Под черёмухой и небом

      Мы встретились в крошечном сквере. Сидели на одной скамейке под сладкопахнущей черёмухой, слушали звонкую трель весенней пташки и смотрели куда-то ввысь: я глядел на нежно-голубое небо, Он – на кроны деревьев.       Аромат весны одновременно и дурманил, и расслаблял. Я прикрыл глаза, чтобы стать поближе к окружающей меня городской природе, и услышал спокойное щебетание другой птицы, свист третьей, шум листочков и ветра, а также тихий писк птенцов – настоящее многоголосие волшебного места во дворе соседнего от моего дома. Я выработал себе привычку: сесть в этом сквере, стоит начаться прекрасному цветению, и наблюдать за возрождением чарующей меня природы.       Я открыл глаза и поглядел на кусочек земли передо мной. На тропинке валялись цветы, вероятно, клёна, да и почва была усеяна ими. То тут, то там проросли пучки свежей травы, и я вообразил себе её мягкость. Снова услышал птичье щебетание и вздохнул поглубже. Украдкой посмотрел на Него, сидящего рядом, и додумал себе, что этот молодой человек тоже наблюдал за чем-то примерно таким же, за чем и я. Кончики его волос чуть закудрявились в крупные спирали, и Он аккуратно поправил, на мой взгляд, идеально лежащую прядь, убрав её за ухо.       Пушистый Он, красивый. Я будто бы всегда это знал, хотя мы встретились в тот момент впервые.       Когда Его взгляд устремился вперёд, я разглядел профиль лица. Без наличия каких-либо сомнений убедился в том, что тот был самым идеальным, который мне довелось увидеть за всю мою жизнь. В линиях скул, челюсти, носа и лба словно крылись загадки золотого сечения, светлой коже надлежало приписать самое нежное, ещё непридуманное название цвета, а божью коровку, что присела отдохнуть практически на макушку, хотелось аккуратно убрать.       Он тоже украдкой глянул на меня, отчего мне удалось уловить лишь краешек карих глаз с примесью то ли коньячного цвета, то ли кофейного. И если говорить о пришедшем в голову "кофе", то воображаемый напиток непременно должен был быть некрепким, а ещё с порцией карамельного сиропа – почему-то возникла именно такая ассоциация, которая мгновенно закрепилась, стоило Ему чётко повернуть голову ко мне. – Вы лучше продолжайте на небо смотреть, а не на незнакомца, – вдруг проговорил самолично обозначенный, сощурив глаза. – А я не на Вас смотрю, – принялся отпираться я, солгав. Даже руки в защитном жесте приподнял, мол, не при делах. – Небо красивое, – пожал плечами Он, – так что лучше смотрите ввысь. Бывает, светлые мысли в голову приходят. – добавил без какой-либо враждебности, но в то же время я не понял, чем наполнилась интонация.       Знанием о чём-либо? Что бы это могло значить?..       Более мне не хотелось смотреть на небо. Оно словно растеряло всю ту нежность, лёгкость и красоту, стоило мне увидеть Его лицо. Всё то же золотое сечение, прекрасный цвет кожи, россыпь родинок и веснушек под глазами, по которым мне захотелось провести невидимые, невесомые линии хоть взглядом, хоть пальцем, хоть губами. Мне вспомнилась легенда о том, что если у человека есть родинки под глазами, то он много плакал в прошлой жизни. В тот момент я без труда уверил себя в том, что мог бы сделать всё, чтобы Он больше не ощущал собственных слёз. И мне отнюдь не показались странными ни такая моя мысль, ни одно из "хоть" – губами, поскольку для молодого человека полагалось сделать что-то нежное. Разумеется, не сразу нечто подобное. Разумеется, с Его согласия.       Я всё-таки посмотрел на приятную небесную голубизну, а потом снова на молодого человека, дабы убедиться в верности своего обширного мнения насчёт всего, о чём я размышлял. И верность эта подкрепилась тем, что смотреть мне хотелось только на Чонгука. — Стоп... – вслух промолвил я, и глаза мои, что называется, забегали по пучкам свежей травы. Боковым зрением я заметил, что и Он растерянно посмотрел на меня.       "Если он сравнил мои глаза с любимым кофе, в который добавлен карамельный сироп, может ли это что-то значить?" – Вы слышали это? – обратился я к нему и растерялся ещё сильнее от очаровательно распахнутых глаз. Скруглённых от природы, с тонкой линией двойного века и очаровательными мешочками, и глубокий карий цвет этих глаз обводили не ярко выделяющиеся ресницы. Однако у их обладателя и голос был необыкновенным: выразительность, хрипотца и умиротворённость наполнили его безумной привлекательностью. – Я люблю кофе с карамельным сиропом, – выпалил всё ещё Чонгук, а потом вдруг стушевался и снова поправил идеально лежащие крупные завитки волос. На его макушку упал цветочек клёна, и я жестом показал, что это случилось. – Спасибо... – поблагодарил, убрав его.       А я же подумал о том, откуда в моей голове появилось знание, что молодого человека передо мной когда-то в младенчестве назвали Чонгуком. Почему именно так? Почему именно так подходяще? И почему он вдруг сказал, что любит кофе с карамельным сиропом, сразу после того, как я услышал...что? Анализ моих же размышлений?       Я детальнее изучил его облик. Спортивный стиль одежды: белые кроссовки, серые штаны в универсальном размере, белая футболка и фиолетовая рубашка из плотного материала. Тёплого даже, но я всё равно усомнился, что Чонгуку могло быть тепло. – Вам не холодно так? – побеспокоился я и рукой изобразил то, будто бы рубашка эта была на мне вместо лёгкого пальто. Погода баловала теплом, но мне хотелось узнать, не мёрз ли Чонгук. – Нет, не переживайте, – отмахнулся молодой человек и задумчиво поднял голову, уставившись на крону черёмухи. На поверхности очей отразились пятнышки неба и даже лепестки древесных цветов, и мне подумалось, что в глазах Чонгука всё имело свойство отражаться, как в зеркале. Единственное отличие – в них была только подлинность. Я это понял сразу же. Я это знал.       "Откуда у меня ощущение, что я знаю его имя? Его зовут Тэхён?" – со всех сторон разом послышалось мне. Я удивлённо осмотрелся и вдруг понял. – Давайте познакомимся? Меня зовут Тэхён, – улыбнулся я. Спокойно, дружелюбно, хоть и испытывал некоторого рода растерянность. Но вместе с тем мною завладел мандраж, потому что я осознал ничто иное и трепетное такое, как то, что... – А меня – Чонгук. ...я нашёл своего соулмейта. – Кажется, я тоже...       Чонгук улыбнулся очень мило и обворожительно. Я поджал губы от испытываемой сладостной робости, неожиданности таковой встречи, находки и неловкости оттого, как эта находка произошла.       В нос ударила новая порция аромата черёмухи, но я невольно вздрогнул, поскольку Чонгук чихнул. – Будьте здоровы, Чонгук, – я тут же полез в сумку и выудил оттуда упаковку салфеток. Протянул одну ему, и он благодарно кивнул. – Простите, Тэхён, я жуткий аллергик каждую весну. Но мне всё равно очень нравится гулять и смотреть, как природа расцветает. – Понимаю Вас. Можете взять ещё, если нужно, – я отдал ему целую пачку, мне ничуть не жалко. В ту же секунду в мою голову пришла мысль: не жалко ничего.       Для моего соулмейта я приготовился сделать не только так, чтобы он больше не плакал. Я приготовился любить его, ведь мы... – Мы правда встретились? – робко улыбнулся Чонгук и добродушно посмотрел на меня. Его нос слегка покраснел от салфетки.       "Самый прекрасный... Пушистый, и его такие волосы даже пригладить не хочется. Тэхён невероятно..."       Я не успел дослушать мысль Чонгука до конца, ведь внезапно подул резкий ветер, из-за чего мне пришлось зажмуриться и отвлечься от прекрасного голоса, что был таковым даже при молчании. То есть в голове, каким люди обычно читают что-то или ведут мысленные монологи. – Позвольте, Тэхён? – спросил он и, не дождавшись ответа, протянул руку к моим волосам. – Лепестки прямо на Вашей голове...       Я с замиранием сердца склонился и позволил ему дотронуться. И в этот миг мне стало настолько спокойно и хорошо, что я совершенно и так скоро влюблённый посмотрел на его губы. Родинка уместилась даже под ними, очаровав меня. Лёгкие прикосновения к волосам тоже повлияли на это, так что у меня само собой получилось прикрыть глаза. – Ну вот и всё, – Чонгук собрал лепестки черёмухи в ладонь, а затем до ужаса мило сдул их в противоположную от меня сторону. – Признаться, столько комплиментов в свой адрес я никогда не слышал... – Пойдёмте в кофейню, Чонгук! – воодушевился я и поднялся со скамейки, протянув ему руку в приглашающем жесте. – Там ничего не цветёт, так что Вы не будете чихать. Позволите мне угостить Вас, по всей видимости, нашим любимым кофе?       Он подумал совсем немного и, чуть стушевавшись и улыбнувшись, вновь поправил волосы за ухо. – Вы очень красивый, Чонгук... Мне кажется, я уже люблю Вас. – совершенно искренне признался я. Я как почувствовал, что познакомился с ним очень давно, так и понял свою любовь. Вернее, я знал, что она расцвела во мне в тот миг, как... Не могу понять даже, в какой именно. – Раз знаете, почему говорите, что Вам кажется? – Чонгук взял мою руку и тоже поднялся со скамейки. У нас один рост, так что его глаза оказались прямо на уровне моих. Я снова поджал губы, но теперь для того, чтобы сдержать улыбку. Моя ладонь, будучи тёплой, всё равно приятно согрелась в родной Чонгука. – Вдруг я напугаю Вас, мне следует быть осторожнее. – Я услышал всё, что ты подумал обо мне, – Чонгук же не скрыл улыбки. Тоже влюблённой. – Договорю мысль: ты невероятно красивый. И мне очень понравилось, какое внимание ты уделяешь мелочам вокруг. Это романтично и тоже отражается в твоих глазах.       Я широко улыбнулся с искренним счастьем от услышанного и сжал его руку, отчего в сердце разлилось что-то приятное настолько, насколько я мог когда-либо себе вообразить. В тот день я встретил своего соулмейта, свою любовь и своего самого-самого во всех смыслах мужчину. – Тэ, я тоже люблю тебя, – мягким тоном голоса проговорил Чонгук. – Но тебе необязательно из раза в раз вспоминать о нашем знакомстве, чтобы услышать это.       Я шутливо закатил глаза и укатился из-под его бока к нему на грудь. Чонгук внимательно проследил, как я сцепил замок из рук и положил на них подбородок. Его пальцы тут же оказались в моих волосах и круговыми движениями принялись массировать голову, да и просто ненавязчиво перебирать их. – А ты только и делаешь, что подслушиваешь мои мысли, – хитро прищурился я, но почти сразу же прикрыл глаза от приятных ощущений. – Только в крайних случаях, – хмыкнул Чонгук, а я поцеловал его прямо в центр груди. Его бархатистая кожа создавалась словно для моих поцелуев, разве что название её цвета за пять лет наших отношений я так и не придумал. – Я очень счастлив с тобой, Чонгук-и, – как только его рука от моих слов на мгновение замерла, я взял её и прижал к щеке. Глядя в любимые глаза, поцеловал запястье и огладил его. – Спасибо, что в тот апрельский день пришёл в парк. Что стал моим соулмейтом и моей любовью.       "Как хорошо, что кольцо уже готово, заберу его прямо сегодня. А завтра как раз годовщина, так что я смогу..." – Сходим завтра в тот сквер? Пожалуйста, – я приблизился к его лицу, к губам, а сердце моё часто-часто забилось. Неужели?..       "Там и сделаю." – Конечно, Тэ, – прозвучало ответом будто бы на оба вопроса.       Чонгук первым поцеловал меня. Мои глаза заслезились от предполагаемого расклада того, как пройдёт наша годовщина, и мой любимый ласково погладил мои щёки и шею. – Я тоже счастлив, Тэ. Спасибо, что ты у меня есть.       Мы одновременно улыбнулись. Глаза Чонгука тоже чуть заслезились, но вспоследствии мы не сумели растрогаться сильнее. Поцелуи всегда успокаивали лучше чего-либо, а ещё всякий раз предвещали хороший день.       Так что этим утром я приготовился не просто любить Чонгука, а любить его сегодня. Так сильно, как не любил вчера и не полюблю завтра, потому что у нас обоих есть только сегодня и сейчас.       Я определённо счастлив. Он тоже. Мы счастливы и будем такими всегда, только уже с кольцами на пальцах. Своё, с которым я сделаю Чонгуку предложение руки и сердца в нашу пятую годовщину, я забрал из ювелирного магазина ещё вчера. Надеюсь, ему понравится. – Мне нравится всё, что ты делаешь, Тэ. – Чонгук! Нельзя так нагло подслушивать! – Я только последнюю фразу, честно-честно!       Что ж, придётся ему поверить.