Destruction

Они одиноки, потомy что вместо мостов в душе каждого строятся стены. «Запись 106. Четверг, 10 марта 2020 года. Он снова соврал мне. Обещал, что завязал с этим. Клялся чуть ли не на коленях, говоря, что ради меня бросил, не нужно ему это, если я рядом. А я поверил. Как самый наивный идиот повелся на его большие яркие глаза, в которых каждый раз такие звёзды сияют, ослепляют мое сознание, разум и поглощают всю мою личность, присваивая себе. Я растаял перед ним как масло на раскалённой сковороде, будто бы и не знал никогда, как хорошо мой мальчик умеет обманывать и дурить окружающих. Откуда я знаю, что он врет? Проще простого. Если бы он говорил правду, я бы не нашёл порошок в кармане его джинс. В очередной, сука, раз. Дело даже не в моей неприязни к этой дряни — я прошёл через семь кругов ада и остался цел, не позволив затронуть этому и себя. Тот дом, та комната и те самые бегающие большие, когда то даже родные глаза снятся мне до сих пор. В моей памяти настолько четко отпечатались эти образы, что никакой профессиональный психотерапевт помочь не смог. Еще будучи ребёнком мне приходилось наблюдать за тем, как моя мать гробит свою жизнь каждый день и каждую секунду, как мой отец убивает её морально, пока сам горел изнутри. И им было абсолютно насрать, что в доме находятся двое детей, которые все видят, слышат и понимают, но вида не подают. Потому что страшно. Неизвестность пугала меня до невозможности, но ещё больше я волновался за младшую и за её состояние. Далеко не один раз мне приходилось жертвовать своим сном, чтобы позволить поспать спокойно ей. Родители, если можно их так назвать, никогда не скупились на громкие крики и оры, с последующими швыряниями вещей и мебели во всем доме. И так продолжалось до самого утра, пока либо один из них, либо оба не вырубятся. Это была не жизнь. Ни одной спокойной секунды в доме не было, на моей памяти уж точно. Но самое ироничное и смешное до жуткой боли — я переживал за них. Я боялся, что они когда-нибудь убьют друг друга, убьют самих себя, хотя это было неизбежно. Мой страх вырвался из моего сознания, меня преследовало чувство чего-то неладного каждую секунду, и в один день я даже понял причину. Правда, было уже поздно. Мне исполнилось восемнадцать, когда я нашёл их тела на кухне. Не имею понятия до сих пор, кто из них кого убил, может, это была просто случайная передозировка, а может, они оба сошли с ума настолько, что убили себя намеренно, приняв высокую дозу. Не хочу даже думать о том дерьме, через которое я прошёл из-за них. Мы с Лиджу справились без них, вышли из порочного круга наших родителей, и смогли пойти дальше, держась друг за друга так долго, как могли. Нет, это была далеко не счастливая жизнь: проблемы с деньгами, с квартирой и учебой преследовали нас долгие годы, наши с ней отношения испортились со временем настолько сильно, я даже не знаю, как мы пришли к тому, чтобы жить отдельно. Понятия не имею, где и как она сейчас. Вот к чему довела наркотическая зависимость моих родителей: мою жизнь — к сплошному дерьму и боли, к одиночеству и каждодневным мучениям. Именно по этой причине я злюсь на Чонгука. Он знает обо всем, о каждой мелочи, я ему сам рассказал все, ведь думал, что ему это действительно важно, но бросать дурь он не хочет. Я не хочу, чтобы он страдал. Три года назад он сломался, и я правда, всей душой могу поклясться, пытался его вытащить из этого дерьма, каждый день проводя с ним в обнимку и не отпуская даже в туалет одного пойти. Это было очень странно, наверное, ведь сейчас для меня мои действия в прошлом кажутся какой-то дикостью, нежели желанием помочь любимому человеку. Невозможно помочь тому, кто этой помощи не желает даже признавать или воспринимать хоть как-то, но я был упорным. Слишком долго длилось это мое упорство, настолько, что к своим почти двадцати восьми годам я иссяк до последней капли. Забыв о себе, я пытался помочь ему. А он лишь пользовался этим, ведь надо же, как удобно оказалось жить с таким человеком, как я: и дома уборку сделает, и кушать приготовит, и одежду постирает и погладит, и, блять, с ложечки накормит всем, чем пожелаешь, а в ответ не попросит ничего. Спать рядом и целовать тебя будет до беспамятства, со всей своей любовью, а ты и глазом не моргнув уйдёшь, оставив его одного, к своим друзьям нажираться побежишь. Стоит ли одна дорожка этой дряни семи лет наших отношений? Ужасно, мы встречаемся семь лет, три из которых я потратил на вытирание его соплей и год на войну из-за наркоты, и совсем забыл про собственное здоровье. Головные боли, частые обмороки, панические атаки, потеря аппетита, вечный стресс и переживания за него — разве это жизнь? Не этого я хотел тогда, семь лет назад, когда согласился с ним встречаться. Интересно, он врал мне с самого начала о своих чувствах и все это время притворялся? Я не удивлюсь, если ответ будет положительный. Может все его признания были сделаны под кайфом, я не могу быть уверен в обратном на все сто процентов. Черт. Кажется, я ему не доверяю. И меня это пугает, потому что… Я не хочу таких отношений. Любовь ведь заключается в абсолютном доверии и понимании, в разговорах, в тепле. В том, что две души, словно родственные, связаны между собой нитями заботы, нежности. Но при одной лишь мысли о любви у меня возникает абсолютное безразличие. Любовь — это то самое чувство, которое мне не понять. Ни родительской, ни дружеской, ни романтической я её не чувствовал. Хотя, если быть точным, как раз таки я и чувствовал все искренне ко всем и хотел взаимности, но дать мне её всегда было некому. И, видимо, уже никто не сможет этого сделать. Чувствую себя так, словно меня предали все люди в моей жизни, хотя в ней практически никого и нет. У меня были родители — передозировка. У меня была сестра — ненависть и безразличие. У меня были друзья — отторжение и разочарование. У меня был Чонгук — абсолютное безразличие. У меня есть Чонгук — абсолютное безразличие. Снова. Он забрал всё: все мои чувства, мои эмоции, всё моё время и всю мою любовь, оставив место лишь для нескончаемой боли. Он говорил множество раз, что любит меня, очень много раз. За семь лет успел сказать тысячу раз. Только вот значит ли это, что его любовь настоящая? Я ведь даже понятия не имею, когда он под чем-то, а когда в своём уме. Блять, у него там хоть что-то есть, кроме дури? Этого я тоже не знаю. Я любил его всем сердцем, всей душой, и остался в конечном итоге ни с чем. Он сломал меня. Единственный человек на этой земле, который смог это сделать. Не родители, не их смерть и даже не разлука с сестрой — любовь к Чонгуку. А если быть точным — полное отсутсвие ее взаимности. Я так сильно облажался. Мне стыдно перед самим собой за это. Позволить себе полюбить настолько, чтобы все потерять. Кажется, я пробил то самое дно, из которого так отчаянно пытался выбраться. Лучше бы я умер, чем позволил умереть всему внутри меня. — конец записи» С того дня прошло полгода. Изменилось ли что-то? Нет. Наоборот, все стало намного хуже. Эта запись стала последней. Написать что-то ещё Чимин не смог. Даже заставить себя это сделать было трудно, потому что сил на такую роскошь, как мысли, у него не было, как и времени на самого себя. Все это он отдавал вечерам с Чонгуком. Снова он в этой точке невозврата. Чон Чонгук стал его странностью. Самой ненавистной и одновременно любимой, противоречивой и несносной. Ненормальной. Он потерялся в самом себе и не видит больше границ своих чувств: правда ли он любит Чонгука? А ненависть — тоже ложь? Нет у него таких нужных ответов. Неизвестность пугает. Она преследует Чимина на протяжении всей его жизни, даже не даёт шанса на спокойную жизнь, нагоняя тревожность и беспокойство, которые Чимина изнутри сжирают. Когда, когда же ему станет легче? Когда пройдут эти постоянные и резкие головные боли? Когда уже его тело начнёт его слушаться и перестанет ныть и болеть от каждого движения? Когда уже он сможет поспать больше трёх часов за день? А кошмары? Когда они оставят его в покое? Его жизнь и без того превратилась в ужас наяву, почему же хоть во сне он не может быть спокоен? Слишком дорогая роскошь? Видимо, очень. У каждого человека существуют свои пределы: предел слез, предел боли, предел любви, предел ненависти. У Чимина ничего не осталось, потому что терпеть дерьмо своей жизни ему надоело. Слишком долго терпел и обманывал себя иллюзиями хорошего будущего. В погоне за этим самым будущим, он угробил своё настоящее, реальное. Возможное. Он стал одиноким. Хотя, одиночество, с одной стороны, так прекрасно, если не вспоминать причины, по которым он дошёл до такого. То есть, тебя никто не трогает, не донимает, ничего у тебя не спрашивает и ничего совершенно не требует. Одно лишь спокойствие и время на самого себя, только бы мысли тревожные не забивали голову. Самое ужасное в одиночестве не само его существование, наверное. Когда ты одинок в пустой комнате это одно, но быть одиноким в доме с человеком, который должен был быть всем миром для тебя и наоборот, совсем не приносит радости. В их квартире всегда холодно, как и в душе каждого из них одни айсберги. Поцелуи, секс, завтраки по утрам, совместные ночи — все стало таким холодным и чужим для него. Это печалит. Чимин очень сильно запутался. Его жизнь словно ему не принадлежит вовсе. Он не справляется. Но, слава богу, к наркоте не прибегает, как и к алкоголю. Такая зависимость до добра не доводит никого и никогда, он знает это слишком хорошо, даже для того человека, который ни разу не притронулся к такого рода дури. Единственный раз он дал слабину и поддался искушению, закурив всего одну сигарету для ‘снятия напряжения’, и сейчас без них не может провести и дня. Но даже так, Пак себя не запускает: его предел — три сигареты в день, не больше. Не позволяет себе опуститься ещё ниже. Ему важен контроль над собой, поэтому старается его держать даже в самых незначительных вещах. Значительные его уже подчинили. Синеволосый парень сидит на холодном полу в темноте когда-то их яркой квартиры и докуривает третью — свою последнюю на сегодня — сигарету. Он ждёт его. Как самый преданный пёс сидит чуть ли не под самой дверью и вслушивается в тишину за ней, желая услышать тяжёлые шаги брюнета. Это так жалко и нелепо. Он чертовски жалкий и нелепый, как и его поступки. Собственные мысли вызывают у парня усмешку. Браво, Пак Чимин, ты понимаешь процент своей никчёмности — почти на пути к бессмысленному самобичеванию. Почему же бессмысленному? Ответ все так же прост — ни к чему это в любом случае не приведёт. Выводы делаются, ошибки принимаются, а действия не меняются. Убого и бессмысленно. Убийственно жалко. Чонгук — худшее, что с ним случалось. Тушит сигарету и кидает окурок в стакан рядом с собой. Все равно он не собирается пить этот кофе, пусть хоть так полезен будет. Чимин глубоко вздыхает, потирая руками несколько раз свое лицо, и встаёт с насиженного места. Сколько времени он уже тут сидит? Не имеет понятия. Весь вечер он потратил на ожидание, пожалуй, бессмысленное и неизбежное. Вообще, в его жизни слишком много вещей, не имеющих смысла, надо с этим что-то делать. Переехать в другой город, например. Съехать от Чонгука, оставить его и все плохие-хорошие воспоминания тут и к чертям свалить куда-нибудь далеко и надолго. Господи, это что, впервые в жизни поставленная цель? Удивительно. Чимин ставит стакан в раковину и идёт в ванную комнату. Нет ни сил, ни желания звонить Чону и спрашивать, где, что и как, поэтому он просто решает забить на все это. Умывается, наносит ночной крем на лицо, мажет персиковым бальзамом по губам и смотрит на себя в зеркале. Зачёсывает волосы вбок, слегка растрепав их пальцами. Улыбается. Шепчет самому себе комплименты. И выходит из ванной, качая головой. Глупости, от которых избавляться не хочется. Это дело вошло в привычку: чем больше он говорит самому себе в зеркале о том, какой он красивый, тем сильнее ему хочется в это верить. Он хочет видеть перед собой самую красивую свою версию, а не ту, которую даже в свет выносить противно. Мысли о собственной жалости его, конечно же, не оставляют, но уверенность прибавляется от таких небольших процедур. Уже лёжа в кровати, Чимин, наконец, даёт себе волю. Кричит. Во все горло, так, чтобы вся злость и обида, скопившаяся в нем за эти несколько дней, вышла из организма. Нет, он не плачет. Такой роскоши, как слёзы, у него нет. Не осталось их в нем даже не одну единственную истерику. Лучше уж он сорвёт себе голос, нежели позволит скатиться хоть одной слезинке по его щекам. Достаточно было пролито им их за всю его жизнь, чтобы продолжать в том же духе даже после тридцати лет. Ему нужно время на себя и свою собственную жизнь. Нет смысла в том, чтобы говорить о своих проблемах кому-то другому — они не смогут их решить в любом случае. Это, наверное, главная причина, по которой Чимин одинок всю его сознательную жизнь — он всегда молчит. А что они смогут сделать, если он расскажет обо всем? Скажут, что все будет хорошо? Что все скоро наладится и ему не стоит грустить? Что они его понимают? Бред. У него болит душа, а тело устало передвигаться из комнаты в комнату, из дома на работу и обратно. Никто и никогда не сможет его понять, потому что все, что он пережил за двадцать восемь лет они не увидят и не поймут. Ему не важно сколько он прожил или сколько он ещё сможет прожить, это от него в принципе и не зависит. Хочется только побольше жизни в каждом из последующих дней и меньше боли и разочарований. Это, пожалуй, самое лучшее его желание. Чимин так и заснул поглощённый своими мыслями о будущем. О счастливом будущем, которого он хочет больше всего на свете. Он перестанет цепляться за прошлое, как и перестанет болеть Чонгуком. Абсолютное выгорание все же настигло его и поглотило сполна, а парень и не жалуется. Наоборот, рад такой хорошей затрещине, которая, наконец, привела его в чувства. Он невыносимо противоречивый, сам это прекрасно знает, но изменить за секунду себя не может: жить так и совладать с собой стало легче с возрастом, теперь и избавляться от вредных привычек не хочется. Не услышит он глубокой ночью скрипа открывающейся двери, как и не услышит стоны боли, вперемешку с отборным матом, и громкие шаги по паркету, которые делаются и вовсе через раз, ведь донести себя до спальни становится для парня самой сложной задачей во вселенной. Чонгук спотыкается о свою же ногу и летит плашмя на пол, матеря все человечество и всю вселенную. Как же его все достало. На работе ему выносят мозг начальник и надоедливый коллега, с которым приходится работать каждый чертов день по восемь часов. Сменить место работы как-то не особо и хочется, но с такой занозой в заднице, кажется, ещё немного, и он точно сдастся. Он критически раздражён. Чимин игнорирует его уже неделю, а ночные посиделки с друзьями никак уже и не помогают. Хочется расслабиться и, наконец, отдохнуть от всей этой повседневной рутины, потому что крутиться как белка в колесе становится невыносимо тоскливо, с каждым днём все сильнее и сильнее. Алкоголь и сигареты не помогают, а Чимин динамит его из-за очередной выходки, поэтому для Чонгука остаётся лишь один выход — дурь. Самая противная и ненавистная вещь его парня, отказаться от которой оказалось сложнее, чем Чонгук мог себе представить. Зависимость. Самое ублюдское состояние, ощущаемое человеком, такое навязчивое, неопределенное и пагубное. Ежедневное больное влечение к колёсам всегда пугало его так сильно, что было жутко даже от одной мысли об этом, но, надо же, чего мы так сильно боялись, к тому и примкнули. Привыкнуть к дерьму слишком легко, раз плюнуть, а вот отвыкнуть — заебешься. Чем думал Чонгук, когда впервые принял таблетки? Нет, не головой. Душой. Своей больной, израненной и к чертям разбитой такой, ноющей постоянно и требующей помощи. Его сломали. Морально и физически, самым жестоким образом. Те, кто называли себя самыми родными. Понятие семьи для Чонгука всегда было такое особенное: ему было важно видеть своих родителей рядом, своих братьев, даже маленькую Монти — кошка, которую ему с братом подарили на новый год с условием, что они будут внимательно за ней приглядывать. Да, она имела большое значение для них всех, но больше всего для него — он падок на маленьких пушистых животных, это уже давно известный всем факт. Так вот, жизнь в родительском доме многое для него значила. Это семейные ужины каждый вечер, совместный завтрак по утрам перед школой, игры во дворе с соседскими ребятами и все больше ссадин и царапин на теле каждый день. Да, иногда болело нещадно, но зато как весело им всем было, оно того стоило. Всегда. Все вроде и хорошо всегда было, конечно, Чонгук никогда не позволит себе жаловаться на них, ведь семья подарила ему хорошее и счастливое детство, с этим и не поспоришь. Никогда он ни в чем не нуждался и ничего от него такого серьезного не требовалось. Идеальная жизнь в идеальной семье. Правда длилось это счастье не так долго, как хотелось бы. Чонгук понял, что по уши в дерьме, когда его застукали родители за курением. Это была первая его оплошность, вызванная простым интересом. Шестнадцатилетнему подростку захотелось узнать, что же такое сигарета и с чем ее едят, а его родители, вместо того, чтобы разговором уладить ситуацию и объяснить ему всю проблему какая она есть, во всех подробностях, решили применить грубую силу, унизив его как физически, так и морально. Просить прощения было бесполезно — его никто не слушал. Его дикую истерику никто не слышал. Подумать только, в доме кроме его, отца и матери были ещё два подростка и один взрослый парень, но ни один из них даже бровью не повел, слыша все дерьмо, происходившее буквально в соседней комнате. Ему никто не помог в такой дурацкой ситуации, никто не защитил. Тогда его бросили в самый первый раз. Что же было дальше? Намного ужаснее, уж точно: Чонгук после того случая закрылся в себе и неделями не разговаривал ни с одним членом семьи, предпочитая игнорировать их существование и уделять время своей учебе; далеко не одна сигарета была им выкурена после рокового дня разрушения его розового мира, жить в котором было чертовски приятно. И жалко. Все иллюзии мигом разрушились прямо перед глазами, открывая вид на всю ту мрачность и никчёмность жизни. Родители стали его самыми главными врагами, которые словно сняли с себя маски и показались ему в истинном обличие. Каждый раз при виде хоть одного из них Чонгука внутри ломало на кусочки. Потому что больно было от их полного ненависти и надменности взгляда, буквально выжигающего на его костях жирными буквами родительское ‘позор’. Душевное страдание, каждый день, каждую секунду. И сплошное разочарование. Однако, это ещё не самое ужасное. Хуже всего далась ему последняя встреча с родителями. День, когда ему пришлось рассказать правду о себе и своей ориентации. Он так хорошо скрывал отношения с Чимином на протяжении четырёх лет, но, все же, ошибся. Так нелепо и безрассудно был пойман на лжи и выставлен из дома, со словами больше никогда не возвращаться. Чонгук не посмеет никогда ослушаться отца, так всегда было и будет, поэтому мысли о семье он оставил в прошлом. О том, как именно его выставили вспоминать не хочется — стыдно перед самим собой и Чимином, который не один день потратил на то, чтобы склеить его с нуля. Они не приняли его таким, какой он есть, как и не приняли человека, которого он любит больше всего на свете, зачем же ему забивать голову мыслями о них? Абсолютно незачем. Только вот Чонгук не смог их забыть и отпустить. Он сломался. Грозился прожить лучшей жизнью без них и подняться по карьерной лестнице, но сдался из-за душевной боли. Заработал себе проблемы со здоровьем и стал наркоманом. Это и есть то самое лучшее, о котором ты говорил, Чон Чонгук? Но не зависимость стала его главной неудачей. Не больная аддикция беспокоит его душу и далеко не проблемы со здоровьем волнуют его сердце. Всего два слова, такие прекрасные, формирующие имя самого дорогого сердцу человека — Пак Чимин. Слов на свете не хватит, чтобы описать всю его любовь к этому парню. Чонгуку сносит крышу каждое прикосновение к тёплой коже своего парня, и непонятно вовсе, это действия таблеток, или же реальные чувства брюнета. Не знает, когда он чувствует тепло по настоящему, а когда под кайфом, поэтому как ведёт себя с Чимином ему непонятно. Он не может быть уверен в том, что его сознание всегда трезво мыслит рядом с ним, а его сердце бьется с такой скоростью из-за присутствия Пака, а не от дури. Ужасное явление — он не доверяет самому себе и боится, что Чимин перестанет ему доверять, если уже не перестал. А разве может быть иначе? Все, что нужно было для этого Чонгук сделал на высшем уровне, десять из десяти. Чимин стал для Чонгука его личным безумием. Нельзя не согласиться — он тот ещё безумец и все его поступки и действия целиком и полностью ему аналогичны. Но Чимина это не касается, потому что он другой и совершенно лучший во всем. Идеальный бойфренд с разбитой душой, такой же, как и у самого Чона. Именно по этой причине он не может назвать его одной из своих безумных зависимостей. Те приносят ему боль вперемешку с минутным удовольствием, Чимин же — все самое хорошее, что с ним случалось. Самым лучшим безумием Чонгука стала любовь к Чимину, такая больная и ненормальная, но в то же время и прекрасная. Их любовь была прекрасна. Могла бы быть прекрасной и сейчас, но, увы, Чонгук все испортил из-за своей слабости. Это с одной стороны так глупо, но так несправедливо. Откуда же ему было знать, что все это обернётся таким образом? Чонгук понятия не имел. Всей душой может поклясться, он не хотел делать Чимину больно, как и не хочет делать по сей день. Как же жаль, что чем больше он старается этого не делать, тем большую боль причиняет. Чонгук считает себя ужасным человеком. Он не достоин ничего, потому что слабый и никчемный. И чертовски самокритичный, куда же без этого. Делает глубокий вдох и, собрав в себе все силы, кое-как встаёт с пола, держась за столик неподалёку. И тут, конечно же, не без приключений: облокотившись всем телом на столик, немного не рассчитав силу, он снова рухнул на пол уже со всеми вещами с этого, как оказалось, хрупкого столика. А вот это было больно, стоит признать. Без приключений зайти домой просто невозможное явление, для Чонгука уж точно. Голова адски болит уже даже не от количества выпитого алкоголя и принятой дури, а от своей собственной неуклюжести и нелепости. Он только надеется, что этим всем погромом не разбудил Чимина, который наверняка уже восьмой сон за ночь видит. Чонгук не хотел оставлять его снова одного в такой тихой квартире, но облажался. В очередной, мать его, раз позволил себе сдаться. Тупица. Ещё и уронил коробку с вещами Чимина, просто прекрасно. Если он сломал хоть что-то — жди беды. Чимин очень трепетно относится к своим вещам, поэтому не терпит разрушений от несносного Чонгука. Уже подползая к коробке, Чон невольно начинает молиться всем существующим богам, чтобы все было в порядке. Не хочет он расстраивать Чимина ещё больше, особенно таким своим глупым поступком. Сложив все выпавшие вещи на место, он выдохнул с облегчением. Все осталось в целости. Поднимая с пола последние фигурки, его внимание привлёк слегка потрёпанный чёрный дневник. Странно, почему он лежит среди таких вещей? Чонгук его никогда не видел у Чимина, может это что-то типа комикса? Нет, Чонгук. Наверняка это что-то личное, раз Чимин сюда его припрятал, поэтому даже не думай смотреть что в нем. Но… одним глазком ведь можно? Сославшись на дурманящий голову пьяный интерес, Чонгук открывает первую страницу, тут же замечая дату и номер записи. Это точно писал Чимин, его почерк Чон узнает из тысячи. Сознание так и кричит «Не смей читать это, придурок!», а ублюдский червь любопытства шепчет ему на ушко «Один раз можно, ничего страшного не случится». Чонгук пьяный, Чонгук под кайфом. Отличная отговорка дерьмового человека. «Запись 1 Суббота, 12 января 2019 года. Ээм, привет? Даже не знаю с чего начать, лол. Мой психолог сказал, что мне будет легче записывать все свои мысли на бумаге, поэтому… я тут? Не знаю, это как-то странно и необычно для меня, словно я пробую что-то незаконное, ахахах. Хотя, бля, че это я тут объясняюсь, это же буквально письмо самому себе в будущее. Глупое начало, согласен. Я не знаю как ты себя там чувствуешь, Чимин из будущего, но вот мне совсем чуточку хреново. У меня каждый день такое чувство, словно я болею чем-то. Биполяркой, наверное, хаха. Ладно, я не умею быть серьезным в таких вещах. Это глупо и нелепо, поэтому я вернусь сюда когда буду со свежей головой и нормальными мыслями. До встречи…» А Чонгук улыбается. Это так мило. Чимин невозможно неловкий, стесняется даже самого себя. С мыслью о том, что это все ещё плохая идея и ему стоит отложить чужую вещь, он переворачивает страницу, с улыбкой на лице читая следующую запись. Чимин замечательный. Как бы хреново ему не было, он старался найти что-то хорошее в каждом из своих дней, и это правда очень здорово. Такой потрясающий человек, с которым Чонгуку очень повезло, он это осознаёт на высшем уровне. Он был бы последним неудачником, если бы упустил Чимина семь лет назад. Чонгук и не вспомнит, как смог набраться смелости и позвать его на свидание, с такой-то строгой семьей. И ни на один миг его голову не забивала мысль о том, что это плохая идея. Чимин — лучшее, что с ним случалось. Чонгук не читает все записи — не позволяет себе этого — а лишь листает страницы, иногда останавливаясь на чтение буквально нескольких строк, и с каждым разом его улыбка все реже и реже даёт о себе знать. Она и вовсе сходит, когда Чонгук доходит до середины. «Запись 78 Пятница, 5 августа 2019 года Чонгук снова принял таблетки. Я просил его не делать этого, но он не послушал, и вот что в итоге? Я один в комнате, в три часа утра, сижу и жду его. Его нет дома, на минуточку, с семи часов вечера и он не сказал мне куда пошёл. Это довольно многое говорит о доверии в наших отношениях, да? Я чувствую себя ужасно. У меня постоянно болит голова от нервов, я так сильно переживаю за него. Он даже не подозревает, как сильно меня мутит рядом с ним после его очередной сходки с друзьями. Мне противна даже сама мысль о том, что он принимал дурь. Не хочу говорить тут о нем что-то плохое, хоть и знаю, что он никогда этих записей не увидит, но я люблю его больше всего в жизни, почему он не понимает этого? Я ведь хочу помочь, а не осуждаю его. Мы все чаще ссоримся из-за этого, меня буквально душат его слова с каждым разом все сильнее. Я устал, так чертовски сильно. Терпение лопнуло слишком быстро, да, но разве могу я терпеть такое с его стороны ещё дольше? Это мой самый болезненный триггер, а Чонгук пользуется им каждый вечер только так. Он ведь знает через что мне пришлось пройти из-за родителей и их зависимости, зачем же он так со мной поступает? За что? Нет, Чимин, ты не эгоист, даже думать о таком не смей. Не позволю себе считать самого себя таковым, потому что причин делать это — ноль. Да, я хочу хоть иногда думать о себе и своём состоянии. Чонгук же не хочет думать ни о себе, ни обо мне. В этом плане он ужасен только будучи ослеплённым своей внутренней болью. Я знаю, глубоко внутри он понимает совершаемые им ошибки и принимает свою неправоту, но его внешние упрямство и вспыльчивость берут верх, всегда. На мои слова о том, что стоит бросить дурь, пока не слишком поздно, он психует. И каждый раз так — ссоры, психи и непонятки. Я правда люблю его и искренне хочу помочь, пока не поздно. Надеюсь, он это хотя бы чувствует, раз понять не может. — конец записи» Ауч. Чонгуку больно читать такое. Как он мог заставить Чимина усомниться в нем? Как он такое допустил? Идиот. Чертов подколодный лох, не иначе. Он должен был любить Чимина каждый день и каждую секунду, а не тусить с друзьями под кайфом. Чонгук увлёкся. Слишком сильно, ведь совсем забылся, сидя на полу с открытым дневником Чимина в руках, даже и не услышал копошение в соседней комнате, а приход хозяина вещицы не предчувствовал вовсе. Только когда холодный, как лёд, тон голоса Чимина резко нарушил тишину в помещении, Чонгука передёрнуло и выдернуло в буквальном смысле из его мыслей. — Какого хрена ты делаешь? Чимин зол. Чертовски сильно. А Чонгук в руках дневник не удерживает под натиском чиминового холодного взгляда, чувствует, как кожа леденеет и сердце учащается. Он в дерьме. В полном его размере, как никогда раньше. — Чимин, я… — не успевает договорить, ожидая уже получить удар по лицу, но ничего не происходит даже когда Пак подходит к нему вплотную. Быстро дыша, парень лишь поднимает с пола свою личную вещь и бросает гневный взгляд на все ещё сидящего на полу парня. Эти глаза. Две кровавые бесконечности, виновато смотрящие на него, буквально топят его и утягивают в ничто. Иммунитет от этого эффекта даже за практически восемь лет у него не выработался. Слабак. — Лучше просто заткнись. — Переводит взгляд на предмет в руках и чувствует, как-то малое доверие к Чону, которое он так отчаянно старался сохранить в душе, рушится на куски. Крошится в щепки и развевается на ветру, оставляя болезненный ожог на коже. Черт, он же буквально влез в его мысли без разрешения. Как… Блять, да как он посмел? — Слушай, Мин, прости. Я не знаю, чем я думал, мне не стоило читать это все, — Чонгук пытается встать и дотянуться до своего парня, но тот отходит от него дальше, не позволяя этого сделать. — Мне не нужны твои извинения. Ничего не нужно, от тебя и подавно. — Не говори так, пожалуйста. — А что, разве я не прав? — усмехается Пак, качая головой в неверии. — Ты же нихрена не делаешь, только дурью играешься. Что ты можешь мне дать? Потрепанные нервы и к чертям вынесенный мозг? Не волнуйся, ты на ежедневной основе меня этим обеспечиваешь, не утруждаясь. — Я же не со зла, Мин, — говорит он тихо, опуская взгляд в пол. — Не могу быть в этом уверен. — Чимин кладёт дневник в коробку, закрывая ее и откладывая на край столика. — Даже не знаю, почему же? Может из-за твоей наркозависимости? А, может, из-за твоих каждодневных тусовок до самого утра? Или из-за твоей внезапной скрытности и подозрительной занятости? Чонгук глубоко вздыхает, качая головой. — Настолько не доверяешь мне? — А разве я могу иначе? Отвечает вопросом на вопрос, когда злится, конечно. Чонгук выучил его эту привычку слишком хорошо, чтобы не заметить ее еще в начальной стадии. А сарказм и наигранное удивление только подтверждают его догадки. Пак Чимин — ходячий сарказм. — Слушай, я правда не хотел так, — останавливается, кладя руку на голову, и закрывает глаза. Неужто похмелье замучило? Обычно только под утро накрывало. — Просто… Так получилось, мне правда жаль. Я не хотел лезть в твою личную жизнь, прости меня. — Дело даже не в прочитанной записи, идиота ты кусок! — Чимин пинает его ногу, в надежде, что тот хоть немного оклемается. Ноль реакции. Один лишь виноватый взгляд, который ничего в данной ситуации не решает. — Ты ведь даже сам не знаешь, что и в какой дозе принял, зачем же губишь себя этой херней, Гук? Жить надоело? Совсем насрать на самого себя? — не выдерживает Чимин, переходя на крик от всей скопившейся внутри злости. — Ты хоть что-то чувствуешь? По-настоящему, своей, блять, головой думаешь? Осознаёшь все дерьмо, которое мешаешь? Чимин очень зол. Во-первых, его сильно задевает тот факт, что Чон позволил себе прочесть его личные записи. Больше он не чувствует себя в безопасности, в его комфортную зону так нагло вторглись и все разрушили. И сделал это человек, в которого он влюблен, и который постоянно делает больно. Каждым своим поступком. Во-вторых, Чонгук снова принимал, хоть это и не удивительно для Чимина. Он и так знал, что тот сдался в очередной раз, чему тут удивляться? Стоит вот, облокотившись на стену, и взгляд сфокусировать на чём-то определённом не может. — Прости меня, — нарушает тишину Чонгук, делая глубокий вдох, и переводит на него плывущий взгляд. Почему же он плачет? Его так сильно задели слова Чимина? — Я ужасный человек и ужасный любовник. Ты заслуживаешь лучшего, если спросить меня, то всей вселенной. — Смотрит так глубоко в душу, что Чимину даже самому хочется заплакать от этого взгляда парня, но сдаться себе не позволяет. — Я не смог бросить, Чимин. Не смог найти выход из своей собственной головы и оказался снова на том же месте и с порошком в носу. Я схожу с ума. Не даю отчета своим действиям и словам, всегда творю какое-то дерьмо, но рядом с тобой хочется быть лучше. Это так нелепо, ведь меньше всего я провожу время именно с тобой. Блять, нет, что я говорю? — он бьет себя по голове несколько раз и роняет первые слёзы. Он разрушается на глазах Чимина, впервые за долгое время позволяет себе сломаться. — Мин, я люблю тебя. Люблю тебя так сильно, никто и никогда даже понять не сможет. И я знаю, что я облажался. Заставил тебя сомневаться и потерял твоё доверие. — Я рад, что ты это понимаешь, — игнорируя желанное признание, отвечает ему Чимин. — Прости меня, пожалуйста. — Я не смогу. Всего два слова, а боль в душе бесконечная. Он не сможет. Не захочет и не попробует, потому что это бессмысленно. А от бессмысленных вещей в своей жизни Чимин планирует избавиться навсегда. — Я устал от такой жизни, Чонгук. Устал терпеть тебя и твои выходки, постоянно переживать за тебя и думать, где и с кем ты. Живой ли ты вообще. Это тяжело для меня, поэтому с меня хватит, — чувствуя разрушение каждой частицы себя внутри, говорит Чимин. Он столько раз прокручивал этот момент у себя в голове, а сейчас поверить не может, что сказал такое. — Что? — Чонгук удивлённо смотрит на него. Он не ослышался? Чимин хочет… — Давай расстанемся, Чонгук. Оба выстроили стены в душе, до последнего не понимая, что творят под предлогом того, что влюблены. А любовь… Она переоценена. Люди идеализируют её по сей день, живя своими собственными иллюзиями и стандартами, под которые никто не сможет подойти. Нет идеальных людей, есть только идеальные образы. Они живут так, словно никогда не умрут и смогут фантазировать счастливую жизнь вечно, но умрут так же, как и любой другой, будто они никогда и не жили вовсе. Забывают любить по-настоящему, не хотят узнавать мир, ведь бояться разочарований и трудностей. Любовь может быть прекрасна. Она может оставить счастливые воспоминания, которые никто и никогда забрать не сможет, но может также оставить невыносимую боль, которую ни единый человек на свете не сможет исцелить. Любовь может быть искренняя, взаимная, но также может быть такой адски больной и ненормальной, односторонней и невзаимной, что от неё погибают. Любовь переоценена. Чимин ожидал слишком многого от Чонгука, а Чонгук слишком сильно отдался Чимину. И к чему же это их привело? К обоюдной зависимости друг от друга? Чонгук стал для Чимина противоречивой странностью. Чимин — самым лучшим безумием Чонгука. Это вы называете любовью? — Ты хочешь этого? — зачем-то спрашивает Чонгук, не найдя больше подходящих слов в своей голове. В ней сейчас третья мировая, все с ума сходит, потому что, кажется, это конец. Самый настоящий. — Больше, чем ты думаешь. Чонгука словно ударили чем-то тяжелым по голове. Чимин не хочет быть с ним. Больше нет. Ты облажался, Чонгук, на этот раз окончательно доигрался всеми своими выходками и сильно недооценил силу воли Чимина. Он больше терпеть не намерен, как и не намерен продолжать заботиться о нем. А толку от этого? Совершенно никакого. Чонгук губит себя, роет самому себе могилу и утопает в дерьме своей зависимости, пока Чимин старается его оттуда вытянуть. Старался. — Ладно, — кивает насколько раз, смотря в пол. — Давай расстанемся. Если это то, чего ты хочешь, то я не буду против. Я люблю тебя, Мин, и хочу, чтобы ты был счастлив. — Почему ты не сказал мне этого раньше? — шепчет Чимин, чувствуя, как все перед глазами начинает плыть. Ему больно. Он говорит эти слова так легко, но так редко произносит их искренне, причиняя ему тройную дозу боли каждый раз. — Ты знал, слишком хорошо знал, как для меня это важно. Но ни разу ты не был со мной искренен и честен. Это меня ломает, Чонгук, слишком сильно. Я не смогу терпеть и дальше, жертвуя собой только лишь из-за любви к тебе. — Не нужно этого делать, Чимин. — Чонгук подходит к нему на негнущихся ногах и убирает челку с его глаз, аккуратно зачёсывая ее в сторону. Смотрит в стеклянные глаза своего… в глаза Чимина и разрушается. Он должен был заботиться о нем чаще, сейчас он понимает это лучше, чем когда-либо. — Просто знай, что я всегда любил и буду любить тебя, искренне — тогда и сейчас. Я никогда тебе не врал о своих чувствах, клянусь тебе всей своей душой, Мин, я люблю тебя. Прошу тебя, прости меня. — Не могу тебе этого обещать, Гук, — кладёт осторожно голову ему на плечо и обнимает его за талию, прижимаясь к тёплому, на удивление, телу. Чонгук в ответ обнимает за плечи, оставив невесомый поцелуй на макушке. Он опоздал с лаской Они стоят посреди комнаты, молча прижимаясь друг к другу. Оба знают — это конец — поэтому берут от этих мгновений самый максимум, в последний раз наслаждаясь тёплыми прикосновениями. Дальше их будет сопровождать один лишь холод, поэтому данное тепло нужно им как воздух. Чонгук плачет, потому что не может попросить Чимина остаться. Его зависимость, его безумие, его самый лучший человек в жизни уйдёт от него, и все по его вине. Чимин плачет, потому что хочет отпустить Чонгука. Ему снова больно из-за него, это когда-нибудь прекратится? — Если я сейчас уйду, мы больше никогда не встретимся? — спрашивает Чонгук, отстранившись. Смотрит в красные глаза Чимина и чувствует, как сердце разрывается от злости на самого себя и любви к нему. — Да, — Чимин не сводит с него глаз ни на секунду. Не может сделать этого, ведь хочет запомнить их такими, чтобы не сожалеть ни о чем после. — Поэтому уходи. — Хорошо, — шепчет Чон ему в ответ и кладёт руку на его щеку, большим пальцем стирая с неё слёзы. — Не плачь больше из-за меня, любовь моя. Я этого не заслуживаю. — Чимин закрывает глаза, невольно прижимаясь к руке брюнета. — Если это наша последняя встреча, — запинается, проглатывая тяжелый ком, но не поддаётся эмоциям, — можно я тебя поцелую? Чимин не отвечает. Прижимается аккуратно к его губам, глотая слёзы, и обнимает обеими руками за талию. Чувствует руки Чона на своей спине — он всегда был тактильным в их отношениях, не словами, так прикосновениями выражал свою любовь. Ту, которая была прекрасна в начале их совместного пути. Ни один из них не смог ее сохранить такой, со временем потрепав себя и свои чувства. Им обоим было больно, но справлялись с ней они порознь и совершенно по разному. Чонгук глушил боль таблетками и притворной улыбкой, каждую ночь проводя в шумной компании. Чимин же поступил иначе: закрылся в себе, душа свое тело криками и мольбами о помощи, но никогда ее себе не оказывал. Они слышали крики друг друга, но выбрали молча пройти мимо, хоть и обещали всегда быть рядом. Больше нет им нужды притворяться, что между ними все хорошо. Чонгук поднимает парня под бёдрами и несёт в их комнату, не переставая целовать его ни на секунду. Он ему нужен больше, чем дурь. Всегда был нужен, потому что одно лишь чиминово ‘мы справимся’ помогало ему идти дальше, несмотря на все трудности. Чонгук должен был держаться за протянутую им руку, чтобы встать со дна, а не тянуть его вниз за собой. Но осознавать все сейчас, когда конец слишком близко, уже поздно. Он проиграл в этой игре. Впервые Чонгук так осторожен с Чимином. Обычно ни один из них не скупился на грубость во время секса, стоит признать, они оба чокнутые засранцы, но сейчас все по-другому. Чонгук не срывает с него одежду, не бросает на кровать и не начинает трахать с горяча. Он предельно осторожен. Каждое его действие наполнено самой искренней нежностью и всей его любовью, которую он к нему чувствует. Да, он опоздал с этим. Но если это последний раз, когда он может дотронуться до Чимина, то это должно быть самое тёплое прикосновение. Чимин же запомнит его таким, да? Он забудет о причинённой боли и запомнит только тепло, правда ведь? Чонгук очень сильно хочет услышать положительный ответ. — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук Чимину на ухо и входит в него наполовину, после целуя излюбленные пухлые губы и ловя каждый последующий вздох и стон, следующий с них. Чимин целиком и полностью превосходен во всем, за что берётся; он прекрасен по всем параметрам, с ног до головы, а изнутри по-особенному красив. Душа его чиста, хоть и изранена временем и тяжелыми обстоятельствами. Его хочется любить постоянно. Чонгук так влюблён в него. Буквально зависим от каждого прикосновения Чимина, от каждого его взгляда на него и каждого слова, будь то признание в любви или посылание к чертям. Он все примет, если оно от Чимина. Пока Чимин улыбается, Чонгук будет продолжать жить, ведь именно его улыбка заставляет его дышать. Даже если не рядом с ним — Чонгук все равно продолжит прокручивать их совместные моменты в своей голове, чтобы двигаться дальше. Комнату наполняют шумные вздохи и стоны парней. Чонгук ускоряет движения бёдрами, вбиваясь в любимое тело жёстче и быстрее, и буквально выбивает из Чимина стоны удовольствия, подбивая двигать бёдрами себе навстречу. Между ними всегда была особая химия и нескончаемая страсть, с этим не поспоришь. Их тела были сделаны друг для друга лично самой вселенной, которая и связала их души вместе на долгую бесконечность. Жаль только, что не учла она такого исхода событий и плачет сейчас вместе с ними. Парни потеряли счёт времени, отдавшись друг другу сполна. Поцелуи не прекращались до самого утра, как и стоны вперемешку со шлепками тел друг о друга. Они оба знают, что это конец всему, поэтому наслаждаются моментом как можно дольше, оттягивая момент разлуки. Интересно, сколько же им понадобится времени, чтобы отпустить свою любовь? Несколько дней? Парочку лет? Целую вечность? Никто не узнает ответа на эти вопросы. К сожалению. — Без меня твоя жизнь будет лучше, Чимин, — говорит вдруг Чонгук, лёжа с ним на кровати в обнимку. Прерывать сложившееся удобное молчание не хотелось, но у него ещё есть, что сказать. Не может себе позволить уйти вот так. «— Разве без тебя это будет все ещё моя жизнь?» — думает Чимин, но не озвучивает этого. Обижать Чонгука молчанием не хочется, но ответить ему нечем. Слова у него закончились в момент, когда брюнет поцеловал его в лоб и прижал к себе ближе, не оставляя ни единого миллиметра между ними. Отчаянно и невозможно. Время близилось к пяти утра, когда Чонгук встал с кровати и начал собираться. Чимин смотрел на него грустным взглядом, понимая, что он берет на себя роль ‘уходящего’. И не смотрит в ответ, видимо, боясь сломаться. Хотя, разве может сломанный инструмент сломаться ещё сильнее? — Даже не посмотришь на меня? — задаёт вопрос Чимин, когда Чонгук открыл дверь их спальни. Это застало его врасплох, поэтому он замер спиной к Паку, не ведая даже, как собирается уйти отсюда, не сломавшись до конца. — Не уверен, что тебе это нужно. — Жалеть не будешь? — снова останавливает его вопросом, не веря во все происходящее. Они на полном серьезе расстаются? Вот так вот просто? Неужели это конец их истории? — Я всегда буду жалеть о том, чего не сделал, Мин. — Чонгук закрывает глаза, глубоко вздыхая, и делает последний шаг к выходу из комнаты. — Но никогда не о том, что полюбил тебя. Чимин ему не отвечает. Не знает, что должен ему сказать, чтобы не сожалеть потом о несказанном. Разве так бывает? Он прошлой ночью так уверенно решил для себя, что хочет начать жить без него, но сейчас во внутренней боли утопает, потому что отлепить себя от Чонгука страшно. А когда дверь за брюнетом закрывается навсегда, Чимин срывается. На этот раз он не просто кричит — плачет, заглушая себя подушкой, потому что напугать соседей и только вышедшего Чонгука не хочет. Это действительно конец для них обоих. Чимин так отчаянно желал этого, и что теперь? Почему же ему так больно от этого решения и его принятия? Он надеялся на облегчение. Смешно. Разрушение сердца, когда его разбили на мельчайшие частицы, все же, самая громкая тишина в мире. Слова Чонгука навсегда останутся в его памяти. Он был искренен с ним, а это все, что было нужно Чимину с самого начала. А Чонгук будет всю свою жизнь надеяться, что Чимин счастлив. Он слышал крик из квартиры, но возвращаться не стал. Обернулся, чувствуя внутри волнение за Чимина и безумное желание подойти и обнять ещё раз, сказав, что сильно любит его, но делать этого не стал. Чонгук действительно ушёл. Черт, почему в это так сложно поверить? Сейчас он пойдёт на работу, проторчит там до вечера, и вернётся в квартиру, к Чимину, который уже будет спать на их большой кровати, укутавшись в одеяло. Так же всегда было, Чонгук слишком привык к присутствию Чимина в своей жизни, поэтому понятия не имеет, как собирается справляться дальше без него. Возможно ли это вообще? От Чимина с Чонгуком остались лишь воспоминания и их совместные фотографии, которые у каждого в отдельной папке на телефоне хранятся и к которой не раз они оба вернутся. Изменить свою жизнь сразу они не смогут, поэтому проведут каждую новую секунду своей жизни работая над собой. Они смогут. Чимин соберёт свои вещи и уедет в Канаду, как всегда и хотел. Он нашёл там хорошую работу недавно, а вчера, до прихода Чонгука, связался со своим новым знакомым по имени Ким Тэхен, который с удовольствием согласился встретить его в аэропорту, даже предложил первое время пожить у него, пока Чимин не освоится. Такой замечательный человек, Чимин каждый раз удивляется его позитивной ауре. Но, конечно же, он безумно рад знакомству с ним. Именно Тэхен помог ему принять решение о переезде. Как бы больно это не было, Чимин должен был хоть раз за свою жизнь выбрать себя. Ему ещё есть над чем поработать, поэтому он старается не унывать. Все же, любить Чонгука было хорошо. Да, больно было не меньше, но никогда Чимин не забудет того тепла и комфорта, который Чон успел ему подарить. Он просто не сможет этого сделать. Новая жизнь в Канаде поможет ему пройти через боль и оставить ее позади. Чимин обретёт моральный покой, которого всегда желал. А Чонгук… Он пройдёт курс лечения. Но, увы, не сразу — отсутствие Чимина в его жизни знатно так пошатнуло его морально и физически, поэтому целый год он потратил на простое существование в пространстве, сидя в холодной полупустой квартире с разбитым сердцем. Чимин ведь и правда ушёл. Чонгук, почему-то, до последнего сохранял надежду, такую глупую и бессмысленную, но такую желанную и нужную. Хотелось верить в возможность на счастливый конец. Чонгук верил слишком долго, и в один момент, чуть не умер от передозировки. Ему чертовски повезло, что Юнги решил навестить его в тот день: если бы не он, Чонгука бы похоронили уже на следующий день. Он испугался. Понял, чего так боялся Чимин и о чем всегда предупреждал его, поэтому решил завязать. Попросил друга помочь с лечением и начал серьезно менять свою жизнь. Ему был необходим чистый лист. Возможно, они никогда больше не встретятся. Соберут себя по частицам, научатся жить нормально. Начнут заботиться о себе: Чимин, наконец, займётся своим здоровьем, ментальным и физическим, а Чонгук избавится от своей зависимости. Возможно, они полюбят снова. Живя каждый своей новой жизнью, смогут получить новые эмоции от новых людей, встретят с ними новую зиму, новые приключения на одно место найдут; сойдут с ума вместе с ними, будут улыбаться каждый день. Начнут работать над собой усерднее, станут лучше ради самих себя. Бессонные ночи прекратятся, кофеин в организме уменьшится. Больше никакого алкоголя и сигарет, никаких наркотиков и никакой боли. Бесконечные терзания перестанут иметь место быть. Жизнь будет продолжаться без сожалений. Возможно, они и встретятся когда-нибудь, где-то в очень прекрасном месте и совсем неожиданно. Проходя по снежной улице большого шумного города, Чимин обернётся лишь на секунду и взгляд остановит на знакомых чертах, которые когда-то были для него всей вселенной, в которые был он влюблён до беспамятства. Черты, которые он забыть пытался долгие годы. В душе вдруг разливается такое невозможно приятное тепло при виде него. А Чонгук улыбнётся, завидев его, потому что чертовски скучал по этим глазам, в которые был влюблён по ощущениям целую вечность. Он ждал их новой встречи, искренне надеялся на удачу, но никогда и не думал даже, что такое может произойти. Но ни один не проронит и слова. Будут стоять, как идиоты, посреди улицы, позабыв обо всем на свете. О важной встрече и невыполненной работе. Ничего в данный момент не будет иметь смысла. Они убили в себе чувство любви, поэтому сейчас до конца даже не осознают реальность происходящего. А может, это просто их больная иллюзия? Никто не знает. Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете, сказал однажды Ницше. Встретятся ли они снова? — вопрос, ответа на который нет ни у Чимина, ни у Чонгука. Неизменным останется лишь одно: они — невыносимое разрушение друг для друга. Судьба снова свела их вместе или это просто совпадение? В любом случае, ни в одно, ни в другое они оба не верят, поэтому одновременно развернувшись, уходят в разные стороны друг от друга. Чимин — на встречу со своим боссом и новым спонсором, который предложит ему работу в Калифорнии. Чонгук — на работу, ведь ещё двадцать минут назад обещал коллеге прикрыть его и выполнить заказ за него. У обоих сейчас новая жизнь и возвращаться к старым привычкам ни один не планировал. А разве есть смысл? Столько лет собирать себя с нуля, чтобы в один момент позволить развалиться всей конструкции? Ну уж нет. И встретившись спустя столько лет вновь, два незнакомца пройдут мимо, зная друг друга наизусть.