Тающий город (Новелла)

Дин Цзы сидел у двери ветхой хижины Сумасшедшего дяди. Он сидел там уже четвертый день, его лицо онемело от холодного ветра. Сумасшедший дядя все это время отсутствовал, и Дин Цзы не знал, куда тот ушел. Он мог только гадать, не отправился ли старик куда в одиночку, и не сожрали ли его аборигены, блуждающие в черном тумане. Рядом с хижиной послышались приближающиеся шаги. Сначала Дин Цзы обрадовался, но его радость быстро сменилась разочарованием — эти слишком знакомые шаги принадлежали его брату. — Ешь, — Чуэй Цзы бросил ему коробку с бледно-желтыми кубиками внутри. Он привез их из Мэйн-сити, и они были намного вкуснее, чем вся еда в Городе-призраке. — Я не голоден, — сказал Дин Цзы. — Глава ищет тебя, — Чуэй Цзы сел рядом с ним. — Я не знаю, что с Нин Гу, так зачем ему искать меня? Кроме того, разве он уже не спрашивал тебя о том, что случилось с Нин Гу в Мэйн-сити? — Не знаю, — Чуэй Цзы дважды похлопал брата по голове, — это не срочно, так что просто зайди к нему, как будет время. Кто знает, может у него самого есть новости о Нин Гу. Не дожидаясь, пока брат закончит фразу, Дин Цзы вскочил на ноги и побежал к Убежищу, окутываемый ветром. *** — Вы двое с детства были вместе, — Ли Сян сел за стол, не сводя глаз с Дин Цзы. — Иногда вы пропадали на несколько дней. Куда вы ходили? — Мы побывали во всех убежищах. Иногда мы ночевали у незнакомых людей, и мы часто ходили на свалку, чтобы найти что-то интересное… Но разве ты всего этого не знаешь? — Тогда есть ли что-нибудь, о чем мы не знаем? — спросил Ли Сян. Дин Цзы замер. — Что-нибудь, что вы не знаете? — Что-то, что мы не знаем, — Ли Сян внимательно наблюдал за ним. — То, чего ты не знаешь…- Дин Цзы помедлил, — залив Шеван? — В какую его часть? — продолжил спрашивать Ли Сян. — В самый конец, — Дин Цзы выглядел озадаченным, — но мы не часто туда ходили. Нин Гу говорил, что там легко наткнуться на аборигенов, и никто даже не найдет тело, если ты умрешь там. — Тебе не стоит ходить туда в будущем. Нин Гу слишком самоуверен, а ты слепо следуешь за ним, — вздохнул Ли Сян. — Он не слишком самоуверенный, — Дин Цзы почувствовал, что у него защипало в носу, поэтому он разлегся на столе, — он просто любопытный, всегда хочет все знать. — Что, например? — наконец задал вопрос Глава, который все это время стоял рядом, скрестив руки на груди. — Что находится за пределами черного тумана, насколько велик Город-призрак, кто… — Дин Цзы сделал паузу. Все эти вопросы мучили его с детства. — Кто были его родители, помимо Мэйн-сити и Города-призрака, где еще есть земля… Очень много вопросов. Глава вздохнул. — От него до сих пор никаких известий, я прав? — робко спросил Дин Цзы. — Поезд не приехал, — сказал Ли Сян. — Никто не поехал в Мэйн-сити, поэтому мы не можем получить никаких новостей. — Ох, — Дин Цзы вытер слезы. *** Когда он вернулся к хижине Сумасшедшего дяди, Чуэй Цзы все еще сидел у двери и ждал его. — Что он спрашивал? — Чуэй Цзы посмотрел на брата. — Ничего важного, — глаза Дин Цзы все еще выглядели опухшими. Он снял очки и снова вытер слезы. — Но они задавали очень странные вопросы. — Что случилось? — Чуэй Цзы был удивлен его состоянием. — Почему ты плачешь? — Просто захотелось, — сказал Дин Цзы, затем понизил свой голос. — К тому же, как они поверят мне, если бы я не плакал? — Ты снова притворялся? — Чуэй Цзы тоже заговорил шепотом. — В заливе Шеван, — сказал Дин Цзы тихим голосом, что его почти не было слышно из-за ветра, — там должно быть что-то. Чуэй Цзы с удивлением посмотрел на него. — Ли Сян спросил меня, есть ли такое место, куда мы с Нин Гу ходили, и они не знают об этом. Если бы я сказал, что мы не ходили в залив Шеван, он бы точно мне не поверил, поэтому я просто сказал, что мы туда ходили. В конце он спросил меня, куда именно. — Это действительно странный вопрос. Вы двое наверняка были там, но вы бы точно не осмелились дойти до «кончика»*, — Чуэй Цзы задумался. — Или Нин Гу уже был там? * п/п: залив Шеван — залив Языка, тут имеется в виду кончик языка — Не был, когда мы гуляли там вдвоем, — Дин Цзы потер нос, — кто знает, может, и был. Он всегда хочет знать все… — Ты не мог никому сказать об этом, если бы рассказал, нам всем конец, — вздохнул Чуэй Цзы, — но почему-то мне кается, что… Нин Гу… — Не смей этого говорить! — закричал Дин Цзы. — Молчу, я молчу, — Чуэй Цзы встал, — я возвращаюсь. Ты собираешься ждать здесь? — Да, — Дин Цзы прикусил губу, — я подожду возвращения Сумасшедшего дяди. Даже если он мне ничего не расскажет, я все равно его как следует побью. — Хорошо, — Чуэй Цзы оставил ему еду, затем развернулся и ушел. *** К тому времени, когда силуэт Сумасшедшего дяди наконец появился в черном тумане, словно комок развевающихся лохмотьев, задница Дин Цзы уже онемела от сидения, и он чувствовал, что вот-вот умрет с голоду. Увидев старика, он вскочил на ноги и побежал в его сторону, но когда он с разбегу подпрыгнул, чтобы нанести удар, тот был еще далеко. Нин Гу научил его этому приему, как научил и множеству других боевых техник — в конце концов, любой Странник без способностей должен был уметь чертовски хорошо драться, если не хочет, чтобы с ним связывались. Однако, когда он был в метре от него, Сумасшедший дядя поднял руку, и Дин Цзы рухнул на землю. — Ты, старый придурок, — Дин Цзы поднялся с земли и указал на него пальцем, — ты точно что-то скрываешь! Я никогда не слышал, чтобы Нин Гу говорил о твоих способностях. — Я умею предсказывать будущее, — внезапно наклонившись к нему, сказал Сумасшедший дядя. — И я предсказываю, что ты, должно быть, голоден. Дин Цзы собирался выругаться, когда его желудок заурчал так громко, что это было слышно даже сквозь завывания ветра. — Возвращайся и поешь, — сказал Сумасшедший дядя, входя в свою хижину. — Ты, должно быть, знаешь больше, чем я, — Дин Цзы просунул руку в щель между дверью и косяком, прежде чем та закрылась, — поездка в Мэйн-сити опасна для Нин Гу? Почему Глава и остальные никогда его туда не отпускали? Сумасшедший дядя попытался закрыть дверь, еще сильнее сдавив лицо Дин Цзы, но тот все равно остался стоять, не давая ему закрыть дверь. — Ты говорил, что ему не следовало туда ехать — почему? — Береги себя, — сказал Сумасшедший дядя. — Жди его возвращения. — Если ты сейчас же не скажешь мне, то не доживешь до его возвращения, вот увидишь! — сердито закричал Дин Цзы. — Я вернусь завтра с бомбой и разнесу тебя и твой дом на куски! — Не ходи в залив Шеван, — спокойно сказал Сумасшедший дядя. Дин Цзы уставился на него. — Я знаю, о чем ты думаешь, — предупредил Сумасшедший дядя. — Не ходи туда. — Я возьму и пойду туда! — Ты не боишься, что больше не увидишь своего лучшего друга? — Сумасшедший дядя высунул голову в дверь. Дин Цзы был упрямым и преданным до безумия, как и Нин Гу, вот почему им удавалось ладить столько времени. Даже когда его выгнали на улицу, он не сдался, и его проклятия все еще были слышны в хижине Сумасшедшего дяди, пока он расхаживал вокруг. Сумасшедший дядя вздохнул и больше не обращал на него внимания. Он опустил голову и быстро собрал со стола уже приготовленные вещи в мешок, а затем положил их в рюкзак. Теперь, когда Нин Гу ушел, казалось, что спокойствие Города-призрака вот-вот нарушится. Хотя он знал, что рано или поздно это должно было случиться, Сумасшедший дядя все равно с тоской вспоминал о тех счастливых годах, которые провел в Городе-призраке. Это был веселый беспорядок — вездесущий, но все еще наполненный жизнью. Он не знал, куда ему идти, если все вокруг погрузится в хаос, но все равно должен был подготовиться. «Что за пределами черного тумана? Там люди? Или монстры?» *** Нин Гу довольно долго сидел в пещере, неподвижный, как статуя. Лянь Чуань никогда не видел его таким спокойным дольше пяти минут, кроме тех случаев, когда он спал. Он уже раньше замечал, что отношения между Нин Гу и Главой отличались от отношений между другими Странниками. В конце концов, чтобы Глава и его команда пришли на помощь, они должны были быть очень близки. Но, несмотря на такие близкие отношения, Нин Гу, казалось, совершенно не замечал связей между Городом-призраком и Мэйн-сити. Более того, эти откровения стали довольно сильным ударом для Нин Гу, который больше не разговаривал с ним после того, как накричал на него. Однако Лянь Чуань в тот момент тоже был погружен в свои мысли. Глава и Ли Сян тайно поставляли образцы в Мэйн-сити — это не считали секретным в Городском департаменте и в министерстве Внутренней обороны. Если бы программа «нарушений» полагалась только на образцы, полученные от освобожденных заключенных, незаконнорожденных детей и BUG-ов, удовлетворить спрос было бы сложно. Из-за чрезвычайно строгого контроля было невозможно получить образцы от законнорожденных граждан, и Городской департамент не допустил бы такой «бесчеловечной» практики. Вот почему часть образцов привозили из Города-призрака — Лянь Чуань знал об этом. Однако фрагмент воспоминаний, о котором Нин Гу рассказал ему сегодня, вероятно, уже стерли. Он вообще его не помнил. Причиной перезагрузки было то, в чем он всегда сомневался: помимо проекта «нарушений» они действительно проводили еще эксперименты. Сбежавшие подопытные, с которыми пришлось иметь дело отрядам зачистки, эти странные образцы, вызывающие подозрения в том, что проект вышел за рамки своей первоначальной цели, и те, кого пришлось вернуть в Город-призрак… Министерство Внутренней обороны было в курсе, но Городской департамент вряд ли — в конце концов, именно отряд зачистки выполнял всю грязную работу. — Я возвращаюсь в Город-призрак, — Нин Гу внезапно повернул голову. — Сейчас ты не можешь, — ответил Лянь Чуань. — Я подожду, когда приедет поезд, — настаивал Нин Гу. — Не препятствуй, дай мне вернуться. Лянь Чуань посмотрел на него. Голос Нин Гу звучал мрачно — Лянь Чуань впервые за все время их знакомства услышал его голос без ноток гордости или гнева. — Я помню, что у тебя есть задание, — начал Нин Гу, — но для тебя будет лучше, если ты не отдашь меня им, иначе они поместят меня в столб воды и сделают десять тысяч таких же, как я… Честно говоря, я не знаю, зачем, но в любом случае это будет конец для тебя и Бетельгейзе. — После всего этого ты все еще угрожаешь мне? — Договорились, — Нин Гу протянул руку, — ты отпустишь меня, и если я тебе понадоблюсь, я сделаю все, что угодно. — Ты подумал о последствиях, если я не выполню задание? — спросил Лянь Чуань. — Да, — Нин Гу все еще держал руку протянутой, — но я не обязан был этого делать, ты уже знал о последствиях, когда бросил меня в Затерянную долину. И сейчас ты тоже знаешь, что для тебя будет означать моя поимка. Согласно твоему первоначальному плану, у тебя есть только два варианта: первый — я помогаю тебе, второй — я не помогаю тебе, и ты убиваешь меня. Какой бы вариант ты ни выбрал, ты не сможешь выполнить задание. Лянь Чуань посмотрел на его руку, и прошло некоторое время, прежде чем он сказал: — А у тебя действительно есть мозги? — Ерунда. Это у Цзю И нет мозгов, — нахмурился Нин Гу. — Мне нужно вернуться. Ты поможешь мне, а я обещаю вернуться, когда придет следующий поезд, чтобы найти тебя. — Почему ты должен вернуться? — спросил Лянь Чуань. — Я не верю в то, что ты сказал. Мне нужно убедиться самому. — Ты правда мне не веришь? — снова спросил Лянь Чуань. — Не знаю, — взгляд Нин Гу не отрывался от его лица. Лянь Чуань поднял руку и слегка похлопал по протянутой ладони Нин Гу. — Договорились, — Нин Гу подтвердил. — Я дам тебе совет, — внезапно сказал Лянь Чуань. — Какой совет? — Не спрашивай напрямую. Иначе я боюсь, что ты не вернешься. Нин Гу ничего не ответил, молча смотря на гиену. Лянь Чуань тоже замолчал. — А что, если я собираюсь спросить напрямую? Лянь Чуань бросил на него взгляд, затем повернулся. — Я тебе не верю! Ты понимаешь? Не верю! — Нин Гу внезапно повысил голос. — Ты совсем не знаешь Главу! Я не верю, что он мог так поступить! Даже если бы ты сказал, что он поставляет образцы аборигенов, я бы тебе поверил, но Странников? Я не верю. Лянь Чуань протянул руку и сжал его горло. — Не кричи. Ты правда хочешь, чтобы Цзю И нашел нас? — А что, если я закричу! — голос Нин Гу дрожал от ярости. Лянь Чуань слегка сжал пальцы. Нин Гу затих. Когда Лянь Чуань отпустил его, Нин Гу оперся на стену пещеры, пребывая в подавленном состоянии. Его голос стал намного тише. — Я никогда не знал своих родителей. Глава мне как отец. Лянь Чуань молчал. — Он очень строгий и очень страшный, — сказал Нин Гу. — Я его очень боюсь. — Тебе не понять, — снова сказал Нин Гу.