река рекой, судьба судьбой

Давай забудем про раны И выйдем из темноты. Какие на вечность планы? У меня, кстати, ты. П.Шалчюс

— Ммм-м.. — неспеша потянулся юноша, зажмуривая глаза. Небо в открытом окне было голубое-голубое и очень чистое. По такому бы цвету плавать, как по усеянной солнечными бликами воде. Выпить весь лазурный, окунуться в него с головой, счастливо отпустить все заботы. Летать бы птицей над полями и старыми замками, быстрее ветра стремиться вперед, быть свободой. Ветер приятно обдувал голое тело, утром было слегка прохладно и волна мурашек легко ложилась на его кожу. Звучно пели птицы, и другие ребята уже перемещались по университету, как было слышно за дверью. — Выспалась мурчалка? — спрашивает парень, аккуратно поглаживая черного кота по голове, получая в ответ приятное мяуканье и мягкую шерсть под рукой. Отодвигая свечи и книги Джеффри сгребает пальцами гребешок и садится к зеркалу. У Алана немного диковатая внешность: яркие голубые глаза, которые подчеркивают густые черные ресницы; серебряная серьга в ухе, как у пирата, кем он хотел стать в детстве; чуть вьющиеся черные волосы с вплетенными в них красными и синими перьями; парочка шрамов на переносице и верхней губе. "Совсем как цыган стал", - проносится в голове. Сосредоточенно глядя в свое отражение Вудс ловит себя на чувстве дежавю, а ещё на том ощущении, когда ты как будто бы забыл что-то важное, причем то, что важно в данный момент и о чем ты помнил совсем недавно, что совсем растворяется после сна. Будто бы он забывал об этом, сразу же как понимал, что вспомнил. Только вопрос о том, что он вспомнил не давал покоя практически с ранних лет. Эта истина, которую он знал, эта правда - окутывали всю его жизнь. Врожденное понимание всего целого. Алан мог сидеть так часами, погружаясь в глубины своей души. Парень отходит от мыслей, когда Дори, его кот, прыгает к нему на колени. Эти звериные зеленые глаза знают правду, но не скажут. Видите ли " ты сам должен это понять, это твой путь " . Да. Да. ••••••••••••••••• Холодные от камня коридоры и лестничные пролеты не давали покоя обитавшим в них душам. Призрачные доспехи и старые, красивые картины прекрасно мистифицировали стены замка, что был затерян на вершинах Австрийских гор. Обычные люди сюда не попадали, потому что на пути к " Hexenburg " их бы растерзали оборотни и расчленили бы эльфы, призванные охранять магию от отродий человеческих. Лекция уже давно началась, и Джеффри уже подошел к огромной деревянной двери. Пальцы спокойно обогнули молоточек в форме льва, держащего кольцо, и несколько раз вежливо ударили им о полотно. - " скоро " - пронеслось в голове. - " Что ? " - погрузился он в себя, медленно входя в аудиторию. — Gut gemacht, Herr Woods ! Вы, как всегда, на высоте. — Громко, проговорила Леди Bugler, продолжая писать мелом по доске, что вместе создавало такой противный скрипящий звук, от которого Алан всегда морщился, не исключая этого раза. Кто-то из класса уставился на него, другие продолжали переписывать заклинания с доски, оставшееся поселение на задних партах - спало. Все как всегда. Парень игриво подмигнул своим друзьям и легко помахал рукой, собираясь сесть за стол. — Nein. Не в этот раз. — Юноша вопросительно посмотрел на неё своими кошачьими голубыми глазами, которые всегда гипнотически действовали на других, играя ему на руку. — Ах, как две капли воды с Herr Zirkus. Что бы он сказал про ваши опоздания ? — Он бы из него шарик сделал. — Волна хохота разошлась по аудитории. И бродила, хаотично появляясь в одном месте и угасая в другом, по мере того, как существа придумывали новые шутки. Ben и Toby весело жмурили глаза и выкрикивали что-то улыбавшемуся Алану, перенявшему общую атмосферу. — Он бы его убил, как тех детей. Гробовая тишина. Мрачное молчание и хитро нарастающий липкий страх, который никому в этом месте не приносит спокойствия уже долгие столетия… Да, господин Циркус взял себе не лучшую славу, которая была утвердительна и истинна. Все опустили глаза в пол. Этот клоун, когда появлялся рядом, нагонял сущий ужас своей грозной фигурой с острыми акульими зубами, хищными глазами и остатками человеческих детей на одежде. — Он бы скорее убил вас, потому что вы над ним смеетесь — уверенно, как гром среди ясной погоды, произнес Джефф то, о чем уже думали другие. — С этим клоуном шутки плохи.. — произнес кто-то, чтобы разбавить атмосферу. Леди Bugler напряженно смотрящая на это всё, резво хлопнула в ладоши и предложила вернуться к изучению алхимического происхождения философского камня. " все решено " - Снова мысли. Алан сел поодаль от остальных, несмотря на вопросы приятелей и просьбы сесть к ним. И до конца урока уже более ни с кем не разговаривал. ••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Сквозь туфли и узорчатый ковер чувствовался холодный каменный пол, упав на которой можно было с легкостью разбить себе голову. Когда-то здание, быть может, принадлежало королю Артуру или сильфам, другим мифическим созданиям, которые сейчас прячутся в скрытых от людей лесах и пещерах. Неужели вы думали, что вся магия действительно исчезла? Не обнаружив никого, кроме парочки големов, охранающих вход и выход, Джеффри вышел на улицу. Сегодня он решил уйти с занятий раньше. День очень располагал. Солнце приятно ослепляло глаза, заставляя ориентироваться в пространстве больше с помощью интуиции. Пальцы сами, инстинктивно тянулись к шершавой коре, чтобы поприветствовать местные деревья и узнать от них что-то новое. Весенний ветер приятно развивал черные волосы и перья, забирался под рубашку и ненавязчиво бился о штанины. В этот день все дышало жизнью и свободой. " минуя года " - Откуда это? Что за особенное предчувствие, почему так странно на душе? Джефф задавался этими вопросами с тех пор как они встретились в том цирке. Как ему представили того клоуна, который выглядел слишком знакомым, чтобы быть незнакомцем. Узнал-таки, но не вспомнил. Эти полосатые одежды, запах сладкой ваты и серебряные глаза были то ли сущим кошмаром, то ли самым приятным видом, вместе с тем, опоясанным смертью цирком. Джефф искренне восхищался всем тем, чем считал нужным, но в последнее время пытался задавить ту искру, которая появлялась в нем при виде этого дурацкого господина Циркуса. Те вдохновение и радость перемешивались с чувством недоверия и скорого предательства, взявшихся с чувством дежавю и усилившимися, влетающими в его сознание, мыслями. Страх за будущее, если это не закончится. Не может же он вечно испытывать такие противоречия, зачем ему дано любить? Как проще было ненавидеть и оскорблять, посылать к черту этого огромного ублюдка. — Fick dich, Jack! К черту тебя и мои чувства. Я никогда не признаюсь. Как хочется просто убежать от этого всего и никогда тебя больше не видеть. К черту тебя, Джек... — И в то же время было горько думать об этом. Как он мог сказать ему такое? Никак. Это грубо. И боже, как хотелось признаться. И поговорить не обо всем, как всегда, но об одном. Ах, как сложна искренность! ••••••••••••••••• Тысячелетние дубравы под светом луны, проносящиеся мимо сильфы и вой духов создавали ту спокойную обстановку, в которую клоун уходил слишком часто в последнее время. Как будто бы один, сквозь сон бродящий, Джек медленно шел, элегантно и мягко покачиваясь, меж лесной жизни. Меж любой жизни. Жил ли он когда-то сам? Однажды. Много лет назад, встретив кого-то ценного...Vergessen wir. Забудем. Память для знаний, не для грусти. Ощущение близости значимого для него человека вывело мужчину из меланхолии. Мим плавно повернулся, как хищник нацелился, прислушался и двинулся в нужном ему направлении. Что-то внутри торопило и веселило его, и омрачало раздражением и сопротивлением, которые он чувствовал при мысли о Джеффе. Бесит. Он ненавидит это чувство, оно его тянет в прошлое, когда все было хорошо. Нет! На другом краю озера спокойно стоял Алан, плавно водя по водной глади руками, разговаривая с ней, с русалками. Такой красивый и родной. Нет! Он привлекательно и по-доброму улыбается и смешно шутит. Хватит! Он мудрый, с ним интересно, он умеет любить. Нет, ты себя губишь! Я люблю его. "...Нет, поминутно видеть вас, повсюду следовать за вами…. внимать вам долго, понимать душой все ваше совершенство… бледнеть и гаснуть... вот блаженство! " Блаженней было бы убить и почувствовать на руках его кровь. Жадно внимать его крики, смотреть в покрытые страхом глаза, быть последним, что он увидит, расчленить его на месте, взять его смерть, также, как он делал с тысячью людьми, встречавшихся ему до него, вцепиться своими острыми зубами в шею и вырвать трохею, впиваясь когтями в приятную мягкую плоть, выдирая кости и позвоночник, не получится. Не получится. Нет. Я люблю его. Джек смиренно смотрел на Алана из темноты своего существа. Как Аид и Персефона. Как кровь и слёзы. Не так различны меж собой, но сердце клоуна было куда более больное, чем ведьменское молодое, в новом теле. И он это понимал. Он думал, оба понимали, что жестокость боится любви. Хотя светлячки летают во тьме. Мягко, растворяясь в черном тумане, Циркус стал красться меж дубрав и высоких кустов, направляясь к воде. Русалки, что кружились возле Алана, не всегда были хорошими девочками. Часто они заманивали проходящих мимо в свое озеро, чтобы утопить и съесть. И Джек был без понятия почему молодого мага это не настораживало. Восточный пояс на его талии, звенел блестящими монетками и красиво переливался от лунного света, что, наверное, также манило этих существ. Они ласково улыбались и расхваливали его бусины, перья, яркие, по-женски красивые глаза. Наверное, он был бы самым красивым утопленником. Клоун опустился на каменную пристань, свесил ноги в воду и чудесно запел. Его голос мог быть таким медовым и нежным, а песня такой красивой, что слушать это было чистой усладой для любого, будь он бабочкой или человеком. Девушки любопытно обернулись, отвратив свои завораживающие, полностью черные глаза от юноши. На другой стороне, где-то под деревьями пел кто-то, несомненно красивый, ведь как душа может иметь такой голос и в то же время не обладать соответсвующе замечательной наружностью? Все скрылись под водой, оставив Вудса одного, позволив парню облегченно выдохнуть. Ему только нужно было попросить у местного духа воды камень, который он видел во сне уже продолжительное время. Что-то, кажется, связанное с его прошлой жизнью. Джек сидел в окружении русалок, плавно качая ногами, раздвигая их, приглашая русалок поближе к себе. Несмотря на свой завораживающий голос, обитатели леса его от него шарахались. Он был довольно жестоким даже для волков. Нечто страшнее хищника. Умного хищника. Одна из дев осторожно направилась к нему, аккуратно положив перепончатую с коготочками ручку ему на колено. Джек протянул свою. Мягко провел по шее, наклоняясь ближе, проводя большим пальцем по скуле, оставляя кровяную царапину. — И не я попаду на дно, но вы будете заманены мною. — Он резко и цепко схватил ее за шею, заставляя извиваться и барахтаться, шипеть остальных и отплывать ещё дальше. По его ощущениям, Джефф уже вышел из воды. — Принесите мне его камень. — Скалясь, показывая свои острые зубы, девушки нырнули под воду, опускаясь в глубину. На озеро постепенно опускался синий туман, и мим недовольно нахмурил черные брови, невольно сжимая её шею чуть сильнее. Мокрая и скользкая. Долго они рыскать не стали, предмет было легко обнаружить по его энергетике, влияющей на все озеро. Это был артефакт древнего мага, который в прошлом, умирая, оставил в нем часть своих знаний и души. Разжав когти одной рукой, второй принимая камень, Джек мягко улыбаясь сказал " Danke " и спрятал предмет под жабо. Неплохое место для сокрытия улик. Джефф был огорчен, сам не зная почему, известием о том, что артефакт выкрали. На в сердцах заданное " кто, сука, его забрал? " - дух воды растворился в тумане. Другая напрягающая весть. Туман. Юноша умел им управлять, это было одно из лучших состояний стихии, которая ему легко поддавалась. Наверное, поэтому Циркуса поставили ему в надзирающего. Мим прекрасно чувствовал себя в своем черном дыме. Вудс медленно, не торопясь, ведь туман не любит спешки, пошёл к берегу, местоположение которого он уже потерял. Было тихо. Феи и светлячки - все улетели. Дальше руки ничего не видно. Сердце начинало биться быстрее и первая волна мурашек уже пробежала по спине. Секунду назад он слышал бултыханье слева от себя, как будто бы кто-то шел по озеру в его направлении. Алан двинулся в противоположную сторону. Плеск воды становился ближе, шаги ускорялись и Джеффри, сдерживая себя от паники, ускорился вместе с ними. Дно озера, к сожалению, в некоторых местах было илистое. И, зацепившись ногой за водоросли, скользнув по земле, парень упал в воду. Что особенного было в озере Styx, так это то, что когда ты оказывался в нем - будто растворялся в жидкости. Тонул, когда вода была по колено. Пространство внутри оказывалось гораздо шире, чем казалось. И все светилось голубой пылью: рыбы, подводные цветы, духи, русалки, которые, злостно улыбаясь острыми челюстями, плывут на него. Что? Через пару лепестков мгновений они бы вцепились ему в руки или лицо, разорвав кожу и его тело на куски. Но Алан чудесно знает печати из пальцев для атаки в пространстве, так что спокойно, даже сонно, сделав несколько движений руками, концентрируя в них энергию, он вызывает поле, которое разрезает русалок напополам. Чешуйчатые переливчатые, хвосты медленно падают ко дну, оставляя за собой тянущуюся линию крови, как кометы оставляют на небе красивые разводы. Что-то тянет его поглядеть наверх, в сторону луны. Джефф не успевает толком поднять голову, когда две большие руки силой сжимают его торс, грубо вытягивая наверх — Я же сказал тебе сюда без меня не приходить! В чем твоя проблема?! — его поднимают над водой, так что ноги остаются болтаться в воздухе, встряхивают и заставляют смотреть в глаза, что Herr Woods, не делает, закатывая их и отворачивая лицо. Юноша не поворачивается до тех пор, пока не чувствует чужую злость. А злить Джека - верный путь к смерти. Его огромный акулий рот с, наверное, тысячью зубами по всему рту, уже открыт и готов загладить его голову. — Да, Джек! Клоун возвращает свой рот в обычное состояние, хитро улыбаясь и целуя Джеффри в щеку, своей, как кошка, прижимаясь к его голове. — Они могли убить тебя. Алан медленно тянет руки, обхватывает чужую шею и складывая голову на большое перьевое плечо, мягкое и уютное. Волосы у Джека очень приятные. Мим низко урчит от таких прикосновений, обнимая молодого друга за спину, нежно поглаживая его по плечу. В такие минуты ласки и воссоединения мир становился на двух отшельников счастливее. — Сегодня густой туман, я забираю тебя в цирк. — Прошептал Jack, прикусывая чужое ухо, щекотя тонкую кожу шеи, заставляя юношу судорожно вздыхать и отодвигаться, не далеко, правда, в сильных руках. Будь он кем-то другим, его бы сейчас съели, откусив вместе с ухом часть головы и перьев, будто бы птицу убили. Совсем не сложно для челюстей мима. — Ну что ты? — Спрашивает мужчина, уверенно шагая по темноте сквозь волшебную завесу мира теней, скрывающую взгляды посторонних. Маг расслабленно покачивается у него на груди, не пытаясь сбежать, не крича от боли, умиротворенно стучит его сердце. — Liebe ist Frieden — задумывается мим крутя на пальцах перья и локоны. Не переживая ни о завтра, ни о сегодня. " судьбой предрешено " ~~~~~~~~~~~~~~~~~ Открывать портал у лесного озера, слушать тихий вой синих, тянущихся как туман духов, наблюдать за сильфами было более, чем приятно. По-своему приятно сейчас было находиться в темной глуши под светом едва пробивавшейся сквозь ветви луны. Один, среди леса и в то же время среди толпы на другой стороне жизни. Мурашки будоражили тело, но знание собственного могущества укрепляло его стержень, как внутренняя печь, огонь в которой разгорался все сильней с каждым днём. Звезды как раз сошлись в нужное созвездие антилопы над вавилонской башней; все ингредиенты от золотой пыли до нужного часа и кода сознания были при себе. Мужчина счастливо улыбнулся, луне, всегда так нравившейся ему. - " в ином мире будет по-другому " - думается ему. После некоторой настройки пространства и своего состояния, на воде постепенно начинает вырисовываться голубая спираль, раскручиваясь с каждой секундой все сильнее, искажая гладь воды, выстраиваясь в незримый туннель в другую реальность. — Ой, ты опять сбежать решил ? — клоун медленно, плавно, как паук, спускается по камням с горы, растягивая конечности и шурша листьями растений, о которых проходится одеждой, — и даже меня не предупредил, а, Раул ? Маг закатывает глаза. Вспомнишь дерьмо, вот и оно. — А у тебя какое-то особое значение, Джек ? Или ты статус поднял, может я не заметил ? — Портал был уже готов, таинственно посверкивая магией и энергией, засасывающей внутрь. Оставалось только подойти ближе. — Не будет там по-другому, — мим сбивает его с ног и набрасывается сверху, заставляя пасть спиной на землю, лицом к себе, чтобы смотреть в эти синие глаза, видеть его душу. Раул ударяет здоровым кулаком клоуну в горло, пытаясь сбросить с себя здоровое для человека тело. Джек, кашляя черной жидкостью, опуская когти в мускулистые плечи, прижимает мужчину к земле. — Не будет там по-другому. — устало, но довольствуясь своей силой, улыбается. Сколько бы они ни дрались, но всегда как в первый раз. Одинаково приятно. Раул скалится из-за боли и пытается перенести энергию из тела, чтобы через тонкий мир нырнуть в портал, но мим продолжает елозить своими когтями у него под кожей, возвращая внимание в реальность. — Прекращай, ублюдок ! — А ты заставь. — Джек все же останавливает себя, медленно и ровно вынимая иглы пальцев, опускается к чужой шее, сжимая теперь ее. Лишь бы не погубил свою душу. — Там не будет лучше. Чего ты ищешь, Раул? — засматривается в его серьёзность в перемешку с отчаянием. Ох, отчаянье…. Мужчина сжимает черные ладони, прощаясь, в последний раз глядя в холодные, умные глаза. Темные волосы, полосатый нос, длинные ресницы. И печаль. Ох, печаль…. Почему-то хочется сказать "прости", сказать "прощай" и Раул говорит. Когда он уйдет в другое измерение, они никогда не встретятся ещё. Эта мысль почему-то именно сейчас приносит скорбь. Вместе с тем ещё яростнее хочется оттолкнуть Джека от себя и мужчина отталкивает, принося жуткую боль клоуну в груди от атакующей печати, активированной магом на своей ладони. Дойти до портала у него не получается, потому что время, когда пространство Земли соприкасается с нужным ему миром - прошло. — Раул, стой ! — Джек хрипло кричит где-то позади, откашливаясь, наверное, от крови. Прощай. Раул не успевает обдумать пришедшую ему об этом мысль, как на вкус его крови уже сплываются русалки. Девушки впиваются зубами в сильные ноги, но в изможденное ранами тело. Маг не успевает, вскрикнуть, как его уже утаскивают на дно Styx, как его тянут все глубже, крови становится все больше, будто бы озеро было красного цвета, а не голубого. Последнее, что он чувствует - веревку с лазуритом на шее - камень, артефакт его жизни. Пускай хоть где-то останется напоминание о его жизни. ••••••••••••••••• Просыпаться в цирке казалось мечтой с раннего детства: яркие полотна, блестящие костюмы, сахарная вата и мистика. А еще в таких местах обычно много народу, шумной толпы, жаждущей зрелищ. Однако это парк давно перестал быть развлекательным местом для кого-либо из обычных людей. В этом цирке, месте гораздо более древнем и загадочном, чем кажется, все обстояло несколько иначе, в связи с иным миром: детские кости, перевязанные перьями и бусинами служили чем-то вроде трофеев, предметов, в которых Джек запечатывал души; различные магические артефакты и драгоценности, сакральные книги и прочее. Алан обожал это место, юноша любил, когда мим забирал его в свой парк, чего не скажешь о других детях. Джефф знал, что Джек убивал, между ними не было секретов. Энергетическая связь была настолько сильна, что они легко считывали информацию друг о другу даже за сотни миль. Вернее, чувствовал клоун, так-как его способности были сильнее. Спрятаться от него было просто невозможно, тем более, что мужчина постоянно окутывал подростка своей аурой, подавить которую Алан просто-напросто не мог. Приведя себя в порядок с помощью висящего не стене зеркала с красивой резной рамкой и перекусив мятными конфетами, парень направился в цирковую библиотеку. Искать сейчас мима не стоило, потому что разгуливая по парку можно было наткнуться на очередную жертву. А уйти с территории цирка без помощи клоуна - ещё та затея. Сиди здесь тише воды, ниже травы и все будет ладно. Мрачная тайна чувствовалась повсюду. Астральные сущности так и бросались в глаза, особенно в темных коридорах этого потустороннего места. Раньше клоун и близко к цирку молодого мага не подпускал, все за что-то переживал. Это место у Алана с самого начала вызывала чувство похороненной тайны, манящей прикоснуться к ней, узнать. Сейчас же парень бродил по мало освещённым комнатам: в некоторых местах еще осталась кровь и обычно Джек "прибирал за собой". В сознании юноши отчетливо вставала картина смерти. Яркий детский страх, настолько яркий, что Джеффри бы почувствовал великое удовлетворение, будь он кровожадным до эмоций убийцей. Клоун не говорил, что делает это спонтанно, Циркус рассказывал, что души приходят к нему сами. Он просто знает кого ему нужно убить, а кто еще должен остаться здесь, чтобы закончить свои земные дела. Иногда подросток задавался вопросом: "растерзает ли Джек меня когда-нибудь также жестоко?" В их отношениях всегда проигрывалось давно забытое старое. Алан не рисковал спрашивать что из себя представляли их отношения в прошлых жизнях, потому что Джек ему бы обязательно рассказал. Наверное. Клоун жил уже не первое столетие и встречались они с Джефом за его долгое существование пару раз так точно. Со всей своей дотошной до деталей памятью смог ли бы мим все эти воспоминания перенести в настоящее? "А душу ль можно рассказать?" Можно. Только больно. Не всегда, конечно. Но у Джека, как будто бы было печальное прошлое, нарисованное на всей его высокой, мрачной фигуре, бродящей, качающейся в темноте по лесам и цирку. Все оставляет отпечаток. И на нем кто-то оставил свой. ••••••••••••••••• Весь день просидев за книгами и практикой ритуалов, Джеффри получил импульс выйти из шатра. Млечный путь, падающие звезды - такую небывалую красоту можно было увидеть ночью, в пределах парка. Галактический свет приносил чувство исполнившейся мечты, вселенского понимания и единения с миром. Наблюдать за этим было как никогда приятно и каждый раз как в первый. Аттракционы привлекали своим ярким светом и дикими красками, однако выглядели мрачновато на фоне отсутствия людей. Но как раз-таки людям здесь было и не место, слишком священным и энергетически наполненным стал парк. — Блуждаешь? — Послышалось как будто бы отовсюду. Алан спокойно осмотрелся, но рядом никого не обнаружил. Джек чувствовался где-то впереди, так что парень последовал за своими ощущениями. То тут, то там мелькали колокольчики, которые звенели, соприкасаясь с юношей. Тропинка становилась все уже, обычных фонариков было все меньше и вскоре путь освещали фиолетовые тени - помощники клоуна. Мим нашелся за прилавком с черепами, расписанными древними иероглифами: Джек разбирался с очередным артефактом. — Здравствуй. — Привет, можно? — Юноша дождался легкого кивка и прошел вовнутрь. Здесь повсюду была мистика, и мистика уже, кажется, стала частью его самого, словно вся кровь, перемещавшаяся по телу трансформировалась в тайну, развилась в загадку, отчего жить без Джека, самого мистического существа в его жизни - было больше нельзя. — Кем я был до Алана? Повисло молчание, намного более давящее, чем тишина в которой они находились минуту назад. Джек напрягся, Джеффри чувствовал его мышцы. Клоун нахмурился, поджал губы. И Алан видел все эти изменения, видел как натягивается внутри пружина, но не хотел остановиться. Бывают в жизни такие события взять ответственность за которые очень тяжело, забыть которые проще, чем принять. Все вскоре исходит к тому, что клоун тяжело выдыхает и, вроде как, расслабляется. Не слабая выдержка Джека не раз спасала жизнь другим. — Мы были врагами? — Мы друг друга ненавидели. Это было неприятно. Как осколочное ранение в грудь. Вудс чувствовал, как начинает ускоряться его сердце, как учащается пульс. Как воздух становится плотным. Вот оно. Вот то, что его гложело. Вот то из-за чего он чувствовал себя сумасшедшим. Наконец-то Джек ненавидел, когда поднимали его прошлое, потому что, на то оно и прошлое, чтобы его забыть. Под сердцем уже давно болит и, быть может, станет легче, если просто объясниться. — До самого конца твоих прошлых жизней мы друг друга ненавидели. — Наконец-то Клоун закрывает глаза, которые блестят от влаги, тяжело выдыхает звездную золотую пыль, расплывающуюся по комнате, как туман, падающую на нос и скулы Джеффу, и глубоко вздыхает. Пуля, сидящая у него в груди, причиняет дискомфорт, когда на неё давят. — Дела не всегда обстоят так, как кажется. — Серые глаза теперь спокойно и устало наблюдали за давним другом, на время смирился опасный зверь. Перед Аланом же, крутился его недавний сон, другие воспоминания кровавых битв с демоном, напоминающим мима. Все сошлось, как камень, подходит к тому месту, с которого его подняли, из-за вмятины, оставленной на земле. Как жемчуг принадлежит морю. Как противоречивые чувства к другому всегда имеют причину. Природа вещей, все так естественно и просто, зачем нужно было так усложнять? От чего-то то стало обидно и грустно, словно юноша почувствовал себя использованным, преданным. А может клоун так и продолжал ненавидеть его. Как может любить тот, всегда знавший тебя столько лет и поколений? Выходит, для него все было, практически, как в первый раз, а Джек лишь веселился с этого? Зачем..? — Ага, и любовь не всегда в нужном месте. Ноги сами уносили Джеффри все дальше. Гнев и слёзы разрывали его тело изнутри, он превращался в дым. Растворялся в тумане пространства, чтобы сбежать. Как он всегда и делал в каждой жизни. Призраком жить легче, а может, и вправду умереть? — Алан! Громкий зов где-то, пока что, позади. Сердце болело от предательства и стыда. Любить того, кто убил тебя, любить того, кто разрывал твое тело на куски, и бежать от него в этот же момент. " Какой позор. Боже, какой позор, как больно. " Парень маневрировал как мог между стеллажами и вывесками, — Алан, стой! между статуями и аттракционами. Лишь бы убежать. Лишь бы убежать. Лишь бы убежать, проклятый клоун. Лишь бы не догнал. •••••••••••••••••

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что все не зря,

Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти

По чащобам и перелазам,

По пескам, без дорог почти,

По горам, по любому пути,

Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря, Одолею любые тревоги, Только знать бы, что все не зря, Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать Все, что есть у меня и будет. Я могу за тебя принять Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря Целый мир тебе ежечасно. Только знать бы, что все не зря, Что люблю тебя не напрасно!

Эдуард Асадов

В гримерной было тихо, много костюмов, и всей этой пестрой мишуры, за которой можно спрятаться. Вудс из-за всех своих сил старался отодрать от себя чужую ауру, сжать свою и энергетически слиться с пространством. Аккуратно оглядываясь в поисках укрытия, Алан был крепко сжат чужими руками. — Я понять не могу, что не так? Мим толкнул его к столу, по обе стороны блокируя пространство руками, стеной нависая над юношей. Перья, перья, перья. Запах сладкой ваты. Красивый друг, как божье искусство. Красивая смерть. Разбитое сердце. — Мне снилось как ты меня убиваешь. Много раз. Я все помню. Я не могу забыть! — " да блять " Слёзы одна за другой, как лить воду в стакан и так до краев полный воды, стекают по щекам. Остается только заткнуть себе рот, чтобы голос не трясся. Джек смягчается, мирно опускает большую и мягкую ладонь ему на лицо, медленно стирая слёзы. Слегка поджимает губы, разочаровано смотря в зеркало за Аланом, вспоминая что-то острое и колкое, сердце убитое. — Прошу, прости меня. — Когтистая лапа ложится на плечо, чуть сжимая, не планируя отпускать от себя. Ни при криках, ни при рыдании. Джеффри не умеет ценить жизнь. — Я не могу переписать прошлое. — Как земля ещё не сгнила под твоими ногами? — чувствует себя в ловушке, понимая, что ему так просто не сбежать. И почему он должен убегать? Разве он слабее? — Я бессовестный. — Гори в аду. Алан делает попытку уйти, вывернуться из рук, атакуя огнем, но его ловко обхватывают, возвращая к себе. Джек прижимает его к стене пахом и торсом. Упрямо делая преграду из своих конечностей, Джеффри вспоминает кто из них сильнее, потому что его руки, оперевшиеся на чужую грудь, буквально сгибаются в локтях, под чужим напором. Места не остается совсем, лишь для них двоих. — Отпусти, отойди от меня. Печаль сменяется злобой и Алан чувствует в себе тяжкое желание разорвать этого клоуна в клочья, оторвать этот нос и вырвать трахею, вспороть грудь и достать от туда сердце, если оно осталось. Но бессильным делает привязанность, — я тебя в клочья разорву. Что б ты сдох, — и чувства. И чувства? И чувства. Джек огибает всем своим телом, слегка приподнимая юношу чуть ниже поясницы, от чего тот касается пола лишь носками туфель. Манкая, теплая, властная, фиолетовая энергия растекается по телу и клоун прижимается губами к тонкой шее, мягко поцеловывая бледную кожу. — Как бы ты не отвергал - я больше тебе не враг. Земля совсем уходит из под ног, когда когтистой рукой лицо подростка приподнимают за подбородок, заставляя смотреть в мудрые, нежные, серые глаза, давно остывшие для всего мира. — А от ненависти до любви всегда был лишь шаг. Черные лаковые губы неожиданно и просто обхватывают его, слегка причмокивая нежную кожу. Джеффу нравится, как Джек нависает над ним массивной грудью, придавливая своим весом, заставляя почувствовать его силу. Духи, пудра, карнавальные маски. Плечи жжет от засосов и укусов. Тонкие бледные пальцы зарываются в темные кукольные волосы. Громкие выдохи и резкие стоны, когда нефтяные руки растёгивают ремень и спускаются в белье. Пестрый потолок, хрустальная люстра, Джек. Нечеловечески сильными руками обхватывают и раздвигают его ноги. Клоун пышет силой, встречаться взглядом с ним сейчас - все равно, что посмотреть смерти в лицо. Поворотный момент, страсть, рок - всё о нем. Его глаза горят алым, он как хищник наблюдает за ним, ждет разрешения. После легкого кивка и уверенности в синих глазах, член входит в Джеффа. Медленно, как может, клоун проталкивается во внутрь, стараясь заполнить собой все тело. Вбиваясь глубоко, дыша резко, обхватывает ладонью два запястья, сжимая их где-то над головой Джеффа. — Ты вместе со мной отныне, вместе со мной до конца. ••••••••••••••••• Просыпаться в объятиях широкой груди и крепких длинных рук, так мягко и тепло лежащих на спине и плечах, находиться рядом с его сердцем и слышать биение - было чем-то новым. Чем-то новым было лежать на мягких, шелковых простынях, в его комнате, в которую он никогда не впускал. Здесь были ветровые колокольчики и солнечные амулеты, ловцы снов, с множеством перьев, арфа, фортепиано. Здесь приятно пахло травами и цветами, здесь не было сущностей, на полках аккуратно стояли книги и клетка с синей красивой птицей у потолка. Как мирно и спокойно. И это тоже было чем-то новым, настолько приятным, что сбежать захотелось ещё больше. Разве может это быть правдой? Почувствовав шевеление в своих руках, Джек проснулся, моментально опустив глаза вниз, к Алану, пытавшемуся выпутаться из объятий. Довольно хмыкнув и улыбнувшись от нахлынувшего прилива любви, клоун сжал его чуть крепче и поднял чуть выше, к шее, накрывая собой недовольные высказывания и прочую суету. — Ах, как хорошо быть главным и никого не слушать. — издеваясь урчит мужчина. Солнце, феи и пчелы, пробегающая стая волков, гонящих умирающую косулю. Все та же жизнь, которую теперь лучше видно, словно очки надели. Ни боли в груди, ни гложущих мыслей. Ничто не душит, не тревожит. Рев, пролетающего дракона. Бродя вдвоем по лесу под руку, мим останавливается, значительно глядя на Алана. Маг не до конца понимает этот взгляд, пока Джек не достает подвеску с лазуритом. И вплетенным к нему янтарем с добавлением перьев и небольших бусин. — Твой артефакт. Я усилил его своим, добавив остальное. Джефф несколько встревоженно пробегается подушечками пальцев по ожерелью, отчего слышится лёгкая музыка, как от чистых струн и видится сияние. Надевая его на себя, юноша никак не ожидал той силы, в нем запечатанной. Она тяжестью проникает в него, давя своим весом, из-за чего ему приходится сесть. Джек опускается рядом. Все прошлое мелькает перед глазами. Лисазель, Анастасия, Даратея, Раул, Джефф. Магия, сила, эти края, Джек. Последняя ссора, предпоследняя, давняя, самая первая. Честно, а какая теперь разница? Если он сидит сейчас рядом с ним, неслышимо, не произнося слов говоря, что останется, что любит, что пусть будет спокоен. — Джефф, я отпущу, если откажешься. Алан непонимающе поднимает глаза. Долго смотрит в чужое лицо, чтобы улыбнуться одновременно, потому что отказываться друг от друга никто никогда не собирался. ••••••••••••••••• …Иди сюда, иди на перекресток моих больших и неуклюжих рук. Не хочешь? Оставайся и зимуй, И ЭТо оскорбление на общий счет нанижем. Я все равно тебя когда-нибудь возьму - одну или вдвоем с Парижем. В.Маяковский