что в плане закона ничего не получится, а если вы попытаетесь с этим всем пойти в ЗАГС, вас там по головке не погладят? - Я все прекрасно понимаю. Мне хочется, чтобы он понял, насколько для меня важен, что для меня это все, - Виктор сделал неопределенное движение рукой, как бы обобщая всю свою жизнь за последний год, - не просто так. - А что с остальными друзьями, помимо меня, Игоря и Джоанны? А родители? Они знают о вас? - Нет, они все еще думают, что мы съехались во имя музыки и искусства. - Что будешь делать, если они узнают? После того, что ты собираешься сделать, скрывать станет труднее, - им было тяжело говорить о предстоящем событии в жизни Виктора и Юры. - Я не знаю, - на выдохе произнес он. – Даже думать не хочу, что может случиться. Сам посуди, я и так, наверное, их разочаровал: образование не получил, рисование почти бросил, работаю в кочегарке – не такую жизнь они мне хотели. Они хотели бы, чтобы я был «нормальным» человеком. И так для них было странно, что я не переживал о расставании год назад, даже не грустил, а потом еще с Юркой съехался. Мне иногда кажется, что они все уже поняли. - Честно, я даже не знаю, как тебе можно помочь. Сам понимаешь, у меня никогда такого не было, и я вижу подобных людей впервые. Все, что я могу сказать в поддержку, это то, что вы всегда будете для меня одними из самых близких людей. Помочь, может и не смогу в случае чего, но сказать что-то хорошее, подбодрить смогу. - Спасибо тебе, - тихо ответил Витя, забирая кольцо обратно. - Ладно, поздно уже, твой Юрец, наверное, из кожи вон лезет. - Да ну тебя, - в шутку он ткнул друга локтем под ребра. – Пока! - Совет да любовь! – уже отойдя на приличное расстояние, крикнул Густав за спину. Витя тепло улыбнулся словам друга. Казалось, с души упал огромный кусок скалы. Он спокойно продолжил свой путь до дома. Их дома. Даже спустя год было сложно осознавать, что теперь они намного ближе, чем когда бы то ни было. Когда до нужного подъезда оставалось несколько метров, взгляд метнулся до знакомого окна, из которого исходил мягкий приглушенный светлыми шторами свет. Его ждут. Он старался как можно быстрее взбежать по лестнице, чтобы поскорее увидеть родное лицо, что, конечно же, будет улыбаться ему, несмотря ни на что. Оказалось, утром он так сильно торопился, что оставил ключи на тумбочке. Как только раздался звонок в дверь, послышались торопливые шаги. В проеме показалась знакомая фигура, которую он сразу же затянул в сладкий, тягучий поцелуй. - Соскучился что ли? Несколько часов не виделись. - Разумеется. Сейчас в его сознании прокручивалась лишь одна мысль: «Где же спрятать кольцо, чтобы он его не нашел до завтра?». Единственным подходящим вариантом было его рабочее место, на котором постоянно царил творческий беспорядок. Только туда Юра ни при каких обстоятельствах не заглядывал. Теперь встал еще один вопрос: как бы его спрятать, чтобы адресат ничего не заподозрил? Шанс подвернулся в тот момент, когда настала пора ложиться спать. - Давай ты сегодня первый в душ? – как бы невзначай предложил Витя. - Ладно. Дверь в небольшую ванную комнату захлопнулась и через несколько секунд за ней можно было услышать, как из крана льется вода. Витя быстро поднялся с дивана и почти подскочил к столу, что стоял возле окна. Руки не слушались своего хозяина, но смогли зарыть в бумагах бархатистую коробочку. Убедившись, что она надежно скрыта за черновиками стихов, он направился в спальню, попутно скидывая одежду. Он курил, стоя возле окна, когда позади раздался скрип кроватных пружин. - Ванна свободна, можешь идти. Выкинув окурок на улицу, Виктор проследовал в комнатку, из которой исходил приятный аромат шампуня и мыла, по пути он потрепал Юру по мокрым волосам. Утро началось для него дважды. Первый раз он проснулся около восьми-девяти, в тот момент, когда Юра начал собираться на работу. Витя ощутил, как прогнулась постель и внезапно пропал источник тепла, к которому он привык прижиматься каждую ночь. Напоследок Юра оставил на прикрытых веках нежные поцелуи, едва ощутимые, но такие приятные. Второй раз Виктор проснулся в одиннадцать. В голове сразу завертелись мысли, подобные шестеренкам. Только встав с постели, он поспешил проверить сохранность подарка. К его облегчению, все было на месте. После этого он принялся за завтрак, что представлял собой обыкновенные бутерброды. Уборка в квартире заняла достаточно много времени: ему хотелось, чтобы этот день был идеален во всем, даже во внешнем виде квартиры. Уже домывая полы на кухне, Витя вспомнил, что хотел сходить в магазин за бутылкой вина. Взгляд постоянно метался к часам, он очень боялся не успеть до прихода Юры. Быстро одевшись и зашнуровав кеды, он вышел из квартиры. Путь до магазина прошел словно в тумане. Уже стоя возле витрины с алкоголем, он окончательно понял, что совсем скоро его жизнь, пусть не на много, но изменится. Время близилось к двум часам дня, когда Витя раскладывал покупки на столе. Помимо вина он купил плитку горького шоколада и немного фруктов, среди которых было три яблока, связка бананов и ветка винограда. Перед своим уходом он замариновал курицу и сейчас поставил ее в духовку. Разложив покупки в холодильнике, он принялся чистить картошку для гарнира. К вечеру все было готово. До прихода Юры оставался час. Витя написал ему записку, которую вставил в щель между дверью и косяком. Он поднялся на крышу, где все уже было готово для ужина. На мягком клетчатом пледе стояла бутылка вина, горячая курица с золотистой корочкой, аппетитная картошка, неподалеку поблескивала в закатном свете упаковка шоколада. Как и вчера футляр с кольцом давил на карман. Взглянув на наручные часы, Витя сел на плед и в ожидании смотрел на уходящее солнце. Он улыбнулся, когда услышал, как поскрипывают ступеньки за спиной. - Ты чего тут… делаешь. Ух ты! Витя обернулся и увидел, как ошеломленный Юра подходил к нему, осматривая окружение. - Присаживайся. Через некоторое время, отпивая немного вина из бокала, Юра просил: - А по какому поводу? - Знаешь, - Виктор глубоко вздохнул и холодеющей рукой переплел свои пальцы с чужими, - я долго думал о наших отношениях. Мне бы хотелось, чтобы мы стали друг к другу настолько близко, насколько можем. Мы знакомы очень давно, многие годы, прошли через многое. Я не хочу, чтобы наша с тобой сказка когда-нибудь кончалась, а наоборот, обретала все новые грани, открывала новые вселенные. Сейчас на этой крыше только ты, я, наша любовь и ее свидетели – звезды. Я бы хотел, чтобы именно они стали свидетелями того, как наша любовная река впадает в бескрайний океан, - на этих словах он поставил бокал обратно на плед и потянулся к карману, доставая кольцо. – И, надеюсь, ты тоже хочешь этого, - закончил он совсем тихо, робко глядя в глаза напротив. Юрины глаза на протяжении всего монолога медленно наполнялись крупицами слез, что напоминали те самые звезды над их головами. Дрожащими пальцами он обвел ободок кольца, не в силах вымолвить и слова. Чтобы скрыть блестящие дорожки слез на щеках, он кинулся на Витину шею, чуть не проливая наполовину опустошенную бутылку. Он с силой вцепился в чужие плечи, чуть подрагивая всем телом. - Конечно, хочу. Я люблю тебя, - все, что можно было расслышать сквозь поток слез. Витя счастливо улыбнулся, притягивая ближе к своему плечу чужую голову, попутно целуя в ворох темных волос. Краем глаза он заметил, как свет фонарей отражается в гравировке кольца, которое было нанизано на безымянный палец правой руки, что покоилась на его плече, легонько поглаживая его, не желая когда-либо отпустить. Над их головами сверкал Млечный путь, что обещал хранить эту тайну, как и многие другие, до скончания времен.